Глава Двадцать Седьмая

Я покачала головой.

Нет.

Я не хотела.

Я не хотела говорить со своим отцом.

У меня были представления о том, что он за человек, но в реальности все оказалось в десять раз хуже. Оливер Тэйт говорил о детях, как о неодушевленных предметах, заботился об одной лишь компании и был готов наплевать на всех вокруг. Он сломал жизнь моей матери, вынудив ее бросить колледж, заботиться о ребенке, угробить свое здоровье на тяжелых низкооплачиваемых работах. Из-за его эгоистичных решений мне пришлось заниматься вещами, о которых я буду жалеть всю жизнь.

Я не хотела вести с ним беседу. Он был недостоин узнать, как я выгляжу, как я разговариваю, что я о нем думаю. Наблюдая за их разговором с Джастином, я все поняла. В его глазах не было ни капли стыда или вины. Он не жалел о своем поступке. И у него точно не проснулась бы совесть, если бы я рассказала ему, через какой ад мы с матерью прошли.

Мне ничего от него не нужно было. Не нужны были его грязные деньги. Я могла принять их от Джастина и навсегда забыть о нем.

Казалось, между нами с Джастином возникла какая-то телепатическая связь. Он понял, о чем я думала. Чего я хотела. А точнее, чего я не хотела. Он тут же отвел глаза в сторону и принялся рассматривать зал позади меня. Оливер Тэйт не заметил в его действиях ничего подозрительного.

– Дейзи, – он произнес мое имя так, словно пробовал его на вкус. Я вздрогнула. Мне не понравилось. – Мило. Твои вопросы закончились?

Джастин выждал паузу и кивнул.

– Ты козел.

– Это не вопрос, – заметил Оливер Тэйт.

– Нет, но я очень хотел это сказать. Ты просто омерзителен.

Похоже, оскорбления в свой адрес с уст родного сына мистер Тэйт считал чем-то забавным.

– Раньше ты себе такого не позволял.

– Потому что теперь я не ребенок. И больше не боюсь тебя.

Во взгляде Джастина было что-то, из-за чего мне очень захотелось его обнять. Доминик говорил, что Оливер Тэйт способен причинить людям физический вред. Он знал это, потому что тот избивал Джастина? Я вспомнила, как Джастин сказал, что мне повезло, что Оливера Тэйта не было в моей жизни. Я не понимала этого раньше, но теперь понимала. И он был прав. Моя жизнь была бы лучше с его деньгами, но если бы в ней непосредственно присутствовал наш отец, мое детство превратилось бы в кошмар.

Оливер Тэйт прочистил горло.

– Итак, как ты узнал об этом?

– Дейзи пришла на порог моего дома.

Мистер Тэйт усмехнулся.

– Умно. Я бы ее даже слушать не стал. А ты, мягкотелый, ее выслушал, – бросил он пренебрежительно. – И сколько она попросила у тебя?

Джастин покачал головой.

– Она попросила не у меня. Она попросила у тебя.

– Даже так. Интересно, – кивнул наш отец. – Не то что?

Джастин нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

Оливер Тэйт закатал глаза и вздохнул.

– Чем она шантажировала тебя. Что угрожала сделать, если не получит деньги? Обещала рассказать обо всем прессе?

– Она... она никак меня не шантажировала. И не угрожала. Она просто рассказала свою историю и попросила денег. Дейзи хочет поступить в колледж.

Оливер Тэйт снова жутко рассмеялся.

– Колледж? – удивленно переспросил он, словно ему сообщили, что я собралась в мужской монастырь. – Господи, похоже, что у этой твоей сестры мозгов еще меньше, чем у Арии. Она даже не додумалась шантажировать тебя. Не будь ты таким болваном, ты бы выгнал ее вон в ту же секунду. Или ты так и сделал?

– Не сделал.

– Как я и думал. И сколько ей нужно?

– Восемь миллионов ей будет достаточно.

Восемь?! Два дня назад мы говорили о четырех!

Оливер Тэйт цокнул языком.

– Она неплохо замахнулась. Но все равно слишком глупа. Будь у нее мозги, могла бы вытрясти с меня гораздо больше. Ну, или хотя бы попытаться. Вряд ли это увенчалось бы успехом, конечно, но я бы оценил старания.

Я не замахивалась на миллионы. Я попросила сто восемьдесят три тысячи и двести сорок долларов. Я даже не включила в эту сумму личные расходы. Мне и так казалось, что я прошу астрономическую сумму денег у абсолютно незнакомых мне людей, а Оливер Тэйт заявлял, что восемь миллионов – недостаточно много?

Да сколько же у этого человека было денег?

– Только в твоем понимании ум проявляется в жажде денег, – произнес Джастин и после короткой паузы спросил: – Ты дашь ей эту сумму?

Мне не стоило нервничать. Я знала, что если не получу деньги от отца, я получу их от Джастина. Но я все равно затаила дыхание.

Оливер Тэйт улыбнулся.

– Знаешь что? Я дам, – он поправил галстук и совсем неожиданно для меня поднялся со стула. – Пусть подавится этими деньгами. Я поиграю в благодетеля, который поделится своими объедками с голодной псиной. А теперь, – он сделал шаг в сторону и задвинул стул, – я удалюсь. У меня пропал аппетит.

Я могла сказать то же самое. Мистер Тэйт повернулся к Доминику.

– Мне жаль, что тебе пришлось стать свидетелем этого разговора, – сказал он. – Впрочем, кому как не тебе понять мотивы моих поступков, верно? И, конечно, я надеюсь, что ты доходчиво объяснишь своей спутнице, что ей следует помалкивать обо всем, что она услышала.

Даже не взглянув на Джастина, Оливер Тэйт развернулся и поспешил выйти из зала.

Лишь когда он исчез из поля зрения, я шумно выдохнула, словно все это время не дышала, и коснулась дрожащими руками своего лица. Мне захотелось проверить, не плакала ли я часом все это время, и не размазалась ли у меня по лицу душ.

Доминик протянул мне стакан воды. Я сделала маленький глоток.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил он.

– Нет.

Я сделала еще один глоток и взглянула на Джастина. Он сидел, плотно сжав губы, и задумчиво смотрел вдаль. Я не знала, что творилось у него в голове. Да, я поняла, что он всегда ненавидел своего отца, но то, что он узнал о нем сегодня... узнал о том, что тот так просто бросил на произвол судьбы молодую женщину с ребенком.... Вероятно, это показало ему Оливера Тэйта с еще одной, новой стороны, но такой же мерзкой, как и все остальные. На самом деле я не представляла, как Джастин сумел вырасти таким хорошим человеком под влиянием такого отца.

Я осторожно коснулась его ладони.

– Восемь? – недоверчиво спросила я.

Джастин улыбнулся уголком губ.

– Да. Решил удвоить сумму после всего, что он только что наговорил. Подумал, что ты будешь не против.

Восемь миллионов. Господи, что я собиралась делать с восьми миллионами?

– Я не знаю, что сказать. Не только о деньгах. Обо всем, что только что произошло. Я думала, что все будет иначе.

– Как по мне, было неплохо, – заявил Доминик, тяжело вздохнув. – Он был зол, да, но тарелки на столе целы. Как и наши носы. Я рад, что ты приняла решение не рассказывать ему, кто ты такая, – сообщил он мне. – Он бы не стал выбирать выражения.

Я кивнула. Да, я и так услышала массу нелестных слов в свой адрес. Я не хотела выслушивать ничего больше.

– Доминик прав, – согласился Джастин. – Есть и хорошая новость. У нашего отца нет на тебя никаких планов. Я боялся, что если он вспомнит о твоем существовании, он не упустит возможность использовать тебя для своей выгоды. Но, похоже, ты его совсем не интересуешь.

Ну и сумасшествие. Мой брат говорил мне, что нашему отцу было на меня наплевать, и это делало меня счастливой. По-настоящему счастливой.

– Я ненавижу его, – прошептала я, когда окончательно отошла от шока.

– Я тоже, – добавил Джастин так же тихо.

Некоторое время мы молчали. К нам подошел официант и поставил на стол четыре блюда. Передо мной оказался какой-то салат, перед Домиником и Джастином – что-то мясное. Еда выглядела и пахла потрясающе, но есть мне не хотелось. Я поднялась.

– Мне нужно подышать свежим воздухом. Здесь очень душно.

– Мы можем вернуться в отель, если хочешь, – предложил Доминик. – Нам не обязательно здесь оставаться. Я закажу такси.

– Хорошо. Подождем машину на улице?

Джастин кивнул.

– Дейзи, мы можем присоединиться к тебе через минуту? Я бы хотел перекинуться с Домиником парой слов наедине.

Я видела, как Доминик устало прикрыл глаза, как будто знал, о чем Джастин собирался с ним говорить. Я сомневалась, что это касалось меня. У них наверняка было множество других тем для разговоров.

Кивнув, я пошагала навстречу вечерней прохладе.