часть 4

Она влетела в квартиру и прислонилась спиной к двери.

«Грэйнджер, что это было?»«Висок горит в том месте, где были его губы».

Она приложила на то место руку.

«Сердце сейчас выскочит».

Гермиона бросила сумку на диван и быстрым шагом прошла в ванную. Сбросив вещи, она стала под напор холодного душа, надеясь, что это отвлечёт её от тепла серо-голубых глаз.

«Ещё немного и вы закроете это дело. И он не будет мелькать перед тобой».«Но мне так не хочется отпускать эти бездонные глаза».

Этой ночью она долго не могла уснуть, всё вспоминая его тепло рядом, когда они работали с зельем. Её спокойствие и умиротворение, когда он её провожал, его глаза… Все сны состояли из серо-голубых глаз, которые утаскивали её в бездну, а потом его руки помогали ей подняться ввысь. Она проснулась с решимостью, на которую никак не соглашалась всю неделю.

Снова придя на работу раньше большинства сотрудников, она оставила сумку в кабинете и отправилась в лабораторию. Брокс уже был на месте.

— Доброе утро, министр.

— Доброе утро, мистер Брокс, как наши дела?

— Ещё час и мы можем опробовать наши зелья. И ещё, миссис Грэйнджер, я хотел сказать спасибо, что вы пригласили Малфоя. Это очень хороший опыт. Я бы ни за что не нашёл недостающий компонент, он профессионал.

— Да, мистер Брокс, я с Вами согласна, он специалист в своём деле. Но если бы не Ваше предложение, мы бы тоже не догадались призвать к нам помощь извне. Я подойду, когда зелье будет готово.

Она вышла из лифта на своём этаже, когда впереди из кабинета Гарри вышел Малфой. Он остановился, ожидая, когда она подойдёт к своей двери, и протянул ей стакан с горячим напитком. Она подняла бровь.

— Ты же всё так же любишь кофе?

«Опять он знает больше, чем я могу предположить».

Она приняла стакан из его рук.

— Сегодня снова пойдёшь домой пешком?

— Я так делаю каждое утро и каждый вечер.

«Грэйнджер, что ты говоришь?!»«Но я же хочу, чтобы он снова проводил меня».

— Тогда вечером я зайду за тобой, если ты не против.

— Я не знаю, во сколько освобожусь…

— Ничего, я подожду тебя, — он развернулся и снова зашёл к Гарри в кабинет.

Спустя час они стояли в лаборатории и наблюдали за мышами, которых Гарри вчера трансфигурировал. Приготовленный яд по его действию на организм был полностью идентичен тому, которым были отравлены люди.

Все замерли после того, как Брокс и Малфой дали всем мышам противоядие. Минуты тянулись в напряжённом молчании. Кое-кто изредка переглядывался друг с другом. Молодой лаборант, который следил ночью за кипящим зельем, стал задавать Малфою вопросы. На что тот ответил, что всё нормально и от таких сильных ядов противоядие не может подействовать мгновенно.

Битый час они подходили к коробке с мышами и не видя результата, возвращались к своим записям, когда Брокс подпрыгнул на месте.

— Смотрите!

Все рванули к коробке, в которой понемногу начали шевелиться мыши. Они выходили из оцепенения.

— Да! — Гарри отбил ладонь Малфоя, подскочил и подхватил Гермиону на руки. Все радовались своей долгожданной победе.

— Мистер Брокс, разлейте, пожалуйста, нужное количество противоядия, его срочно нужно отправить в Мунго.

— Да, мадам.

Малфой подошёл к ней.

— Давай я отвезу всё Голдстэйну. Я же обещал нести ответственность за своё зелье.

«Грэйнджер, действуй».

— Хорошо, но я хотела с тобой поговорить.

Они вышли в пустой коридор, Гарри остался следить за разливом противоядия. Она развернулась и заглянула в его бездонные глаза для полной уверенности, что всё делает правильно.

— Я хотела спросить, что за зелье, которое… которым ты восстановил себе память.

Выражение его лица поменялось вмиг, оно стало мягким и каким-то задумчивым.

— Ты решила вспомнить?

«Я бы не хотела сейчас обсуждать этот вопрос. Я не знаю, правильно ли поступаю, но мне это нужно».

— Да, я… честно говоря, я до сих пор сомневаюсь, нужно ли оно мне…

«Грэйнджер, заткнись».

— Но меня бесит, что ты и все вокруг, знаете то, чего не знаю я, — она усмехнулась.

«Ну да, очень логичный ответ, молодец».

Он внимательно смотрел ей в глаза. Между ними была буквально пара шагов. Она облизнула губы, что не ускользнуло от него. Его губы приоткрылись, он явно перебирал, что нужно сказать. И она нервно сглотнула. Он дёрнул головой, словно приходя в себя.

— Хорошо, я вечером принесу его тебе домой.

Он посмотрел на неё обречённо, будто уже жалел об этом.

Гермиона вернулась в кабинет, осознавая, что её немного трясёт. Она приняла это решение вчера. Точнее, это решение было принято в её голове буквально сразу, как она узнала правду, но она не понимала, не была уверена, насколько это всё нужно ей. Сейчас же, когда она чувствовала, как её необъяснимо тянет к нему, и после вчерашнего вечера, проведённого в его компании, она осознавала, что тянуть нет смысла, она хочет вспомнить, хочет знать правду.

День подходил к концу. Гарри зашёл попрощаться, чмокнув её в щёку. Он был уже у двери, когда она остановила его.

— Гарри, я… я решила вспомнить…

Он обернулся.

— Я попросила его дать мне то зелье памяти.

Гарри молчал.

— Я, да, я чувствую, как меня тянет к нему, я вижу, как он на меня смотрит, но я считаю, что должна знать правду… И… Гарри, скажи что-нибудь.

— Я считаю, что ты должна поступать так, как чувствуешь. Главное, чтобы это тебя не сломало снова.

— О чём ты? — он посмотрела на него с непониманием.

— Ты же вспомнишь всё. И счастье, и боль. И любовь, и ненависть. И хорошее, и плохое. Ты должна подготовить себя ко всему, — он запнулся. — Знай одно, Гермиона, я всегда рядом. И я считаю, что ты должна знать правду, раз уж так сложились обстоятельства.

Она смотрела на него с открытым ртом. Он вышел и оставил её одну, в своих мыслях.

Спустя около часа она шла по Атриуму.

«Он не пришёл».«Что-то промелькнуло в его глазах, и он передумал».«Ну, значит так. Ты жила как-то без этого, проживёшь и дальше».«По сути, если бы не это дело и не просьба Брокса, его бы здесь не было. И не факт, что он бы ещё раз заявился к тебе после того, как ты его выставила».

— Доброй ночи, миссис Грэйнджер! — охранники Атриума вырвали её из своих мыслей.

— Доброй ночи, — она улыбнулась им и вышла в тёплый ночной июльский Лондон. Её глаза сразу увидели платиновые волосы и серые бездонные глаза. Он стоял недалеко от входа в Министерство и держал в руках раскрытый Пророк.

Внутри у неё что-то прыгнуло между рёбер.

— Сегодня рановато, министр.

— Давно стоишь? — она подняла бровь.

— Не особо. Не стал отвлекать тебя от работы.

— Благородно, — она ухмыльнулась.

— Благородство не мой конёк, — он опустил глаза. — Пойдём? Провожу тебя домой.

— Голдстейн прислал мне записку, что состояние всех пациентов улучшилось, — она повернулась к нему. — Спасибо тебе. Я не знаю, что бы мы делали без тебя…

— Да, я был в Мунго весь день, мы с ним наблюдали за реакцией на противоядие, но всё прошло безупречно.

— Весь день?

«Он который день полностью занимается вашими обязанностями, Грэйнджер».

— Это же моё зелье, Гермиона, я несу за него ответственность.

«Как ты меня назвал?»

— Скажи, когда ты так изменился?

«Грэйнджер, твои мысли вылетают быстрее, чем ты их обдумываешь».

— Что ты имеешь в виду? — Он медленно шагал, положа руки в карманы брюк.

— Ну, когда ты стал таким… таким, как сейчас.

«Как это сказать? Стал таким мягким, добрым, чутким. Как ты стал таким нужным мне…»

— Просто раньше надо мной был отец, который контролировал каждый шаг, каждое слово и руководил моей жизнью… А потом появилась ты…

— Я?

— Да. Всё изменилось из-за тебя. Я выдохнул от его нравоучений и уехал во Францию, — он сощурился. — Но и там я сбился с пути. Стал тем, кем не хотел бы быть. Но ты изменила во мне всё, не делая при этом ничего…

«Так, надо быстрее разбираться с зельем».

— Ты принёс зелье? — она посмотрела на него, руки в карманах, он без мантии, куда можно положить снадобье.

— Да, я же обещал.

— Просто, ты так отреагировал, когда я сказала, что хочу вспомнить…

— Я испугался…

Она остановилась, и он повернулся к ней.

— Чего?

— Того, что будет потом…

— Я решила, что мне нужно знать. Да и не за этим ли ты приходил неделю назад?

— Да, за этим…

Стоя у двери квартиры, она подняла на него взгляд. В глазах пустота. И она не понимала причин. Они вошли в маленькую кухню, он достал из внутреннего нагрудного кармана пиджака кожаную книжку. Она была размером с мобильный телефон. Малфой положил книжку на стол и раскрыл. Это была прямоугольная узкая шкатулка для зелий. Внутри было семь маленьких колбочек. Каждой ровно на глоток. Гермиона внимательно рассматривала шкатулку.

— Я попросил, чтобы мне изготовили её специально, под нужный размер. Хотелось, чтобы такое важное зелье хранилось в таком простом, но достаточно строгом месте.

— Почему их семь?

— Семь флаконов, по одному в день. Память будет восстанавливаться частично, поэтапно, — он внимательно смотрел на неё, словно изучал. — Сначала ты будешь видеть лица, всё будет размыто и спутанно. Потом — фрагменты, после — обрывки фраз. Уже после пятого дня ты сможешь сопоставлять, что к чему и когда это было.

— Как ты до этого додумался? — она восхищённо на него смотрела. — Мне сказали, что я два года пыталась восстановить родителям память в Мунго. И всё равно полного восстановления не произошло.

— Ну, мне очень хотелось вспомнить тебя. Ведь я помнил, что с первого курса думал о тебе, и каждое новое твоё колдофото в газете выбивало во мне что-то. Это было моей целью — вспомнить всё.

Она опустила глаза на зелья.

— По одному каждый день, вечером?

— Да, больше нельзя, воспоминания должны укладываться постепенно. И пропускать тоже нельзя.

— Хорошо, — она взяла первый флакон и одним глотком осушила его.

Гермиона выставила оставшиеся флаконы на стол и протянула ему шкатулку.

— Возьми её, свари новое и представь его обществу. Запатентуй своё творение. Ты можешь многим помочь.

Драко сделал шаг к ней, взял из её рук шкатулку и снова поцеловал в висок.

— Доброй ночи, Гермиона! — он развернулся и вышел из квартиры.

— Доброй ночи, — в пустоту.

Она словно замерла. Такое простое, но значимое для обоих действие. Она чувствовала тепло, оставшееся на коже от его губ.

Всю ночь ей снились лица, серые глаза, всплывали размытые картинки, где невозможно было понять даже очертания.

В пятницу она ждала окончания рабочего дня, весь день ёрзая на стуле, ей не терпелось выпить второй пазл нужной картинки. Она зашла к Гарри в кабинет, но его там не оказалось.

«Точно, пятница, он же в тренировочном зале».

Она спустилась на лифте, все мысли её были дома, с флаконами зелья на столе. Сегодня она решила трансгрессировать. Зайдя в тренировочный зал, она застыла. Гарри тренировался, но с ним был Малфой. У них не было палочек, это был рукопашный бой, как у магглов. Они оба были в одних тренировочных штанах и Гермиона не могла оторваться от подкачанного тела Малфоя, его торса. Она смотрела, как мышцы играют, отбивая атаки Гарри. А потом они поменялись местами, и нападал Малфой. В какой-то момент он заметил её и пропустил от Гарри болезненный удар в челюсть. Она прикрыла рот рукой. Гарри оглянулся на взгляд Малфоя.

— Гермиона? Все нормально?

«Возьми себя в руки».

— Да, я искала тебя, не знала, что вы здесь, вместе…

«Я вообще не знала, что он в Министерстве».

— Да, Малфой будет помогать мне тренировать авроров, и иногда мы будем с ним спарринговаться для себя.

— О, замечательно, — она не могла оторваться от платинового блондина с рассыпанными по лицу волосами, от серых глаз, от голого торса, покрытого испариной.

— Ты уже уходишь? — его голос вырвал её из оцепенения.

— Да, я сегодня пораньше, хочу позвонить детям, и дома кое-какие дела…

— Погоди несколько минут, я приведу себя в порядок и проведу тебя.

— Не нужно, правда, я трансгрессирую.

Гарри уставился на неё, а Малфой поднял брови.

— Всё нормально? — в один голос.

— Да, правда, всё хорошо, до завтра, — она улыбнулась им и вышла из зала.

Нет, она вылетела из него, ей хотелось быстрее оказаться дома, чтобы выпить вторую порцию зелья и воссоединить кусочки пазлов.

Выпитое зелье грело душу. Она устроилась на диване и набрала детей. Больше часа она слушала их рассказы, как они побывали в замке Бран, как Чарли с Биллом и Флёр водили их в парк Херастрау и замок Пелен. Каждый день взрослые устраивали им экскурсии по разным городам и их достопримечательностям. Она улыбалась, слушая восторженные возгласы детей. Закончив разговор, она закрыла глаза, пытаясь понять очертания пейзажей, пытаясь уловить диалоги, когда телефон зазвонил.«Джинни».

— Привет, дорогая!

— Привет, Джин!

— Ну как ты? Гарри сказал, что вы всё-таки разобрались с противоядием, я вас поздравляю.

— Разобрались, да, но мы не нашли поставщиков, а все составы происходят из разных стран, совсем не пересекающихся чертами, поэтому у нас большие загвоздки.

— О, ну может, теперь, поняв, что у вас есть противоядие, покушения закончатся?

— Хотелось бы верить… Как твои сборы?

— Прекрасно! Послезавтра игра, так что нас гоняют, как гиппогрифов, — Джинни засмеялась.

— Звонила детям?

— Да, только что закончили беседу. Мне три раза, от лица каждого, пришлось выслушать восторженные рассказы о замке Бран, — Гермиона улыбнулась. — Как дела у Вас с Ним?

— Тебе Гарри наверняка уже сказал?

— Да, он сказал, что ты решилась. И как? Есть прогресс?

— Я час назад выпила второе зелье, но пока в голове только обрывки фраз и размытые лица.

— Ну, он что сказал? Так и должно быть?

— Да, зелий семь штук, на неделю. И с каждым днём память будет возвращаться. Но у меня какие-то ощущения, когда я смотрю на него…

— Тааак, это интересно, — Джинни явно улыбалась, довольная поворотом событий.

— Я не могу объяснить. Всю эту неделю, работая с ним, меня просто тянуло к нему, мне хотелось подойти ближе, прикоснуться.

— Гермиона, после таких сильных чувств, как были у вас, я не удивлена.

— Меня смущает, что я три недели как в разводе, Джинни, это неправильно.

— О, Мерлин, Грэйнджер! Не ты ли много лет борешься с изжившими себя принципами и идёшь «в ногу со временем»?

— Одно дело законодательство, другое — личная жизнь. Не хочу этой грязи репортёров.

— Ну, начнём с того, что твой брак распался не по твоей вине…

— Я бы так не сказала…

— Гермиона! Перестань во всём винить себя! Ты столько лет жила, как не в своей тарелке, расслабься и кайфуй от происходящего. Я тебя люблю и поддержу, всегда и во всём.

— Я знаю, Джинни, спасибо.

— Вот, значит, нос по ветру, а я побежала, иначе меня выгонят из команды за то, что я третий час треплюсь со всеми. Звони, Гермиона.

— Пока, Джин!

— Пока, министр!

Гермиона улыбнулась. Друзья любили называть её «министром». Из их уст это звучало совсем по-иному. Ночью ей снова снились лица, более чёткие очертания, но она всё равно не понимала их сути.

Суббота, по привычке, стала для неё рабочей. Она знала, что Гарри тоже будет в Министерстве, учитывая, что Джинни и детей нет дома. Она снова пошла на работу пешком. Ей необходимо сегодня обсудить с аврорами стратегию по обнаружению поставщиков отравленного вина.

Она сразу направилась к Гарри в кабинет, когда её кто-то окликнул. Она повернулась, к ней шли Симус и Дин.

— Гермиона, ты тоже идёшь посмотреть?

— На что? — она в недоумении посмотрела на них.

— На тренировки.

— Я не знала, что у вас сегодня тренировка. Вчера вечером я видела Гарри с Малфоем, но он мне ничего не сказал.

— О, тогда ты точно должна присутствовать.

Они переглянулись и отправились вниз. Она снова замерла, войдя в тренировочный зал. В середине стоял Гарри, спиной к спине с Малфоем. Вокруг них кружили 8 авроров. Заклятья летели по всему залу, отлетая от непробиваемых магических стёкол, за которыми она стояла. Гермиона не могла оторваться от пары волшебников внутри круга. Было ощущение, что они так всю жизнь, спина к спине, что не было никогда между ними вражды. Она знала, что когда-то он работал аврором во Франции, но она не имела представления о его подготовке. Да и прошло уже столько лет, но он отрабатывал наравне с Гарри, как будто все годы Малфой только и делал, что этим занимался.

«И откуда Гарри об этом узнал?»

Из мыслей её вернули голоса Дина и Симуса, которые ворвались в толпу нападающих, и в итоге вышло двое на десятерых. Гермиона замерла. Внешний круг нападал, они отбивали. Несколько отбитых заклятий полетели в нападавших, и они повалились на пол. Гарри увидел Гермиону, которую осветило летящее в стекло заклятье, за которым она стояла. Он улыбнулся и повернулся так, чтобы Малфой стоял точно к ней спиной.

«Да, Гарри, верно, не нужно отвлекаться».

Из десяти кружащих вокруг авроров, осталось только четверо. Двое на одного. Гарри с Малфоем сделали по несколько шагов друг от друга, по направлению к своим оппонентам.

«Как они общаются друг с другом? Невербально? Но Гарри не умеет».

В какой-то момент Дин выбил у Малфоя палочку из рук, он тут же увернулся от заклятия второго аврора и кинулся на обоих, повалив их на пол. Тем временем Гарри обезоружил последнего — Симуса. Малфой с Поттером переглянулись и отбили друг другу по ладоням, в этот момент он повернулся и увидел её. Его глаза горели огнём, а у неё перед глазами всплыл сюжет: «она в лесу, снуют очертания, но она не видит их лиц, а поодаль Малфой. Она чётко видит его лицо, он смотрит ей в глаза, а потом отворачивается».

Она вынырнула из подсознания, когда перед ней появились эти серые глаза.

— Привет! — он был серьёзен, но не напряжён.

— Доброе утро, я… я не знала, что у вас тренировка, я искала Гарри.

— Ну, мы только начали, я могу его полностью заменить.

— Нет, не нужно. Пусть просто потом ко мне зайдёт.

Гермиона повернулась, чтобы уйти.

— Ты не против поужинать со мной?

Она стояла к нему спиной и слегка улыбалась.

— Снова «готовый ужин»? — она обернулась, закусив щёку.

Он дёрнулся.

— Вообще нет, я хотел тебя пригласить куда-нибудь.

Она застыла.

— Мне кажется, сейчас это не самое подходящее время.

Она нервно глотнула воздух и вышла из тренировочного зала.

«Грэйнджер, о чем ты думаешь?!»«Неделю назад ты объявила о разводе, три недели назад вы поставили точку с Роном, какие могут быть свидания, чего ты улыбаешься?!»«Одно дело вспомнить всё, другое — устраивать свою личную жизнь».«И прекрати на него пялиться».«Сейчас приходишь, обкладываешь себя работой, как всегда, и забудь о том, что ты сейчас видела».

После они обсудили с Гарри все рабочие моменты. Она снова собралась домой ближе к ночи. И решила воспользоваться входом для посетителей на случай того, если он снова ждёт её снаружи. Сегодня она снова трансгрессировала. Очередная порция зелья, и она погрузилась в цветные сны. Ей снился Крам, клуб, она танцует с Виктором в клубе, потом перед ней появляются бездонные серые глаза, и она резко проснулась.

На часах 6 утра воскресенья. Гермиона завалила себя домашней работой. Около полудня решила выбраться из дома и созвонилась с детьми. Хьюго рассказывал, что выбрал им с Роном подарки, Роза была в восторге от очередного похода по достопримечательностям Румынии. Идя по людному Лондону, она зашла в первый попавшийся магазин, решив, что шоппинг — то, что точно отвлечёт её от мыслей.

«Уж кто-кто, а Джинни поступила бы именно так».

Она вернулась домой с покупками: два очередных брючных костюма, несколько лёгких блузок и рубашек, и пара новых туфель на высоких шпильках.

«Министр должна выглядеть с иголочки!» — вспомнила она слова Джинни.

Четвёртая порция зелья дала огромный скачок в её воспоминаниях. Она вспомнила, как плакала в каком-то старом кабинете. Они с Голдстейном в больничном крыле. Её назначение на место заместителя министра. Рон выносит её из какого-то клуба. Она в обтягивающем платье с открытой спиной идёт по коридору Министерства.

Она пыталась восстановить каждый сюжет, переваривала каждый момент, пережёвывала каждый диалог, но понять воспоминания так и не смогла. Её любопытство затягивало. Интерес появлялся ещё больше после того, как всплывал очередной фрагмент её забытой жизни.

Она очнулась с головной болью, просыпаясь всю ночь и пытаясь понять, сон это или воспоминание.

«Сегодня будет выпито пятое зелье, и через пару дней всё станет на свои места».

Она сделала все утренние дела и отправилась на работу. Понедельник — большие планы на новую неделю, особенно открытие выставки художников, которую многие ждали. Это будет на обложках всех газет.

«Не зря вчера купила новый костюм».

При входе в министерство её обступили репортёры. Вчера вечером из Мунго были выписаны все, кто был подвергнут отравлению. И естественно, это не осталось незамеченным, чтобы не написать в газете.

День пролетел. Двухчасовое совещание и собрание глав отделов. После личная встреча с художником, чью выставку она должна открывать через несколько дней. Гарри предоставил список возможных подозреваемых по одному из действующих дел.

— Тренировки сегодня не будет? — она спросила, как бы между строк, и Гарри на неё внимательно посмотрел.

— У меня сегодня будет три собеседования. Если они пройдут удачно, мы соберёмся завтра. Но если тебя интересуют личные встречи, то мы с ним завтра хотим сходить в паб.

— О, нет, Гарри, я просто спросила.

Вечером она шла домой пешком. В глубине души она хотела, чтобы её снова встречали эти серые глаза и провожал домой пепельный блонд с ароматом хвои. Она соглашалась с тем, что за неделю пребывания в его компании она сильно к нему привязалась. К его голосу, взгляду. Ей не хватало его присутствия, но она понимала, что нельзя прыгать в омут с головой, нельзя снова оступаться.

Войдя в квартиру, она поставила пакет с купленными продуктами на стол, а сама направилась в комнату, чтобы переодеться, когда в её дверь сильно постучали. Она поморщилась и вернулась в коридор, открыв дверь.

— Рон? — он влетел в квартиру, его рыжие волосы горели в свете зажжённых ламп. На лице отражение злости и какой-то нервозности.

— О, ты уже дома?!

— Да, как видишь, что случилось? — он прошёл по квартире, зашёл в спальню, заглянул в ванную и остановился в кухне, смотря на пакет с продуктами.

— Ты покупаешь продукты? — он поднял бровь.

— Мне же нужно что-то есть, — она скрестила руки на груди. — У меня нет эльфов или прислуги…

— И нет глупого мужа-смотрителя!

— Рон, в чём дело?!

— В чём дело?! — он зло огрызнулся и кинул ей газету, которую всё время держал в руках.

Она с непониманием посмотрела на него и развернула её.

— Первая статья! И не говори, что ты не в курсе!

— Я не получаю газеты, Рон.

— С каких это пор?!

— С прошлой недели, как мы объявили о разводе. Я не хочу читать выдуманные теории своей личной неудачной жизни.

— Личной неудачной?! — он взорвался. — Ты это так называешь? Я твоя неудача?!

— Я имела в виду «неудача» как развод, а не брак с тобой, — она повысила на него голос и опустила глаза на статью.

«Все подверженные отравлению были выписаны из святого Мунго в это воскресенье», — гласила статья.«Вчера вечером из святого Мунго отправились домой все 12 человек, заверив, что прекрасно себя чувствуют. Но что стоит за таким скорым выздоровлением? Мы обратились к первому ответственному лицу, профессору Голдстейну, который сообщил, что Министерство поработало на славу. Тогда, по счастливому стечению обстоятельств, наш корреспондент встретил главного лаборанта Министерства, мистера Брокса, который кратко прокомментировал: «Мы долгое время не могли найти решение проблемы, но в какой-то момент я набрался наглости и попросил министра привлечь к нашему делу лучшего зельевара, а именно — Драко Малфоя. Министр приняла положительно моё предложение, и м-р Малфой за несколько дней помог раздобыть нам ингредиенты и приготовить противоядие, которое, как вы все знаете, привело к полному выздоровлению всех потерпевших».

Она посмотрела на Рона.

— Ты работала с Малфоем?!

— Да, Рон, и что из этого?!

— И ты, ты… он… — он нервно забегал глазами по ней, комнате, пакету продуктов на столе, и она заметила, как его глаза сузились, смотря на три оставшихся маленьких флакона.

— Что это?! — он подошёл ближе к столу. — Что ты принимаешь?!

Она медленно выдохнула.

— Это зелье памяти, Рон, — он словно вспыхнул от ярости.

— Памяти?! Памяти?! То есть, он возвращает тебе память?! — от его повышенных тонов у неё разболелась голова.

«Как бы мягко сказать».

— Да, я решила, что пришло время мне вспомнить правду. И то, что произошло со мной тогда.

Он стал пунцовым, он злился и закипал, переводя взгляд с неё на зелья. И в какой-то момент, одним взмахом руки, он сбил их со стола. Она услышала звук разбившегося стекла и видела, как зелье впиталось в коврик, лежащий возле стола.

— Что ты наделал?! — она медленно осела на колени, не понимая, хватая разбитое стекло. — Рон, зачем?! Ты выбрал другую жизнь, сам отпустил меня, зачем ты это сделал?!

Слёзы потекли по её щекам, она подняла на него глаза, на что он сжал губы и молча вышел, захлопнув за собой дверь. Зелье невозможно было восстановить при помощи магии.