33. Настоящее

Спустя 6 месяцев. Апрель.

Эстелла

Мой последний не закрытый гештальт находился в Далласе. Нет такого, что я проснулась и поняла, что мне надо туда съездить. Нет такого, что я внезапно осознала, как мне необходимо поговорить с мамой Феникса. Эта мысль покоилась в моей голове на протяжении полугода. Каждый день я вела внутреннюю борьбу между «мне станет легче» и «я сделаю только хуже». Я ни с кем не делилась этим, наивно пологая, что справлюсь сама, пока в момент безысходности не пришла к маме. Выложила все карты, получив столько поддержки и тепла, окончательно убедившись, что справлюсь, если она будет рядом.

Это было тяжело. Это так же оказалось неправдой, что можно легко забыть человека, который в прошлом был для тебя важен. В душе навсегда останется место, предназначенное только для него. Возможно даже, где-то очень глубоко, но он всегда будет сидеть занозой в моем сердце. Пусть и боль эта уже не такая острая, как вначале, пусть и времени много утечет, пусть не только светлые воспоминания он вызывает.

Каким бы ужасным не был Феникс, он был человеком. Тем, кто заслужил жизни, любви, второго шанса. Самое главное, он заслужил помощи, о которой не смог попросить.

В попытках его простить, вместе с мамой и Эли мы прилетели в Даллас. Кэмерон не знает об этом, может оно и к лучшему. Я стараюсь лишний раз не напоминать ему о том, что до сих пор причиняет боль.

—Надеюсь она нас впустит дом, - говорю я, сидя в арендованной мамой машине. Мы уже около двадцати минут стоит около дома семьи Харрингтон. Большой двухэтажный дом, выдержанный в светлых оттенках. Идеальный выкошенный газон, балюстрада покрыта зеленым плющом, цветущие цветы. Дом идеальной семьи.

—Всё будет хорошо, Эста, - подбадривает меня Эли с заднего сиденья.

—Не обидишься, если мы оставим тебя в машине? – спрашиваю подругу, посмотрев на неё в зеркало заднего вида.

—Конечно нет. Без меня у вас больше шансов попасть внутрь, - улыбается Элисон, её оптимизм придает мне силы.

—Идем? – говорит мама, открывая дверь.

Вместе мы входим из машины, и посчитав до десяти, двигаюсь вперед. Поднимаюсь на крыльцо, пару раз стучусь в дверь. Мама держит меня за руку в знак поддержки, придавая мне столько мужества как никогда раньше.

Спустя пару мину дверь открывается и перед нами предстает женщина. Мама Феникса. Миссис Харрингтон. Лэси. Она сканирует меня недобрым взглядом. Сжимает челюсть.

—Здравствуйте, миссис Харрингтон.

—Что тебе нужно? – грубо выдает она, и мама сильнее сжимает мою руку.

—Прошу, мы можем поговорить?

—Убирайся, - она хочет захлопнуть дверь, но мама успевает пройти вперед и не дать ей это сделать.

—Миссис Харрингтон, я Катлин. Мама Эстеллы. Пожалуйста, дайте ей шанс поговорить с вами. Мы проделали немалый путь. Поймите мою дочь, ей тоже не просто, и ей хочется разрешить тот конфликт, который у вас возник.

—Конфликт? – усмехается она. — Катлин, я не хочу видеть вашу дочь. Не после всего, что я пережила. Мне пришлось похоронить сына, и вы не в силах понять эту боль!

—Эту боль – нет. Но я пережила нечто другое. Я похоронила своего мужа, часть своего сердца. Эстелла похоронила отца, того, кто ей всегда необходим. Я знаю, что такое горе. Знаю, как оно влияет на человека, и я понимаю ваше горе. Дайте нам шанс.

Что-то во взгляде Лэси меняется. Она по-другому смотрит на маму. Словно, они давние подруги, и им выпала возможность рассказать всё то, что так беспокоит.

—Проходите, - кажется, прошла вечность, как она всё же отходит, пропуская нас внутрь. Мама подталкивает меня вперед, не забывая несколько раз поблагодарить Лэси.

Мы оказываемся в гостиной, и к нам сразу же спускается девочка. Младшая сестра Феникса. Одри. Самое видимое сходство с братом – это песочные кудрявые волосы и яркие, зеленые глаза. У неё мягкие черты лица, дутые губы и невероятно добрый взгляд.

—Одри, так ведь? – спрашиваю я, и она поддается вперед, заключая меня в объятия.

—Рада тебя видеть, Эстелла, - говорит она, с мягкой улыбкой. — Как ты?

—Хорошо. У тебя как дела? Всё хорошо?

—Да, всё отлично. Спасибо, что спросила.

—Сколько тебе уже?

—Недавно исполнилось семнадцать. Совсем взрослая, но не по меркам мамы, - мы тихо смеемся.

—Это моя мама, - я указываю на маму, которая стоит позади меня. — Катлин. Мам, а это Одри, младшая сестра Фени. Помню, что должна быть ещё сестричка?

—Моника, да. Ей уже почти шесть. Они с папой поехали в больницу.

—Что-то случилось? – спрашивает мама.

—Нет, что вы. У неё в комнате живет комочек счастья, на который есть аллергия. Вот они и поехали за новым рецептом таблеток, - мы улыбаемся друг другу и стоим в полной тишине несколько минут, пока не выходит миссис Харрингтон.

—Пойдем на кухню, я заварила чай. Вы приехали прямо к яблочному пирогу, - Одри берёт меня за руку и ведёт на кухню. Я не могу перестать ей любоваться и восхищаться тем, как сильно они похожи с Фениксом. Страшно представить, что чувствует Лэси, глядя на женскую версию своего сына.

Мы все садимся за стол, но никто не притрагивается к дымящей кружке чая. Я даже не могу притронуться к своему любимому пирогу. От мысли о еде мой желудок скручивается в тугой узел.

—Для начала я бы хотела задать самый волнующий вопрос. Почему вы так обозлились на меня? Отчего решили, что я причастна к тому, что он сделал? – вместо того, чтобы смотреть на Лэси, рассматриваю узор на скатерти.

—Наверное, это моя вина, - неловко начинает Одри, и миссис Харрингтон шикает на неё. — Нет, мам, дай мне объяснить Эстелле, - я заставляю себя поднять голову на Одри. — Когда Феникс в последний раз приезжал к нам, он рассказал мне о том, как влюблен в тебя, и что ты встречаешься с его другом. Я пыталась ему объяснить, что нет твоей вины в том, что ты не можешь ответить ему на эту любовь. Говорила, что сердцу не прикажешь, оно нам не подвластно, просто не слушает нас. Но Феникс ещё тогда странно себя вел, говорил о том, что найдет способ вас разлучить. Не хотел слушать меня. Я предлагала ему отпустить эти чувства, и оставаться твоим другом. Феникс на протяжении года рассказывал о том, как ему повезло, что у него появилась такая подруга. Но он не хотел дружбы, отказывался от неё, - Одри грустно улыбнулась. — Я рассказала маме об этом после похорон. Наверное, поэтому, она решила, что лучше обвинить тебя, чем признать, что это выбор Феникса.

—Я тут, Одри. Не говори так, будто меня здесь нет, - холодно произносит Лэси, и делает большой глоток чая.

—Это правда мама. Если бы я тебе не рассказала о Эстелле, ты бы так себя не повела.

—Теперь я виновата? – Одри покачала головой, и виновато мне улыбнулась.

—Нет, миссис Харрингтон. Никто не виноват. Пожалуйста, выслушайте мою историю. Постарайтесь понять то, что происходило со мной, - Лэси заставляет себя кивнуть, и делает новый глоток чая. — Да, я знала о чувствах Феникса, но я не раз объясняла ему, что он мне нужен как друг. Феникс не хотел меня слушать, мы часто ругались, не переставал спрашивать меня, чем он так плох. Но я у меня не было на это ответа. Я просто не могла его полюбить как парня, не могла ему дарить ту любовь, которую он хотел. Старалась быть с ним рядом как хороший друг, но из-за этого он только отдалялся. Но знаете, больше всего здесь жаль Кэмерона. Он так старался сохранить двух важных людей в своей жизни, что потерял их в одну ночь, - прячу руки под стол, теребя от нервов свои пальцы. — Если бы я знала о его мыслях, не задумываясь помогла бы. Меня всё мучает вопрос, почему он не попросил у нас помощи?

—Мне жаль Эстелла, что тебе пришлось через такое пройти, - Одри кладет руку на мое плечо.

—Феникс бы никогда не попросил о помощи. Он...не был способен на это, - тихо говорит Лэси, и тут даже мама оживает. — У него был не подтвержденный диагноз. Нарциссическое расстройство личности. По этой причине Джет, его отец, заставил переехать в другой штат.

Я смотрю на неё с широко раскрытыми глазами. Расстройство личности? Собственный отец выгнал из дома? Так вот почему Феникс редко ездил домой, его там просто не ждали. И возможно, это оправдывает половину его поступков.

—Он был сложным ребенком и еще хуже подростком. Творил такие вещи, которые переступали все моральные нормы. Он редко проявлял сочувствие или интерес к чувствам окружающих. Никогда не признавал свои ошибки, и редко за них извинялся. И я думаю, он завидовал Кэмерону. Завидовал тому, что он получил тебя, а Феникс не смог. Вот в чем была его проблема.

—Извините, - начала я, когда ко мне вернулась речь. — Почему вы сказали, что диагноз не подтвержден?

—Психолог, к которому мы его водили, выдвинула такое предположение. А я не захотела вешать ярлык на своего сына. Сейчас я желаю, что не отвела его к психотерапевту.

—Да, но мам, подобный поступок вообще не свойствен людям с таким расстройством. Нарциссы до ужаса любят себя, и, если Феникс решился на это, значит была цель. Эстелла, как думаешь, это был его способ разлучить вас?

Я задумываюсь, стоит ли им рассказывать об оставленном письме и сообщениях. Не разобьет ли это еще больше сердце Лэси? Если Одри меня поймет, то миссис Харрингтон даже не будет пытаться.

—У меня нет ответа на этот вопрос, - в груди болит от оставленного секрета. Порой, нужно что-то не знать, чтобы оставаться счастливым.

—Папа считал, что Феникс может навредить нам с Моной. Мы не узнаем, был ли он прав, но случилось то, что случилось. К сожалению, не всё так хорошо было в жизни моего брата. Это еще больше тяготит душу отца. Мы не можем его винить в этом.

Но винили меня.

—Передай Кэмерону мои сожаления, - говорит Лэси, отказываясь комментировать слова дочери. — Не представляю, через что ему пришлось пройти после той ночи. Это на самом деле страшно.

—Обязательно передам, - чувствую, как тяжелый груз спадает с моих плеч. Как легко становиться дышать от одного честного разговора.

—Одри права в том, что мне тяжело просто принять, что Феникс сам это сделал. Я хотела найти виновного. Хотела, чтобы виновный был, как будто так станет легче жить. Но это неправда. Мы сможем двигаться дальше, когда наконец-то примем выбор Феникса. И прости меня, Эстелла. Я ужасный человек. Рада, что ты настояла и мы поговорили, - замечаю мокрые глаза Лэси, и меня подмывает от желания крепко обнять ее. Обнять мать, которой пришлось похоронить собственное дитя.

—Я не злюсь на вас. Всё хорошо, - искренни улыбаюсь ей.

—Желаю тебе только счастья, Эстелла.

—Спасибо, миссис Харрингтон. Мне был нужен этот разговор.

—Ну а чего никто не ел пирог? – возмущается Одри, чем вызывает у всех улыбку. — Миссис Катлин, скорее ешьте, вы не представляете как это вкусно.

Мама смеется, и мы все вместе принимаемся за чай с пирогом. Стараемся больше не говорить о том, что может вызвать слезы. Стараемся вести себя так, словно мы старые, добрые друзья. Одри рассказывает о котенке, который живет в комнате её сестры. Миссис Харрингтон о проблемах с этим котенком, но со счастливой улыбкой. Не знаю как, но меня выводят на разговор о личной жизни. Мама делится своим опытом работы детского стоматолога и это очень воодушевляет Одри.

Вернувшись обратно в машину, Элисон требует подробностей, но я способна только на одну фразу — всё плохое в прошлом.

Когда тебе говорят, что человек умер, ты не хочешь в это верить. Ты не хочешь думать о том, что ты не увидишь больше этого человека, не услышишь голос, не поздороваешься, не расскажешь шутку, вы не посмеетесь вместе. Ты все это отрицаешь. Но потом, спустя время, ты с этим смиряешься, ты входишь в реальность. Новость о смерти выбивает тебя из колеи. Но потом все нормально. Всё как обычно. Только теперь твое «обычно» без него. Но в твоем сердце всегда будет жить душа того человека, который ушёл.

Я наконец-то смирилась.

Я отпустила.

Я простила Феникса.