Глава Тридцатая

Обычно я публикую новую часть вечером, но мне просто лень редактировать главу днем. Сегодня мои пары оказались очень скучными, поэтому ловите главу :)

– Дизайнер интерьера? – в который раз спросил меня Доминик.

Прогулявшись по центральному парку, мы полюбовались нэшвиллским Парфеноном и остановились в кафе неподалеку. Я очень хотела побывать внутри Парфенона, так как в здании располагался музей живописи, и на картины я бы смотрела куда охотней, чем на старые башмаки и ржавое оружие, но, к несчастью, в этот день он оказался закрыт.

– Ага, – ответила я в сотый раз за последние два часа. – Я бы хотела заниматься интерьером.

Доминик сделал заказ десять минут назад, просто ткнув пальцем в меню, после чего официантка молниеносно ускакала на кухню. Мы сидели за столиком и дожидались нашего заказа.

– И как ты поняла, что тебе это интересно? – полюбопытствовал он, откинувшись на спинку деревянного стула.

Я смущенно опустила взгляд на салфетку в своих руках.

– Когда я была младше, мне нравилось декорировать дома в компьютерной игре.

За столом воцарилась тишина.

– Подожди, – медленно произнес он. – Ты решила стать дизайнером интерьера, потому что тебе нравилось играть в компьютерную игру?

Я кивнула.

– Да. Почему ты так удивлен?

Доминик фыркнул.

– Дейзи, люди так не поступают. Они не выбирают себе профессию лишь потому, что им понравилось делать это в игре. В жизни ведь все совсем по-другому.

– А как еще, по-твоему, я могла понять, что мне нравится заниматься интерьером? – я задумалась. – Ты что, ожидал, что у меня есть реальный опыт?

– А у тебя его нет? Люди пробуют себя в каком-то деле, прежде чем принимают решение получать связанное с ним образование. Компьютерная игра не считается, Дейзи. Откуда ты знаешь, что сфера архитектуры – это твое?

– Я не знаю этого.

Доминик глубоко вздохнул.

– Вот именно, Дейзи. Разве ваша школа не должна была организовывать вам какую-нибудь практику?

Я отвела взгляд и принялась рассматривать стены кафе, обвешенные плакатами музыкальных групп девяностых.

– Да, в старшей школе.

– Ну и? Как все прошло?

– Никак, Доминик, – я посмотрела парню в глаза. – Я ее не проходила. Она была необязательной.

Доминик нахмурился.

– И почему ты решила упустить шанс попробовать себя в выбранной профессии?

Я сложила на груди руки.

– Потому что практика для школьников – это волонтерство, Доминик. А я не могла позволить себе работать бесплатно.

Наша школа очень заботилась о будущем своих учеников, поэтому администрация проводила множество тестов на профориентацию, а главное – предоставляла волонтерскую практику в самых разных сферах. У школьников имелась возможность разузнать о тонкостях профессий на собственном опыте, что в свою очередь помогало им в выборе будущей специальности.

Но у меня не было времени на подобные вещи.

– С шестнадцати лет я начала работать, и с тех пор у меня больше не было возможности заниматься чем-то другим. Ходить на школьные кружки. Проходить практику. Заниматься своим хобби. На самом деле я с трудом успевала учиться, – призналась я и тяжело вздохнула.

Доминик наградил меня долгим взглядом.

Я знала, что звучу смешно или даже абсурдно. Я выбрала специальность, не имея в ней абсолютно никакого опыта, но что я могла поделать? Обстоятельства в моей жизни не предоставили мне другого шанса, кроме как проводить все свое свободное время, расхаживая в костюме горничной в «Джорджии». Я не могла сказать, что была уверена в выборе своей будущей профессии. К счастью, в колледже у меня будет возможность начать с общеобразовательных курсов и лишь потом выбрать узкую специальность, когда я определюсь, чем мне нравится заниматься больше всего. Может, я стану архитектором-реставратором? Или ландшафтным дизайнером? Я не исключала подобные варианты.

Что я точно знала, так это то, что меня интересовала сфера архитектуры в целом.

Подошедшая официантка в розовой униформе опустила на наш стол два молочных коктейля. Я успела припасть губами к трубочке, когда Доминик остановил меня и сказал:

– Оставь немного на потом. Коктейль понадобится, чтобы запить еду, которую я заказал.

Я подозрительно сощурила глаза.

– И что же это?

– Секрет, – на его лице растянулась хитрая улыбка. – Можно сказать, традиционное блюдо Нэшвилла.

В тот момент я пожелала, что не читала таблички в историческом музее. Может, там бы я нашла подсказку, что за блюдо мне предстояло съесть.

– Я вот что думал, – Доминик лениво размешал свой коктейль трубочкой. – Ты окончила школу год назад. И никуда не поступила.

– Да.

– Ты ведь в курсе, что ты могла подать заявку на стипендию? Есть ведь разные стипендии, не только за спортивные или академические успехи, но и для тех, кто нуждается в финансовой помощи.

Для малоимущих. Да, я слышала.

– На самом деле я получила стипендию в начале выпускного класса, – это была не та тема, о которой я могла говорить легко. Каждый раз, когда я вспоминала об этом, чувство вины начинало грызть меня изнутри.

Рука Доминика, размешивавшая трубочкой коктейль, замерла.

– Подожди, – он поднял взгляд на меня. – У тебя есть стипендия в Кентвудском колледже?

– Уже нет, – я покачала головой. – У меня была высокая академическая успеваемость. Я хорошо училась, поэтому мне предложили стипендию в университете в Южной Каролине.

– И почему ты ее потеряла? – опечалено спросил Доминик.

– Потому что у меня испортились оценки, – мой взгляд пробежался по поцарапанному деревянному столу. Мне было стыдно рассказывать об этом, поэтому я старалась не смотреть Доминика в глаза. – Я почти что провалила экзамены.

Доминик фыркнул.

– Ты хочешь сказать, что так прекрасно училась, что даже получила стипендию, а потом вдруг провалила экзамены? – в его тоне слышалось недоверие.

– Я начала брать больше смен в кафе, и у меня не оставалось времени на учебу, – честно призналась я. – Меня предупреждали, что мне стоит взяться за учебу, если я не хочу потерять ее. Но я не сделала этого. Я понимала, что все равно не смогу поехать туда учиться, – я подняла глаза на Доминика. Его брови были нахмурены, а губы плотно сжаты в линию. – Стипендия покрывала лишь половину оплаты за обучение. Я понятия не имела, где достать половину.

– Ты могла взять студенческий кредит, – тут же предложил Доминик. – Даже не имея стипендию. И выплатила его бы после того, как получила образование и устроилась на хорошую работу.

Я хмыкнула.

– Да, я бы выплачивала этот кредит лет двадцать и все это время боялась, что государство в любой момент может забрать у меня все, что есть, лишь потому, что я просрочила платежи или...

– Ты драматизируешь, – сообщил Доминик.

– Одно слово «кредит» меня пугает, – в доказательство моим словам по моей коже пробежали мурашки.

Слово «кредит» у меня ассоциировалось со словом «долги». И еще когда я была совсем маленьким ребенком, я поняла, что долги – это плохо. Моя мама погрязла в них, когда разрывалась между работой и мной, и прошло очень много времени, прежде чем мы перестали быть кому-то что-то должны. Я до сих пор помнила этот страх на лице своей матери, когда незнакомые мне люди стучались в нашу дверь и...

– Именно поэтому я и хочу получить образование, – сказала я на выдохе. – Я просто хочу работать на хорошей работе и не иметь кредитов, – а так же не занимать у людей денег, не работать в тематическом кафе и не видеть, как моя мама гробит свое здоровье в магазине хозяйственных товаров.

Доминик улыбнулся уголком губ и наклонил ко мне голову:

– Теперь ты можешь делать, что захочешь, – весело прошептал он.

«Пусть подавится этими деньгами. Я поиграю в благодетеля, который поделится своими объедками с голодной псиной».

Я широко улыбнулась в ответ. Оливер Тэйт мог говорить, что угодно. Он не имел для меня никакого значения. Главным было то, что с его деньгами я действительно могла делать все, что захочу.

Вновь подошедшая к нам официантка опустила на наш стол тарелку жареных куриных крылышек. Они были насыщенного красно-коричневого цвета, что говорило о большом количестве специй, и с кусочками маринованных овощей вокруг. Наверное, подобное блюдо – последнее, что я ожидала здесь увидеть. Я уставилась на Доминика с вопросом в глазах, и он рассмеялся.

– Это острая курочка по-нэшвиллски. Местная кулинарная достопримечательность.

– Доминик, я не люблю острую еду. Мне не нравится, когда еда жжет во рту.

Мои слова он пропустил мимо ушей.

– Говорят, это блюдо настолько острое, что перед тем, как его съесть, нужно повязать на лоб бандану, чтобы не залить обед своим пó‎том.

От этих слов мне стало еще хуже.

– Я не съем эти крылышки ни за что в жизни. Даже если я сразу же запью эту гадость коктейлем. Даже если ты предложишь мне миллион! – и я говорила серьезно.

Доминик рассмеялся еще громче. Каждый раз, когда на его лице растягивались улыбка, на левой щеке появлялась милая ямочка.

– Я не знал, что ты такая трусиха, – поддел меня он.

Я? Трусиха? Моя жизнь только начиналась, и я не собиралась с нею прощаться из-за нещадно острой курочки по-нэшвилски. И меня не так просто можно было заставить что-то сделать.

Но, увы, против самых восхитительных глаз цвета василька я была абсолютно бессильна.