Глава Тридцать Пятая

2 месяца спустя

На моем счету было почти восемь миллионов долларов, а я проводила свое время, бегая за карамельным макиато для придурка с ирокезом.

Ладно, может, весь офис и считал его непревзойденным гением, но при мыслях о моем боссе мне в голову лезли совсем другие слова. Каждый два часа он требовал «топливо для ума» и посылал меня за кофе в кофейню в соседнем здании, где я всегда стояла в очереди не меньше чем из пятнадцати человек, а затем бегом неслась обратно в офис. В перерывах между моими погонями за макиато я выполняла самую интересную на свете работу: печатала документы. Открывала файл на компьютере, нажимала на кнопку «печать», и когда принтер с писком выплевывал бумаги, я складывала их в аккуратную стопку на своем столе.

Как мне сообщили, иметь личный стол – это роскошь. Не каждому стажеру, только-только пришедшему работать в архитектурную фирму, доставалась такая честь. Майкл, архитектор-реставратор, работающий за соседним столом, постоянно повторял, чтобы я не забывала ценить то, что уже имею. Конечно, он говорил о месте стажера, которое я получила в «Конли Аркитектс», одной из самых успешных архитектурных фирм на побережье Мексиканского залива.

Но в такие моменты я всегда думала о других вещах в моей жизни, которые я по-настоящему ценила.

Можно начать с того, что мы с мамой раз и навсегда распрощались с нашей крошечной квартиркой на окраине города. Я переехала в съемную квартиру-студию недалеко от центра, чтобы быть ближе к работе, а мама, как и мечтала, уехала загород. Она уволилась из магазина хозяйственных товаров, где последние шесть лет гробила свое здоровье на складе. Теперь она проводила дни, занимаясь садом. Мама даже вступила в клуб садоводов и ходила на их собрания дважды в неделю, с нетерпением дожидаясь каждой новой встречи.

Вполне очевидно, что я уволилась из «Джорджии» и подала документы в Кентвудский колледж, куда меня приняли без пересдачи экзаменов. Мой первый учебный семестр начинался только зимой, и до февраля у меня было слишком много свободного времени. Я настолько не привыкла сидеть на месте, что сразу начала искать новую работу. Я хотела последовать совету Доминика и попробовать себя в выбранной профессии, чтобы понять, что собой представляет работа в архитектурной сфере на самом деле. Именно так я очутилась на должности стажера в «Конли Аркитектс», где пока, увы, даже близко не подходила к чертежам или макетам.

Но ведь все лучшее впереди, верно?

Я убежала себя в этом долгие часы, которые провела в дороге, когда возвращалась из Нэшвилла домой. На моем счету была до неприличия большая сумма, и я знала, что с этими деньгами моя жизнь превратится в сказку.

Я прожила в нищете достаточно долго, чтобы ощутить на себе всю тяжесть подобной жизни, а теперь я относилась к хорошо обеспеченной прослойке общества. Побывав в двух разных ролях, я могла с уверенностью сказать: счастье в деньгах.

Не существовало проблемы, с которой деньги не смогли бы мне помочь. Оказавшись дома, в первую очередь я выплатила нашему бывшему арендатору задолженность, и сразу почувствовала, как с плеч свалился груз. Вечная тревога, преследовавшая меня девятнадцать лет, исчезла. Я как будто впервые вдохнула полной грудью. И именно тогда я поняла, что деньги способны помочь со всем – с жильем, с учебой, с машиной, со здоровьем.

Я была бы настоящей сукой, если бы сказала, что реальность оказалась не такой, как я ожидала, и деньги не сделали меня счастливой. Они сделали меня счастливой, а так же сделали счастливой мою мать, даже несмотря на то, что она прошла все пять стадий принятия, прежде чем позволила мне использовать их.

Да, у меня был зависимый от кофеина босс с ирокезом, как чертов фанат панк-рока из семидесятых, и я пока совсем не познала себя в роли дизайнера интерьера. Но я стояла только на старте. Всего через несколько месяцев я стану студенткой Кентвудского колледжа, и у меня начнется совершенно новая жизнь.

Я не ожидала, что буду общаться с Джастином так часто, как это оказалось. Он звонил мне в обед каждую субботу, словно по графику, и постоянно спрашивал, что нового у меня произошло. Наши разговоры были очень короткими, но после них у меня всегда возникало такое приятное ощущение, словно кто-то долго и нежно меня обнимал.

С Домиником я тоже общалась.

Дважды.

Первый раз он написал мне почти месяц спустя нашего прощания в Нэшвилле.

«Мне нужен твой адрес»

Это все, что было в его сообщении. Ни приветствия. Ни вопроса, как я поживаю и все ли у меня в порядке. Он просто хотел знать, какой у меня адрес.

«Зачем?»

«Я отправлю тебе посылку»

«И что будет внутри?»

«Тебе понравится»

Курьер оказался на пороге моей квартиры через неделю после того, как любопытство победило меня, и я написала Доминику адрес. Я расписалась на листике бумаги, который протянул мне курьер, и самостоятельно затащила картонную коробку внутрь. Она была не очень большой, но достаточно тяжелой. У меня не было ни малейшей идеи, что там может быть. Однажды Доминик уже дарил мне подарок – платье, в котором я отправилась на ужин с Оливером Тэйтом, но было не похоже, что он вдруг просто так решил отправить мне какую-то одежду.

Взяв ножницы, я разрезала весь скотч и, наконец, открыла его посылку.

То, что я увидела в коробке, привело меня в легкое недоумение.

Лимонные леденцы. В шоколаде.

Внутри оказалось, наверное, пятьдесят упаковок с лимонными леденцами, если не больше. Увидев согнутый пополам лист бумаги, я тут же потянулась к нему и прочитала:

«С моей стороны было бы честно поделиться с тобой деньгами, которые мне заплатили заказчики за дизайн этой упаковки, но я подумал, что ты в них больше не нуждаешься. Поэтому я решил отправить тебе леденцы взамен за то, что ты являешься полноправным автором идеи.

Если ты еще не забыла, я работаю графическим дизайнером. Я редко занимаюсь дизайном упаковок, но я не смог отказаться от этих конфет. Заказчики отправили мне немного леденцов для вдохновения, и когда я думал, что зря взялся за этот заказ, так как не смог придумать ничего интересного, я случайно опрокинул миску с леденцами на пол. Сверху конфеты покрыты шоколадным слоем, и шоколад потрескался, когда они упали. Я расстроился, что они потеряли товарный вид, но потом кое-что заметил. Под верхним слоем лимонные леденцы насыщенно желтые, и когда шоколад местами осыпался, эти конфетки в форме бобов начали мне кое-что напоминать.

Если вдруг скажешь, что я спятил, в свою защиту я добавлю, что заказчикам очень понравилась эта идея. «Пчелки» поступят в продажу этой осенью, и когда ты будешь видеть их на полках магазинов, знай, что они никогда бы не появились на свет без тебя и твоего чудного желтого джипа с облезлой краской»

Отложив записку в сторону, мой взгляд вернулся к содержимому коробки. Теперь, когда я знала, что Доминик самостоятельно создал дизайн упаковки, мой интерес к леденцам вырос до небес. Я взяла одну в руки и внимательно осмотрела.

Основным цветом упаковки был желтый: всюду были нарисованы мультяшные пчелки, ульи и лимоны. В середине маленькая область просвечивалась, и я могла видеть покрытые черным шоколадом леденцы внутри. Прямо под огромной надписью «ПЧЕЛКИ» располагалась четкая инструкция: «ПОТРЯСИ». Я взяла упаковку за края и потрясла, позволяя шоколаду потрескаться. И Доминик был прав, прямо под ним проглядывал насыщенный желтый цвет лимонного леденца.

Теперь, после хорошей тряски, конфеты напоминали пчелок. И моя машина стала «пчелкой», когда ее краска слезла и отвалилась, точно как этот шоколад.

Доминик создал дизайн упаковки конфет, думая обо мне и моей «пчелке».

Эта мысль так въелась в мою голову, что я перестала осознавать происходящее. Она повторялась и повторялась, как аварийная сирена, и мои внутренние органы стянуло в тугой узел.

Он думал обо мне.

Он отправил мне целую коробку конфет.

И он был очень, очень далеко...

Я осознала это, когда взглянула в зеркало на стене и увидела себя, сидящую на полу, с упаковкой леденцов в руке, в полном одиночестве.

Я не соврала, когда сказала, что восемь миллионов сделали меня счастливой. Но почему-то в тот момент, когда я разрыдалась в голос, сидя на холодном паркете в центре комнаты, я чувствовала что угодно, но не счастье.