Глава 9

– ...я не могу верить вашим словам, старший. Пока я лично не буду убежден в том, что это не ошибка, я не могу обещать вам подобное! – Яо Гуан поставила чашку чая обратно на стол и подняла глаза на Тао Ло. Хан Бао согласно закивал, а Сон Мей отступила от столика, закончив расставлять пиалы для чая и стараясь слиться со стеной напротив.

Они сидели в том же самом придорожном трактире, куда Лин Фень привела группу начинающих экзорцистов прежде. Тао Ло внимательно посмотрел на девушку напротив и перевел взгляд на парня рядом с ней. Отчего-то от его взгляда Яо Гуан стало не по себе и она невольно опустила руки под стол, чуть отстраняясь – слегка вздрогнула от неожиданности, почувствовав как рука Хан Бао накрывает ее собственную ладонь и почти инстинктивно сжав в ответ.

Ни один из них не повернул голову в сторону другого, продолжая слушать Тао Ло, что спокойно и обстоятельно рассказывал прибывшим на помощь младшим что происходит в городе. Сон Мей, от которой не укрылось ни изменение в настроении, ни жест пары, только усмехнулась, поддерживая барьер тишины и делая вид, что ничего не заметила.

"Он критикует Лин Фень так, словно знает ее всю жизнь!" – возмутился Хан Бао, передавая мысль Яо Гуан, внешне оставаясь спокойным. Держась за руки и найдя баланс в потоках Ци друг друга, они производили впечатление двух учеников, что внимали старшему Тао Ло слушая его так, словно не читали книг десять лет*. – "Сколько еще мы должны слушать эту чушь?!! Старшая сестра нуждается в нас! Если так называемая лучшая группа учеников-экзорцистов так полагаются на слухи, что отказываются видеть ясное небо, то лучше выколоть им глаза!" 

"Погоди, погоди... Лампа не засветится, если её не поправить, а истина не выяснится без обсуждения" – припомнила Яо Гуан изречение мудрых, погладив большим пальцем ладонь Хан Бао. – "Или забыл как чуть не наломал дров с Мо Лоань?.."

"Хмпф! Она того заслужила! Как она посмела..."

Яо Гуан, спокойно и дружелюбно улыбаясь Тао Ло, попросила его пояснить, что тот имел ввиду, говоря о формации злого духа, сжав ладонь Хан Бао с силой, заставляя того замолчать. Конечно, Хан Бао был много сильнее ее и скорее уж он сломал бы ее ладонь, но внимательный юноша сразу уловил настроение возлюбленной и оставил свое негодование, возвращая беседу в прежнее русло.

"Ты права. Прости. Вернемся к ситуации в городе. Если честно, мне не хочется помогать ему. Если бы не ты, я бы уже молча встал и ушел. Ты что-то задумала?.."

"Тао Ло сильнее нас и его группа больше. Сон Мей вряд ли станет вмешиваться в дела внутренних учеников, однако она человек с Пика Медного Котла... значит, наставник Лин Фень уже знает, что происходит. Почему же ничего не предпримет?.. Ответ, как по мне, ясен – это возможность для Лин Фень вырасти... Или сломаться насовсем." – Яо Гуан опускает взгляд, словно размышляет над планом группы Тао Ло.

Она всегда была такой. Тихая, спокойная и степенная – мало кто вспоминал, что она пришла на экзамен в заштопанной одежде и голодной. Прямо как сам Хан Бао, но от нее хотя бы не пахло дурно и платье ее пусть и было прохудившимся, все же было чистым и опрятным. Яо Гуан походила на дочь благородной дамы, что пережила страшную трагедию, отчего научилась молчать, подмечать вещи и действовать тихо.

От ее внимательных глаз не укрылась и буря в душе ее подруги. Буря, что когда-то спасла ее от издевательств и насмешек Мо Лоань теперь грозилась погубить свою хозяйку. Горше – Яо Гуан понимала, что мало что была способна сделать для Лин Фень.

"Если есть хоть малейший шанс помочь ей, Хан Бао, мы обязаны им воспользоваться," – решила она и подняла голову, готовясь ответить старшему. – "Однажды она спасла нас. Тебя и меня, а после и нас вместе. Мы обязаны ей своим счастьем. Больше всего я боюсь стыда быть неблагодарной..."

– Хорошо, старший брат, – Яо Гуан поклонилась главе группы учеников-экзорцистов. – Я послушаю ваших мудрых наставлений. Если причина бедствия кроется в семье Лин и Лин Фень, то я сделаю все, что в моих силах, чтобы остановить ее и спасти простых людей. Хан Бао?..

Юноша скосил взгляд на нее и вздохнул. разорвал контакт рук, чтобы Тао Ло ничего не заподозрил, поднялся из-за стола и потянулся:

– Я не столь умен как мой старший и сестра Яо. Но раз вы так говорите, хорошо. Я уверен, что у Лин Фень должны быть причины... Не ждите, что я безоговорочно буду делать все, что вы от меня требуете. Но я и сам желаю получить ответы.

– Все совсем скоро разрешится, младший, – Тао Ло посмотрел на того исподлобья, мягко обхватив пиалу чая. – И ты убедишься во всем сам.

Ночь в Луане была обманчива. Свежий ветер, что гулял по крышам поместья Лин, нес с собой не прохладу, а едва уловимый шепот гнили, замаскированный ароматом цветущих садов. Лин Фень стояла у окна своей комнаты, глядя на идеальный, почти неестественно симметричный узор лепестков на ветвях сливы. С тех пор, как они прибыли, это чувство неправильности не отпускало ее, сжимаясь ледяным кольцом вокруг сердца.

Ху Юнфень оказался прав. Злой дух, прячущийся в городе, был не просто силен – он был хитер. Искажения в потоках Ци, которые они обнаружили, были не просто узлами, а приманкой, расставленной с изощренной жестокостью, чтобы отвлечь их от истинного центра силы.

Какая злая ирония – сталкиваться с собственной сестрой в стенах собственного дома. Клинок вот-вот погрузится в чью-то кровь и, возможно, Ху Юнфень нарочно не успеет вернуться в нужный момент. Лин Фень моргнула: нужно быть реалистом. Сейчас и потом, она здесь – одна. И рассчитывать нужно только на себя одну.

Она догадывалась о том, как события развернуться дальше, как только Ян Мо доложил ей о пустой тайной комнате. Сосуд был разбит. Дух Алчности, которого когда-то запечатал ее отец, был на свободе. Но он не просто сбежал. Он стал... больше. Он стал самим городом.

Превосходная приманка, чтобы опутать ее паутиной лжи и обвинений, но зачем? Каков мотив?.. Как ей избежать дурных последствий?

"В секте Бэй Сяолун сможет защитить меня, но не на земле," – подумала девушка со вздохом. – "Если подумать, Ху Юнфей мог бы подстроить подобное, если наставник прав и тот действительно наполовину демон, но снова вопрос – зачем это ему? Что он получив, подставив меня, воспользовавшись надменностью Тао Ло?.."

Вопросов копилось все больше. Сестра Си пока не подавала признаков жизни, что немного успокаивало Лин Фень, но ожидания взращивали тревогу в сердце.

Сейчас, где-то в городе, ее братья и сестры, ее лучшие друзья и даже эта грубоватая служанка сражаются с духами и разрушают формации: она чувствует как поместье становится все темнее и темнее – словно проходит незримые рубежи.

А может, это лишь игра воображения?

Земля под ее ногами завибрировала. Едва заметно, словно далекое эхо землетрясения. Тао Ло и его группа начали действовать, судя по всему – первая из формаций-столпов уже пала.

Лин Фень закрыла глаза. "Сутра Кровоточащего Сердца" научила ее не сражаться со своими демонами, а принимать их, делать частью себя. Зависть, гнев, страх – все это стало топливом для ее Ци Пустоты. Она больше не боялась тьмы внутри себя, потому что научилась ею управлять. Но то, что ждало ее сейчас, было тьмой чужой, вросшей в самое дорогое, что у нее осталось от прошлой Лин Фень, что надеялась сохранить себя прежнюю, не принимая законов. Она была наивной и недостаточно гибкой, впрочем, эта Лин Фень уже была другим человеком.

Она развернула свой веер. Зен, ее верный друг, отозвался тихим гулом, его нефритовые глаза тигра слабо блеснули в полумраке.

Пора. Лин Фень оборачивается к выходу из своей комнаты. но тепло ее кольца останавливает ее.

– Старшая сестрица?.. – она приподнимает руку и смотрит на собственный палец.

"Ты, что, умереть удумала?!" – голос старшей Си звучит прямо в ее голове. – "Ну уж нет! Если ты погибнешь, я вновь окажусь в ловушке! Говори, где ты хранишь талисманы и материалы для письма, да поживее! Попробую что-нибудь придумать. Времени немного, но мне хватит, чтобы дать тебе достаточно времени, если что-то пойдет не так."

Лин Фень нахмурилась, но кивнула, мысленно снимая защитные барьеры внутри пространства кольца для духа, открывая ей доступ к материалам, слыша ее довольный возглас в голове, что становился все тише с каждой секундой, пока не умолк онончательно. Она вздыхает: может быть, она слишком много думает и ее паранойя не позволяет увидеть искренность сестры Си?..

"Либо это снова попытка втереться ко мне в доверие," – вздох. Лин Фень выбирается из комнаты.

Она двинулась по коридорам поместья, но это был уже не тот дом, который она знала. Тени здесь сгустились, стали плотными и вязкими, словно живые. Стены, казалось, дышали, а изысканная резьба на деревянных панелях искажалась, превращаясь в ухмыляющиеся маски. Каждый шаг отдавался глухим эхом, будто она шла по дну высохшего колодца.

На поместье Лин пологом опустилась темнота, полная искаженной и темной Ци, что вязкими змеями лениво бежала по пространству, заставляя девушку замедлить шаг и вытащить один из талисманов в ее многочисленном арсенале.

Сила мастера артефактов не только в том, чтобы уметь чинить и создавать их, но и в грамотном использовании. Вряд ли попадется лучший экзамен, нежели этот, чтобы проверить все, чему ее учили все эти годы.

Она зажгла крошечный огонек Ци и тот закружился над ее головой, освещая дорогу. Если талисмана и ее техник окажется недостаточно, у нее все еще оставалась собственная энергия, способная проглотить все, обращая в ничто, стоит коснуться. Платить цену за использование этой силы не очень хотелось, однако если другого выбора не останется, то...

Лин Фень останавливается у двери в кабинет отца, что стал прибежищем сестры. Большинство потоков темной Ци исходили отсюда, безошибочно и напрямую указывая, где ее ждут.

Прямо в сердце этого проклятого процветания.

Дверь была не заперта. Внутри, за столом, сидела Лин Тень. Она не писала и не читала. просто сидела и с мягкой улыбкой смотрела на вошедшую сестру. Улыбка ее, спокойная и безмятежная, резко контрастировала с ледяным взглядом. Только холодная, бездонная пустота, отражающая свет лампы.

– Я знала, что ты придешь, Фень-эр, – ее голос был ровным, лишенным всяких эмоций. – Ты всегда была слишком умной для своего же блага.

– Сестра, – выдохнула Лин Фень, останавливаясь в нескольких шагах от стола. – Что ты наделала?..

– Я? – Лин Тень усмехнулась, и эта усмешка исказила ее знакомые черты, сделав их чужими. – Я лишь сделала то, что должен был сделать наш отец. Я дала этому городу процветание. Я обеспечила будущее нашей семье. Я сделала так, чтобы тебе было куда вернуться. Чтобы ты гордилась своим домом.

– Какой ценой? – Лин Фень сделала шаг вперед. Веер в ее руке напрягся, готовый в любой момент превратиться в смертоносный клинок.

– Цена? – Лин Тень рассмеялась. Смех был сухим, шелестящим, как осенние листья под ногами. – Разве есть цена у счастья? У успеха? Отец был слаб. Он запер духа, вместо того чтобы использовать его силу. Он боялся. А я – нет.

Она поднялась. Ее фигура начала меняться. Кожа побледнела, стала почти прозрачной, а под ней, словно вены, проступили черные, пульсирующие нити. Ее платье из дорогого шелка начало истлевать, превращаясь в покрытые костьми пластинчатые доспехи. Запах гнили и застарелой жадности ударил в нос с новой силой.

– Я заключила с ним сделку, сестренка, – прошептала она, и голос ее стал двойным, в нем слышался скрипучий, древний шепот. – Я дала ему этот город, а он дал мне силу защитить его. Силу, которой у меня никогда не было.

– Ты не защитила его. Ты поработила его, – твердо сказала Лин Фень, выставляя веер перед собой. – Ты превратила живых людей в марионеток, питаясь их желаниями, их волей. Это не процветание. Это гниющий труп, наряженный в шелка.

– Какая разница, если они счастливы? – существо, что было ее сестрой, склонило голову набок. Его глаза вспыхнули нечестивым золотым светом. – Они получили все, о чем мечтали. Богатство, успех, признание... То, чего они так хотели. И потом, дорогая младшая, можешь ли ты винить меня? О нет.. Ведь ты, признаться, тоже была частью всего этого.

– Что ты говоришь такое?! – Лин Фень опешила, замешкавшись на секунду, но быстро взяла себя в руки. Зен в ее руке превратился в клинок. – Я никогда не связывала себя с демонами!

– Неужели? – смешок. – Хорошо, хорошо, заблуждение – часть роста, моя драгоценная младшая сестрица. Но не тебе винить меня во всем Нет! Ты сама сделала так, что мне пришлось так поступать! Когда научила нас вести дела "в стиле семьи Лин"! Да, твои методы. все то новое, что ты привнесла с собой сделали нас главными богачами в городе! Но когда ты ушла... другие торговцы ведь не идиоты и они стали копировать наши техники! Они стали подражать нам и дело вновь резко упало! Средства с времен, когда ты была здесь заканчивалась. А я.. А я не хотела жить в нищете! Никогда больше!

Она повысила голос и в ее словах проскользнуло звериной рычание. Глаза сестры с вертикальными зрачками сузились, полностью концентрируя внимание на Лин Фень, что сделала еще один шаг назад к двери, прочь из комнаты.

Двери, которой больше не существовало.

– Я не такая умная как ты! Я не такая способная как ты! Да, я была благодарна тебе за наставления, но что от них толку, если я даже не понимала как использовать эти знания?! – ее голос, смешивающийся с звериным рыком, дрогнул. – Уж прости, Фень-эр, что твоя старшая сестра не смогла защитить твои дары и оказалась недостаточно способной, чтобы удержать это! Когда я уже думала умолять тебя вернуться и помочь нашей семье, я нашла дневник отца и я подумала... Я сделала это.

"Дверь!" – спина Лин Фень уперлась в стену, где ничего не было. Фигура сестры, искаженная, покрытая чернотой, казалось, становится все выши и выше, грозясь поглотить ее собственной чернотой. Комната исказилась, стены поплыли, превращаясь в живую, дышащую плоть, испещренную золотыми прожилками.

Лин Фень знала, что это. Дворец Императора Алчности. Дух перенес их в свое личное измерение, отрезав от внешнего мира.

– ...и тогда я нашла его. Тот, кто помог мне. Того, что все-все исправил... – ее голос вновь опустился и на лице появилась улыбка. – Он спас нас, Лин Фень. Он спас нас от участи быть растоптанными другими! Только представь как бы мы опозорили собственных предков, если бы после такого возвышения пали до нищих! Лишились бы всего?.. Но он спас нас. И меня тоже. Он дал мне все! Деньги. Влияние. Власть. Силу!..

Она сделала паузу. Плечи Лин Тень опустились. На губах появилась легкая улыбка.

– ...двоих детей, о которых я так мечтала.

Лин Фень, дернулась и ее брови удивленно взметнулись вверх. Так ее племянники, полудемоны?..

Она закусывает губу, глядя на Лин Тень, что стояла, покачиваясь, обнимая себя когтистыми руками за плечи.

Все эти злодейские монологи в книгах увлекательны, но тянут время, которое ей очень даже необходимо.

– Отпусти их, сестра, – голос Лин Фень был холоден как лед на вершине пика. – Отпусти их, и я, возможно, сохраню то, что от тебя осталось.

– Сохранишь? – монстр расхохотался, и от этого смеха задрожали стены. – Глупая девчонка. Ты думаешь, ты можешь мне противостоять? Я – это и есть Луан. Каждая улица, каждый дом, каждое сердце – все это принадлежит мне!

Щупальца, вынырнувшие из потолка, рванулись вперед.

Лин Фень не стала уклоняться. Она взмахнула веером. Техника "Погребения ветвей зимней сливы" сработала мгновенно. Воздух вокруг нее не застыл, он взорвался ледяной бурей. Мириады острых, как бритва, игл не просто обрушились на щупальца – они соткали из себя ледяную сеть, паутину из чистого холода. Тьма зашипела, отступая, но не исчезая. Щупальца, покрытые инеем, замедлились, их движения стали вязкими, словно они пытались пробиться сквозь замерзшую смолу.

– Хорошо, сестра, что ты мне все рассказала. Плохо, что я не слушала, – щелчок пальцев. Лин Тень пошатнулась, ахая, когда несколько колонн вокруг нее взорвались, порождая дым и окутывая комнату тонкими нитями из Ци Пустоты, пока Лин Фень продолжала складывать печати очищения и сдерживания свободной рукой, заставляя те звенеть и наливаться серебряным светом.

Морозная дымка от тысяч игл льда раздулась, занимая собой пространство, туманным потоком закружилась кольцом вокруг ловушки, в которую угодила Лин Тень.

Пока та говорила и говорила, обвиняя ее во всех своих бедах, Лин Фень расставила талисманы по комнате и заложила заклинание отложенной активации, отчего сила сработала тогда, когда ей было нужно.

Дом завибрировал и остатки колонн растрескались сильнее – гул прошел по стенам, доходя до искаженного пространства, залитого чернотой и золотом, обильно покрывающими скользкую плоть стен. Лин Фень сконцентрировала Ци в ногах и оторвалась от пола, не желая соприкасаться с наростами подгнившей плоти.

– И это ты называешь нашим домом?! – выплюнула ученица бессмертных. – Посмотри, во что ты его превратила!

От запаха гнилого мяса хотелось вывернуть желудок наизнанку. Живые щупальца, перекаты мышц и пульсация вен, что перекачивали жидкое золото из одного места в другое, озаряли комнату редкими вспышками рыжего цвета. Лин Фень подняла рукав и прижала ткань к носу, не в силах выносить мерзкий запах, что становился все гуще и гуще.

Но это была лишь передышка. Дух был сильнее, чем она ожидала. Он питался не только жителями, но и самой землей, искажая потоки Ци.

– Ты сильна, – прошипело существо. – Гораздо сильнее, чем я думала. Но это все равно тебе не поможет. Я сожру тебя. И тогда твоя Ци станет моей. И Луан заменит столицу...

Живая плоть стен Дворца Алчности начала пульсировать. Золотые прожилки вспыхнули ярче, и из них, словно гной из отвратительной раны, начали сочиться новые фигуры. Из стен, из пола, из потолка, искаженные, скрюченные, с пустыми глазницами и вечно голодными ртами. Духи жадности, те самые, что атаковали отряд Тао Ло, но здесь, в самом сердце собственного владыки, они были в десятки раз сильнее. Одни были раздутыми, как утопленники, их тела лопались, высвобождая облака едкого, маслянистого тумана, что разъедал Ци в воздухе. Другие – тощими, костлявыми, с острыми, как осколки нефрита, когтями; они двигались с неестественной скоростью, скользя по стенам и потолку. Третьи же были обманчиво прекрасны, с лицами, что обещали исполнение всех желаний, и их шепот проникал прямо в разум, ища слабости, питаясь сомнениями.

"Ты ведь тоже этого хочешь, Лин Фень... Силы. Признания. Быть первой..."

Щупальца заползали Лин Тень под кожу, заставляя ту вздыбиться уродливыми буграми, растягивали ее облик, вытягивали фигуру. Треск позвонков эхом отражался от стен, но у Лин Фень не было времени наблюдать за ними, пока ее клинок Зен разрезал щупальца, что грозились наползти на нее и поглотить, навсегда сделав частью ненасытного желудка демона алчности.

Лин Фень зашипела, отбрасывая навязчивые мысли, и крутанулась на месте. Зен в ее руке превратился в клинок. Она не стала бросаться в гущу врагов, вместо этого она отступила, экономя силы, встречая хаос контролем как и вбивал ей наставник в голову все эти годы. Каждое движение точное. просчитанное, до самого кончика, каждый взмах меча или каждое превращение Зена обратно в форму веера – все и удар, и часть сложного танца, что та исполняла в попытке защититься и потянуть достаточно времени для остальной группы. Она не пыталась уничтожить всех – она создавала пространство.

– Ну же, сестрица Фень, давай вместе! Алчность и зависть прекрасные партнеры! – искаженный голос отразился от стен, вязкая блестящая плоть на стенах исказилась рябью, открывая рты и вторя словам демона.

Духи жадности подобно муравьям, заполнили пространство и захихикали. Они хлынули на нее, как мутная река, но она уже заранее была готова к этому. Ледяные нити Ци пустоты в комнате снова вспыхнули и надулись, высвобождая заранее запечатанную в тех технику "ветвей", покрывая пол и стены скользкой синей коркой.

Раздутые духи, неуклюжие и тяжелые, подскальзывались, врезаясь друг в друга. Быстрые, костлявые твари теряли сцепление со стенами, срываясь вниз. Лин Фень, использовав их собственную природу против них самих, выиграла еще немного времени и краткую передышку, прежде чем лед и плоть столкнулись снова.

Лин Фень кружилась в танце смерти. Ее веер превратился в размытое пятно, то становясь мечом, рассекающим тьму, то щитом, отражающим атаки. Иглы, напитанные ее холодной Ци, вылетали из него, пронзая духов, заставляя их рассыпаться в прах.

Заранее заготовленные талисманы сыпались в невероятных количествах из ее пространственного кольца, позволяя той пусть и не выигрывать, но контролировать пространство вокруг себя. Ее Ци с каждым новым приемом все истощалось и истощалось, но Лин Фень стискивала зубы, продолжая бой, играясь как кошка с мышкой, но мышью была она сама.

Если иного выхода не будет, то она... проглотит их. Эта мысль с каждой секундой билась в ее разуме все сильнее, почти занимая все свободное пространство сознания, где не осталось ничего кроме отточенных годами тренировок с Бэй Сяолуном приемов, основанных не сколько на силе, сколько умении уклоняться и уворачиваться, а еще мудр, полезных в сражениях с темными духами.

Духов было настолько много, что они едва не наползали друг на друга, становясь единой массой.

Одна?!! Ее оставили против них здесь одну?! Тао Ло определенно жаждет ее смерти!

"Заносчивый сын собаки, клянусь, если я выберусь отсюда живой, я заставлю тебя плакать кровью!" – она старалась экономить силы, отступая, глядя как на место одного убитого духа приходит двое новых. Они наваливались, царапали, кусали, пытаясь пробиться сквозь ее защиту.

Один из них сумел зацепить ее за плечо, заставляя ее взвыть от вспышки боли. пронзившей все тело. Ткань ханьфу окрасилась в алый. Лин Фень зашипела, отбрасывая духа ударом ноги, но поняла, что долго так не продержится. Ее Ци Пустоты поглощало враждебную энергию, но ее было слишком много. Она начала задыхаться.

– Видишь, сестренка? – голос Лин Тень раздавался отовсюду. – Ты не можешь победить. Сдайся. Стань частью меня. Мы будем править этим городом вместе. Вечно.

"Вечно быть частью гниющего болота? Уж лучше смерть," – подумала Лин Фень, отбивая очередной удар.

И в этот момент, когда отчаяние уже готово было подкрасться к ее сердцу, она услышала звук. Глухой, мощный удар, от которого содрогнулись стены Дворца Алчности. А затем еще один. И еще.

Снаружи, в реальном мире, в поместье Лин, разворачивалась другая битва.

– Нееет! – вой пошел по стенам, подхваченный тысячью искаженных ртов. – Быстрее! Быстрее! Схватите ее, мне нужна ее...

– Си Юэ, помоги!!!

Вспышка. Из кольца Лин Фень вырвался столп света, а вместе с ним из пустоты вынырнула Си Юэ, взметнув тысячи талисманов в воздух: девушка мгновенно узнала бумагу с собственного пика и по следам свежих чернил поняла, что все это время дух-наставница быстро рисовала печати, опустошив ее хранилище.

Десятки печатей очищения создали вибрацию, что пошатнула саму основу этого карманного измерения. Стены Дворца Алчности задрожали, на них пошли трещины, из которых хлынула не тьма, а чистая, концентрированная боль и отчаяние тех, чьи души поглотил дух.

– Быстрее! Пока она не исчезла! – голос Си Юэ тонет в вое и девушка указывает на одну из стен, где из-под кусков плоти и золотой крови показалась дверь.

На мгновение духи жадности замерли, сбитые с толку этим диссонансом.

Лин Фень, мгновенно сориентировавшись и почувствовав прилив сил, бросилась в сторону двери, отступая, пользуясь замешательством духов.

Яо Гуан и Хан Бао прибыли как раз вовремя, когда последняя из формаций, что им доверили старшие, рухнула. Мечи пары застыли в воздухе, когда крыши поместья Лин показались на горизонте достаточном, чтобы разглядеть затхлость и черноту, что окутала место.

Они посмотрели друг на друга и, не произнеся ни одного слова, взявшись за руки, ускорились, после пикируя вниз, спрыгивая с клинков, что тут же прыгнули им в руки. Хан Бао, коснувшись глифов на клинке, превратил то в копье, замечая искаженные лица на стенах и колоннах дома, пока Яо Гуан вытаскивала талисманы и складывала печать, заставляя те взмыть в воздух и загореться голубым пламенем ее водного Ци.

Воздух над поместьем Лин был не просто темным — он был мертвым. Вязким и маслянистым, он давил на их духовные чувства, словно гигантская рука, сжимающая сердце. Потоки Ци здесь не текли, они гнили, застаивалась, как вода в проклятом болоте.

— Она внутри, — голос Хан Бао был тихим, лишенным обычной бравады. В нем звучала холодная ярость.

— Барьер здесь не только скрывает все происходящее, но и поглощает Ци, — констатировала она, ее взгляд был прикован к куполу тьмы. — Любая прямая атака лишь накормит его.

Не успела она договорить, как земля под их ногами зашевелилась, взбугриваясь и вспениваясь. Уродливые руки потянулись вверх, зевы почвы раскрывались, выплевывая многочисленные фигуры. Ученики мгновенно отступили, становясь спина к спине, глядя как воплощение отчаяния и страхов друг друга высыпаются наружу.

– С чем бы мы ни столкнулись, у этого определенно был потенциал, чтобы стать великим императором демонов, – пробормотала Яо Гуан, меняя положение кисти, заставляя талисманы образовать круг и пролить свет вокруг, порождая барьер.

– Это точно то, с чем должны разбираться ученики? – нервный смешок Хан Бао не получил ответа. Его копье вспыхнуло огнем и тот сменил стойку, готовясь сорваться в толпу духов, как только Яо-Яо закончит свои приготовления.

Однако бравада его улетучилась, когда фигуры принялись менять свои формы. Вот ухмыляющийся торговец, который когда-то швырнул в него гнилым яблоком. Вот жестокая старуха из борделя, ее лицо искажено в маску презрения. Вот группа старших учеников, их голоса шепчут те же оскорбления, что он слышал в первые дни на горе Лань: "Оборванец", "Грязь", "Ничтожество". Они шли на него, их руки были вооружены не мечами, а шипами презрения.

— Хан Бао! — крикнула Яо Гуан, видя, как он на мгновение замер. – Приди в себя!

Лицо юноши исказилось и тот зарычал, почувствовав как волна ярости захлестнула его. Он больше не тот заморыш. Он больше не тот жалкий щенок.

– Да что чтоб у вас дети задом наперед рождались**, – пробормотал Хан Бао, прежде чем сделать шаг вперед, взмахивая копьем. Он врезался в них, не просто сражаясь, а уничтожая. Каждый удар его копья был не просто атакой — это был акт воли, стирающий болезненные воспоминания. Он разрывал на части не иллюзии, а свои собственные цепи. Огонь его Ци сжигал не тени, а свой стыд и свой страх.

Пока Хан Бао вел свою личную войну, Яо Гуан начала свой танец. Это не была битва грубой силы, но сложный процесс расшифровки, где любое лишнее движение могло разрушить сложные нити узоров плетения. Новая вереница ее талисманов взмыла в воздух, образуя сложнейшую, постоянно меняющуюся мандалу света. Пучки крошечных солнц облепили барьер поместья, не разрушая, но изучая его.

Ее пальцы двигались с невероятной скоростью, складываясь в десятки разных мудр. Каждый талисман был подобен крошечному разумному духу, проникающим в больную ткань духовной формации. Ее разум, отточенный тысячами часов изучения древних текстов, анализировал потоки искаженной Ци, ища не просто слабое место, а структурный дефект, ошибку в плетении этого проклятия. На ее лбу выступила испарина. Это была колоссальная умственная нагрузка, словно она пыталась решить тысячу головоломок одновременно, пока мир вокруг рушился.

Где-то с противоположной стороны от здания, небо пронзила яркая вспышка и гул прокатился по земле: группа учеников-экзорцистов добралась до поместья Лин и так же, как Хан Бао и Яо Гуан пытались пробиться внутрь.

– Хан Бао, соберись! Они питаются твоим гневом! – она вздрогнула, распутав часть загадки, слыша как скребут коготки духов по барьеру, но не смея отвлечься.

В ответ она услышала его рев и почувствовала, как хаотичные движения рядом становились все более отточенными, четкими и размеренными, пока Яо Гуан трудилась над формацией дальше. Талисманы выстроились в длинную, извивающуюся линию, подобную игле акупунктуры.

Тем временем, в нескольких десятках метров от них, из тени старой плакучей ивы выступили две фигуры. Ху Юнфень и его верный слуга, Ян Мо.

— Господин, они начали, — прошелестел призрак, его пустые глазницы мерцали потусторонним светом.

— Вижу, — спокойно ответил Ху Юнфень, его взгляд был прикован не к битве Хан Бао, а к самой темной точке поместья — главному зданию. — Якорь, который ищет сестра Яо — лишь один из многих. Он стабилизирует внешний барьер. Но есть и внутренний, что питает духа. Боюсь, если мы не вмешаемся, сестрице Лин будет трудно..

Он указал на старый, заросший мхом колодец в дальнем углу сада, от которого веяло таким могильным холодом, что даже трава вокруг него почернела.

— Этот колодец ведет не к воде, а к обиде. Пока он цел, дух внутри неуязвим. Ян Мо, ты знаешь, что делать.

— Как прикажете, господин.

Призрак не двинулся. Он растворился, слившись с тенями, и через мгновение появился у самого колодца. Опустив свою костлявую руку на каменную кладку, тот сосредоточился, позволяя теням вокруг него ожить, сплетаясь в сложный, пульсирующий узор. Ян Мо не разрушал, но отрезал, одну за одной, тонкие нити Ци, связывающие этот колодец с Дворцом Алчности.

Но Ян Мо слишком долго служил своему господину, чтобы позволять себе беспечность.

Земля вокруг колодца вздыбилась. Из глубины с воем вырвался его истинный страж. Это не была иллюзия, созданная из страхов и бедствий, не был мелкий дух, что силился вырасти в бедствие. Это было существо из чистой, концентрированной алчности, уродливая химера из десятков склеенных гниющих тел, с множеством хватающих рук и ртов, шепчущих обещания богатства.

— Похоже, без боя не обойтись, — вздохнул Ху Юнфень, и в его руке появился изящный, почти игрушечный на вид, кинжал.

Ян Мо не ответил. Он просто шагнул навстречу монстру. Бесшумный призрак, такой же бесшумный как сама смерть, его ледяная могильная Ци покрыла его подобно панцирю, прежде чем он ринулся в атаку, не блокируя удары, но проходя сквозь них. Каждый его жест, каждое касание костлявых пальцев оставляло на теле химеры истлевающий след, разрывая её духовную сущность.

Ху Юнфень не остался в стороне, сместившись, двигаясь по периметру, пока его кинжал мелькал подобно назойливому насекомому, прорезая потоки темной Ци, что питали стража, словно доктор, отрезающий опухоль от источника ее жизни, пока его слуга заставлял чудовище алчности сосредоточить свои атаки на нем.

Их бой был тихим, но оттого не менее жестоким. Не зрелищным, но эффективным: в движениях хозяина и слуги не было ничего лишнего – только один холодный расчет.

Яо Гуан радостно охнула от облегчения. Она нашла. Не просто слабость, но целый ключевой узел всей формации. Точку, удар по которой вызовет каскадный сбой всей системы.

– Нашла! – воскликнула она, ее глаза распахнулись. – Хан Бао, центральная беседка! Это якорь!

Хан Бао не стал спрашивать. Он развернулся, оставляя позади истаивающих призраков. Беседка, когда-то изящная и легкая, теперь выглядела как черный, уродливый тромб в сердце сада. Вокруг нее клубилась самая густая тьма и когда он приблизился, из земли перед беседкой вырос последний ее страж — гигантская фигура, сотканная из чистой алчности, с десятками жадных, хватающих рук.

Хан Бао не замедлил шаг. Он вложил в этот последний рывок все. Свой гнев. Свою боль. Свою отчаянную решимость защитить тех немногих, кто стал его семьей.

— ПРОЧЬ С МОЕЙ ДОРОГИ!

Огонь на его острие сгустился, превращаясь в маленькое, яростное солнце. Копье врезалось в резную колонну, пробивая насквозь чудовище, чьи щупальца оплели Хан Бао, оставляя на его теле уродливо тлеющей черные ожоги, но тот, скрипя зубами, давил и давил сильнее, проталкивая копье и проворачивая клинок в теле темного стража, окутывая свое тело пламенным Ци, уменьшая боль и желчь духа алчности, сотканного из десятка себе подобных.

Купол тьмы над поместьем задрожал, пошел трещинами, а затем рухнул, рассыпаясь мириадами черных осколков, которые таяли в свете наступающего дня. Зловещая тишина сменилась звуками реального мира — шелестом листьев, пением далеких птиц.Хан Бао тяжело дышал, опираясь на свое копье. Яо Гуан опустила руки, ее лицо было бледным, но глаза горели решимостью. Они посмотрели друг на друга и тут же заставили себя собраться. Не говоря ни слова, они рванулись в сторону главного здания.

Самое страшное было еще впереди.

В тот же миг страж колодца взвыл. Потеряв связь с внешним миром, он ослаб, вмиг лишившись части рук, что отпали подобно мертвым листьям от веток древа, рассыпаясь кучкой мелких духов алчности, что истлевали, порождая облачка черного дыма и мерзкий запах гниения.

Кинжал Ху Юнфеня вонзился в самое сердце химеры — в место, где десятки гниющих тел сплелись в один уродливый узел.Раздался взрыв безмолвной тьмы, тишина – стражник застыл, покрываясь коркой из крови, а после развалился на куски, оставляя после себя след из ржавой крови и черного вещества, в массе которого угадывалась непереваренная плоть и кости.

— Внутренний барьер пал, господин, — прошелестел Ян Мо, его фигура вновь стала почти неразличимой в тени.

— Теперь все зависит от нее, — сказал Ху Юнфень, глядя на главное здание. — Мы дали ей окно. Сумеет ли она в него выпрыгнуть — это уже ее битва.

Он сделал знак Ян Мо, и они оба вновь скрылись в тенях, словно их здесь никогда и не было.

Внутри Дворца Алчности Лин Фень почувствовала двойной толчок. Сначала рухнула внешняя защита, а затем иссяк источник силы, питавший самого духа. Она не знала деталей, но поняла: ее друзья и союзники сделали свою работу. Теперь дело за ней.

Это дало ей силы. Последние из них.

– Ты ошиблась, сестра, – прошептала она, поднимая глаза на монстра. Ее взгляд был полон не гнева, а холодной, отстраненной решимости. – Я не одна. Даже наш отец на моей стороне.

Лин Фень выдохнула. обращаясь внутрь себя. Сердце ее сжалось, сердце, наполненное Ци забилось быстрее, заставляя письмена в сердце вспыхнуть ярко-алым цветом, складываясь в сложнейший узор, высвобождая часть силы, накопленной в ее море Ци, позволяя тому выбраться наружу, окутывая свою хозяйку незримым пламенем, что исказило пространство вокруг, оставляя уродливые раны на внутреннем убранстве поместья Лин, ставшего огромным желудком Императора Алчности. Сутра Кровоточащего Сердца накалилась, а в ее разуме вспыхнули строки дневника отца ее тела:"Я пытался очистить его огнем, но он лишь становился сильнее, питаясь жаждой разрушения. Я пытался сковать его землей, но он поглощал саму суть камня. Кажется, ничего не способно его сдержать... Мне лишь и остается что возносит молитвы и приносить дары, усыпляя его..."

Ничего не способно его сдержать, писал отец. И эти строки стали для нее всем, складывая детали огромной мозаики в единое целое. Раз ничего не способно его удержать, значит, ничто и удержит.

Пришло время использовать свою лучшую карту.

Вихрь Пустоты, взметнув полы ее ханьфу вверх, загружился, распространяясь от нее как эпицентра, поглощая один за другим духов, что рассыпались в прах, пепел и чистую темную Ци, обреченную быть поглощенной самой хозяйкой жуткого пустотного вихря. Их крики тонули в безмолвии.

Существо, что было Лин Тень, взвыло от ужаса и ярости, глядя на судьбу своих слуг и видя как Лин Фень морщится от боли, изнутри. Тонкая струйка крови из рта младшей Лин стала больше и крошечные капли ее крови упали вниз, портя ее ханьфу.

– Что ты делаешь?! Ты уничтожишь нас обеих! – взвыло то, что было когда-то Лин Тень и бросилось в сторону. спасаясь от незримого ветра пустоты, защищаясь несколькими мелкими духами, бросив их впереди себя.

Это не был красивый, величественный акт. Это была агония. Лин Фень почувствовала, как ее собственное сердце, ее духовный центр, разрывается на части. Все ее демоны, которых она так тщательно сковывала – зависть, гнев, страх, тоска по простому и понятному миру, которого больше нет – все они взвыли в унисон.

Ее тело пронзила такая боль, словно тысячи раскаленных игл вонзились в каждый меридиан. Кровь выступила на губах.

Она пошатнулась, но удержалась на ногах, используя клинок Зена как точку опоры и направляя своих демонов воплощенных в поток, делая тот еще шире. Лин Фень поднимает руку, указывая в сторону сестры, чувствуя как внутри трещат ребра, грозящие сломаться от внутреннего давления. Меридианы пульсировали и выли, разум сковывает шипами боли и голосов духов и призраков, которых она сметала.

Поглощала, подобно саранче.

Вихрь Пустоты устремился к монстру. Тот пытался сопротивляться, выбрасывая потоки темной энергии, но все они бесследно исчезали в ее Ничто.

– Прости, сестра, – прошептала Лин Фень, когда ее пальцы коснулись искаженного лица.

В этот момент в ее сознании вспыхнул последний, чистый образ. Образ Лин Тень, ее настоящей сестры, улыбающейся ей в саду, протягивающей чашку чая. В ее глазах была не пустота, а слезы.

"Спасибо, Фень-эр... Я так устала..."

Тьма схлопнулась, втянулась в ладонь Лин Фень и исчезла. Дворец Алчности рассыпался, как карточный домик, и она снова оказалась в кабинете. На полу, там, где только что стоял монстр, лежало лишь истлевшее платье и горстка золотой пыли, которая тут же развеялась по ветру.

Формация, окутывающая город, рухнула. Жители Луана, словно очнувшись от долгого сна, растерянно смотрели по сторонам, не понимая, почему их сердца наполняет такая странная, необъяснимая пустота. Счастье, которое казалось им таким реальным, исчезло, оставив после себя лишь горькое послевкусие обмана.

Лин Фень стояла посреди разрушенного кабинета. Она смотрела на свои руки. Она победила. Она спасла город. Она убила свою сестру.

Она сделала шаг, и ее нога наступила на что-то твердое. Она наклонилась и подняла с пола маленькую, потускневшую от времени шпильку в виде цветка сливы. Единственное, что осталось от ее сестры.

Она молча спрятала ее в рукав.

В этот момент разрушенный кабинет не просто исчез — он сжался, исказился, словно его выворачивали наизнанку. Воздух загустел, наполнился запахом не только гнили, но и озона, как после удара молнии. Пространство вокруг Лин Фень вновь стало Дворцом Алчности, но теперь он был иным. Более реальным, более личным, более правильным, как его и описывал Ян Мо.

Это была последняя ловушка духа. Предсмертная агония, его проклятие. Он не мог победить, но мог забрать с собой всё, что было дорого его убийце, заставляя Лин Фень нахмурится сильнее, не зная, что ей ожидать дальше.

Она моргнула. Перед ней была не пустая комната, а тронный зал, залитый больным, золотистым светом. И на полу, истекая кровью, лежала её сестра. Но не та, освобожденная душа. А постаревшая, усохшая Лин Тень, её глаза были полны ужаса и мольбы. В её животе торчал клинок, а рукоять в виде тигра с нефритовыми глазами, казалось, насмешливо на нее смотрит.

Её клинок.

Лин Фень посмотрела на свои руки. Они были в крови. Липкой, теплой крови сестры.

— Хватит, хватит, хватит! – отчаянный булькающий крик Лин Тень был реален.

"Ч-что... я... я... нет, это все нереально, нет!" – ее глаза испуганно округлились, но Лин Фень заставила себя прийти в себя, сжав кулаки и впиваясь когтями в свои ладони. Реальность не изменилась, но эта боль позволила ей собраться с духом вновь.

Двери зала распахнулись. В них ворвался Ху Юнфень. Его лицо, обычно спокойное и расчетливое, было искажено гневом.

— Демоница... Немедленно отпусти ее! – он обнажил клинок, направляя его на свою старшую.

Лин Фень издала странный цокающий звук и усмехнулась, крепче сжимая рукоять клинка, который, как ей казалось, она всё ещё держала в теле сестры. Она проворачивала его, и сестра выла от боли.

Последнее испытание демона, испытание, что может сломить простого культиватора, но Лин Фень была готова к подобному исходу. Уловки демонов она усвоила очень хорошо вместе с адскими тренировками Бэй Сяолуна.

Топот многочисленных ног. Яо Гуан. Хан Бао. Они тоже здесь, втянутые в её кошмар. А за ними – Сон Мэй и другие из отряда экзорцистов.

"Какое милое зрелище. Главный герой и главный злодей объединяются, чтобы одолеть куда большее зло," – подумала она, разглядывая их. Они видели ту же картину, что и Ху Юнфень: Лин Фень, стоящую над окровавленным телом своей сестры, с оружием в руках и безумной улыбкой на лице, словно она уже давно поняла происходящее и наблюдает за спектаклем. – "Воистину, какой.. штамп?."

— Лин Фень... Лин Фень, пожалуйста! – шепот сестры на полу был мольбой о покое, но для остальных он звучал как предсмертный хрип.

Первой не выдержала Сон Мэй. Она не знала Лин Тень, но видела ученицу праведной секты, совершающую чудовищный акт.

— Ну же, остановите ее! Одна дьяволица против пятерых бессмертных!

Она бросилась вперед. Её клинок столкнулся не с Лин Фень, а с пульсирующей стеной её Ци Пустоты. Отдача была так сильна, что оружие и талисманы Сон Мэй начали истлевать, обращаясь в прах. Она отступила, в ужасе глядя на свои руки.

— Лин Фень... – грустные глаза толстушки Яо Гуан наполнились слезами. Она не могла поверить в то, что видела. – Лин Фень, как же так...

— И правда. Как же так, – девушка вытащила воображаемый меч из живота сестры. В реальности она просто сделала шаг назад, и фигура Лин Тень на полу начала истаивать. Она отточенным круговым движением стряхнула с клинка несуществующую кровь, превратила его в веер и приняла боевую стойку. – Поверьте, я очень сожалею об этом.

На её лице не дрогнул ни один мускул. Она была в ловушке своего собственного разума, и единственным выходом казалось уничтожить тех, кто пришел её судить

Она атаковала первой, запретив себе раздумья, боясь, что сомнения поглотят ее и не позволят выбраться из ловушки духа. Сомнения – ключ для демонов, чтобы сломить ее, забрать с собой, заставить ее сойти с ума и остаться запертой в этом домене.

— Ху Юнфень! – её первой целью был тот, кто причинил ей больше всего боли своей ложью. Тот, кого она ненавидела, но была вынуждена терпеть все это время.

Ее веер метнулся вперед, неся в себе всю мощь поглощенной тьмы. Ху Юнфень едва успел выставить блок. Удар отбросил его на несколько шагов назад, его руки задрожали.

— Она сошла с ума! – крикнул Тао Ло. – Сдержать её!

Хан Бао колебался лишь мгновение. Он не мог атаковать её, преданный до самого конца своим друзьям, но мог попытаться сдержать. Он бросился вперед, не для атаки. но чтобы заблокировать её следующий выпад, направленный на Ху Юнфеня.

— Сестра, очнись! Это я!

Его копье столкнулось с её веером. Ударная волна сотрясла остатки поместья. Лин Фень посмотрела на него так, словно видела впервые.

— Черт, да сколько можно, — прошептала она, и её Ци Пустоты ударило по нему, отбрасывая в сторону, заставляя стену загудеть и осыпаться крошкой.

Яо Гуан закричала, бросая в Лин Фень не атакующий, а связывающий талисман, сплетенный из её собственной жизненной силы в надежде остановить и усмирить подругу в попытке остановить царящее безумие, но Лин Фень бросила заготовленный талисман вперед, взрыв прогремел в воздухе, превращая талисман подруги в обугленные кусочки бумаги, что истлели и исчезли, не достигнув земли.

Ответная волна Ци заставила Яо-Яо выставить вперед барьер, защищая себя и остальных, выскочив вперед.

Звук заставил Лин Фень застыть в замешательстве, оглушив своей мощью. В этот момент иллюзорный театр духа достиг своего пика и рухнул под тяжестью столкновения стольких могущественных аур.

Мир вновь обрел свои истинные очертания.

...Они стояли на руинах крыши поместья Лин. Яо Гуан, лежала на земле, откашливаясь, ей помогала подняться Ло Муан. Хан Бао стоял на одном колене, опираясь на копье, с его губы стекала струйка крови. Ху Юнфень, целый и невредимый, стоял за спиной Тао Ло, который смотрел на Лин Фень с холодным, непреклонным ужасом.

Все они видели одно и то же: Лин Фень, их сестра по секте, только что атаковала их всех без разбора.

"Ч-что..." – выражение лица Лин Фень изменилось на растерянное. – "Что сейчас..."

Ее взгляд опустился вниз. Тело ее сестры Лин Тень лежало на спине в луже собственной крови, глядя на рассветное небо над головами. Кровь на ее руках была реальностью, с которой ей теперь предстояло жить дальше.

Рассвет над Луаном был тихим и холодным. Ложное счастье, окутывавшее город, исчезло, оставив после себя звенящую пустоту. Люди выходили на улицы, растерянно оглядываясь, словно пробудились от долгого сна.

Лин Фень стояла на крыше поместья, пока ветер трепал ее волосы, и играл с подолом потрепанного и грязного ханьфу после всех пережитых бед, глядя на свои окровавленные руки.

Она чувствовала, как последние остатки поглощенной темной энергии растворяются в ее внутреннем Море, становясь частью ее собственной силы. Это было пьянящее, опасное чувство, что грозилось целиком утопить ее, но она старалась держаться, памятуя наставления учителя об опасности утратить разум.

Она думала, что победила. Думала. что сумела стать главное, сумела вырваться из-под влияние учителя, Ху Юнфеня, обстоятельств... на деле она только сильнее запутывалась в собственных представлениях о ложном и настоящем. Что же она натворила?..

То ли от нее хотел наставник? Он ведь велел ей стать злодейкой, но..

Она посмотрела на труп старшей сестры. Закусила губу.

...такой ценой?...

— Младшая сестра Лин Фень, — голос Тао Ло был тверд и спокоен, подобно спокойному холодному морю. — Мы уничтожили узлы формации. Город.. свободен. Но какой ценой?

Лин Фень медленно обернулась. Она встретила его ледяной взгляд своим, не менее холодным. Она уже знала, что сейчас произойдет. В какой-то степени.. она была к этому готова.

Все в итоге шло именно к этому, но что если подобное и есть ее возможность? Учитель всегда хотел, чтобы она была сильной, но с каждым разом она все делала только хуже. Они думали сделать из нее злодейку – и сейчас нет более подходящего момента, чем этот.

Все её попытки быть умной, хитрой, играть по правилам — всё это было бессмысленно. Они не видели её борьбы. Они видели лишь результат. Силу, рожденную из темной Ци.

— Цена была заплачена, старший брат. Злой дух уничтожен. Разве это не главное? – спокойно спрашивает она, с короткой улыбкой. Словно подходит к самому краю, готовясь добровольно прыгнуть вниз. Голос звучал ровно, но внутри всё кричало.

— Главное? — Тао Ло усмехнулся. — Ты называешь это победой? Взгляни на улицы города, демоница. Люди опустошены. Их жизненная сила выпита до дна. Ты не спасла их, Лин Фень. Ты просто сменила одного пожирателя на другого. Победа, Лин Фень? Ха, разве что твоя! Ты уничтожила этот город и напала на всех нас, своих соучеников! Что это, если не предательство?!

Хан Бао шагнул вперед, его рука легла на рукоять копья, а лицо омрачилось. Он сделал жест Яо Гуан, пряча ее за своей спиной.

— Старший брат Тао Ло, что вы хотите этим сказать? Наверняка этому есть...

— Молчать! — оборвал его Тао Ло. — Ты, оборванец, ослеплен своей привязанностью! А ты, сестра Яо, своим благородством! Вы не видите очевидного!

Он сделал шаг к Лин Фень, его аура давила, наполняя воздух статическим напряжением.

— Я дал твоему младшему ученику, Ху Юнфеню, талисманы. Особые, сдерживающие печати, чтобы запереть поместье Лин, отрезать духа от источника силы. Но что он доложил мне? Что ты не позволила ему их разместить. Ты сказала, что это помешает тебе действовать. Почему, младшая сестра? Боялась, что мы помешаем твоему пиршеству?

Лин Фень перевела взгляд на Ху Юнфеня. Тот смотрел в пол с таким жалким видом, что, не будь она готова к чему-то подобному, растерялась, утратив самообладание.

"Значит, вот как ты решил все сделать... Вот в чем твоя правда, Ху Юнфень. Избавится от меня," – она моргнула, переводя взгляд с младшего обратно на главу группы учеников. – "Бэй Сяолун... вряд ли предвидел это и вряд ли все должно было обернуться вот так... но что сделано то сделано, верно?.. Пытаясь сделать меня злодейкой, не учел, что его соперник возжелает сделать тоже самое или же наоборот... планировал, только усугубляя положение?... Так вот как ты станешь героем, младший, так?.."

— Старший брат, я... я пытался, — пробормотал Ху Юнфень. — Но старшая сестра Фень сказала, что у нее свой план...

Ложь. Гладкая, смертоносная ложь. Талисманы, которые он уничтожил по дороге, теперь стали главным обвинением против нее. Ху Юнфень не просто предал: он вырыл ей могилу и теперь любезно предлагал лечь в нее.

— Этого не было, — ровным голосом произнесла Лин Фень, спрятав руки в рукава ханьфу, выпрямившись. Незаметным жестом пальцев она извлекла талисман из хранилища. – Я лишь сражалась с духом-императором Алчности. Моя сестра была давно мертва и тело ее было всего лишь оболочкой. Вы же это слышали сами, мы с Ху Юнфе...

— Ты лжешь! — воскликнул Тао Ло. — Твоя семья в центре формации. А теперь ты — единственная, кто вышел из боя победителем, впитав в себя колоссальную мощь.

В этот момент Ху Юнфень сделал едва заметное движение пальцами. Из складок его рукава выскользнул крошечный черный червь — тот самый дух жадности. Он метнулся к Лин Фень и растворился, поглощенный ее аурой с такой скоростью, что никто даже не успел отреагировать, но все успели увидеть как частица тьмы, порождение убитого монстра, тянется к ней, словно к своей хозяйке.

— Вот! — Тао Ло указал на нее пальцем. — Она контролирует их! Она поглотила духа! Твоя Ци пахнет бездной. Это не путь праведного культиватора!

– Тебе лишь бы дать повод меня обвинить, – спокойно возразила девушка, быстро опустив взгляд туда, где дух растворился, сталкиваясь с ее энергией Ци, что все еще бурлила, укладывалась снова, готовясь ко сну. – И ты правда думаешь, что я бы позволила какому-то жалкому духу разоблачить меня на виду у всех?..

– Оправдания, – экзорцист скривился в усмешке. – Всем известно, что подобные духи тупы и полны не разума, но и инстинктов. И его инстинкт велел ему вернуться к госпоже, разве бы инстинкт повел бы его на верную погибель?..

Яо Гуан и Хан Бао застыли, растерянно, переглядываясь друг с другом. Яо-Яо отрицательно покачала головой, глядя на своего возлюбленного и хватая того за рукав, видя, что тот уже был готов податься вперед, защищать честь своей сестры.

Это было слишком. Слишком много "доказательств".

— Послушайте, это недоразумение! — попыталась вмешаться Яо Гуан.

— Недоразумение? — Тао Ло посмотрел на нее с жалостью. — Открой глаза, сестра Яо. Она чуть не убила теба, а ты продолжаешь защищать ее?! Тебя использовали. Она привела нас сюда, чтобы мы ослабили духа, а она забрала его силу себе! Скажешь, что это не так? Вы сами все видите. Сами видите. сколько Ци она поглотила! Ци целого города или это, по вашему, какие-то шутки?!

Он снова повернулся к Лин Фень. Его голос стал официальным, ледяным, как приговор.

— Лин Фень, ученица Пика Медного Котла. Я, Тао Ло, лидер группы экзорцистов секты горы Лань, обвиняю тебя в сговоре с темными силами, поглощении души злого духа и использовании запретных демонических техник. Ты опорочила имя нашей школы. Ты будешь доставлена на гору Лань для суда Старейшин. Сопротивление будет расценено как признание вины.

Это был конец. Вся усталость, вся боль исчезли. Их место занял холод. Они сделали свой выбор за нее.

Из ее рта вырвался смешок. Ей хотелось расхохотаться, но она сдерживалась, не утратив собственного самообладания. Она не повзолит себе скатится в какую-то второсортную злодейку с недоразвитым мозгом.

Лин Фень медленно, почти лениво, подняла руку и коснулась шпильки с тигром в своих волосах.

Все как хотел учитель. Даже те пилюли, что он дал ей, даже те фрукты, что он ей предоставил заранее... все это позволило ей проглотить все здесь без остатка. Бэй Сяолун хотел превратить ее в злодейку для Ху Юнфеня, но этот хитрый лис Ху Юнфень сделала ее таковой на самом деле. Обхитрил ее наставника, или же невольно стал частью его игр?

Поместье семьи Лин сияло серостью, затхлостью и заброшенностью – вся Ци места была истощена и выпита Пустотой, опустошая это место и делая мертвой точкой в центре города Луан. Все это – работа Лин Фень.

Она все еще чувствовала нити кукловода на своих запястьях. Ни на один лян*** не стали легче. Похоже, настало время вернуться к ее истинной роли в Его пьесе. Она посмотрела на Тао Ло, на растерянных друзей, на "сожалеющего" Ху Юнфеня.

Она хотела быть умной. Хотела быть хитрой. Хотела играть в их игры. Она думала, что сможет стать "злодейкой", чтобы выжить. Какая наивность. Они никогда не дадут ей играть. В их мире для нее была уготована лишь одна роль — жертвы. Или монстра.

Они сделали свой выбор за нее.

— Старший брат Тао Ло, — ее голос был тих, но он прорезал утренний воздух, как лезвие. — Ты говоришь о правилах, о чести, о суде. Но ты забыл главное правило этого мира.

Ее Ци Пустоты больше не было пассивным. Оно хлынуло наружу, невидимой, но ощутимой волной, от которой воздух вокруг нее потемнел и исказился.

— Сильный всегда прав, – заметила та и Зен завис в воздухе, зазвенев. – Я не собираюсь возвращаться на гору Лань в цепях. И оправдания... удел слабых.

Яо Гуан шумно ахнула, пока Тао Ло быстро сделал несколько шагов назад, обнажив клинок вновь. Губы Лин Фень исказила улыбка. Пришло время блестяще сыграть свою роль.

Зеркало ее души, когда-то треснувшее в Пещере Лишений, не просто зажило, но пересобралось в мозаику из острого, темного стекла, и каждый его осколок отражал мир, который не заслуживал ни ее милосердия, ни ее прощения.

— Если вы хотите суда, — прошептала она, и ее глаза, янтарные звезды, вспыхнули пугающим светом, — то я буду вашим судьей.

Лин Фень подавила все мысли о сожалениях и слова извинения для своих друзей, боясь, что это сломает ее окончательно. 

___________________* - отсылка к китайской пословице "Послушать совет мудрого лучше, чем читать книги десять лет"** -  отсылка к традиционному китайскому пожеланию скоройшего прекращения рода. В Китае такие оскорбления считаются особенно неприемлемыми, так как бездетные особенно подвергаются насмешкам, пусть в последнее время тенденция ослабевает. Дословно звучит так: "желаю, чтобы у тебя были дети без ануса" — чжу ни шэн хайцзы мэйю пиянь (祝你生孩子没有屁眼).

*** - единица измерения массы в 50г. Так же денежная единица древнего Китая. Серебряные слитки (ямбы, юаньбао или сайси), вес которых измерялся в лянах, служили валютой.