Глава Тридцать Первая

– Ты в курсе, что все это немного жутко? – спросила я, проходя мимо мусорных баков возле старого дома с облезлой плиткой. Справа что-то зашуршало, и я дернулась, неосознанно прижимаясь к Доминику ближе. Господи, неужели это крыса?

– Что ты имеешь в виду? – спросил он слишком спокойно.

– Уже почти ночь, и ты ведешь меня в какой-то безлюдный переулок.... Знаешь, Доминик, если ты хочешь трахнуть меня, тебе вовсе не обязательно принуждать меня к этому в этой грязной подворотне.

Парень издал смешок и резко остановился. Я огляделась. Мы оказалась перед большой металлической дверью, и если бы не шум, который слышался за ней, я бы подумала, что ею давно никто не пользовался.

– Нам сюда.

– Ты уверен?

– Ты ведь сама хотела послушать живую музыку.

Я закатила глаза.

– Да, потому что мы в Нэшвилле, в городе кантри! Здесь живая музыка на каждом углу! Мы могли зайти в то уютное кафе, которое прошли десять минут назад, а ты притащил меня... сюда? – я снова уставилась на дверь.

Доминик махнул рукой.

– Кафе, о котором ты говоришь, просто обычная развлекуха для туристов.

– Но мы и есть туристы!

Парень постучал кулаком о дверь, и за ней сразу послышались тяжелые шаги.

– Сюда ходят слушать музыку местные, – сказал он, покосившись на дверь. – Здесь нет толпы туристов. Нет дешевых декораций. Оно аутентичное.

Я хотела спросить, откуда он узнал об этом месте, но не успела. Бородатый мужчина открыл дверь и впустил нас, даже не спросив секретный код. Почему-то я решила, что в такое место можно попасть, лишь сказав пароль. Но, похоже, все оказалось намного проще.

Пока я разглядывала ржавую дверь, разочарование настигло меня, но мгновенно пропало, когда мы с Домиником оказались внутри.

Это помещение можно было смело назвать маленьким театром. По крайней мере, планировка заведения именно его и напоминала: у самой стены размещалась сцена, в центре – столики со стульями, а на втором этаже – балконы с диванчиками. Интерьер был простым и очень напоминал заведения, куда захаживали ковбои из ковбойских фильмов девяностых.

Но самым главным достоинством была музыка.

Пятерка музыкантов на сцене, исполняющая песню в стиле кантри, была одета соответствующе – в клетчатые рубашки и джинсы. В заведении было немало народу, и все они сидели за столиками, попивая пиво, болтая и наслаждаясь музыкой. К счастью, я отыскала взглядом свободное место у самой сцены, но Доминик тут же потянул меня в противоположную сторону.

Мы не остановились, пока не поднялись по лестнице на балкон, откуда открывался еще более захватывающий вид прямо на сцену. И, к моему удивлению, на балконе совсем не было людей.

Доминик плюхнулся на диванчик и устало вытянул вперед ноги. За этот день мы прошли немало километров, поэтому я полностью разделяла желание Доминика посидеть и послушать музыку.

Я не была фанаткой стиля кантри, но музыканты так прекрасно пели и играли, что это вызывало у меня мурашки. Если не считать выступления школьного хора, раньше я никогда не бывала на концертах.

В какой-то момент Доминик подвинулся ближе. Мы сидели на небольшом расстоянии друг от друга, но теперь его нога плотно прижималась к моей, словно к нам присоединился кто-то третий, и Доминику вдруг срочно понадобилось освободить больше места на диване.

– Что ты делаешь? – прямо спросила я, когда его ладонь опустилась на мое голое колено.

Доминик повернул ко мне голову.

– Я был хорошим весь день, – прошептал он мне на ухо вместо ответа. – Мне надоело.

Я едва не поперхнулась слюной.

– Хорошим?! – удивилась я. – Я была на грани смерти из-за твоих острых крылышек!

– Да, но тебе ведь понравилось пробовать что-то новое, – ну уж нет! – И тебе понравилось проводить день со мной.

С последним я спорить не могла. Мне нравилось общество Доминика, и мне было совсем не важно, чем мы занимаемся – едем в машине, целуемся в мотеле или гуляем по городу.

Хотя нет, поцелуи я бы точно предпочла всему остальному.

Ладонь Доминика на моей коленке задвигалась, пробираясь выше, под подол моего желтого сарафана. От его нежного прикосновения все тело покрылось мурашками. Он провел костяшками пальцев по моему бедру, лишь слегка задев его внутреннюю сторону, но даже это действие заставило меня тяжело задышать.

– Что ты делаешь? – снова повторила я.

– Ммм, а на что это похоже? – его губы оказались у моего уха, и мою кожу опалило горячим дыханием.

– Мы в общественном месте, Доминик.

– А что, трогать друг друга на людях запрещено? – его губы коснулись моей челюсти, и я послушно наклонила голову в сторону. – Хотя, это, конечно, зависит от того, где ты меня потрогаешь.

Мои руки все так лежали у меня коленях.

– Пока что я нигде тебя не трогаю, – сказала я, встречаясь с Домиником взглядом.

– Тогда самое время это изменить, Дейзи.

Доминик толкнул меня в плечо, и я оказалась полулежать на диване. Доминик тут же залез на меня сверху. Его ноги плотно прижались к моим, а верхнюю часть тела он удержал, облокотившись по обе стороны от моей головы. Его губы замерли в миллиметре от моих.

– Расслабься. Мы одни на этом балконе, – сказал он, заметив испуг на моем лице. – И нас здесь никто не увидит.

Я никогда не относилась к тем людям, кто выносил свои сексуальные отношения на всеобщее обозрение, но в тот момент я была слишком возбуждена, чтобы здраво мыслить. В конце концов, что могло произойти? Мы всего лишь собирались немного поцеловаться.

Я обхватила Доминика ногами, из-за чего мой сарафан задрался, и впилась в него поцелуем. Вкус выпитого им ранее капучино заполнил мой рот, и лишь чудо, что в эту саму секунду певец решил взять высокую ноту, а иначе весь зал услышал бы мой стон удовольствия.

Тем, как Доминик целовался, я могла наслаждаться вечность. Это не были агрессивные и слюнявые поцелуи, но они и не были робкими или осторожными. Его губы касались моих жадно, страстно, с уверенностью, что от них меня всю бросает в дрожь. Внизу живота приятно заныло, и через ткань джинсов я почувствовала твердость Доминика, упирающуюся мне между ног.

Парень ненадолго отстранился.

– Господи, Дейзи, – протянул он, тяжело дыша. – У меня стояк с той самой секунды, как мы сюда пришли. Ты такая красивая. Мне так сильно хотелось поцеловать тебя.

– И почему ты ждал?

– Я дал тебе время насладиться музыкой. Теперь пора наслаждаться мной.

После этих слов его губы прижались к моему подбородку, затем – к челюсти, и на долгие две минуты затерялись в районе моей шеи и ключицы. Я прикрыла глаза, полностью отдаваясь приятным ощущением, и открыла их, лишь когда почувствовала, как лямки моего сарафана заскользили по моим плечам.

– Доминик, стоп, – я остановила его попытку раздеть меня, схватив парня за запястье. – На мне нет лифчика. Ты не можешь стянуть с меня сарафан, – зал все так же был полон людей, и я не собиралась сверкать своей голой грудью перед посетителями, которые в любой момент могли подняться к нам на балкон.

На лице парня растянулась ехидная ухмылка.

– О, поверь мне, милая, я заметил, – его голодные глаза опустились на мои выпирающие соски, скрытые тонкой хлопковой тканью. – Я любовался этой картиной весь день, – прошептал он мне в губы, и мое тело отозвалось на эти слова пульсацией внизу живота.

Доминик перехватил мою руку, до этого сжимающую его запястье, и поцеловал ее в самый центр ладони. Я была настолько тронута и поражена этим поступком, что ничего не сказала, когда он продолжил тянуть лямки сарафана вниз, оголяя мою грудь.

Я была готова взорваться от возмущения, но в следующую секунду губы Доминика припали к моему соску, и я полностью забыла, что собиралась делать. Злиться? Да у меня едва хватало сил, чтобы держать рот плотно сжатым и не издавать звуков, которые могли бы привлечь к нашему балкону внимание. Я не могла остановить Доминика в такой момент.

Мои груди не были особо чувствительными, но когда их касался Доминик, и когда он делал это губами и языком, это было похоже на рай и ад одновременно. Мои ноги крепко обхватывали Доминика за пояс, поэтому я прекрасно ощущала, каким сильно я его возбуждала, но он даже представить не мог, что творилось со мной.

Я горела.

И если Доминик не окажется внутри меня в ближайшее время, я этого просто-напросто не переживу!

Мне очень хотелось потрогать Доминика в ответ, но на нем было слишком много слоев одежды, поэтому я ограничилась тем, что зарылась рукой в его волосы и наслаждалась их мягкостью, пока его язык сводил меня с ума. В какой-то момент он отстранился, его руки залезли под мое платье, сильно сжали мои бедра, а губы нашли мои.

– Господи, Доминик, – я почти что задыхалась. – Доминик, пожалуйста.

– О чем ты просишь меня? – спросил он с улыбкой на лице.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я прошу, – нетерпеливо выпалила я.

Этот негодник знал, но лишь покачал головой.

– Хочу услышать, как ты это произносишь.

Я припала губами к его уху и прошептала:

– Возьми меня. Прямо здесь.

Мое желание было таким сильным, что мой мозг отключился, и Доминик был единственным, что имело для меня значение.

Моя рука коснулась пуговицы на его джинсах, но Доминик, к моему удивлению, остановил меня. Его васильковые глаза смотрели прямо в мои.

– Дейзи, милая, я не думаю, что ты готова к сексу в общественных местах. И я не хочу заниматься этим, когда ты испытываешь дискомфорт.

Я собиралась сказать, что меня не волновало, где мы и кто вокруг, но тогда это было бы ложью. Я могла убеждать себя в обратном, но я не владела богатым сексуальным опытом, чтобы так просто относиться к подобным вещям.

Я возмущенно простонала в голос и отстранила парня от себя.

– Если ты не вызовешь такси в отель в течение пятнадцати секунд, клянусь, Доминик, я укушу тебя так сильно, что тебе понадобятся швы.

Решив не шутить со мной, рука Доминика сразу же полезла в карман за телефоном.