Глава 8

— Вот уж не ожидала встретить вас, госпожа Лин, при таких обстоятельствах, — Сон Мэй, как всегда весьма грубая в своих словах, увязалась за девушкой следом, стоило той сесть на веер и оторваться от земли.

— Сон Мэй, ты как всегда... прямолинейна и простодушна. Это очень освежает, — заметила Лин Фень со вздохом, опуская волшебное оружие обратно, чтобы не тратить Ци зазря. — Признаться, я не ожидала тебя здесь встретить.

— Я просто честная женщина, госпожа Лин, — она усмехается. Смотрит на ночное небо, качает головой. возвращая внимание Лин Фень. Между ними царит легкое напряжение, но нет причин для сражений. Ученица внешних стен и признанная личная ученица Бэй Сяолуна, обе его фигуры на доске вэйци, которым нечего делить и не за что враждовать. Они были лишь слишком разными, чтобы дружить, но недостаточно, чтобы враждовать. — Похоже, хозяин не известил вас, что я тоже спущусь с гор. Присоединиться к группе учеников, что планируют набраться опыта в столице было для меня выгодным решением, дабы выполнять волю господина.

— Но мы не в столице, Сон Мэй. Это Луан, — заметила в ответ Лин Фень, наблюдая, как лунное лицо служанки меняет выражение со спокойное на насмешливое, словно она вот-вот скажет, что некоторые черты господина вечны, подобно Небу.

— Верно. Однако я знаю содержание твоего письма. И то, что господину ты писала я тоже знаю.

Лин Фень в ответ натянуто улыбнулась, вспоминая почему Сон Мэй ее всегда слегка... раздражала. Именно этим, грубоватыми простецкими речами крестьянки, от которых та так и не избавилась со временем. Удивительно, как ее крепкая сильная фигура с округлыми формами и лицо, словно луна в своем полном величии, не подходили ее речам.

— Ладно. Раз уж мое исследование прерывается на отдых здесь, я позволю себе этим насладиться, — вздыхает та, не обращая внимания на Лин Фень. Копается в своей сумке, после чего вытаскивает сверток и передает ей. — Вот. Господин подготовил это для тебя с указаниями отдать в том случае, если ты поймешь, что тебе не хватает сил справится. С учетом твоих опасений, я считаю, что будет неплохо отдать тебе это сейчас.

Лин Фень растерялась, медленно забирая вещи из рук Сон Мэй, пока ты, что-то неразборчиво ворча себе под нос, скрестила руки на груди.

— Ты отдаешь мне это потому, что так сказал господин Бэй Сяолун? — переспросила она, распутывая узел и обнаруживая шкатулку с пилюлями, несколько дорогих духовных благовоний, сушеную небесную хурму и запечатанное письмо с почерком, который она никогда не перепутает ни с каким другим.

— Он сказал отдать, ЕСЛИ ты не будешь справляться сама как есть, — она скрипнула зубами. Ох, Сон Мэй, неужели... — Но взгляните на себя, юная госпожа. Тонкая, хрупкая, куда вам сражаться с демонами?! Да они дунут — так и улетишь! Вот люд-то смеятся будет! Я лишь отдаю это сейчас, дабы ты, госпожа, не опозорила моего господина и твоего мастера!

— Ох... если бы мы у меня была бабушка, я хотела, чтобы ее звали Сон Мэй, — заметила шутливо Лин Фень, пряча вещи в кольцо, решив, что изучит все внимательнее уже в поместье.

— Бабушка? Я? Да как ты!.. — глаза Сон Мэй вспыхнули и та уставилась на расхохотавшуюся Лин Фень с таким видом, что, будь у нее в руке ковш то непременно ударила ее по коленям, как провинившуюся дерзкую внучку. Лин Фень на всякий случай даже подняла веер в воздух. — Хах! Уходи пока можешь, пока я тебя не отогрела палкой!

— Тогда эта собака вас покинет, лао Мэй*, — сделав вежливый поклон, слушая как Сон Мэй задыхается от бессилия и досады, Лин Фень тороплива взмыла в небеса, покидая служанку Бэй Сяолуна.

Какое-то время Лин Фень, заперевшись в своей комнате, разглядывала подарки от наставника. Пилюля для культивации, эликсиры... В письме ее наставник был предельно ясен — воспользовавшись всем, что он передал, Лин Фень сможет поднять свой уровень культивации в кратчайшие сроки, но последствия могут быть катастрофическими. Сам Бэй Сяолун пострадал от того, что вкусил небесный фрукт однажды, так что же ожидать его упрямой, своенравной и гордой ученице?..

Лин Фень казалось, что она слышит голос учителя, что сочился сарказмом, а потому тяжело вздохнула. Раз она — «саранча» мира культиваторов, кому как не ей, саранче, поедать фрукты ради своего выживания?..

Девушка взмахивает рукой: благовония взмывают вверх из сумки, расставляются по чашам для воскуривания и вспыхивают, покорные энергии Лин Фень, пока та вытаскивает пилюли и хурму, перекладывая на тарелочку, перечитывая письмо наставника, после чего садится посередине комнаты на пол, закрывает глаза.

Аромат духовных трав проникает в легкие. Наступило время живой Ци — и Лин Фень замирает, переставая дышать, отмеряя сто двадцать ударов сердца, прежде чем выдохнуть снова, очищая внутреннюю энергию от накопленной вредоносной Ци**.

В голову просачивается пустота, что вбирает в себя все. Комната сужается до точки, а она сама, Лин Фень, становится дыханием-ритмом Ци. Все мысли отступают, тело становится легче пера и кажется, что за пределами ее собственного разума нет ничего и никого, ибо она и есть все сразу.

Разум обретает ясность. В ее теле накоплено достаточно Ци, чтобы сделать попытку подняться на ступень вверх, поэтому, медленно раскрыв глаза, Лин Фень проглатывает пилюлю и небесную хурму, чувствуя, как скопленная и концентрированная энергия Ци фрукта растворяется, наполняя меридианы, добираясь до сердца.

Она набирает воздух в легкие так, что ее голова слегка кружится и медленно выдыхает, чувствуя как конденсация энергии внури начинает сиять, собираясь в одно ядро, наполняется светом и силой, словно кто-то зажег в ее сердце крошечное личное солнце. Тепло разгорается по телу, расползается до самых кончиков пальцев ног и рук, голова Лин Фень падает на грудь, но она удерживает позвоночник прямо — Небесный Столб, главный проводник энергии Ци в теле, кажется, перестал быть покорным в своем стремлении добраться до небес, а все ее тело не более чем обрывки ткани на ветру.

В голове — пустота, в горле — сушит, золотое солнце, спрятанное в сердце, становится раскаленным шаром внутри, кровь, кажется, вот-вот вскипит. Запах благовоний смешивается со смрадом ее тела, сероватой субстанцией, что выходит с ее потом — последняя стадия очистки завершена и по спине прокатывается валом чувство, словно в нее впиваются тысячи игл, тупых и крошечных, заставляя ее разум собраться воедино снова.

Боль наступает не сразу. Она накатывает подобно волне, отступает, снова накатывает, забираясь с каждым приливом все дальше и дальше, словно испытывая границы хозяйки, заставляя Лин Фень согнуться пополам и нахмурится, удерживая концентрацию, визуализируя как поток входит в ее меридианы и сердце, утекает вниз, скапливаясь в Море Ци***, становясь часть ее энергии и то расширяется с каждой новой волной, с каждой новой болью.

«Надо выдержать», — она вздрагивает, когти царапают деревянный пол, руки сжимаются в кулаки, пока Лин Фень закусывает губу, сдерживая стон, пока насильное расширение энергии ломает ее изнутри так, что она чувствует каждый позвонок и его движение в теле, как кость соприкасается с костью, дрожат и сокращаются мышцы, расправляются и схлопываются легкие от дыхания. Ощущения сводят с ума — ей приходится скорчится, упасть на пол и свернуться эмбрионом, удерживая образы в голове и заставляя себя дышать, поглощая и растворяя энергию вокруг и внутри, хотя больше всего на свете ей хочется снять с себя кожу и чесать собственные кости.

Море внутри начинает бушевать: волны энергии поднимаются, насильно расширяется пространство для Ци, ее тело дрожит, потеет, заставляет ее корчится от жара и холода, и — дышать.

Если она собьется с ритма, если перестанет контролировать собственные каналы энергии, в лучшем случае, получит искажение Ци, а в худшем — станет инвалидом, не способным культивировать.

Все имеет свою цену, так говорят, забывая, что условия сделок бывают непосильны при хорошей стоимости.

Ее горло словно схватывают невидимые руки и душат. Лин Фень судорожно хрипит, выгибается на полу, грязно-серые, черные градины пота и слез портят ее одежду и пол комнаты, источают мерзкий запах гнили и заставляя тошноту подкатить к глотке и мысли грозятся окончательно скатиться к панической «надо прекратить, прекрати!».

Ей нельзя. Нельзя останавливаться, иначе...

Переход на ступень поддался ее воле и упорству. Когда она открывает глаза, мир снова обретает четкость и ясность. Лин Фень медленно касается своей груди, все еще чувствуя тепло, последние ее остатки, пока концентрированное Ци сливается с ее собственным, заполняя меридианы новой силой, дышит, наконец-то без боли и позволяет себе тихий нервный смех, понимая, что все закончилось. Она позволяет себе расслабиться, валяясь на полу и глядя вверх, раскинув руки, чувствуя как тело ее теперь легче лебединого пуха, а голова пуста и ясна как никогда. Глаза ее видят даже крошечные частицы пыли в полумраке, а стоит чуть прищурится, пожелать — и она видит линии Ци так четко и ясно, словно какой-то дурень разлил краски вокруг, окрашивая мир в нелепо-яркие тона энергий.

На ее внутреннем солнце были пятна. Она видела их так четко и ясно, пока медитировала, что настроение Лин Фень заметно помрачнело: в ее душе еще достаточно демонов. А она еще и кормит их.

«Сама все прекрасно понимаю, но совершенно бессильна что-то сделать против... Наставник прав. Я слишком горда, чтобы забывать обиды, и слишком упряма, чтобы позволять каким-то наглецам, моложе себя, обгонять меня в культивации.... Учитель, я не забуду вашей доброты. Я обязательно стану сильнее и мои обиды станут туманом, из которого я выйду победителем, " — она мягко улыбается, вытирая свои руки и лицо от серого пота, медленно, с неохотой поднявшись и взяв воды из кувшина на столе, слишком ленивая, чтобы покидать комнату или звать слуг. Да и какие слуги в столь поздний час согласятся набрать для нее бадью воды с травами?..

— О? Девчонка? Ты уже закончила? — звонкий женский голос заставляет ее обернуться.

Лин Фень узнает ее мгновенно. Пусть и полупрозрачная, но ее фигура ивы, лицо луны и брови, что хотят улететь к Небу не оставляют сомнений. Ее тонкие изящные черты и глаза цвета песков — художник изобразил ее с такой любовью и старанием, что ее портрет в комнате Бэй Сяолуна запоминался навсегда всем, кто лишь раз взглянул на него. Особенно он запомнился ей тем, что дева с портрета была немного похожа на ее тело.

— Эй! Я с тобой разговариваю! — прелестница недовольно поджала губы. Поднялась с кровати, ее призрачные одежды всколыхнулись, она оторвалась от земли и подплыла к Лин Фень, словно воздух для нее не что иное как воды самого глубокого моря. — Хм? Я ошиблась? Но ведь ее энергия изменилась, она должна меня видеть...

— Я вижу тебя, — Лин Фень делает шаг в сторону и отступает назад, чтобы как положено приветствовать духа, вежливо склоняя голову и вытягивая руки. — Эта младшая приветствует волшебного духа и просит простить ее невежество.

— Хмф! Так-то лучше! — призрак дергает плечиком и чуть задирает нос. — Радуйся! Я выбрала тебя как свою наследницу! А теперь немедленно пади на колени и поклонись своей наставнице!

— Я прошу простить, но у этой младшей уже есть наставник, — вежливо отвечает Лин Фень, пытаясь вспомнить, упоминал ли ее учитель имя девушки с картины. Память ее подводила, не находя ответов, а в книге такая мелочь даже не упоминалась.

— Этот мальчишка Бэй Сяолун? Хм! Он не станет возражать, если твоим вторым наставником буду я! — она усмехается. На лице озорная, почти детская улыбка девушки, что не привыкла к отказам, а ее капризы — что приказы, должны были исполняться мгновенно. — Все же, нет ничего дурного в том, чтобы слушаться одного из предков, разве нет?..

— Эта уважаемая фея знает наставника?

— Знаю? Да я воспитывала этого мальчишку! — она хмыкает. Кажется, что Лин Фень точно попала в цель, раздувая эго незнакомки, и та продолжила. — Чтобы ты знала, глупышка, эта уважаемая старшая сестра долго ждала, пока ты станешь сильнее! Но ты была слишком слаба, даже получив мою Сутру Сердца, чтобы сразу меня видеть. Поэтому я терпеливо подождала лучшего времени для появления... Ты должна быть рада. Сама Владычица Небесной Выси Си Юэ решила учить тебя!

Девушка пролетела круг вокруг Лин Фень, словно оценивая ее со всех сторон.

— Хм... ты, конечно, не столько красива как эта великодушная фея, но тоже неплохо! — она со знанием дела покивала головой и скосила глаза в ее сторону. — Ну и конечно эти ослы и не думают тебя учить! Ха! Хоть у одного мальчишки хватило совести не портить тебе меридианы! Сразу видно, что этот подлец забыл свою наставницу и нашел себе новую любимицу!

— М, уважаемая старшая, я не совсем понимаю... — решила сыграть в глупышку Лин Фень, неловко улыбаясь. — Вы хотите сказать, что мои наставники неверно учат меня принципам добродетели?

— Добродетели? При чем это здесь? — она скривила губы и скрестила руки на груди. — Хмпф! Не смей играть со мной, глупая девчонка! Я наблюдаю за тобой с тех пор, как ты выбралась из Пещеры Лишений, и уж я-то знаю какой у тебя нрав! Но ты права. Учения школы горы Лань не совсем тебе подходят. Конечно, кроме моей Сутры, у тебя ведь такое же Ци как и у меня, но...

Мир Лин Фень неожиданно стал узким и тихим. Она торопливо опускает глаза и скрывает нахмуренность, после заставляя себя принять спокойное выражение лица и сделать вид, как она внимательно слушает Си Юэ, пока он рассказывает о Ци Пустоты все то, что она уже успела выяснить сама в первые годы пребывания в секте бессмертных.

Последние сомнения оставляют ее. Это и правда Си Юэ. Великое бедствие, фея Пустоты, что была покинута Небесами за злодеяние против мира смертных. Та, что создала Великую Бездну на севере страны, не справившись с собственной Ци. Небесная фея, ставшая демоницей.

«Раз она наблюдает за мной с Пещеры Лишений, значит, не догадывается, что ее истинная природа мне известна, " — задумалась Лин Фень, наблюдая за увлеченно объясняющей про Пустоту призрачной девой. — „Использую это."

— Ну что, все поняла?.. — выводит ее из раздумий вопрос Си Юэ и та снова приближается к ней, подплывая по воздуху и смотрит, склонив голову на бок.

— Да. Эта младшая многое поняла, — она вежливо, к удовольствию призрака. кланяется и смиренно опускает глаза. — Но позволено ли будет этой младшей узнать, что Сутра Сердца делала в таком неприглядном месте как Пещера Лишений?.. Раз вы Небесная Фея школы Лань, разве не должны ваши учения быть сокровищем нашей школы?

— Что это ты такое говоришь? — она отводит взгляд в сторону. Лукавит. — Я не покровительница горы Лань! Больше нет...

На ее лице мелькает тень грусти, но она быстро берет себя в руки, снова воспрянув духом, продолжая:

– Это не имеет сейчас никакого значения, глупая девчонка! А что Сутра там делала, мне почем знать? Я спала в статуе все это время, дожидаясь, пока Дин Лан**** меня разбудит... но что я получила взамен? Ха! Пришла какая-то глупая ревущая девчонка и использовала мою Сутру! – она недовольно хмурится, но после великодушно вздыхает и закатывает глаза, отмахиваясь от Лин Фень как от назойливой мошки. – Но понаблюдав, я поняла, что ты не такая уж и дерзкая! Поэтому, подумав, я решила, что я передам тебе свои знания и сделаю так, что ты тоже сможешь стать Небесной Феей! Как тебе, девчонка? Я научу тебя своим техникам! Должно быть, уже дрожишь от радости, да?...

– Ох.. да. Да, дрожу, – Лин Фень ей тепло улыбнулась и тихонечко засмеялась, скрывая неловкость. О великие предки, за что ей такое... Девица, что ведет себя так, словно ей десять лет, когда уже далеко за пять сотен, если она правильно запомнила уроки истории... конечно, такое нравится мужчинам, но Лин Фень только раздражает.

Хотя, стоит ли ей удивляться такому? Все же, книга "восхождение на гору Лань" была написана для мужчин.. такие сестрички там встречались почти каждую главу.

– Учитель единожды – учитель на всю жизнь, – мягко замечает Лин Фень, вторя известной поговорке. – Однако у меня нет ничего, чтобы отплатить вам за доброту, старшая...

– Об этом не волнуйся! – Си Юэ снова от нее отмахивается. – В качестве благодарности, поможешь мне отыскать моего муженька, Дин Мина, а потом. когда станешь достаточно сильной, создашь мне лучшее тело из драгоценных камней и трав!

– Дин... Дин Мин? – лицо Лин Фень меняется и она, не в силах скрыть собственного изумления, ахает. – Основатель школы горы Лань?.. Наставник нынешнего главы Лей Минга и Бэй Сяолуна?..

– А кто же еще? – переспрашивает та, начиная кружится вокруг Лин Фень быстрее, словно вопрос ее одновременно и раззадорил, и возмутил. – Да будет тебе известно, глупая девчонка, Дин Мин был моим мужем! Я, Небесная Фея Си Юэ, отдала за наше счастье все заслуги(1)! Я даже стала смертной ради него! Он обещал, что непременно найдет меня, сколько бы жизней не понадобилось и я ждала... Он не пришел.

Си Юэ опустилась на кровать, перестав парить в воздухе, загрустив. Парящие ее одежды тоже упали и, казалось, яркие весенние цвета ее ханьфу потухли.

– Я искала его на земле, искала на Небесах, спускалась в самый ад! Но нигде дух его не нашла! – пожаловалась Си Юэ, сжав в кулачки ткань собственного платья. Подняла глаза и нахмурилась. – Помоги мне, девчонка! И, обещаю, я я ты не пожалеешь о своем выборе!

Лин Фень какое-то время не отвечает, обдумывая ее слова. Демоница Си Юэ, павшая Небесная Фея... еще и жена основателя секты. Неудивительно, что ее имя стерто из истории школы! Как и это объясняет, почему у секты горы Лань нет небесного покровителя. Интересно, сколько же трудились старейшие, чтобы этот факт превратился в слишком незначительным, чтобы о нем упоминать?...

Риск велик, но какие у нее есть другие пути, чтобы стать сильнее? Разве два наставника не лучше одного? Но и доверять демонице бездумно? Она не настолько глупа, а отказать ей может закончится плохо. Раз она привязана к Сутре Сердца, значит, уже привязана к ее потокам Ци и к срединному ее центру. Последствия могут быть непредсказуемы для ее культивации.

"Что если... если она дух, что привязан к Сутре, что я вырезала в сердце, значит, если получит достаточно силы сможет побороться за обладание моего тела," – заключила Лин Фень, вспомнив все уроки Бэй Сяолуна. – "Значит, ее слова о новом теле могут быть блефом, чтобы уменьшить мою подозрительность. Однако если я нанесу удар первой, смогу поглотить ее, превратив в то, чем она должна была стать уже давно – чистую Ци."

Си Юэ смотрела на нее, дожидаясь ответа. Лин Фень же взвешивала все выгоды и риски, как настоящая дочь торговцев.

– Тот, кто боится сорваться в бездну, никогда не взлетит над облаками, – заметила Лин Фень после долгого молчания. – Однако я не могу поклониться вам трижды, уважаемая старшая, но я согласна помочь вам, потому что понимаю волнения сердца. Научите меня, а я сделаю все, чтобы помочь вам.

– О? Ты согласна? – Си Юэ захлопала в ладоши, искренне обрадовавшись. Сорвалась с места, опять закружилась вокруг Лин Фень и заметила. – Хорошо! Может быть, потом передумаешь! Отныне эта Небесная Фея – твоя старшая сестра!

– Эта младшая приветствует старшую, – с улыбкой, Лин Фень поклонилась ей, чувствуя как призрачные руки накрывают ее собственные.

– Не надо так формально! Можешь называть меня Юэ Юэ! – она расцвела, довольно захихикав. – Я обязательно сделаю тебя величайшей из культиваторов Пустоты!

Лин Фень снова коротко той кивнула, словно смутившись, опустив руки и пряча ладони в рукавах ханьфу. Значит, основатель Дин Мин... говорят, что он сумел возвысится и стал одним из сяней, но так ли это, если Си Юэ больше его не видела?.. Слишком много пробелов и неясности в истории той, что из-за своей любви пала и превратила огромную территорию в пустыню без капли Ци... Похоже, ей придется углубится в старые легенды больше необходимого.

"Никогда не любила историю. Думаю, Яо Яо знает лучше. Надо будет расспросить ее, когда она доберется до Луана," – подумала девушка, наблюдая как дух Си Юэ стремительно уменьшается в размерах, пока не становится девочкой с ее ладошку.

– Думаю, сегодня хватит! Я потратила много энергии и хочу спать! – капризно заметила она, зевнув. – Отныне я буду жить в твоем пространственном кольце. Ну же, открывай!

– Да, старшая сестра Си, – подумав, что отныне ее путешествие будет еще сложнее, она покорно пускает духа в подпространство кольца и с облегчением вздыхает, когда последние следы ее присутствия исчезают.

Лин Фень падает на кровать и смотрит вверх. Жуткая усталость обрушивается на нее и она позволяет себе уснуть, не дожидаясь возвращения Ху Юнфеня. Ей нужен отдых.

– Хах, Тао Ло всегда был надменен! – Лин Фень мерила комнату шагами из угла в угол, когда ее младший вернулся и рассказал ей, что случилось в старом храме, впрочем, умолчав некоторые детали, вроде доверенных ему талисманов. – Небеса мне свидетели, он невзлюбил меня с первого дня как мы встретились!

Невольно на ум приходили далекие, почти забытые, сцены ее прохождения отбора в городе Луан. Его надменные слова, равнодушие, холод взгляда. Глупо надеяться, что так он относится только к чужакам.

Ху Юнфень же, наблюдавший за раздраженной старшей, ничего не говорил, позволяя той делать собственные выводы, пока рассветное солнце заливало ее комнату огненным цветом.

– Если младшему будет позволено... – заметил он как бы между прочим. – Старший брат Ло смел и храбр. Он – истинный джентльмен, что зрит в Небеса, ступая по земле(2).

Лин Фень заставила себя успокоиться, утихомирить ярое сердце.Она осознавала, что подобные порывы не помогают ее культивации, но ее внутренняя напряженность, осознание, что она едва поспевает, груз пошатнувшейся уверенности в себе и несбывшихся надежд, только сильнее и сильнее давил на нее, хотя она сражалась и сражалась с внутренними демонами раз за разом.. Каждый раз, когда она задумывалась об этом, мысль бесстыдно ускользала, как ловкий угорь в речном потоке, меж неумелых пальцев.

Сколько еще будет длиться ее бесконечное сражение? Что она должна сделать, чтобы успокоить разум?.. Как ей действовать, дабы возвысится над остальными?..

Лин Фень застыла. Разве подобные мысли пристало носить в своем сердце тому, что стремится познать Дао?..

Кому они принадлежат?.. Ей или Си Юэ?

– Сестра? – она возвращается в настоящее, когда Ху Юнфень касается рукава ее платья. Осторожно, словно боясь напугать ее.. – Ты побледнела. Что-то произошло, пока меня не было в поместье?

– Ах, я... нет, – она покачала головой. – Все было тихо. Как и положено поместью в ночи.

Лукавит, но не выдает себя, ни глазами, ни движениями кисти, ни выражением лица... Ху Юнфень... позволяет ей лгать. Он чувствует ее ложь кончиком языка, свербящим нутром, словно кто-то скребет его затылок, но доказательств у него нет – Ян Мо докладывал, что барышня не покидала комнаты, но что она в ней делала тот не знает.

Лин Фень же, поставив барьеры и разобравшись с Си Юэ, выспавшись и приведя себя в порядок, зачитывалась дневником отца, сокрытым от глаз. Тайными строками, вырванным шифром ее клана, мудрости змеи, что скрывалась между строк обыденной жизни и семейного святилища.Глупый отец сестер Лин! Считая, что в подвале его дома стоит величайшее сокровище, небесный дух удачи, этот глупец...

Ей оставалось только удрученно покачать головой, читая обряды, что заставляла отца служить злобный дух под видом благих церемоний. А потом, судя по всему, эта участь выпала ее старшей сестре.

Ху Юнфеню лучше не знать, чем она занималась под утро. Как и не знать, что она говорила с Сон Мэй. И, конечно же, ни слова о Си Юэ. Свои козыри надлежит держать глубоко в рукавах, дожидаясь подходящего случая.

– Итак, внизу ничего нет, а в городе, предположительно, формация, – вернулась к разговору Лин Фень, садясь напротив Ху Юнфеня. – И Тао Ло хочет, чтобы я была в самом ее центре. И, конечно же, создавала им волшебные вещи... или чинила те, что сломаются. Не слишком ли многое он жаждет от этой ничтожной?..

Она отводит взгляд в сторону, вздыхает и качает головой. Какова бы не была их неприязнь друг к другу, они должны работать вместе, даже если он подозревает ее.

– Он говорил что-нибудь о моей семье? – спрашивает Лин Фень. – Что-нибудь... о семейных традициях Лин?..

– Нет, ничего такого, – мгновенно, даже не моргнув, солгал Ху Юнфень, прекрасно понимая что сокрыто за вопросом и поражаясь наивности старшей сестры. – Однако это так. Он хочет, чтобы ты сдерживала духа здесь и наблюдала, пока остальные начнут разрушать столбы формации. Если печать не разорвать, возможно, целый город будет принесен в жертву злобному духу..

– ... и он получит столько папы(3), что вознесется до ранга демона, – закончила за него девушка. – Хорошо. Я подчиняюсь указаниям старшего. Ты останешься со мной, верно?

– Да, но ненадолго, – он задумчиво почесал голову, глядя куда-то вверх. – Старший просил меня помочь Сон Мей в городе, но я обязательно вернусь к вечеру, когда остальные начнут действовать!

– Разве не лучше тебе будет поддержать их? – она выгибает бровь, пряча руки в рукавах платья. – Твои боевые навыки довольно хороши...

– И оставить свою старшую одну в самом сердце формации злого духа? – Ху Юнфень вторит ее жестам. – Это неправильно! Может, они наши драгоценные братья и сестры по учению, но именно Лин Фень – это старшая сестра Лин Фень. Этот младший сделает все, чтобы вам не пришлось перетруждаться!

Лин Фень что-то хочет сказать, но неожиданно передумывает и только кивает, глядя как юноша поднимается и, попрощавшись, уходит. Она моргает, глядя на дверь, после опускает взгляд и снова выдыхает.

Она не столь глупа, чтобы верить каждому его слову.

"Нет никаких гарантий того, что он мне не солгал. Возможно, Тао Ло подозревает меня в сговоре со злым духом... И тогда то, что он сказал мне сидеть здесь может иметь два значения. Он либо рассчитывает, что злой дух убьет меня, подумав о предательстве, либо..." – она нервно закусывает губу. – "Либо он хочет, чтобы я погибла. Если дух питался желаниями местных столько лет, значит, он уже достаточно могущественный и моих сил может не хватить даже после прорыва. Привлечь Си Юэ?.. Я тоже не доверяю ей. Она может попытаться овладеть моим телом, когда я ослабею..."

Лин Фень медленно вздыхает и прячет лицо в ладонях.

– Что же мне делать?.. Как поступить правильно и выжить?...

Ей никто не ответил. Слуга дома оповестил, что наступает Час Дракона (4).

__________________________________________

* — палками зачастую били именно собак, а обращение «лао» это префикс, обозначающий старший возраст или уважение к человеку, что старше тебя.

** — Гэ Хун в трактате «Баопу-цзы» пишет, что живое Ци пригодно для практик регуляции ци, с полуночи и до полудня. С полудня и до полуночи Ци переходит в «мертвую» стадию суточного цикла. В этом же абзаце описана начальная стадия обучения зародышевому дыханию, важнейшего метода регуляции Ци. Считается, что в теле человека есть здоровая и вредоносная Ци: поддержка их баланса является основой долголетия для простых людей. На низких стадиях культивации у идущих по Дао вредоносное Ци все еще вырабатывается и накапливается.

*** — согласно ранним даосским текстам, тело человека состоит не только из меридианов, но и обладает 8 чудесными каналами (в атласах китайской акупунктуры они так же обозначены). Сплетения каналов образуют 3 основных энергетических центра в теле человека, эдакие резервуары Ци («киноварное поле», дань тянь). Центр, что находится в нижней части живота, называется ци хай — он же «море ци», и в части текстов его полагают важнейшим из трех. Опять же, разные течения и школы даосов придерживаются разного мнения. Однако зачастую если в тексте даосов встречается термин «киноварное поле», имеется ввиду именно нижний центр.

**** — обращение женщин к своим мужьям или любовникам.

(1) - Заслуга (пунья) - она же "благо" или "добро", понятие в индуизме и буддизме, восходящее к «Ригведе». Согласно учению, такие заслуги получаются через добродетельные поступки и переносятся в другие жизни. Пунья способствует духовному развитию человека и помогает ему продвигаться на пути к мокше (освобождение из круга рождения и смерти). Пунью можно передавать своим умершим близким, делиться с родителями, учителями, богами. Накопление пуньи приносит в следующей жизни хорошее здоровье, богатство, мудрость, славу, склонность к духовным практикам. Объём и продолжительность будущего счастья и наслаждений зависит от количества накопленной пуньи.

(2) - метафора, в значении "глядя на небо можно разбить нос, зацепившись о камень". Здесь же Юнфень намекает, что Тао Ло надменен и не считается с теми, кого считает ниже статусом.

(3) - папа – пока небожители копят заслуги (пунья), колдуны, демоны и злые духи копят полную им противоположность, "зло".

(4) - Он же Час Чжень, время 7ой стражи; время с 7 утра до 9 утра.