часть 2

Когда за ним закрылась дверь, она словно глотнула холодного воздуха. Облокотившись спиной о дверь, она ещё видела эти серые глаза, рассказывающие какую-то необъяснимую теорию. Она села на диван и потёрла виски.

«Она и Малфой вместе — просто немыслимо».

«С каких это пор у меня появилась страсть к запаху хвои? Всю жизнь я любила запах свежескошенной травы и нового пергамента… а хвоя… она вроде бы появилась ниоткуда».

«С каких пор меня стал пробивать болезненный удар сердца при виде него?»

Она ведь замечала взгляды друзей, и когда Рон… кстати, о Роне, вот же, его ревность всегда была необоснованной для неё, и его фраза «я тоже думал, что это невозможно». И Гарри, почему он так себя сегодня вёл и ушёл, не сказав ничего. Да, рассказ Малфоя многое объяснял, но как это произошло после многолетних обид и унижений? Пусть он это делал по каким-то своим соображениям «влюблённости», но как она смогла переступить через всё это?

Ночь пролетела в думах, невозможных мыслях и головной боли. Около 8 утра она услышала, как кто-то тарабанит в дверь. Запахнув халат, она поплелась по комнатам. На пороге, ссутулившись, стояла Джинни. Она мялась, переступая с ноги на ногу, подняв глаза на Гермиону, она влетела в квартиру и кинулась ей на шею.

— Гермиона, прости, я хотела, много раз… я видела, как рушатся ваши с Роном отношения, я видела тебя до и после, я не могла сказать, Гарри строго-настрого запретил, все думали, надеялись, что вы с Роном будете счастливы, — она всхлипнула на плече подруги, — даже Хьюго, дети видели…

Гермиона оторвала подругу от своего плеча, закрыла дверь и повернулась к ней.

— А теперь подробнее, что видели дети?

Джинни замялась, огненно-рыжие волосы растрепались, на лице появились красные пятна.

— Ну, Хьюго всё время внимательно наблюдал за мной и Гарри, когда они оставались у нас. И в один вечер, года 4 назад, мы все ужинали, смеялись, пришёл Гарри домой, как всегда, поцеловал меня, и Хьюго так, между строк, заметил «да, мама с папой совсем не такие». После этого я ещё больше стала обращать на вас внимание, и мне так хотелось всё тебе рассказать, — Джинни сложила перед собой руки, словно в молитве, — но Гарри стоял на своём, что ни за что мы не можем лезть в вашу семью. Гарри был зол на Малфоя, не понимал, как тот так быстро слился. Он был таким счастливым семьянином на платформе каждый раз, и мы не понимали, как он перед нами даже так красиво играет, мы же все знаем правду. И это безразличие к тебе, когда он и бровью не повёл в твою сторону, Гарри дома просто взрывался. Да, прошло столько лет, мы согласны, но после всего того, что между вами было, мы, короче, не понимали, как он просто так надевал маску безразличия.

— Так вот почему Гарри взбесился, — Гермиона переваривала каждое слово. — После рассказа Малфоя я думала, что Гарри был зол за то, что Малфой стёр память, а дело было в другом.

— Ну, не совсем. Гарри вообще обозлён был за тебя, но реакция Малфоя, а точнее, её отсутствие, добила Гарри: он не понимал, как можно быть таким безразличным. Когда он оставил тебя здесь, он пришёл к нам домой и рассказал всё. Для Гарри это было шоком, он метался между тем, насколько это было правильным. Он ставил себя на его место, думая, что бы сделал он, будь это его родители. Естественно, Гарри бы пожертвовал всем ради своей семьи, тут он согласился. Но он был не согласен со способом, — Джинни подняла виноватый взгляд на Гермиону. — На самом деле мы много думали, как можно было избежать этого, но за много лет так ничего и не придумали. Плюс, зная, что Паркинсон перепробовала в своё время всё, мы частично были согласны, что неизвестно, что было бы с тобой, учитывая, как ты страдала те пять лет после того, как он бросил Хогвартс.

— Ты уже защищаешь его?

— Нет, я его не защищаю, с каждым годом вашего брака с Роном я понимала, что он не твоя судьба.

— Судьба? — она с усмешкой выплюнула это слово.

Джинни открыла и закрыла рот, обдумывая сказанное.

— Ладно, Джинни, давай решать проблемы по мере их поступления. Я быстро схожу в ванную и пойдём за детьми, как и договаривались.

— Проблемы по мере их поступления? — она задохнулась от негодования. — То есть эта ситуация для тебя не проблема? Да что с тобой?

— Джин, я не знаю, я ещё не всё переварила.

— И ты не хочешь вспомнить? Он же вспомнил, он смог сделать зелье, тебе не надо несколько лет наведываться в Мунго, как ты восстанавливала своих родителей, ты… я не понимаю…

— Я не знаю. Всё сильно сложно, — она вышла и закрыла за собой дверь в ванную комнату.

Спустя полчаса они забрали детей из Норы. Миссис Уизли поджала губы, поцеловала Гермиону в обе щеки, сказав, что «она всегда остаётся членом их семьи». Семейная прогулка по парку слегка отодвинула насущную проблему на задний план. Роза рассказывала им об очередной прочитанной книге за 3 дня их пребывания в Норе. Они с Роном отправили детей к его родителям, чтобы она спокойно переехала.

В маггловском парке аттракционов было людно, и она была рада, что вряд ли могла встретить кого-то знакомого из магического мира. Они купили детям дюжину билетов на аттракционы, а сами сели в середине парка, где открывался вид на все детские качели. Джеймс, как самый старший, ходил со всеми, говоря, что он просто всех сопровождает и присматривает.

— Джеймс сказал, ты купила Розе телефон? — Джинни оторвалась от катающейся на «лодочке» Лили.

— Да, когда вышла из суда, подумала, что пока дети не в Хогвартсе, не хочу звонить Рону, чтобы поговорить с детьми.

— Да, магглам десять из десяти за изобретение. Когда дети на каникулах, а я на сборах, я могу хоть спокойно позвонить им или Гарри и поговорить. Раньше очень нервничала, уезжая на неделю, оставляя их самих.

— Конечно, очень удобно. Роза позавчера мне звонила из Норы, говорит, пришлось подниматься в гору, ближе к деревне, не могла сеть поймать.

Джинни рассмеялась:

— Да, я знаю, Джеймс иногда злится тоже, когда приходится так далеко идти, чтобы сказать, что у них всё хорошо. Дом, как всегда, искрит от детской магии, ничего не поделаешь.

Гермиона задумалась, она вспоминала их каникулы в Норе, как они смотрели на эксперименты близнецов, как те шутили над Роном, как Джинни стеснялась находиться с Гарри в одной комнате, как миссис Уизли готовила праздничные ужины, а мистер Уизли расспрашивал её и Гарри о маггловских изобретениях. Это всё было так давно и так тепло отражалось на душе.

— Что будешь делать со всем этим? — Джинни вытянула её из воспоминаний о счастливом детстве.

— А что бы ты сделала? — она понимала, что та имела в виду Малфоя.

— Вернула бы память, Гермиона! — Джинни хлопнула в ладоши, как будто это было самым простым решением.

— А если оставить всё, как есть? — она отвернулась, следя за Хьюго, который прыгал на батуте.

Джинни посмотрела на неё.

— А ты сможешь?

— Я могу попробовать…

— Но зачем, Гермиона? Что ты теряешь?

— Не знаю, Джинни. Эта пустота от незнания, она давила на меня всю жизнь. Мне так хотелось вспомнить те годы, а сейчас, когда я знаю обстоятельства, я сомневаюсь, нужно ли оно мне.

Джинни открыла рот от негодования, но продолжать не стала.

Пообедав в маггловском кафе, вся компания побрела по магазинам.

— Так, нам ещё нужно всем по паре джинс и лишних кроссовок купить, — просматривала список покупок Джинни, — и Чарли подарки. Не знаю, правда, как родители справятся с такой толпой малолетних бандитов, — она улыбнулась, глядя на впереди идущих детей. — Когда мы ездили с ними к Чарли в Румынию, нас было пятеро, а тут 13 наших и Тэдди Люпин четырнадцатый.

— Перси тоже отпускает своих? Они же на отдых собирались.

— Да, папа его уговорил, чтобы дети поехали с ними, всей компанией. Джордж у своих забрал всё, что можно из шалостей, что может взорваться, иначе у мамы точно будет нервный срыв, — Джинни ухмылялась.

— Мам, не переживай, — к ним повернулся Джэймс, — мы будем хорошо себя вести, — он подмигнул ей и свернул в первый магазин спортивной одежды.

— Ох, хотелось бы верить.

Вечером, разбирая покупки и складывая сумки на двухнедельную поездку детей, Гермиона задумалась, что бы было сейчас с ней, с ним, с ними, повернись ход событий тогда… Это могли бы быть их дети… Их дети? С Драко Малфоем? Уму непостижимо! После стольких лет обид и слёз, после стольких его конфликтов с Гарри, она была с ним…

Неудивительно, что Рон так реагировал на платформе. Как он вообще переступил этот пункт продолжительностью почти в 6 лет? Закрыл глаза, запечатал всё в себе и молчал все годы.

«Конечно, Рон любил, всегда любил. Это я позволяла любить себя. Я не видела другого пути. Он был рядом, во всём поддерживал, и я просто сделала то, что хотели все».

Из глубоких мыслей её вывел голос Хьюго:

— Мам, а мы купим завтра в «Конфетном замке» сахарные перья? — мальчик улыбнулся. — Дядя Чарли их очень любит, дедушка всё время говорит… — он отвернулся и уши у него стали пунцового цвета. Роза с ухмылкой посмотрела на брата.

— Роза, ты же знаешь Скорпиуса Малфоя? — Гермиона вспомнила младшую копию пепельного блондина.

— Да, он со мной на одном курсе, а что? - Роза отвлеклась от своего рюкзака.

— А какой он? — Гермионе было интересно, каким его воспитал высокомерный и заносчивый отец.

— Ну, он достаточно умён, я бы даже сказала, лучший в Слизерине.

— И он такой весь из себя интеллигентный — манеры, ровная осанка — что иногда тошнит, — смеясь, вмешался Хьюго.

— Ну, — Роза улыбнулась, — да, когда он идёт по школе, весь с иголочки, его даже называют слизеринским принцем. Но он совсем не заносчивый, и Альбус с ним дружит.

— О, серьёзно? Наш Альбус Северус дружит с Малфоем? Это прям фантастика какая-то! — Гермиона усмехнулась, думая, знает ли Гарри об этой дружбе.

— Почему? — в один голос спросили дети.

— Ну, мы с вашим папой и дядей Гарри, мягко сказать, не ладили с Малфоем.

— О, эта вечная вражда Гриффиндора и Слизерина? — отмахнулся Хьюго. — Мы в этом не участвуем.

Гермиона вопросительно подняла на него бровь.

— Ну, там же Альбус, мы же не пойдём против брата.

В словах Хьюго была такая взрослая уверенность, что Гермиона задумалась ещё глубже. С первого дня их пребывания в школе только и было слышно о перепалках между этими двумя факультетами. А сейчас, когда на слизерине учится сын Избранного, причём который является его точной копией, всё изменилось.

Они долго общались перед сном, Гермиона так давно не проводила столько времени с детьми, что её посетила мысль, а что бы было, если бы не было Обливиэйт? Были бы они сейчас вместе? Были бы это их дети? Были бы они счастливы? Добилась бы она должности министра магии? Рон ждал дома, сидел с детьми, пока она поднималась по карьерной лестнице, но смог бы всё это бремя пронести на себе Малфой? Сидя дома у камина? Или они бы вместе с ним шли рука об руку по этой лестнице? Слизеринский король…

Следующим утром, позавтракав, они отправились в Косой переулок, решив снова встретиться с Поттерами, чтобы заранее заказать новые мантии к школе и купить подарки в Румынию. Гермиона знала, что после пятничного Пророка на неё будут все пялиться, жалеть, усмехаться. Видя себя в зеркале в любимом синем костюме, который идеально на ней сидел, она была в себе уверена, как никогда. Она не ощущала какой-то обиды на Рона или пустоты от его отсутствия рядом. Джинни была в лёгком сарафане с цветочным принтом, который необыкновенно сочетался с цветом её ярко-рыжих волос.

С годами, проведёнными Гермионой у власти, она изменила сотню устаревших законов, она старалась развивать то старое, изжившее себя, волшебное сообщество, показывая возможности, которыми располагали магглы. Большинство волшебных семей с удовольствием пользовались какими-то маггловскими устройствами, стали перенимать удобную маггловскую одежду для повседневности. Конечно же, было старое общество чистокровных, высокой морали, с древними аристократичными манерами, кто не смог даже мысли допустить, чтобы использовать дома что-то маггловское. Но в большинстве случаев уже был большой сдвиг в приоритетах.

Из задумчивости Гермиону вырвал голос Джинни:

— Справа, у Фортескью, сидит Малфой с Забини. Улыбаемся или? — Хитрая Джинни уставилась на медленно шагающую подругу, с которой каждую минуту кто-то здоровался.

— Отвернись и даже не вздумай делать вид, что ты их знаешь, — сердито настояла Гермиона, которая боковым зрением уже успела углядеть смеющуюся компанию.

— Миссис Грэйнджер, госпожа министр!

— Твою ж… — Гермиона тихо выругалась и развернулась с улыбкой к зовущему её волшебнику. — Добрый день, Мистер Реккерс, как Ваши дела? — они с Джинни остановились, а дети, тем временем зашли в ближайший магазин сладостей.

— О, мои превосходно, превосходно, мисс. Я хотел спросить, как ВАШИ дела, как ВАШЕ душевное состояние? — с неподдельным интересом он осмотрел её с ног до головы.

— Как видите, счастлива и прекрасна, — съязвила ему в ответ Джинни.

— О, Миссис Поттер, вы как всегда, заряжены позитивом, — мужчина рассмеялся, а брови Джинни приподнялись, глядя на пузатого волшебника. — Миссис Грэйнджер, я бы хотел Вас познакомить с моим сыном, он на днях возвращается из Болгарии. Уж очень он Вами интересовался, а в свете последних событий…

Гермиона видела, как поползли брови Джинни вверх, она ущипнула подругу за руку.

— Мистер Реккерс, вы уж меня простите, но все рабочие встречи я обсуждаю на работе. В каких-либо других встречах я не нуждаюсь. А сейчас, прошу меня извинить, у нас с детьми уйма дел.

Они пошли прочь, от напыщенного Реккерса, Джини кипела от гнева и его наглости.

— Даа, Малфою надо спешить… Иначе, не успеет за твоими женихами…

— Джинни, прекрати!

— А он от тебя глаз не отрывал, кстати… — Гермиона промолчала.

Рано утром она подняла детей. Приехал Рон, чтобы отвезти их в Нору. Гермиона передала ему порт-ключ, чтобы вся толпа быстро попала в место назначения, в Румынии. Идя на работу в первый день после объявления на всю магическую Британию о разводе, она задумалась, насколько же они отдалились друг от друга. Их утренний диалог состоял:

— Привет, Гермиона!

— Доброе утро, Рон!

— Все готовы? — он посмотрел на детей, сквозь неё.

Пока она прощалась с Розой и Хьюго, он взял их сумки и молча вышел на улицу.

Она не могла унять мысли. Насколько сильно он её любил, что закрыл глаза на всё прошлое, которое она не помнила. Или же молчал, дабы кому-то что-то доказать — может, самому себе? Как и ожидалось, при входе в министерство её ждала дюжина репортёров, она фыркнула про себя и поставила перед собой стену, чтобы держать эмоции. Пройдя сквозь бурлящую толпу с улыбкой и «всё прекрасно», она выдохнула в стенах Атриума. Министерство только начинало принимать своих сотрудников, и она почти незамеченной прошла к лифтам. Благо этаж министра и аврората был ещё пуст. Она понимала, что ещё минимум неделю будет получать осуждающие и жалеющие взгляды, но хотела всё-таки стараться их обходить стороной.

«Несколько дней и все забудут», — она успокаивала себя этими мыслями.

К 9 утра она подготовила список вопросов для еженедельного собрания. Первым в конференц-зал зашёл Гарри, поцеловав её в щеку, он сел рядом.

— Ну как ты?

— Хорошо, — она подняла на него взгляд, оторвавшись от бумаг. Он внимательно её рассматривал. — Я знаю, о чём ты думаешь, Гарри. Я ничего для себя не решила, я многое не осознаю. Да, Джинни мне всё рассказала, но это всё как-то свалилось горой, я всё думаю, когда все пошло не так?

— Ты про Рона или Малфоя?

— Да про Рона больше. Как я, контролируя столько всего вокруг, не смогла проконтролировать свою жизнь? Я не знаю, что тогда было с Малфоем, но с Роном, я согласна, всё пошло крахом из-за меня.

— Ты знаешь, Джинни права, все годы мы просто подталкивали тебя к Рону. После случившегося все ещё больше были уверены, что это правильно. И как бы я изначально ни был против Малфоя, после я ни разу не видел в тебе того огня, который пылал тогда.

— Ты тоже меня подбиваешь вспомнить всё?

— Нет, Гермиона, я тебя ни на что не подбиваю. Я хочу, чтобы ты была счастлива. И в своей личной жизни была так же решительна и рациональна, как в работе.

— Я… — она не успела продолжить, когда двери конференц-зала раскрылись и главы отделов заполнили все места за столом.

— Что у нас по делу с отравлениями?

— Мы вышли на след одного из поставщиков, откуда к магглам попало такое количество отравленного вина. Но он явно отличается от тех, кто отравил 8 волшебников в Лютном переулке. 3 маггла из 8 отравленных скончались, 4 волшебника так же, находятся в Мунго, Голдстейн сказал, что у него нет нужных зелий, но он старается поддерживать их состояние, насколько это возможно, пока Министерство не разработает противоядие, — закончил Гарри.

— А что с противоядием? Вы же должны были ещё в четверг пробовать отделить компоненты яда от вина и проверить состав, — Гермиона подняла глаза на Гарри, потом перевела взгляд на ответственного лаборанта.

— Министр, тут загвоздка, — Брокс зашелестел своими записями. — В состав яда входит несколько ингредиентов, которые я либо никогда не видел, либо с которыми не работал, их нет в Британии…

— Значит, мы не исключаем вариант того, что эти поставки были из-за границы? — Гермиона нахмурилась. — Вы уверены, что никогда не видели эти компоненты? Дайте, пожалуйста, мне отчётность по этой работе.

Она взяла записи Брокса, несколько минут смотрела состав, который смогли определить в вине, но часть компонентов так и оставалась загадкой. Не хватало двух пазлов, которые явно были решающими, чтобы найти противоядие.

— Я бы хотел предложить вариант, миссис Грэйнджер, — Брокс нервничал и крутил в руках перо.

— Я Вас слушаю, мистер Брокс. Дело требует действий, две разных поставки, две разных точки сбыта, пропавшие поставщики, потому что посредники явно подвержены заклятию памяти. Я рассчитывала, что за четыре дня моего отсутствия выяснится хоть что-то про состав…

— Я бы хотел попросить мне в помощь кого-то из алхимиков, кого-то из лучших, например, Драко Малфоя…

У неё зазвенело в ушах. Она повернулась к Гарри, который, нахмурившись, всем своим видом показывал, что он не в курсе желаний лаборатории.

— А что, других алхимиков у нас нет? — она пыталась унять своё нарастающее напряжение.

— Есть, но насколько я знаю, Малфой часто бывает на конференциях за границей, и он, возможно, лучше кого-то другого будет знать, где нам искать противоядие.

Гермиона потёрла виски.

«Ощущение, что все вокруг сговорились».

— Мы обсудим этот вопрос с мистером Поттером и в ближайшее время найдём вам алхимика. Ещё есть вопросы или предложения? — она осмотрела 23 занятых места за столом и попросила остаться только Гарри.

— Я не знал об этом, Гермиона, — друг стоял напротив и разводил руками. — Я вчера получил от него сову, что он ещё пробует вариации зелья, но он не упоминал о какой-либо помощи.

— Тебе не кажется, что за последние 3 дня его стало сильно много в моей жизни? — она поставила локти на стол и снова потёрла виски.

— Гермиона, давай начистоту: мы оба знаем, что он правда лучший зельевар сейчас в Британии. Он работает с Мунго, насколько я знаю, — она подняла брови на этот аргумент. — И да, я тоже видел много статей о его международных исследованиях и конференциях. Ну и плюс, он бывший аврор, мы можем ему доверять, и нам стоит к нему обратиться…

— Ладно, Гарри, только поговори с ним сам, пожалуйста. Чтобы это не выглядело, как будто это моя инициатива, притянуть его к себе…

— Хорошо.

Гарри вышел из кабинета, и она подошла к витражному окну, выходящему на людный Лондон. Город бурлил, жил, расцветал. И она задумалась, когда успела сама так потухнуть. Мысли о стёртой памяти постоянно являлись перед глазами, и как бы она их ни прятала на высоких полках в своём сознании, страницы этих книг всё равно мелькали.

Она не знала, чего сама хочет. Она привыкла быть одна, она стала холодной и отстранённой. Ей нравилось оставаться в тишине и покое, в собственном умиротворении. Она забыла, что значит получать тепло от родного человека, получать от него эмоции, да что там говорить, она забыла, как давать это тепло и эмоции.

Выйдя из оцепенения, она села за рабочий стол и принялась за документацию.

«Разрешение на фестиваль, по поддержке письменных изобретений магглов».«Разрешение на продажу новых «шуток братьев Уизли».

Гермиона уставилась на пергамент, будто впервые увидела эту фамилию. Она вспомнила, как долго они тестировали и проверяли на безопасность очередную их разработку. И вот, видимо, всё прошло удачно, раз отдел по проверке прислал ей допуск на подпись. Она подписала все разрешения, которые прошли проверку, и открыла дело об отравлениях. Состав ядов. Описание эффекта, действующего на организм. Он похож на яд акромантулов, но есть несостыковки. От яда акромантула идёт мгновенная парализация всего тела. А от этого яда шла парализация постепенно, от конечностей. И вот этот компонент, может, как раз и подавляет полную парализацию и делает долгим и болезненным эффект? И вино… почему этот яд был именно в винах? У неё в голове промелькнула идея, которую не было смысла откладывать.

Она вышла из кабинета и отправилась к лифтам, чтобы спуститься в лабораторию. Ей хотелось самой убедиться в правильности или нет её мысли и не ждать ответа от лаборантов.

Она влетела в лабораторию и замерла. Над котлами стоял Брокс, рядом с ним Малфой со свитками в руках и Гарри, что-то пишущий за столом. Все уставились на неё.

«Ну, молодец, Грэйнджер, поговори с ним сам, но я ввалюсь к вам нежданно, будто сама бежала к нему».

Малфой смотрел на неё своими небесно - серыми глазами, а она замерла, желая провалиться сквозь землю.

— Добрый день, министр, — он нарушил молчание.

— Добрый день, мистер Малфой. Полагаю, мистер Поттер с Вами связался и ввёл в курс дела?

— Видимо да, раз уж я тут, — он опустил взгляд на пергамент.

«Что-то блеснуло в его глазах или это пар от котлов?»«Грэйнджер, соберись, что у тебя с сердцем? Чечётка?»

Ей ничего не оставалось, как пройти к котлам.

— Мистер Брокс, я хотела уточнить, в чём была загвоздка при отделении яда от вина? Я бы хотела сама попробовать смешать некоторые компоненты, чтобы опробовать одну теорию…

— В этом нет необходимости, миссис Грэйнджер, — отрывая взгляд от котла, ответил Брокс. — Мистер Малфой уверяет, что отделить яд не получится, так как один из компонентов — это яд апокаптуса.

Она уставилась на Малфоя:

— Апокаптуса? Это же подкласс паукообразных, отряд акромантулов. Как вы можете утверждать, что это он? — она сложила руки на груди.

Гарри уставился на неё. Малфой медленно поднял глаза от свитка и внимательно посмотрел на неё.

— Я работал с этими ядами во Франции, где водится этот вид пауков. И могу Вас заверить, что это их яд. Медленная парализация тела, а именно с такими симптомами, может вызывать только их яд. И при наличии его в составе вы никогда не сможете отделить яд от основы, в которой он растворён. А вот что касается второго компонента, который влияет на мозг, тут мне нужно подумать. У меня есть варианты, но нужно убедиться в их правильности. Я сегодня загляну в свою библиотеку, думаю, найду там ответ на этот вопрос, — он снова опустил глаза в пергамент.

Гарри внимательно смотрел на неё, потом кивнул, и ей оставалось только молча выйти из лаборатории.

«Что это было?»«Ноги сами принесли меня сюда, словно знали, что он тут».«У меня было несколько результатов проб на отделение яда, сделанного лаборантами, но я прискакала, чтобы самой сделать ещё один провальный эксперимент».«Ты выглядела полной дурой, Грэйнджер».

Она вернулась к себе в кабинет, и через полчаса к ней зашел Гарри.

— «Поговори с ним сам, чтобы это не выглядело так», а сама влетаешь в лабораторию, не успел он её порог переступить? — Гарри сел напротив и ухмыльнулся.

— Я знать не знала, что он там!

— Но у тебя были результаты проб на отделение яда лаборантами, которые, кстати, раньше нас никогда не подводили и не заставляли министра спускаться, чтобы провести самостоятельно эксперимент, — он улыбался.

— Гарри, я тебе клянусь, что не знала, что он там!

Он продолжал смотреть на неё с неприкрытой иронией.

— Что он сказал тебе? — он поднял брови. — Ой, перестань, ты болтал с ним больше часа у меня под окнами, потом молча ушёл, оставив нас наедине. И не говори, что сейчас вы не разговаривали. Сначала ты видишь его и агрессируешь, потом вы становитесь хорошими приятелями? И прекрати улыбаться! — она начинала закипать.

— Я объяснил ему ситуацию по делу, он сказал, что поможет. Тем более, он не знал, что у Мунго есть проблема с отравлениями, ему Голдстейн не сказал об этом.

— И?

— Спросил о тебе, если тебя ЭТО интересует.

— И?

— Ну что «и», Гермиона? Спросил, как ты, я сказал, что нормально, что ты не рыдаешь и не бьёшься в истерике, — он пытался сделать серьёзное лицо, но прикушенная внутри щека выдавала его замаскированную ухмылку.

— Поттер!

— Гермиона, что ты хочешь?

— Я хочу узнать, о чём вы говорили!

— Я тебе только что сказал, — уже серьёзным тоном. — Он спросил, как ты, я сказал, что нормально. Что, по-твоему, он должен был спросить?

Она замялась.

— Да, Гарри, прости, ты прав. Я не знаю, что на меня нашло. Я просто не ожидала его здесь так рано увидеть.

— Я сам удивился. Мы отправили письмо сразу после совещания, и через два часа он уже был у меня в кабинете. В любом случае у меня уже есть наброски благодаря ему. И если наша с ним теория подтвердится, когда он найдёт последний компонент, возможно, мы сможем выйти по составу на местоположение.

— Хорошо, дай мне копию его заключений, когда он предоставит.

— Да, министр, — Гарри снова улыбнулся и вышел из кабинета.После четырёхдневных выходных от работы, Гермиона попала домой около 9 вечера. Выйдя из Министерства на всё ещё оживлённый Лондон, она услышала, как в её сумке зазвонил телефон. Сотня сообщений от детей. Она открыла голосовые, где они кричали, что добрались и всё хорошо. Она просматривала фото и прослушивала их радостные голоса, пока шла домой. Роза знала, что в Министерстве связь будет недоступна, поэтому не стала звонить, а кидала сообщения, чтобы Гермиона их просмотрела, как выйдет с работы.

«Завтра в перерыв выйду в булочную и позвоню детям. Утром они ещё наверняка будут спать».

И она улыбнулась очередному снимку.

Вторник оказался таким же солнечным. Она решила прогуляться до работы пешком. Все мысли были забиты ощущением, что та бездна, которая иногда пробивала удар, понемногу стала заполняться. Она всё заставляла себя не думать о Малфое, но рассказ Джинни о том, какими они были в те годы, снова вырывал страницы из книг на полках. Всю жизнь она хотела вспомнить, заполнить эту пустоту. А когда узнала правду, отложила это заполнение на дальний план. Почему? Боялась увидеть, что он у неё забрал? И что дал без её желания? Возможно, да, Джинни права, и он сделал это из лучших побуждений, чтобы она не страдала. Но Гермиона была уверена, если бы не поспешные действия, возможно, они могли бы что-то придумать. Но никак не забирать у неё часть её жизни.

«А Паркинсон? Джинни сказала, что она с ними сдружилась. Уму непостижимо, я и слизеринцы, мне самой смешно от этих мыслей. Насколько глубоко в темноту ушла Пэнси, раз не нашла другого выхода? Возможно, решение было под носом… а может и не было его вовсе…»Почему-то больше всего в этой истории ей было жаль не себя, не Рона, ей было жаль Асторию. Потому что, если Рон принял этот факт с распростёртыми объятьями, то у Астории также не было выхода. Любила изначально она Малфоя или нет, но она знала правду о них и молчала все годы. Тогда как Рон сам принимал решения.

В голове промелькнула мысль: «Она отомстила ему за меня», хотя понимала, что это абсолютно не так. Уж кто-кто, а Астория была полностью повязана по рукам и ногам. И этот патронус… она посмотрела на свою руку.

«Неужели у него правда не было до меня ничего счастливого, а после, только когда родился сын. Даже будучи под обливиэйт, он не питал к Астории таких чувств, раз она не давала ему тех моментов счастья, о которых ты думаешь, призывая патронуса».

В своих мыслях она дошла до Министерства, её снова окружили репортёры. Эти проныры всё пытались узнать причину развода после многолетнего счастливого брака. Атриум, как всегда в это время, был почти пуст. Она прошла к себе в кабинет, поздоровавшись с двумя сотрудниками, и снова утонула в тишине, залитой утренним тёплым солнцем. Через полчаса дверь открылась, и в кабинет зашёл Гарри, за ним шёл Малфой, в тёмно-сером костюме, так идеально сидящем на мускулистом теле. Она поймала себя на мысли, что осмотрела его с ног до головы, моргнула и откинула свои мысли на верхние далёкие полки.

— Доброе утро, министр!

— Доброе утро! — ответила она обоим, но Гарри подошёл, чтобы её поцеловать в щеку. Они сели напротив, разложив на столе пергамент и книги.

— Я нашёл последний составляющий компонент, — сходу начал Малфой.

— Серьёзно? — Гермиона округлила глаза. — Наши лаборанты почти две недели работали с составом и ничего не нашли, — она перевела взгляд на Гарри, который хмуро кивал и явно думал о том же. Они бы не потеряли время, если бы раньше додумались привлечь кого-то со стороны.

— Я могу попробовать сделать противоядие, но это тоже время. По поводу последнего компонента — это вид мха, который растёт только в окрестностях Албании. Я уверен, что это именно он, но лучше, конечно, если бы мы могли достать его и, имея всё, приготовить идентичный яд. Тогда я быстрее смог бы приготовить противоядие.

— А почему Мунго сразу к тебе не обратились, когда поняли, что не могут спасти людей?

— Я обеспечил Мунго всеми противоядиями, которые возможны, и постоянно поддерживал количеством их запасы. Голдстейн знал, если бы у меня было что-то новое, запатентованное, я бы ему это сразу же предоставил. Ранее в этом не было необходимости, никто не травил определённый вид населения ядами, на которые не было противоядия.

— Ты тоже заметил, что это не случайное совпадение? — Гарри вмешался в разговор.

— Да, я бы даже сказал, что травили не то что всех подряд, а тех, кто имеет какую-то ценность для магического сообщества и какой-то вес у магглов. Все 12 жертв были либо в браке с чистокровными, имеющими большую власть и состояние, либо люди с большими амбициями и взглядами на развитие и процветание. Грубо говоря, те, кто не должен иметь то, что имеет в волшебном мире.

— Ты думаешь, что это может быть какой-то его последователь, спустя 20 с лишним лет? — Гермиона уставилась на Малфоя.

— Всё возможно, но я точно уверен, что тебе стоит быть осторожной с тем, что ты пьёшь и ешь.

Она смотрела ему в глаза и заметила, как на его лице задвигались желваки после сказанного.

— А лучше проверять всё на наличие чего-то опасного, и неважно, пьёшь ты вино или кофе, — эти голубые глаза говорили о чём-то, но она не могла понять их блеска.

— Даже если с этим вином ко мне в гости пришёл школьный враг? — она закусила щеку, чтобы не выдать улыбку. И приподняла одну бровь.

— Таких проверять в первую очередь, — и в его глазах снова появился блеск.

Гермиона сглотнула.

Они пересматривали все его записи, открывали книги по редким растениям и травам, принесённые Малфоем. Весь день работали над цепочкой, какой компонент яда был вывезен из какой страны. В полдень, в кабинет постучали, сообщив, что Гарри ждут двое новобранцев на должности авроров. Он вышел, с просьбой захватить ему что-то перекусить, так как на обед он не попадал.

Спустя несколько минут они шли по коридору, подходя к лифтам, она сказала, что забыла сумку в кабинете, и чтобы он её не ждал.

Вернувшись всё-таки за сумкой, она неспешно вышла из Министерства, отошла на некоторое расстояние, досягаемое связи телефона, и набрала Розу. 10 минут она слушала рассказы детей, Хьюго кричал, что любит её и не может больше продолжать беседу, так как его ждет бассейн. Роза заверила, что у них всё хорошо, что Гермионе не за что волноваться и вечером они пришлют ей ещё сотню фотографий. Гермиона повернулась в сторону кафе, кладя телефон в сумку, как в этот момент к ней подошел Малфой, с пакетами и горячим кофе в руках.

— Там всё занято, и я взял на всех с собой, — он протянул ей кофе, и она удивлённо на него посмотрела.

— Я надеюсь, ты не разлюбила кофе? На наличие ядов проверено, можешь не переживать, — он улыбнулся ей, и она приняла тёплый стаканчик.

Гарри уже шёл по коридору в её кабинет, когда они вышли из лифта.

«Благо, в лифте мы были не одни, и Гарри уже здесь».

— Что-то ты сильно быстро на этот раз, — сказала Гермиона, заходя за ним в кабинет.

— Лучше не спрашивай, — он сердито откинулся на широком стуле и закрыл глаза.

Малфой удивлённо уставился на него.

— Поттер, у тебя проблемы с новоприбывшими?

Гарри снял очки и грубо потёр лицо руками, потом посмотрел на Малфоя:

— Последние лет пять у меня с этим проблемы… Они все слабые, у них нет понятия защиты, не то что нападения. Я изначально спрашиваю всего лишь пять защитных заклинаний, пять обезоруживающих и пять для нападения. Сейчас они и половины мне не сказали, — он откинул перо, которое крутил в руках и снова потёр виски. — О какой практике или подготовке с ними может идти речь, если они нормальной основы не знают? Гермиона, давай поднимем зарплату моим аврорам, — Гарри посмотрел на неё одним открытым глазом, — иначе, если уйдут ещё и Симус с Дином, то работать нам придётся с тобой вдвоём, за дюжину.

— Финниган и Томас до сих пор с тобой? — Малфой удивился старой компании.

— Да, они же были со мной ещё со времён Отряда Дамблдора, многому научились ещё тогда, поэтому у меня пока надежда только на них. Все, кто приходят, говорят, что «я сильно много требую, Волан-де-Морта уже нет», — Гарри закатил глаза. — Никто из них не понимает, что будет, если завтра появится подобие.

День подошел к концу, когда у них стала появляться картинка ядра, где мог быть создан яд. Но кто это делал и для чего, пока они не могли предположить. Малфой должен был начать заниматься противоядием, а Гермиона должна подписать все документы для порт-ключа в Албанию. Они приняли решение, что без наличия Албанского мха их противоядие может помочь не всем отравленным, поэтому их отправка туда была первым шагом к решению проблемы.