часть 1

— Прости, что? О чём ты? — она была в недоумении. И он понимал это, но внутри сердце выбивало рёбра.

— Впустишь? — всё с той же улыбкой спросил Малфой.

Она пропустила его в комнату. Он прошёл в кухню, в которой ничего не изменилось. Он помнил каждый шаг по этой квартире, помнил расположение комнат.

Подойдя к барной стойке, он стал выкладывать купленный «готовый ужин», с уверенностью открыл первый верхний шкафчик, в котором стояла посуда. Конечно же, всё на своих местах, он снова улыбнулся про себя, а сердце продолжало выбивать чечётку. Она была рядом, и она не отрывала от него удивлённого взгляда. Малфой принялся наполнять два бокала вином, которое принёс с собой.

— Поужинаешь со мной? — он поднял глаза после того, как выложил всё из пакетов, и посмотрел на неё.

Она ни капли не изменилась. Перед ним стояла всё та же уверенная в себе девушка, с каштановыми кудрями, с карамельными глазами. Он ждал кучу вопросов, но решил сначала просто насладиться её обществом спустя столько лет… Он не был уверен, что у них состоится ещё один такой вечер.

Она села напротив него за стол, явно в ожидании объяснений. Малфой поднял бокал, и Гермиона, нервно посмотрев на свой, повторила его жест и попробовала напиток.

— Малфой, объясни, что происходит, откуда ты знаешь об этой квартире и для чего ты меня искал, для чего это всё? — она развела руками, указывая на накрытый стол.

Драко молча поставил бокал, улыбка сменилась задумчивостью. Он так долго репетировал в своей голове, но, когда оказался в такой близости к ней, не мог себя контролировать и идти строго по плану.

— Я всё тебе объясню, обязательно, только дай мне насладиться моментом. Я не думал, что у нас ещё когда-то в жизни будет совместный ужин.

— Ещё? — она подняла вверх брови. Казалось, что раздражение в ней начало расти с ещё большей скоростью.

— Да, ещё, — он вздохнул, и что-то заскребло у него внутри. — Попробуй этого цыплёнка по-тайски, он необыкновенен.

Гермиона с минуту сверлила его взглядом, но спокойствие, исходившее от него, каким-то образом уговорило её. Она взяла вилку и медленно наколола кусочки курицы, обжаренной с чёрными грибами и ещё какими-то овощами. Молчание и негромкое постукивание приборов о тарелки не было напряжённым, он смотрел на неё и не мог поверить, что это она. Что в этой жизни у него выпал такой шанс, который он ни за что не упустит.

Он столько лет смотрел на заголовки газет с её колдофото на странице, вникал в каждую строчку, написанную о ней: как она ломала приоритеты, как меняла магическое общество, как шла по карьерной лестнице. Он смотрел на неё всегда и улыбался, хотя даже не знал, почему.

Он вышел из задумчивого оцепенения, когда тарелки опустели, и понял, что далее оттягивать нет смысла.

Малфой медленно закрыл глаза и глубоко вздохнул, после чего поднял голову и посмотрел в её пронзительные глаза. Драко не мог понять по её взгляду, что с ней происходит. Он не видел того огня, что был раньше, но и злости не было. Какой-то штиль ожидания.

В этот момент она убрала выбившуюся прядь волос и положила руки на стол, ладошками вверх, нервно похрустывая пальцами левой руки. Он опустил глаза и посмотрел на место старого шрама, оставленного Беллатрисой: тёмный рисунок исчез. Протянув руку к её запястью, он увидел тату, перекрывшее ужасное напоминание войны. На руке были набиты крылья. Они были большие, широкие и достаточно длинные, как будто принадлежали большому зверю.

— Ты всё-таки это сделала, — произнёс он утвердительно, не спрашивая.

Она посмотрела на него вопросительным взглядом, на что он ответил:

— Когда-то ты сказала, что закроешь этот шрам тогда, когда добьёшься всего. Когда, смотря на тебя, никто не будет думать о твоём происхождении.

Электрический разряд пробил его тело, когда он коснулся её руки. Она смотрела на свою ладонь в его руке, пока он проводил большим пальцем по картинке на её руке. В её глазах словно была война, и она медленно убрала руки под стол. Ему тоже показалось, что это было правильным решением. И он был больше чем уверен, что она тоже почувствовала этот ток.

Она внимательно его изучала, и приходило понимание, что откладывать разговор бессмысленно…

— Грэйнджер, я пришёл…

В дверь позвонили…

«Замечательно».«Кого она ждёт?»

Но по её удивлённому лицу он понял, что для неё это также было загадкой.

Она молча вышла, звук открывающейся двери и голос…

«Твою мать… да за что ж мне это!»

— Гарри, привет!

— Гермиона, прости, я хотел прийти пораньше. Может, тебе помощь какая нужна с этими коробками? Но это дело с отравлениями уже высосало все соки, я перебрал кучу вариантов, но во всём идут несостыковки…

Дверь закрылась… звук шагов…

«И вот тебе встреча».

— Малфой?! — Поттер просто врос в пол. Напряжение сдавливало воздух в комнате.

— Поттер! — коротко ответил он, продолжая сидеть за барной стойкой небольшой кухни, пока новый гость так же стоял в проходе арки.

Гарри внимательно осмотрел стол, остатки ужина, почти пустые бокалы с вином, и в его глазах заметались молнии. Малфой внутренне усмехнулся…

— Что, Мерлин, ты здесь делаешь? — чересчур громко, так, что Гермиона подскочила на месте, явно не ожидая такой реакции…

Малфой продолжал молчать, смотря в упор на него. Гермиона подошла к Поттеру, положив руку на плечо, она была ошарашена его поведением. Ещё бы…

— Ты… ты… только не говори, что ты… — Поттер смотрел на Малфоя поверх её головы.

— Нет, я не… — спокойно ответил тот, прекрасно понимая, о чём он говорит.

— Тогда какого хрена ты тут сидишь?! — с каждой новой фразой тембр голоса всё больше повышался.

— Гарри, что происходит? — она вышла чуть вперёд него, чтобы заглянуть в глаза.

Зная Поттера столько лет, она ещё не видела его в таком состоянии вне работы.

— Я пришёл как раз за тем, о чём ты думаешь, — всё тем же спокойным голосом ответил Малфой, смотря ему в глаза.

Он был готов к тому, что тот сейчас достанет палочку, и, говоря это, откинулся на спинку стула, чтобы успеть достать свою из кармана, в случае чего.

— Выходим. Ты и я, сейчас же, — Поттер словно наполнялся энергией, которая начинала выплёскиваться через край.

— Гарри, что с тобой?

— Гермиона, прошу тебя, хоть раз в жизни, — он повернулся к ней всем телом, — хоть раз послушай меня и останься сейчас дома, мы с Малфоем выйдем, — он отвернулся от неё, всё с тем же выражением раздражения и нарастающей злости.

Малфой медленно встал и прошёл мимо него к двери. Идя сегодня в эту квартиру, он никак не рассчитывал увидеть здесь именно Поттера. На самом деле он прекрасно понимал его реакцию. Как бы там ни было, но он всё осознавал и не хотел вступать с ним в дискуссию сейчас, при ней.

«Этот разговор недопустим здесь, когда она рядом. Я всё равно поговорю с ней, позже».

Гарри снова попросил её остаться в квартире и заверил, что всё нормально.

«Ну да, конечно».

Они вышли из подъезда и отправились к дворовой беседке, которую почти не было видно в тени деревьев. Он злился, было видно, что в нём плещет магия. Спустя столько лет, оказавшись с Поттером так близко, Малфой понимал, почему Избранного многие стали побаиваться. Как глава аврората и по совместительству заместитель министра, он стал с годами шире, в нём явно были видны годы тренировок, мышцы играли под его курткой из драконьей кожи. Он был уверен в себе и в каждом шаге. И Малфой посмотрел на него с уважением, как после битвы за Хогвартс.

Они остановились возле беседки, не зайдя в неё. Крыша бы у неё точно улетела от исходящего от Аврора тока энергии.

— Что ты здесь делаешь? — он развернулся, глядя в глаза, голос уже не был таким звучным, но он был довольно раздражён.

— Я пришёл за ней… Рассказать всё и исправить то, что натворил 16 лет назад…

Поттер взорвался каким-то медвежьим смешком.

— Ты в своём уме? Тебе надоело играть счастливого семьянина, стало скучно, и именно сегодня, в день её развода, ты заявляешься к ней, как ни в чём не бывало?! Знаешь, я ведь тогда реально начал к тебе по-иному относиться, даже после того, как ты её изменил и пришёл ко мне, я ещё как-то молчал, пытался понять и воспринять всю ситуацию, ставил себя на твоё место. Я думал, что ты правда страдал по ней, после того как оставил. Но когда увидел, как ты красиво играешь в семьянина, любящего мужа, как будто вас с ней никогда и не было, как будто её не было в твоей жизни, я просто возненавидел тебя ещё большей ненавистью, чем в школе, если ты можешь себе это представить… Ты охрененный игрок, Малфой, я таких ещё не видел, учитывая, сколько пересажал в Азкабан лгущих ублюдков… Как можно было кричать о вечной любви к ней, а после делать вид, что вы едва знакомы?! А сейчас ты явился сюда, чтобы снова уничтожать её? Сначала ты её бросил, потом ты изменил ей память, а дальше что? Следующим шагом ты её убьёшь в случае чего? — он просто кипел от гнева, что явно вынашивал в себе много лет.

С минуту Малфой молчал, смотрел на него и понимал, что он прав, с его стороны всё так и выглядело.

— Сядь, Поттер, я тебе всё расскажу, а потом ты озвучишь свой вывод, — он сказал это с абсолютным спокойствием, внутренней болью и осознанием всего, что может быть в дальнейшем.

Поттер сделал несколько шагов туда-обратно и сел на длинную скамью.

— Когда я оставил её, я не мог с этим жить, — Поттер фыркнул, но блондин пропустил это мимо ушей. — Я сходил с ума, пил, выжимал себя в зале, с боксёрской грушей, пытался истязать себя, ежедневно получая газеты со статьями о ней. Астория видела это всё и сходила с ума вместе со мной, она не знала, что делать, и первое время просто опускала руки. В тот день, когда вышла статья о её свадьбе, я был не в себе, не мог сдержать свой гнев и свою беспомощность. Я сцепился с отцом и был готов накинуться на любого, кто ко мне приблизится. Астория знала всё, я не скрывал от неё ни минуты, что люблю другую, я рассказал ей и то, что сделал в итоге. Она сначала была в шоке, но понимая нашу ситуацию, возможно, приняла это правильным действием… — Поттер снова фыркнул. — И в тот день, после стычки, мама уговорила отца переехать во Францию, у нас с ним всё равно не было никаких отношений после его выхода из Азкабана, но, когда он поставил меня перед фактом о непреложном обете, я полностью отказался от него. Пока я продолжал свои самобичевания, Астория решила действовать. Она попросила Забини сделать со мной то же, что я сделал с Грэйнджер. — Поттер медленно повернулся и уставился на него, Малфой же смотрел стеклянными глазами в пустоту. — Я не удивлюсь, если ты мне не поверишь, но насколько я знаю, Снэгг в школе учил тебя окклюменции и легилименции, можешь войти в моё сознание и увидеть, что я не вру.

— Я был хреновым окклюментом в школе. Только потому, что принимал Снэгга за врага и не стремился с ним чего-то достичь… — Поттер говорил о бывшем преподавателе со скорбью, Малофой знал причину, Грэйнджер рассказывала на 7 курсе.

— Однако я наслышан, что ты неплохо ею сейчас владеешь? — подняв бровь, он повернулся к нему в ответ.

— Жизнь и работа привели к необходимости наверстать упущенное, да… — Поттер явно успокоился, и воздух вокруг уже не носил в себе искры магии. — И Забини не дёрнулся? Вы же друзья…

— Забини очень хорошо меня знает. И он понимал, что дальше — хуже. Я не смогу существовать, зная, что так всё просрано… Я забыл последние 6 лет, с того дня, как мы вернулись в Хогвартс. — Драко снова смотрел в одну точку. — Я чего-то ждал все годы и понимал, что это не последствия расщепления при трансгрессии, как все мне пытались доказать, но моя жена упорно умоляла меня не копаться в прошлом. Потом родился Скорпиус, и я стал немного забывать о дыре в груди, начал заполнять её сыном. Но каждый раз, видя её фото в газете, а после и на платформе 9 ¾, во мне что-то било внутри, я улавливал взгляд Астории на себе, но свёл все на то, что она откуда-то узнала, что с 1-го курса мне нравилась Грэйнджер, поэтому я постоянно её задевал и обижал. — Он замолчал, с улыбкой вспоминая школьные годы, как наблюдал за ней в библиотеке, за столом Гриффиндора, в общих классах. — Когда Астории не стало, прошло несколько месяцев, мы сидели с Забини за огневиски, сова принесла воскресный Пророк, с вашим с ней фото на главной странице, я снова уставился на неё. Блэйз как-то между строк спросил, что я чувствую, смотря на неё, и я, не думая, сказал: «Мне кажется, что она вот только стояла рядом, я поворачиваюсь, а её нет. Кажется, что я так хорошо знаю её лицо, смех, улыбку, глаза… хотя, понимаю, что мы никогда не общались нормально… но тут же, каждый раз я чувствую больной укол в груди. Видимо, она была моей первой детской любовью», — и я засмеялся сам своим словам. Я посмотрел на Блэйза и не понял выражения его лица. Но после минуты его стенаний, он был серьёзен, как никогда. Он сказал мне, что обещал Астории незадолго до смерти кое-что, но каждый раз, смотря на меня, его гложет чувство вины. — Он снова запнулся, вспоминая тот день, провёл рукой по волосам и уставился на камень, возле ноги. — Короче, он сказал, что Астория просила его вернуть мне память, если у Грэйнджер не сложится брак или что-то случится, в общем, если она останется одна.

Брови Поттера поползли вверх, и он нервно потёр виски.

— Но Забини взял с меня слово, в память о моей жене, что я не сделаю ничего, если узнаю правду сейчас. Нельзя лезть в её брак, ведь она там счастлива, по-крайней мере, так твердило всё магическое сообщество, называя их счастливой и любящей парой. С первой минуты его рассказа я был уверен, что он не шутит. Это было меньше года назад. Мы начали пытаться вернуть мне память, но чары были чересчур сильные, и прошло много времени. Тогда я начал экспериментировать с зельями. И спустя около 2х месяцев проб и ошибок, я приготовил недельный отвар, который за 7 дней полностью восстановил всю картинку прошлого. Вспомнив всё, я замкнулся в себе, осознал, что не настолько любил Асторию, а просто эта нужда затмила разум, и я думал, что это любовь. Те чувства, которые были к Грэйнджер, не сравнить ни с чем. Всё остальное пыль, когда я вспоминаю время, проведённое с ней… Блэйз убедил меня, что нельзя лезть в её семью, я упустил свой шанс и могу довольствоваться ею только на расстоянии и из вырезок газет. Месяц назад Забини сказал, что они подали на развод, всё будет конфиденциально и об этом, естественно, пока никто не знает. — Поттер не успел открыть рот, чтобы спросить, откуда он узнал. — Сестра одного из мужей его матери, с которым он общался, работает у нас в министерстве, и она принимала заявление. Естественно, этот секрет не остался ни для кого секретом. И мне оставалось только ждать публичного заявления… вот и всё…

Поттер задумался, переваривал услышанное. Удивлял тот факт, что он даже не пытался заглянуть в его голову, чтобы увидеть подтверждение.

— И что дальше? — он словно вынырнул из своих мыслей.

— Я хочу исправить все свои ошибки. Я два раза её терял, и всегда это была моя вина. Больше я этого не допущу. Если она не захочет восстановить память, я буду добиваться её расположения, как в первый раз, будто между нами ничего не было…

— И ты думаешь, что после того, как она вспомнит, она сразу полюбит и простит? Слушай, Малфой, я не знаю, почему, и не знаю, насколько хреново это будет звучать сейчас, но к моему глубочайшему удивлению, я тебе верю. Впервые в жизни, искренне верю. То ли я стал видеть тебя насквозь, то ли в людях стал лучше разбираться, я не знаю, но я хочу одного — чтобы она была счастлива. Она для меня больше, чем друг, больше, чем сестра. Она моя семья, наравне с Джинни. И я видел все годы, как угасал её огонь внутри, что она с Роном как не в своей тарелке, но я уговаривал сам себя, что это лучшее и правильное для неё решение — молчать. Джинни часто поднимала этот разговор со мной, сравнивала Гермиону до и после. Я не говорю, про рабочие моменты, я говорю о ней, как о человеке, который любит и любим. Джинни каждый раз напоминала, как горели тогда и потухли после её глаза. Но я всё перечёркивал и запрещал поднимать эту тему. Но сейчас у меня один вопрос, дальше что? Если завтра опять всплывёт какой-то пункт, мешающий Вам быть вместе, ты убьешь её? Вроде всё остальное ты уже перепробовал…

— Ты сам себя слышишь?! — Малфой подскочил с лавки и встал напротив него, кипя от гнева.

— Да, Малфой, я себя слышу, я верю твоим словам, но я не готов просто так сейчас взять и пустить всё на самотек. Я не лез тогда, но сейчас я просто не дам даже мысли допустить тебе, чтобы её обидеть снова.

— Я сам умру за неё, Поттер.

— Твои слова, да Богу в уши… — Поттер тоже медленно встал и поднял глаза.

— Богу? Это что, маггловская присказка? — они переглянулись с усмешкой, однако, смешной ситуация никак не казалась.

На самом деле он не думал, что разговор с Поттером перейдёт в русло понимания. Он больше ждал, что тот направит в него кучу заклятий, но никак не поддержит в желании всё вернуть.

— Я даже не представляю, как она это воспримет… Она очень изменилась. И она давно не та Гермиона Грэйнджер.

— Я сделаю всё, чтобы она была счастлива, Поттер, даю тебе слово, — он протянул ему руку. Избранный ответил рукопожатием.

Они шли обратно молча, дверь была открыта. Она ждала на кухне, с бокалом вина в руке, испепеляя их обоих взглядом. Поттер подошёл к ней и обнял.

— Прости меня, Гермиона, я тебя очень люблю, прости, — он поцеловал её в лоб и развернулся, чтобы уйти. Она наблюдала за ними, как будто видела впервые.

«Охренеть, вот этого я точно не ожидал, Поттер, я думал, что ты ни на шаг не отойдёшь от нас».

— Гарри?

— Поговорим завтра, Гермиона, — пройдя мимо Малфоя, он медленно открыл и закрыл глаза.

«Это называется гриффиндорская моральная поддержка?»

***

Вернувшись в Мэнор, он долго ходил по саду. Тёплая июньская ночь дурманила. Он вспоминал её глаза — они не показывали ничего. Она не плакала, не кричала. Просто молча слушала, с пустотой в глазах. Она даже не ответила, хотела бы вернуть память или нет. Поттер прав, она очень изменилась. Не показать ни одной эмоции, это ж какая должна быть в ней пустота. Прошлая Гермиона побежала бы листать книжки, стала бы кричать, плакать. Но сейчас в ней было полное безразличие. Он был в замешательстве…

Весь следующий день он в своих мыслях готовил зелья для Мунго и для научной конференции алхимиков, которая состоится в конце осени, пробуя новые составы для волчьих противоядий. Скорпиус помогал, ему нравились зелья, он гордо улыбался каждый раз, когда отец хвалил его за верный состав, а тот вспоминал себя в его возрасте, когда с открытым ртом ждал любого доброго слова, любой похвалы от своего отца. Но вместо этого получал постоянные недовольства и высказывания за неправильные манеры, недостаточные знания, за то, что «какая-то грязнокровка учится лучше тебя» — его передёрнуло от этих мыслей. Они никогда не употребляли при сыне этих слов, учили его другим манерам, не быть маглоненавистником, относиться ко всем, как равным себе, и ни на кого не смотреть свысока. Полная противоположность тому, что он получал от Люциуса.

В воскресенье они договаривались встретиться с Забини в Косом переулке. Они сидели с ним у Фортескью, пока дети пошли смотреть новую модель метлы.

— И что теперь? — Забини явно нервничал, после его пятничного рассказа.

— Не знаю… ждать? Чего ждать? Сколько ждать? Она даже слова не вымолвила…

— Так, а как ты ушёл?

— Как договорил — она молчит, смотрит внимательно пустыми глазами. Когда ужинали, я и то какое-то движение в этих глазах видел, а тут — вообще ничего, — он нервно, уже пятый раз провёл рукой по волосам, — а потом говорит: «Это всё?». Я ей: «Всё», а она: «Ясно, я поняла, спокойной ночи, Малфой» и выходит из кухни. Я выхожу за ней, она открывает дверь, я пока развернулся, выходя в подъезд, рта не успел открыть, она уже и дверь за мной закрыла… Так что я не знаю… Может, пару недель подождать, потом цветы отправить?

Забини приложил ладонь к лицу, явно считая того идиотом. К ним за стол вернулись их дети. Скорпиус рассказал про обновления в новой модели метлы. А Доротея, дочь Забини, взахлёб расписывала, как ей нужны новые мантии и платья, фарфоровые коллекционные куклы, ещё платья, и ещё туфли, и ещё кучу всего. Самое смешное, каким бы Блэйз ни был самовлюблённым, бабником и пошлым шутником, при виде своего ребёнка он становился котёнком, который был готов на всё, лишь бы угодить всем её капризам. Девочка была необыкновенно красива и умна. Всё, что ей хотелось, долго выпрашивать не приходилось. Она точно знала, как влиять на своего отца. Несомненно ведьма.

Блейз оторвался от списка желаний ребёнка, когда полез за монетами в карман.

— Дети, вот вам деньги, сходите за мороженым, — а сам выглядывал куда-то за плечо Малфоя, но когда тот решил обернуться:

— Драко, не двигайся, по аллее идёт министр с рыжей подружкой и детьми, — Забини подмигнул ему и тут же вытянул шею в их сторону.

— Ну нам что, по пять лет?! — вмешался Скорпиус.

— Блэйз, мать твою, прошу тебя, сделай вид, что ты со мной о чём-то говоришь очень важном, не отвлекаясь по сторонам, — он заёрзал на стуле, отчего Скорпиус уставился на отца.

«Сильно «никак» мы разошлись в последний раз, и чересчур мало прошло времени с нашего разговора».

— Ой, Скорпиус, смотри, там Лили, — подмигивает и смеётся Доротея.

Он посмотрел на сына и увидел, как тот краснеет, отводя взгляд от рыжей девчушки, которая была копией своей матери. Он вспомнил их зимний разговор про чувства Скорпиуса к какой-то девочке, но тогда он не сказал отцу, кто она.

— Вот так номер, — Забини хлопнул в ладоши, посмотрев на красного Скорпиуса, и перевёл тему, подмигивая.

У себя в голове Драко сделал пометку — мягко поговорить после с сыном о Лили, и откуда Доротея, не учась ещё в школе, уже знает такие подробности.

Дамы прошли вдоль по аллее, не заметив их или сделав вид. В любом случае никак не показав того, что они могут быть знакомы. Она была в синем костюме — классические штаны, шёлковая блузка на тонких бретелях и высокие шпильки. Все на неё смотрят с интересом, с каким-то обожанием. Будто перед ними не министр, а нимфа добра и правоты проплыла. Блэйз подставил другу под подбородок кружку, и тот вернулся из своих мыслей, поворачиваясь к своей компании.

— Смотри, мантию запачкаешь слюнями, — подмигнул он. — Скажи мне, она какими-то сумасшедшими чарами красоты пользуется? Или у неё какой-то крутой пластический хирург у магглов? Она ни капли не изменилась. Я думал, это на газеты наложены чары красоты, — и Драко подстставил ему под подбородок свою пустую чашку.

— Собери слюни, — он ухмыльнулся с таким же выражением лица.

— А Джинни видел? Та вообще, как девочка, сними каблуки, надень школьную мантию и в Хогвартс-экспресс — не отличишь от студентов. Не, они точно к какому-то методу прибегают, это невозможно… О, они наверняка идут в книжный, может, и мы сразу учебники к школе купим? — Блэйз снова подмигнул.

— Доротея всё-таки в Хогвартс поедет?

— Да, как бы ни хотели родители Летиции отправить её в Шармбатон, я хочу, чтобы она была в Хогвартсе. Я по-крайней мере знаю, кому, если что, уши за неё надрать, — он сверкнул глазами и засмеялся.

— А как насчёт твоего возвращения в Британию?

— Я думаю над этим. Бросить любимую работу в Аврорате Италии можно, есть на кого оставить виноградники, чтобы их не продавать, но чем заняться здесь — я даже не знаю… Так что насчёт книжного?

— Нет, надо выждать время, — он снова повернулся в их сторону, она улыбалась всем, кому отвечала на приветствия, шла с ровной осанкой, по ней не скажешь, что несколько дней назад она развелась с мужем и узнала горькую правду прошлого. Может, её эта история никак не зацепила, и Поттер прав: она изменилась, и её не интересует прошлая жизнь? В любом случае, он сильно долго ждал. Подождёт ещё немного…

— Только долго не жди, а то уведут, мужики-то перед ней чуть ли не падают, посмотри.

— Хватит читать мои мысли, пока я расслаблен, окклюмент ты долбаный!

— Я и не пытался. Ты сильно громко о ней думаешь, — он усмехнулся, — причём даже не пытаешься скрывать мысли.

— Ладно, хватит мелькать, — Драко позвал сына, который встретил одноклассника и отошёл от них, — мне ещё нужно закончить отвар и приготовить всё на передачу в Мунго.

— Как насчёт спарринга вечером? Ты сильно напряжён.

— Рукопашный? — Скорпиус подошёл к ним и переводил глаза с одного на другого. — Можно с вами?

Он кивнул сыну с улыбкой, и у того загорелись глаза.

— Да, расслабиться не помешало бы. Тогда вечером ждём.

— Пап! Ну ты же обещал! — Доротея топнула ножкой, надула губы и сделала такое лицо, что все трое рассмеялись.

— Да, да, сначала платья, куклы, туфли, я помню, моё золото, помню, — Блэйз снова стал котёнком или даже щенком. Он поднялся из-за столика, смеясь. — Да, да, ребята, вот такой у меня «подарочек».

***

В понедельник днём в окно его кабинета постучала сова. Она принесла конверт из Министерства. Сердце стукнуло так, что он думал, это его последний удар.

Мистеру Драко Люциусу Малфою.Мистер Малфой, Вас просит явиться к нему в кабинет в ближайшее время глава аврората и по совместительству заместитель министра — Гарри Джеймс Поттер.

Сердце бешено застучало.

«Видимо, она сказала Поттеру, чтобы он предупредил, чтобы я держался от неё подальше. Учитывая, как мы попрощались, она решила, что ей всё это не нужно и пора начинать жить заново…

На часах 14.38, рабочий день у них до 17.00, я вполне успеваю сегодня. Да, лучше сегодня, всё узнать сразу и думать, как действовать дальше. У меня бурлит 3 котла с ценными зельями, но это сейчас не столь важно, если разговор о ней. Иначе, зачем бы меня вызывал Поттер к себе в кабинет».