Глава 25 ТИМУР

Утро обрушивается внезапно, словно удар грома. Только коснулся подушки – и вот уже будильник разрывает тишину. Тело сковано жуткой усталостью, но нет ни единой секунды, чтобы позволить себе слабость. Сегодня бой с Драконом. Старые счеты требуют крови, и сегодня ринг станет полем нашей битвы. Будет литься пот и ярость, в этом я уверен. Он мнит себя непобедимым. Но лишь я знаю истину. Его губит необузданность, взрывной характер. Я читаю его, как открытую книгу, предугадывая каждый выпад. Я изучил его до мельчайших деталей и поклялся одержать победу в первом же раунде. Не стану лгать, он силен, за его плечами множество побед. Но сегодня моя уверенность – мой щит.

Необходимо успеть в автосервис, а после – изнурительная тренировка, последний рывок перед боем. Рывком поднимаюсь с постели, гримаса боли искажает лицо от внезапного головокружения.

Распахиваю дверь спальни, окунаясь в полумрак коридора, и тут же меня обволакивает дразнящий аромат чего-то невероятно аппетитного. Неужели это сон? Закрываю глаза, жадно вдыхая этот манящий запах. Открываю, услышав до боли знакомый голос из кухни. Воспоминания вихрем проносятся в голове. Соседка. Точно. Я сам притащил ее сюда вчера. Я знаю. Возможно, я – чертов идиот, ведь поклялся держаться от нее подальше, но разве я мог бросить ее там, в той пустой квартире? И вчера, в тишине ночи, я все обдумал. Понял. Неодолимо, до безумия тянет к ней. Эти невинные глаза, нежный румянец на щеках и хрупкая фигура… Никогда прежде меня не привлекали такие девушки. Я всегда обходил их стороной, предпочитая знойных, уверенных в себе женщин. Но она… Она такая юная. Малолетка, как я презрительно подумал в день нашей встречи. Лучше бы она и вправду оказалась малолеткой, тогда было бы легче. Но ей есть восемнадцать, и это сводит меня с ума, заставляет желать прикоснуться, схватить, овладеть ею прямо здесь, на столе, грубо и властно. Но это же Таисия. Мне нельзя даже смотреть на нее, ведь каждый взгляд воспламеняет меня изнутри. Просыпается зверь, которого я так тщательно прячу. Я никогда не испытывал такого безумного возбуждения от одного мимолетного взгляда, а она заставляет меня гореть в мгновение ока. Она даже не подозревает, как влияет на меня, но я никогда не покажу ей этого. Я не создан для отношений, а на мимолетную связь она никогда не согласится. Слишком чиста и невинна для этого.

— Да, подожди меня буквально десять минут, – щебечет ее голосок из кухни.

Я бесстыдно крадусь к кухне, замирая в дверном проеме, соединяющем гостиную и кухню. Прислушиваюсь к ее звонкому голосу. Интересно, с кем она болтает в такую рань?

— Андрей, нет, не нужно подниматься! – нервничает она, ловко переворачивая блинчик. Блины! Черт возьми. Кажется, я не ел блины целую вечность.

Андрей. Тот самый. У них что-то есть ? Уже отношения? Тогда почему она ночевала у меня,а не у этого сопляка. Меня это,блядь,не должно интересовать,но бушующая опасность застыла в груди.

— Да, всё, я скоро, – торопливо произносит девушка и сбрасывает вызов, облегченно выдыхая.

Я выхожу из тени, не отрывая взгляда от ее изящной фигуры. Ее движения отточены и уверенны, словно она делает это каждый день. Готовила раньше? Очевидно, да. У нее талант, и она явно оттачивала его годами.

Стою и бесстыдно разглядываю ее. Я могу себе это позволить. Это последнее утро, когда она здесь. Больше я не должен позволять себе слабость. Я не тот, кто может позволить себе слабости. Если они появятся, Старый мгновенно узнает о них, и я проиграю. Мне нельзя проиграть. Таисия не должна страдать из-за моих похотливых мыслей. Я с легкостью могу ее соблазнить, проявив настойчивость, но я не сделаю этого, потому что Таисия пострадает. Раны неизбежны. Она получит их и от меня, потому что я не способен на отношения, а она явно ждет принца, который полюбит ее раз и навсегда. И от Старого ей достанется. Поэтому она – запретный плод. Я могу ублажать случайных женщин из клуба, она – другая. Она та, к которой нельзя прикасаться. И я… Я, черт возьми, не прикоснусь, даже если безумно хочется!

Я настолько увлеченно наблюдаю за ней, что не замечаю, как Таисия поворачивается и вздрагивает, роняя поварешку.

— Т-ты проснулся? – запинается она, и тут же ее щеки заливаются краской. Ее лучистые глаза опускаются вниз. Она невинно прикусывает губу и тут же отворачивается. А этот жест заводит меня еще больше.

— Да, – сухо бросаю я, подходя к тарелке с блинами.

— Садись за стол, – буднично говорит девушка, словно каждое утро готовит мне завтрак.

И я подчиняюсь. Сажусь за стол, наблюдая, как она ставит передо мной тарелку с блинами, а затем и чашку кофе. Желает приятного аппетита, а сама убегает к раковине. Не отрываю взгляда от ее суетливых движений.

Чем она так привлекла меня? Ничем особенным. Она самая обычная. Серая мышка. Я предпочитаю роскошных и уверенных в себе женщин. Я – ее полная противоположность. Но что же сказать моему изголодавшемуся телу? Она влечет меня и бесит одновременно. Бесит, что я не могу коснуться ее. Нужно прекратить всякий контакт, и тогда тело забудет ее. Забудет, верно? Я же как-то жил без нее раньше, и сейчас смогу. Только почему каждый раз, когда я захожу в лифт, я чувствую разочарование от того, что еду один, а не с этой рыжей девчонкой. Не могу объяснить. Мимолетное разочарование, которое я тут же подавляю в себе, ведь я не должен этого чувствовать. Я вообще ничего и ни к кому не должен чувствовать. У меня не должно быть слабостей. Я ненавижу быть слабым. И эта малышка не станет моей слабостью. Не станет!

Отворачиваюсь от ее хрупкой фигуры, делая глоток обжигающе горького кофе.

— Всё, – слышу ее голос справа. – Я побежала на работу, – торопливо говорит она, и в следующее мгновение я представляю, как она наклоняется и целует меня в щеку. Что творится в моей голове?

Я злюсь. Поэтому лишь киваю девушке, сжимая кружку в руках до такой степени, что удивляюсь, как она еще не треснула.

— С-спасибо тебе еще раз, – неловко говорит она. – Ты мне правда очень помог.

Я молчу. Даже не смотрю на нее. А она просто вздыхает и убегает, тихо прикрыв за собой дверь. И я тут же погружаюсь в привычное одиночество.

*****

«Победил…» – словно эхом, прокатывается над самым ухом, и мою руку, безвольную, как у сломанной марионетки, вздергивают вверх. Оглушительная волна ликующих воплей обрушивается на меня, режет израненный слух. От боли, вспыхнувшей огнем на разбитой брови и распоротой губе, невольно морщусь.

Дракон оказался не просто сильным – он был воплощением стойкости. Пара пропущенных ударов лишь разожгли его ярость. Но я сломил его. Вижу, как его уносят на носилках, а сам стою, еле держась на ногах. И мне плевать, выживет ли он, бьются ли сейчас врачи за его жизнь. Этот бой вырвал наружу клубок той нескончаемой злобы, что  разъедала меня изнутри. Он был необходим, как глоток воздуха умирающему. Но теперь… лишь выжженная, безжизненная пустошь. Больше нет этих навязчивых, преследующих меня жёлтых глаз моей соседки – лишь всепоглощающая, леденящая душу апатия. Именно этого я и жаждал. Хорошо, что меня вовремя оттащили от Дракона… иначе я бы продолжал крушить его, ведь эта тьма внутри требовала жертв, выхода. Хотелось рвать и метать, выть, как раненый зверь, но я запер все чувства глубоко внутри, похоронил их под толщей льда. Я хотел так думать… но все обернулось кошмаром.

Спрыгиваю со сцены, едва не сбив с ног тренера. В его взгляде – хмурость и осуждение, но, встретившись со мной глазами, он отступает, давая пройти. Сейчас я не вынесу ни единого слова.

Врываюсь в душ, срывая с себя шорты, пропитанные чужой, ненавистной кровью. Под ледяные струи, как в омут, бросаюсь, пытаясь унять этот адский внутренний пожар. Дышу рвано, хватаюсь за скользкую кафельную стену, как утопающий за спасительную соломинку. Смываю кровь этого Дракона, этого ублюдка… Готов был убить его там, когда он, ухмыляясь, прошептал: «Как твоя соседка?» Ярость захлестнула меня с головой, ослепила. Откуда он узнал о ней? Я не касался ее, избегал встреч, скрывался! Как, черт возьми, он узнал? Это плохо… это пиздец как плохо. И от осознания того, что он понял, насколько она важна для меня, меня выворачивает наизнанку. Иначе я бы не пришел в такую ярость… иначе я бы не захотел его убить.

Сдираю кожу костяшками в кровь о шершавый кафель, оставляя багровые разводы. Время теряет смысл. Не знаю, сколько простоял под обжигающим холодом, но когда слышу чьи-то шаги, выключаю воду и выхожу.

— Что с тобой? — спрашивает тренер, швыряя на скамью сумку с моим выигрышем.

— Все отлично! — цежу сквозь зубы, натягивая штаны и толстовку.

— Нихрена! — возражает он, не отставая. — Дракон еле дышит! Ты никогда не доводил соперников до такого. Я тебя этому не учил, — ворчит он, отчитывая меня, как мальчишку.

— Значит, пусть держит свой поганый язык за зубами, а иначе держать будет нечем! — взрываюсь я, хватая свои сумки.

— Что он сказал? — не отпускает меня тренер, сверля взглядом.

— Не твое дело, — качаю головой и выскальзываю из раздевалки, с облегчением понимая, что он не преследует меня.

Выхожу на улицу через черный ход, тут же закуриваю, прислонившись к своему мотоциклу.

Выкуриваю одну сигарету, другую, третью… Пачка опустела. Бросаю ее на грязный асфальт, надеваю шлем и завожу мотоцикл.

Несусь по ночному городу, рассекая тьму. Вроде бы чувствую ту же апатию, но тревога, ледяной змеей, обвилась вокруг сердца. Дракон что-то знает о моей соседке… не может быть. Мы живем одни на этаже. И наше общение ограничивается редкими, случайными взглядами. Всего один раз столкнулись у подъезда,где бы нам могли увидеть, и все. И между нами ничего нет… Я, блять, даже не смею мечтать о ней. Значит, бояться нечего. Тем более, этот выродок не посмеет рассказать о Таисии кому-либо еще. Я дал ему это понять. Просто сорвался… До этого такого никогда не было. Нужно было плюнуть ему в лицо и показать своё равнодушие, а я сделал все наоборот. Я набросился на него, представляя испуганные глаза девчонки.

Прибавляю скорости, прошиваю редкий поток машин, ловя острый, почти болезненный кайф от ледяного ветра, обжигающего кожу, и лёгкого головокружения.

Подъезжаю к дому, глушу мотор. Поднимаюсь на свой этаж, сердце бешено колотится в груди, словно пытается вырваться наружу. Медленно иду к своей двери, словно боясь спугнуть звенящую тишину. Замираю. Подхожу к ее двери. Прислушиваюсь. Тишина… Жива. Цела. Просто спит. Иначе быть не может.

Но звуки со стороны лифта заставляют меня нахмуриться. Подхожу к своей двери, и в тот же миг двери лифта распахиваются, и я вижу… испуганные янтарные глаза моей соседки. Она смотрит на меня, не двигаясь, словно парализованная. Я морщусь, отворачиваясь.

— П-привет, — хриплым, словно надломленным голосом говорит она, выходя из кабинки.

Я молчу. Нельзя с ней разговаривать. Дрожащими руками ищу в карманах ключи от квартиры, отчётливо чувствуя ее присутствие за спиной. И чего она встала, как вкопанная?

— Что у тебя с лицом? — спрашивает испуганно, а я резко оборачиваюсь.

— Тебе какое дело? — спрашиваю, наступая на нее. Она отшатывается, распахивая глаза, полные непонимания и страха.

— Я… П-просто спросила, — подавленно выдает она. — Давай я… я обработаю? — чуть ли не плача спрашивает.

Мое сердце разрывается от ее испуга. Я вижу в ее глазах отражение своей тьмы, и это невыносимо. Ненавижу себя за то, что напугал ее. То,что меня боятся люди,я знаю и мне абсолютно все равно на это,но видеть страх в её глазах заставляет чувствовать горечь.

— Не нужно, — бормочу я, опуская взгляд. – Все нормально.

Замок щелкает, и я скрываюсь в своей квартире, оставляя ее стоять в коридоре. Сейчас я почти проявил слабость. Почти согласился,чтоб она обработала эти чёртовы раны,как маленькому мальчику,но я смог преодолеть себя. Сегодня я сорвался из-за слов о ней. Так не должно продолжаться.