Глава 41 ТАИСИЯ

Эта ночь, сотканная из обрывков яви и безумных сновидений, пьянит своей нереальностью. Найти избитого Тимура на улице, принести домой, словно раненую птицу, залечить его раны... и вот мы сидим за одним столом, встречаем Новый год, словно это самое обычное чудо. Он не сопротивляется, только бросает на меня испепеляющие взгляды, от которых кровь вспыхивает, словно от прикосновения раскаленного железа. А я, сгорая от стыда и трепета, продолжаю бессмысленно ковырять вилкой салат, сидя напротив него.

В его тарелке, словно дымящаяся надежда, возвышается картошка с курицей, разогретые моими руками. Он уплетает ее с жадностью дикого зверя, вырвавшегося на свободу из клетки голода, а меня терзает мучительное осознание: я ни о чем не жалею. Я просто не смогла бы оставить его там, на леденящем морозе. Даже если бы он совершил нечто в тысячу раз более чудовищное, чем прежде. Его поцелуй... Я уверена, в нем была не только похоть, о которой он твердил с таким цинизмом. Может, я снова обманываю себя, снова пытаюсь убедить себя в том, что Тимур не так уж и плох, каким кажется. Я всегда защищаю его, перед всеми, и в первую очередь – перед самой собой. Дура! Сколько раз я уже проклинала себя этим словом? Но других просто нет. В голове лишь это проклятое слово и бездонный океан чувств, захлестнувших меня с его появлением.

Смотрю, как он небрежно вытирает руки салфеткой, запивает горячий чай, который я молча подливала уже дважды. Время давно перевалило за полночь, а в комнате – звенящая, давящая тишина. Молча наполняю его чашку, молча подвигаю к нему салаты. И молча любуюсь им, как безумец любуется своим проклятием. Минутная слабость. Только сегодня. Это мой новогодний, глупый, бессмысленный подарок ему, хотя он совершенно его не заслуживает.

— Потанцуешь со мной? – его хриплый голос вырывает меня из темного омута мыслей.

Я вздрагиваю всем телом, выпрямляюсь, как будто меня ударили током. Смотрю на Тимура широко раскрытыми глазами, не веря своим оглушенным ушам. Что он сейчас сказал? В голове тут же всплывают обжигающие, унизительные воспоминания из клуба... Наши тела в непристойной близости, я, прижавшаяся к нему, словно ища спасения в его объятиях. Но сейчас я трезва. В полном, чертовом уме!

— Маленькая, – зовёт Тимур, заметив мое замешательство. Я не должна поддаваться этому искушению. Я дала себе слово. Он снова растопчет меня в грязь! Только подпусти – и тут же оттолкнет с презрением.

Завороженно наблюдаю, как он поднимается со своего места. Слегка покачнувшись, словно раненая птица, подходит ко мне. Протягивает свою огромную, сильную ладонь, и я мечусь взглядом от его руки к лицу. В его глазах – неприкрытая тоска, такая непривычная, такая пугающая, что я не нахожу в себе сил сопротивляться. Я сдаюсь.

Осторожно, словно боясь обжечься о его кожу, вкладываю свою дрожащую ладошку в его, и она тут же тонет в его огромной руке. Поднимаюсь, чувствуя, как мое сердце колотится с такой бешеной силой, что мне начинает не хватать воздуха.

Только сейчас начинаю различать тихие, едва уловимые ноты льющейся из спальни мелодии. Что-то тихое, надрывное, спокойное. Совсем не отражает ту бурю, что бушует сейчас в моей израненной душе и перепутанных мыслях.

Охаю, когда Тимур кладет свою горячую руку мне на талию. Удивляюсь, какая она теплая, обжигающая, ведь совсем недавно он, казалось, замерзал до самых костей. Как он так быстро согрелся? Словно и не человек вовсе, а какой-то древний демон. Его должно пронизывать ледяным холодом, но сейчас, стоя вплотную к нему, я ощущаю только невыносимый жар, исходящий от его тела. Это немыслимо! Словно сказка, сотканная из боли и надежды!

Я судорожно хватаюсь за его плечо, а его ладонь сжимает мою руку с такой силой, что кости хрустят. В животе взрывается огненный фейерверк. Дышу прерывисто, как загнанный зверь. Мы медленно, мучительно медленно кружимся в жалком подобии танца. Никаких резких движений. Стоим посреди крохотной кухни, которая кажется еще меньше из-за его огромных габаритов.

Обрывки мелодии доносятся до моего слуха, тонущего в оглушительном звоне. Или это просто голова кружится от переизбытка чувств? Наверное, из-за того, что мы кружимся. Не замечаю, как наши лица оказываются невыносимо близко, наши тела соприкасаются. Я чувствую, как бешено бьется его сердце. Оно стучит так оглушительно, словно сейчас вырвется наружу. Как и мое собственное. Не останавливаемся, но теперь смотрим друг другу прямо в глаза, словно подавая какие-то тайные, никому не понятные знаки. Взгляд Тимура – отчаянный, незнакомый, болезненный – пугает меня до дрожи. Я задыхаюсь от нахлынувших чувств. Он медленно наклоняется ко мне, смотрит прямо в глаза, а потом неожиданно кладет свою голову мне на плечо, согнувшись. Чувствую, как он чуть разворачивает голову, и его горячий нос едва касается моей шеи. Дрожь пронзает все мое тело от пяток до кончиков ушей, когда он прерывисто, жадно вдыхает мой запах. Внизу живота бушует неконтролируемый пожар. Я вся дрожу в его сильных руках.

— Прости, – слышу едва различимый хриплый шепот. Голос Тимура звучит так тихо, так надрывно, но, долетев до моего уха, обжигает, словно клеймо.

— З-за что? – всхлипываю, сжимая его ладонь еще сильнее.

— За то, что обидел, – он продолжает лежать головой на моем плече.

Я останавливаюсь. Замираю, как испуганный зверь. Тимур напрягается. Дышу часто, не решаясь продолжать этот безумный танец.

— Когда именно? – спрашиваю язвительно, чувствуя, как внезапно меняется мое настроение. Ведь еще секунду назад я была готова прижаться к его груди и забыть обо всем на свете.

— Черт, Таисия, – отстраняется он, заглядывая мне прямо в глаза, но не отпускает, продолжая держать за талию, обжигая мою кожу. Кажется, там теперь навсегда останется болезненный ожог. – За всё прости. – Вижу, как тяжело ему даются эти слова, но это совершенно его не оправдывает. – Я не хотел тебя обижать. Просто так получилось. Так надо было. – Он резко отстраняется от меня, и из моей груди вырывается вздох отчаяния. Сразу становится невыносимо холодно.

— Для кого надо? – вырывается у меня хрипло. Вспыхиваю, как сухая спичка. Злюсь на себя за то, что снова подпустила его к себе.

— Для тебя, – выдает он, направляясь обратно к столу. В его глазах нет ни намека на усмешку. Он говорит это с отчаянием, с какой-то обреченностью, но я словно не замечаю этого.

— Д-для меня?! – выдаю я прерывисто, краснея до самых кончиков ушей. – Да кто ты такой, чтобы решать, как мне надо?! – кричу я, всхлипывая от боли и обиды.

— Прекрати, Таисия, – просит он, но меня уже просто не остановить. Раз уж мы начали этот разговор – мы обязаны его закончить!

— Нет! Это ты первый начал! – выпаливаю я, подходя к нему почти вплотную, едва касаясь его колен, но на этот раз я не совершаю прежних ошибок. Не прикасаюсь к нему. – Объясни мне, что ты за человек?! Кто ты такой?! – тычу пальцем в его широкую грудь. – Сначала ты заботишься обо мне, а потом грубишь! – яростно жестикулирую в воздухе. – Целуешь... – задыхаюсь на этом слове, трясу головой, словно отгоняю наваждение. – Будто... будто все это по-настоящему! А потом ты выгоняешь меня. – На моих глазах наворачиваются горькие слезы, но я не даю им воли. Не сейчас. – А что ты вытворял в клубе? Что мы там делали? Господи! – хватаюсь за голову в отчаянии. – Почему ты такой? Почему ты сначала тянешься ко мне, а потом отталкиваешь меня со всей силы? – спрашиваю я, все-таки касаясь его колен. Склоняюсь над ним, заглядывая прямо в его темные, бездонные глаза. Там плещутся настоящие бесы. Он молчит, поджав свои упрямые губы.

— Так надо, – выдыхает он безжизненно.

— Да что ты заладил эту фразу?! – вскрикиваю я, и у меня самой от этого крика идет кругом голова.

— Ты ничего не понимаешь! – рычит парень, вскакивая с такой яростью, что я отшатываюсь, хватаясь за столешницу, чтобы не упасть, потому что мои ноги предательски дрожат.

— Так дай мне это понять! Кто ты такой? – трясусь я всем телом, глядя на его возвышающуюся надо мной огромную фигуру. – Почему тебя боится весь двор? Почему ты такой холодный, как лед? Кто ты такой, что я нашла тебя в таком состоянии... – киваю я на его избитое, окровавленное тело. – А ты ведь просил меня не звонить в скорую помощь. Ты бандит? Кто ты? Связан с криминалом? Тебя хотят убить? – несу я какой-то полный бред, но внезапно замолкаю, когда он ставит свои сильные руки по обе стороны от моего тела, склонившись надо мной. Словно воды в рот набрала. Он заткнул меня одним своим хищным взглядом, одним властным действием.

— А что, если да? – усмехается он, наблюдая за моей реакцией. – Я стал тебе хоть немного менее безразличен, чем был раньше? – спрашивает он, склонив голову набок, словно изучает меня, как бабочку, наколотую булавкой.

— Ты мне совершенно безразличен, – лгу я прямо ему в глаза. Он ведь все равно знает правду. Знает, что я безумно влюблена в него? Это же и так очевидно, Таисия! – отчаянно кричит мой внутренний голос.

— Правда? – взлетает вверх его раненая бровь.

— Д-да, – киваю я, затаив дыхание, когда он пристально смотрит на мое лицо, а мне отчаянно хочется опустить глаза, но я упрямо смотрю в ответ, надеясь, что я никак не выдаю себя. – Теперь да, – добавляю я спустя долгую, мучительную паузу.

— Я очень рад, – кивает он, отталкиваясь от столешницы. – Тогда пошли спать, – говорит он вдруг, словно и не было только что всего этого мучительного разговора.

— Что? – переспрашиваю я, не веря своим оглушенным ушам.

— Мы же вроде все выяснили, – устало говорит он, явно потеряв всякий интерес к этому разговору, что невыносимо ранит меня. – Я тебе совершенно безразличен, значит, разговор окончен. К чему тогда все эти вопросы? – спрашивает он, кивая на меня, указывая, наверное, на мою истерику.

Я снова поддалась своим глупым эмоциям. Я просто не понимаю, как он вообще мог поверить в то, что он мне безразличен. Но, раз уж я это ляпнула, задавать какие-либо вопросы я больше не хочу.

Молча прохожу мимо него, торопливо скрываясь в ванной комнате. Подбегаю к раковине, глотая подступившие к горлу слезы. Умываюсь ледяной водой, отчаянно пытаясь унять этот невыносимый жар, который разжег во мне этот проклятый парень.

Этот тяжелый разговор принес мне только еще больше новых вопросов! Я не узнала ничего нового. Тимур в очередной раз ловко ушел от всех ответов, что меня просто ужасно раздражает. Хочется выбежать из ванной и выгнать его к черту, ведь он же мне якобы «безразличен», сказать все это ему прямо в лицо, но мое сердце предательски сжимается от одной только мысли о том, куда он пойдет в таком состоянии? Хотя... Он вполне уверенно стоял сейчас на ногах, словно и не был вовсе ранен. Господи, что же я творю? В моих ушах до сих пор звучат его отчаянные слова «прости». Он даже извинился передо мной, а потом в одну секунду снова превратился в неприступную глыбу льда. Он просто невыносим!!

Чувствую себя загнанной в угол, как зверь в клетке. Хочу кричать, выть от бессилия, но вместо этого лишь беззвучно плачу, уткнувшись в собственные ладони.

Почему он так жесток? Почему не может просто быть честным? Неужели так сложно открыть свое сердце, показать хоть каплю тепла? Я ведь вижу, чувствую, что внутри него скрывается что-то большее, чем просто лед и тьма. Что-то доброе, раненое, нуждающееся в любви и понимании. Но он упорно отталкивает меня, словно боится, что я смогу увидеть его настоящего.