Глава 39 ТАИСИЯ

В руках застыла запотевшая бутылка шампанского, а над городом, вопреки календарю, уже расцветают огненные цветы салютов. Кто-то нетерпеливый украл немного волшебства у будущего. Может, это ради детей, чтобы они успели увидеть чудо, прежде чем уснуть. Слышу, как хрустит снег под ногами, и подставляю лицо робким снежинкам, что вдруг закружились в танце над городом. Новогоднее предзнаменование. Крупные, словно звёзды, они медленно падают, и я завороженно любуюсь этой нежданной красотой, прежде чем свернуть в свой двор.

Ёлку нарядила дома. Искусственная, но наряженная с любовью. Купленные с душой игрушки сверкают в полумраке. И пусть она не пахнет лесом, всё равно - праздник! Приготовила столько еды, будто жду целую армию гостей. Теперь неделю буду доедать, но как же я увлеклась! В духовке картошка с курицей, источая пьянящий аромат. Надеюсь, смогу попробовать всё и не умереть от обжорства!

В последний момент побежала в магазин за шампанским. Как же я могла забыть? Не пить же мне в новогоднюю ночь молоко! Хорошо, что успела, ведь сегодня все работают по сокращённому графику, чтобы тоже успеть к своим семьям, к своему личному чуду.

Вдруг над головой начинает мигать фонарь. Останавливаюсь, вглядываясь в его неровный свет. Старая лампочка, наверное, вот и капризничает.

Выдыхаю и иду дальше, заглядывая в окна домов. Там, в тёплом свете, тоже видны ёлки, накрытые столы, счастливые лица. Они сейчас вместе, в кругу семьи. Вздыхаю и крепче сжимаю холодное стекло бутылки. Нет, пить много не буду. Память ещё свежа о той гулянке, когда я сломала ногу! Два бокала - мой предел, а может, и одного хватит. Посижу немного, поклюю что-нибудь и спать. Всё равно больше нечего делать.

Сворачиваю к подъезду и замираю. Всё тело напряглось, колени ослабли. Прямо у двери, слева, на холодном бетоне сидит человек, опустив голову на колени. Вижу его татуированные, голые руки и невольно вздыхаю. На улице мороз! А он без куртки... Узнаю. Я знаю его. Это Тимур. Что случилось? Почему он сидит здесь, раздетый, в такой мороз? Злюсь на него, видеть не хочу, но мне же домой надо. Подъезд - вот он, рядом. И... Сердце бешено колотится в груди, замирая от тревоги. Что-то не так!

Делаю шаг к подъезду, потом ещё один. И с каждым шагом всё сильнее ощущаю, как вступаю в его тёмную ауру. По телу пробегают мурашки. Всё это он. Только из-за него я так реагирую, точнее, моё тело.

Останавливаюсь напротив Тимура. Он не поднимает головы. Кажется, он даже не дышит. Не двигается совсем. Что с ним? Господи, боже мой...

Сглатываю комок в горле и делаю ещё шаг, наклоняюсь. Прищуриваюсь и тут же отшатываюсь. На его затылке - кровь. Много крови. Боже! Где это он так? Кто?

- Т-Тимур! - зову его севшим голосом. Как бы я ни обижалась, как бы он ни поступил со мной... Он не должен быть здесь. На морозе, раздетый, раненый! Я же человек. Я должна помочь. Да и... И всё равно я дура. Дура, потому что чувствую, что в груди ещё ничего не погасло.

Он не реагирует на мой голос, и я вдыхаю морозный воздух, чувствуя, как одинокая слеза катится по щеке. Паника. Мне страшно! Что делать? Позвонить! В скорую. Точно!

Начинаю шарить по карманам, но нахожу только банковскую карточку и наушники. Телефон остался дома. Боже мой. Нельзя терять ни секунды.

- Тимур! - зову громче. Протягиваю руку и кладу её ему на плечо, тут же ощущая, какой он холодный! Лёд. Ледяная статуя. Надеюсь... живая!

Наклоняюсь ниже, чувствую резкий, металлический запах. Кровь. Он весь в крови. Только сейчас начинаю замечать её на руках, на одежде. Словно страшный сон! Это не может быть правдой. Безумст

- Вставай, пожалуйста, - молю, всхлипывая. - Тимур, ты меня пугаешь, - тормошу его сильнее.

- Мммм... - застонал он, и я отшатнулась. Выдыхаю с облегчением, видя, как его тело начинает двигаться.

Тимур приподнимает голову, и я застываю, глядя на его искажённое болью лицо. В синяках и потёках крови. Меня охватывает ужас. Кажется, сейчас потеряю сознание. Господи... Кто это с ним сделал? Как? Не могу поверить своим глазам. Прежде чем снова подойти к нему, долго всматриваюсь в его глаза. Опухшие, покрасневшие. Но черноту его глаз я всё равно вижу. Больную черноту. В них что-то звериное. Становится страшно. Будто это и не Тимур вовсе!

- Тимур, - шепчу я, подступая ближе, словно к дикому зверю. - Что с тобой? Что ты здесь делаешь? - Голос дрожит, но о бегстве не помышляю. Не могу его бросить. Пусть я и безвольная тряпка, но не лишена сердца. Его боль - как заноза под кожей, а вокруг - лишь равнодушное молчание. Новый год на носу! Все в теплых объятиях домов, в предвкушении праздника, с бокалами в руках.

- Не знаю, - выдыхает он, прижимая окровавленную ладонь к рассеченной голове. Шипит сквозь зубы, и багряные следы остаются на коже.

- Я вызову скорую, - говорю, тянусь к домофону, дрожащими пальцами набирая код.

- Киса... - его хриплый шепот обжигает слух, словно лезвие. Ладонь касается моей щиколотки, и я замираю, словно олень перед хищником. - Не нужно... Нельзя, - мотает головой, и в глазах плещется отчаяние. - Лучше домой... Я сам... оклемаюсь. - Говорит едва слышно, и я склоняюсь ниже, ловя каждое слово. Голос охрип сильнее обычного, предвещая новую болезнь, но... Но это больше не моя забота, твержу себе я.

- Почему нельзя?! - вырывается у меня, и я отшатываюсь. Его рука соскальзывает с моей ноги, оставляя ледяной след.

- Долго объяснять, - кривится в усмешке, в которой сквозит боль. - Просто мне нужно домой. - Смотрит прямо в глаза, и я тону в этой бездне. Дышу часто, прерывисто. Его взгляд... Господи, прости меня моя гордость! Завтра буду корить себя. Но за что, Таисия? За то, что спасла? Нет! За то, что могла спасти, ведь ни одна живая душа не заслуживает смерти. Жалеть буду, что не вызвала скорую, чтобы вместе с ней приехала и полиция. Ведь его избили, зверски избили, а значит, нужно писать заявление. Но этого не будет, я знаю. Тимур не позволит. А это значит... Это связано с чем-то темным, незаконным. Во что я вляпалась? В кого влюбилась?! Предупреждали все, а я... по уши.

Смотрю на него, жалкого, истерзанного, и сердце разрывается на части. Как я ненавижу себя за эту проклятую искру, что все еще тлеет в груди! Господи, почему я? Почему сейчас? Почему не прошла мимо?

- Ты не можешь идти домой в таком состоянии, - говорю, и голос предательски дрожит. - Замерзнешь насмерть! У тебя же сил нет. Тимур, прошу тебя, давай я помогу тебе дойти до квартиры. А там решим, что делать дальше. Хорошо?

Ответа не жду. Бессмысленно. Просто ставлю эту злосчастную бутылку на скамью у подъезда и спешу к нему. Он, шатаясь, цепляется за стену, пытаясь подняться. Белая футболка, некогда гордость гардероба, превратилась в жалкие лохмотья, пропитанные кровью и грязью. Зубы стиснуты до боли, и я отворачиваюсь, чтобы не выдать себя. Торопливо открываю подъезд, придерживая дверь ногой.

- Давай, - шепчу, кивая в сторону темного проема.

Тимур тяжело дышит, судорожно вцепившись в стену. Колени предательски дрожат. Вижу, как непосильно ему нести это измученное тело, но он, превозмогая боль, делает шаг, другой.

Хватается за косяк, исчезая в полумраке подъезда. Оборачиваюсь на улицу, где одиноко сиротствует мое шампанское, и в тот же миг слышу глухой удар. Оборачиваюсь. Тимур сполз со ступени. Или упал. Скорее второе.

Захлопываю дверь, забыв о бутылке. Тимур... сейчас только он имеет значение.

Подбегаю к нему и, без слов, помогаю подняться, как только могу. Мы оба молчим, понимая, что сейчас не время для слов. Он слаб. Он ненавидит свою слабость, и я не должна бередить его душу. Лучше молча довести до квартиры... А там он сам! Я не буду ему помогать. Не буду.

Мы еле-еле добираемся до лифта. Меня уже тошнит от этого мерзкого запаха крови, но я терплю, стиснув зубы, придерживая руку Тимура, что тихонько, словно тень, крадется по стене.

Вызываю лифт, украдкой оглядывая Тимура, теперь при свете тусклых ламп. Раны зияют еще страшнее, и сердце болезненно сжимается. Как же он без скорой? А вдруг внутреннее кровотечение? А вдруг черепно-мозговая травма? Он может не дожить до утра... Или если сейчас еще держится на ногах, то выживет? Я не хочу, чтобы он умирал. Я растопчу свою гордость в пыль, но помогу. Понимаю вдруг, что сделаю все, что он сейчас попросит, лишь бы он оставался в сознании.

Лифт приезжает, и я помогаю Тимуру войти, прислонив его к стене, чтобы хоть как-то поддержать. Десятый этаж. Встаю напротив, тоже облокотившись на стену. Складываю руки на груди, чувствуя, как накатывает усталость. Он слишком тяжелый. И слишком слабый. Сколько он просидел у подъезда? Не так уж много, ведь когда я выходила в магазин, никого еще не было. Около получаса. Только когда его избили, я не знаю, и где он был до этого. Может, лежал где-то неподалеку в сугробе? И добрался до подъезда, но сил открыть дверь уже не осталось.

Я прикусываю губу, разглядывая его огромное, израненное тело. Останавливаюсь на глазах и вздрагиваю, когда встречаюсь с его черным, как бездна, взглядом. Он тоже смотрит на меня. В его глазах больше нет той звериной ярости. В них только боль и отчаяние. И какое-то странное чувство, которое я не могу распознать. Что-то такое, что я явно не должна видеть, ведь он тут же прикрывает глаза, словно прячет что-то.

Двери лифта распахиваются, и я тут же подскакиваю к Тимуру. Он, стиснув зубы, опирается на меня и шагает из лифта, чуть запнувшись, но вовремя хватается за стену. Не падает. Удерживает равновесие, но я замечаю, как он морщится от боли. Возможно, кружится голова.

- Где ключи? - спрашиваю я, оставив его дрожащую фигуру у стены и отступив на несколько шагов.

Тимур словно не слышит меня, затерявшись в лабиринтах собственного сознания. Лишь спустя долгие мгновения он начинает неуверенно шарить рукой по карманам, но внезапно замирает, словно наткнувшись на невидимую преграду.

- В куртке, - шепчет он, не открывая глаз, словно боясь взглянуть в лицо надвигающейся тьме.

- А... где куртка? - запинаюсь я, чувствуя, как его тело медленно оседает вдоль холодной стены.

- Потерял, - выдыхает он, после мучительно долгой паузы.

Я делаю еще один робкий шаг к спасительной двери квартиры, но взгляд мой прикован к его бессильно распростертому телу, лежащему на ледяном кафеле. И ноги словно приросли к полу, отказываясь двигаться.

Он умирает. Ему нужно тепло, нужно остановить кровь, нужно срочно вызвать скорую! Ему нужна хоть какая-то надежда, хоть что-то, что поможет ему выжить! Но что это может быть? Осталась только я, только я одна?