Глава 41. Гарри

Зимний ветерок пробирался внутрь спальни, каждым своим слабым движением колыша занавески. Ночь была наполнена тревожностью и по большей части только для неё. Джессику мучили кошмары. Я точно не знал какие. Она лишь мычала и иногда постанывала. Но то, какие именно стоны она издавала, нисколько не возбуждало. В них скрывалось слишком много боли. Затем Джесс вздрагивала и просыпалась. К этому моменту я уже не спал. Пытался вырвать из нечленораздельных мычаний хоть одно слово. Зачем мне это было нужно, я до конца не понимал. Наверное, я пытался урвать момент, который травмировал Джесс, чтобы сжать его в своих руках, впитать и позволить травмировать ещё и себя.

Джессика прижималась ко мне в поисках тепла и безопасности. Я лишь делал вид, что обладаю этим, когда успокаивающе гладил её по голове, а второй рукой прижимал к себе. Иллюзия защищённости убаюкивала её. Джесс засыпала, чтобы вновь проснуться через некоторое время. И я тоже успевал вздремнуть. Хотя ни сном, ни дрёмом назвать состояние моего расплывчатого сознания я не мог. Скорее это было похоже на приставучую череду воспоминаний вперемешку с тем, как прошёл и закончился наш рождественский ужин.

— Обещаю, Гарри, я обещаю.

Выбивать из неё эти слова оказалось непросто. Мне хотелось, чтобы она произнесла их искренне. Не для меня. А для своего собственного выздоровления. Для той Джессики, которая заслуживала исцеления.

Во время утреннего звонка Грейс озвучила то, чего я на самом деле опасался, но к чему оказался готов:

— Гарри, травмы подобного рода не проходят бесследно. Они приводят к ухудшению ментального состояния жертв. Уже достаточно того, что она испытала беспомощность в критической ситуации, в которой её едва не лишили жизни. Это фундамент для развития посттравматического стрессового расстройства. Ей нужно показаться квалифицированному специалисту как можно скорее.

— Поэтому я и звоню. После Нового года мы вернёмся в Лондон, и я очень рассчитываю на вашу помощь в её лечении.

Психолог, к которому я когда-то исправно ходил на терапии, тяжело вздохнула по ту сторону телефона.

— Моей жене нужна помощь, и я не могу позволить кому-нибудь не проверенному лечить её, — напряжённо подытожил я, и Грейс довольно быстро сдалась.

— Мне придётся отказаться от нескольких пациентов. Рекомендую им своих коллег.

Стук в дверь нашей спальни отвлёк меня от поглощения каждой эмоции, мерцающей на лице Джесс. Каким-то удивительным образом одновременно с грустью в её глазах на губах красиво вписывалась слабая улыбка, а в скованности тела я наблюдал возбуждение. Так много всего. И так далеко за пределами моего понимания.

На пороге комнаты стояла мама. От количества приглашённых к празднику гостей дом ломился. Я не привык к людной обстановке там, где предпочитал отдыхать.

— Джессика тут? — маме не было дела до меня. До собственного сына.

И только я кивнул, она вошла в спальню, как к себе домой. В руках у неё заметил небольшую бархатную коробочку красного цвета.

— Джесс! К тебе мама, — прикрикнул я, тем самым предупредив жену, что у нас небольшая интервенция. — Моя мама.

Дверь в ванную открылась, и в проёме показалось розовое, распаренное лицо Джессики. Знакомая вежливая улыбка едва придала сияние её уставшему лицу.

— Я не собиралась отвлекать вас до ужина, но и тянуть с этим не хочу, — торопливо начала мама. Я развалился в кресле, наблюдая за ними со стороны.

Голубые глаза Джесс бегали от лица моей мамы к коробочке и обратно. К сожалению, я знал, к чему всё шло. Этой сентиментальной историей мне пересказывали неоднократно.

— Когда отец Гарри сделал мне предложение, его мама подарила мне фамильное жемчужное ожерелье. Его передавали из поколения в поколение так, чтобы оно осталось в чете Стайлсов. Конечно, то, что вы сыграли тайную свадьбу, не пригласив нас, своих родителей, меня немного расстроило... — на этих словах мама повернула голову и смерила меня строгим взглядом, а затем вновь посмотрела на Джессику. — Но в конце концов, я всегда хотела, чтобы Гарри пренебрёг опасениями насчёт брака и нашёл достойную девушку, чтобы сделать её своей женой. Джессика, я рада, что ею стала именно ты. И я передаю это ожерелье тебе, чтобы ты передала его своему ребёнку, когда придёт время.

Вставшие слёзы в глазах Джесс побудили и мою маму всхлипнуть. Комната погрязла в сырой сентиментальности. Я почти закатил глаза и практически нарушил тишину возмущённым цоканьем, как тёплый голос моей жены погасил все эти желания:

— Клянусь, что передам.

Ни на одно мгновение я не сомневался в том, что Джесс понравится моей маме. Это было сразу понятно по тому, какие реакции она давала во время любых упоминаний, которыми не пренебрегала Джемма, всякий раз напоминая, как сильно я был в кого-то влюблён. Джессика представляла собой доказательство того, что у меня всё-таки есть сердце. И оно способно было испытывать глубокие чувства.

Тем вечером миссис Кинг постаралась на славу и даже смогла превзойти все мои ожидания, приготовив аномальное количество еды. Стол ломился от разнообразия блюд, и я опасался, что в холодильнике не осталось ничего от закупленных и привезённых запасов продуктов. Как выяснилось, за столом мы с Джесс стали не единственными отказавшимися от нарядных одежд. В нашем клубе любителей простых толстовок и спортивных штанов пребывала ещё и Мэйбл в своём топе и мешковатых джинсах. Она не произнесла и слова за весь ужин, занимательно проводя время с бутылкой вина, припрятанной под стулом от всех остальных.

И пока все мы претерпевали неловкость совместного знакомства, только-только вырабатывая привычку сидеть в одной комнате вместе, наши мамы решили обсудить всё на свете, уютно обосновавшись с противоположной стороны стола. Сначала они тихо хихикали, предпочитая оставаться прилежными, но чем больше вина было поглощено, тем громче становился их смех. Джесс, как я правильно уловил из первой встречи, всегда была папиной дочкой. Схожий спокойный характер. Взгляды на жизнь. У них обоих во взгляде присутствовала очаровательная теплота на дне идентичных аквамариновых глаз. И я, поедая запечённое мясо и запихивая следом салат, задумывался над тем, как будут выглядеть наши дети.

Мы никому не сказали о результатах УЗИ. Так что за столом ни родители, ни наши друзья даже представить себе не могли, что пополнение в нашей теперь общей семье станет двойным.

Нехорошее предчувствие вытеснило все мысли об ужине. Я открыл глаза и обнаружил вторую половину кровати пустующей. В спальне было темно и тихо. С темнотой у меня проблем не возникало, но с тем, как пугающе тишина окутывала кровать, было. Из ванной тоже не доносилось и звука. Несколько минут я лежал в ожидании, что Джесс вернётся обратно и ляжет спать. Но нехорошее предчувствие приобрело леденящий душу голос. Он шептал и взывал к тому, чтобы я перестал ждать и наконец встал с кровати.

Так я и поступил. На экране телефона высветилось сообщение, но я обратил внимание только на время. Три часа. Середина ночи. И ни одного объяснения, почему Джесс решила покинуть тёплую постель и устроить себе прогулку.

На втором этаже, где сегодняшнюю ночь проводила целая орава гостей, тоже стояла тишина. Неуверенные шаги моих босых ног разрывали её. С первого этажа доносились приглушённые голоса, перемешивающиеся друг с другом. Всего на одно мимолётное мгновение я испугался, пока не понял, что эти голоса принадлежала людям из телевизора.

Оказавшись на предпоследней ступени лестницы, я устремил глаза в сторону дивана, на котором, уютно устроившись, лежала Джессика. Сейчас гостиная была охвачена мраком, и только сменяющиеся картинки на телевизоре освещали лицо моей жены самыми разными цветами. Лёжа на боку, она смотрела фильм и поедала мороженое прямиком из ведёрка. Счастливчик Ричард Гир полностью завладел её вниманием. Настолько, что Джессика, засунув ложку с мороженым в рот, не торопилась её вытаскивать. Перестав моргать, она следила за каждой эмоцией персонажа.

Мне не хотелось пугать её своим вторжением, поэтому я решил обозначить своё присутствие как можно осторожнее. Шумно сойдя с последней ступеньки, я привлёк внимание Джесс. Приподнявшись на локте, она выглянула из-за спинки дивана. Тревога покинула черты её лица, когда в ночном госте она узнала меня.

— Разбудила? — в голосе промелькнула вина.

Сокращая расстояние и подходя к дивану, я ответил:

— Разбудило твоё отсутствие, если быть точнее.

Джесс вновь взглянула на экран, а затем быстро переместила глаза обратно ко мне. Полуночные просмотры фильма ей явно бросать не хотелось.

— Кошмары, — коротко объяснила она.

После разговора с Грейс я погуглил симптомы посттравматического стрессового расстройства. Видение кошмаров среди самых распространённых фигурировало чаще всего.

Я наконец подошёл к спинке дивана и пробежался глазами по пледу, которым она была укрыта. Ведёрко с десертом опустошилось уже наполовину. Наклонившись вперёд и оперевшись локтями в спинку дивана, я поймал всё её внимание. То, как она смотрела на меня исподлобья в позиции «снизу вверх», признаюсь, возбуждало. А губы, покрытые сливочной полупрозрачной плёнкой, выглядели крайне соблазнительно. Уверен, они были липкими. Уверен, сладкими.

— Фильмы отвлекают, — решила пояснить Джесс.

— Что смотришь? — я бросил короткий взгляд на экран телевизора. Ричард Гир в стоп-кадре замер со смешным выражением лица, будто ему что-то было противно.

— «Сбежавшую невесту». — Джесс прикусила нижнюю губу, пытаясь подавить многозначительную улыбку.

Я подавил следом за ней свою и произнёс:

— Глянем вместе?

Настроенный на положительный ответ, я одним быстрым движением перелез через спинку и лёг позади Джесс также на бок. Она бегло пробежалась глазами по моему телу. Перед сном я воздержался от комментария, как сильно не любил спать в таком количестве одежды. Но скорее присутствие родителей Джессики под одной с нами крышей вынудило одеться поприличнее, а не то, как я предпочитал, — голым. В футболке уснуть не получилось, поэтому я остался в спортивных шортах и боксёрах. Аквамарины остановились на моей голой груди. То, как она заторможенно качнула головой, не скрылось от меня. Неужели Джесс пыталась запереть свои пошлые желания и отказаться от навязчивых мыслей обо мне?

Что-то в ней, за стремглав пролетевшую, секунду поменялось. Джесс убрала мороженое на столик перед собой, легла обратно на бок, прижав своей головой мою руку, и превратилась в камень. Что-то напряжённое таилось в каждом её движении. И пока она фокусировала всё своё внимание на фильме и Ричарде Гире, я не мог оторвать взор от её профиля.

Джесс вздрогнула, когда я, коснувшись её кожи, убрал несколько прядей за ухо и открыл себе полный обзор. Волнение, которое, кажется, не отпускало Джессику, почему-то нравилось мне. Оно напоминало о тех днях, когда между нами только зарождались чувства. Когда она носила фамилию Кинг, а я и не думал делиться своей. Тогда время было такое, что я не знал, как поступить с нашими отношениями. Меня охватила жадность. А чувство острого собственничества по отношению к ней мешало здраво мыслить. Сейчас всё стало каким-то другим.

Два года назад я боялся потерять её больше, чем потерять свою собственную жизнь. И когда этот страх стал частью моей новой реальности, чудесным образом я смог смириться с тем, что она выйдет за Нейтона, когда впервые увидел их вместе. Избавление от страха лежало через его прямое воплощение в жизнь.

Держа одной рукой, прижимал её хрупкое тело к себе. Кое-что случилось ненамеренно — моя ладонь оказалась не где-то, а именно на животе. Он поднимался и опускался при каждом вздохе и выдохе. Я прислушивался к каждому изменению в её дыхании. И это ненавязчивое, таинственное изучение мне нравилось. А то, как она отзывалась на любое моё неприметное движение, нравилось ещё больше. Едва различимые поглаживания успокаивали её. Щекотливые прикосновения будоражили. А когда я, запустив руку под футболку, надавливал пальцами на нижнюю часть живота, она замирала, будто старалась продлить каждое мгновение этого момента.

Внезапно Джессика толкнулась мягкими бёдрами навстречу моему напряжённому паху, и я тут же пожалел о своей игре. Достаточно было короткого мгновения, чтобы я испытал сильнейшее разочарование.

— Не уверен, что нам стоит... — тихо произнёс, ощущая, с какой силой притяжения её мягкая попа упиралась в мой член. Она никак не реагировала на сказанное, продолжая тереться. Это сводило с ума. Но я всё же собрался с силами и мыслями, чтобы попробовать сменить вектор её тёмных желаний. — Ты ведь беременна... да и в доме полно людей...

Действительность, в которой я отговаривал Джессику, свою жену, от секса, казалась мне больше похожей на сон.

— Мы кого-нибудь разбудим. А если...

Но Джесс было всё равно. Она продолжала терзать меня круговыми движениями. Ричард Гир и его актёрская игра больше не интересовали её. Все её мысли сошлись в одной точки и материализовались в идею залезть на мой член любой ценой. И чем интенсивнее двигались её бёдра, тем меньше становилось у меня причин отказываться от предложенного.

— А если твой отец найдёт меня меж твоих ног, думаю, никакой брак не спасёт меня от смерти.

Джесс по-девичьи хихикнула. Так будто её веселило, что патологоанатом в поле причины моей кончины укажет: «расправа за секс с дочерью строгого отца-христианина».

Произнеся её имя с придыханием, я сдался своим желаниям, которые подавлял на протяжение нескольких последних дней. Все наши чувственные взгляды, короткие прикосновения и невысказанные порывы любви вперемешку со страстью вылились в эту ночь. В то, как мы прижимались к друг другу, лёжа на диване. Под слова актёров, которые всё больше походили на белый шум. Весь мир превращался в бессмысленный чёрно-белый фон.

Я сам того не заметил, как рука пробралась под нижнее бельё Джесс. Казалось, мною управляло грязное наваждение. Управляло каждым движением и каким-то немыслимым образом находило отголосок в ней. Коснувшись влажной, горячей плоти, я успел перехватить стон Джессики, накрыв рот ладонью. Светловолосая голова столкнулась с моим подбородком. Теперь я мог видеть её взволнованное лицо, застывшее в самом прекрасном виде. Она прикрыла глаза, пока ресницы дрожали. Даже сквозь сумрак проглядывался приятный румянец на её щеках. Плотно сжав губы под моей рукой, Джесс старательно возвращала контроль над всеми своими звуками.

Когда средний и безымянный пальцы оказались глубоко внутри неё, блаженство на лице моей жены сменилось на отчаянное предвкушение.

— Не смотри на меня так... От твоего взгляда у меня лицо пылает... — Джесс потянулась к пульту на кофейном столике. В попытках спрятаться от меня и моего взгляда она лишила комнату единственного, пусть и слабого источника света.

— Это не от взгляда, — усмехнувшись, ответил я, лаская её изнутри.

Рука Джессики добралась до моих шорт, несмотря на то что я лежал сзади, вне пределов её досягаемости. Она потянула ткань вниз, но возникшее сопротивление тут же разозлило её. Приподнявшись, я усмехнулся тому, как резко рванули шорты вниз.

— Ты думала об этом чаще, чем я мог себе представить.

— Каждую свободную минуту.

Признание, которое с поразительной лёгкостью слетело с её уст, взбудоражило меня. Уверен, она почувствовала, как дёрнулся мой член, упирающейся ей в поясницу. Джессика повернула голову и впилась в губы отчаянным поцелуем. Я сжал её горло, тем самым не позволяя отвернуться обратно.

Найти самую чувствительную точку оказалось делом несложным. Стоны Джесс, теряющиеся между нашими языками, а затем и в моём рту, помогали сориентироваться.

— Гарри, — взмолилась она.

— Тише, дорогая... — с улыбкой сказал я, зная наперёд, что прошу о многом. Тем более пальцы мои не собирались останавливаться. Наоборот, я разогревал Джессику, развязывая долгую, мучительную игру для нас обоих.

Член тёрся о её тёплые ягодицы. Но я старался держаться подальше от её киски как можно дольше. Всё моё внимание сейчас сократилось до лица Джессики. Она прикусила губу и полностью отдалась ласкам. Решив добавить немного остроты в наше развлечение, я положил большой палец на клитор. Одного наэлектризованного прикосновения хватило, чтобы слетевший с её рта стон превратился в охрипший крик. Он вынудил меня действовать резко. Рукой я снова прикрыл рот Джессики и прижал её к своей груди.

— Если мы разбудим кого-нибудь, и в конечном счёте нас прервут, то всего этого... — покусывая её мочку уха, я продолжал ласкать её и изнутри, и снаружи, — ...уже не будет. Тебе ведь понятно?

Не сразу, но она кивнула. В это время неровное, горячее дыхание Джесс обожгло мою ладонь. Нежная податливость, с которой она прислушивалась к каждому моему движению, льстило мне — человеку, всю жизнь одержимому властью.

— А теперь, Джесс, оттопырь свою прекрасную задницу.

Кажется, эта мысль, влетев ей в ухо, там даже не остановилась. Она не собиралась обдумывать мои приказы и навязывать свои правила игры. Она предпочла, отключив мозг, слепо подчиняться — повиновение в самом развратном его понимании.

Я вытащил пальцы и обхватил член так, чтобы направить и погрузить туда, куда его притягивало всё это время. В предвкушении тело Джесс замерло в моих руках. Дыхание прервалось. Рот приоткрылся, и я сжал её рот жёстче, когда начал входить. Глаза сами скользнули вниз. Меня будто тянуло посмотреть на то, как он погрузится в неё, но тьма, в которой мы сейчас купались и прятались, позволяла увидеть лишь несчастные очертания. Однако этого хватило, чтобы я потерял рассудок и прошептал ей на ухо:

— Насколько отчаянно ты этого хочешь? — Поглаживая головкой её сочащуюся киску, я держался из последних сил, чтобы не плюнуть на всё.

— А ты не чувствуешь, Гарри? — она почти скользнула по нему вниз, желая опуститься и оказаться заполненной мною.

— Мне нравятся твои порывы...

— Так потворствуй им.

Озвученный призыв к действию оказался более, чем убедительным. Я вошёл в неё, не останавливаясь на полпути, пока полностью не заполнил. И тогда она бессильно выдохнула, добившись своего — моего потворствования её самых грязных желаний. Всего несколько коротких мгновений я держал себя в узде. Рука, до этого прикрывающая её непослушный рот, скользнула вниз, пока не остановилась на шее. Пролегающая под кожей артерия оказалась под моими пальцами. Трепещущее сердце Джесс толкало кровь, отчего пульс под подушечками сопротивлялся моей хватке.

— Ни звука, дорогая.

Двигая бёдрами навстречу её восхитительной заднице и обратно, я не мог заставить себя действовать более аккуратно. Гостиная заполнилась чертовски очевидными звуками. Мои глаза всего на мгновение скользнули к лестнице. Если я мог видеть коридор второго этажа, значит, нас мог увидеть любой ночной призрак, вышедший за стаканом воды или в туалет. Это напомнило мне об остроте общественного секса. Здесь происходило что-то похожее. Опасения быть пойманными в любой момент лишало интимности нашего секса. И сейчас я мог с уверенностью констатировать: мы жадно трахались.

Не потакая инстинкту размножения.

Не запечатлевая сакральный момент одухотворённого соития.

И уж точно не доказывая великую любовь друг другу.

Я любил Джесс. Я сделал её своей женой. Я подарил ей новую фамилию. Я даже отдал ей половину себя, сделав ребёнка. Целых двух.

Но сейчас всего этого будто бы не существовало. Были только наши тела, управляемые желанием получить удовольствие. Как в старые времена всё свелось к тому, что я просто хотел обладать ею. Моим самым значимым трофеем.

— Гарри, — повернув голову, Джесс замерла. Одурманенными глазами она вглядывалась в само моё естество. Видела то, что только ей было позволено видеть. — Обещай, что мы с тобой вечны...

Она опустила взгляд на ухмылку, медленно расцветающую на моих губах. Я подался бёдрами вперёд, уничтожая навязанную паузу и вынуждая Джесс прикусить губу. Она перехватила свой собственный стон и проглотила его, но голову не отвернула.

Слова, разрезавшие напряжённость момента, коснулись её щеки, когда я прошептал:

— Помнишь, мы обсуждали с тобой брак? Тогда мы знали друг друга всего несколько дней. Но я довольно честно обозначил свою позицию и не поменял её, Джесс. Кольцо на твоём пальце, как и фамилия рядом с именем несёт перманентный характер. Я потратил годы, чтобы сделать тебя своей. Так что... — делая круговые движения, я, как только образовывался позыв, толкался вглубь Джесс. — ...забудь, что такое не быть моей.

Поразительно то, как время ставит всё на свои места. В моменте, когда события захватывают твою жизнь и превращают во всепоглощающую воронку, заметить изменения почти невозможно. Но в ретроспективе, когда удаётся взглянуть на своё прошлое, как на длинную дорогу в зеркале заднего вида, только тогда можно по-настоящему признать совпадения событий, результат необычных стечений обстоятельств и состояние той действительности, которой ты когда-то жил.

Возможно, как и я когда-то, некто со стороны станет приравнивать зарождение наших отношений к диковинному совпадению, будто тот факт, что мы оказались вместе в одной комнате, произошёл только благодаря некоему параду планет или вмешательству магии чародеев. Будто иначе это невозможно. Иначе объяснить наше неразрушимое притяжение по-другому не удастся. Но я-то знал, что фитиль моего интереса первой подожгла Джесс. Именно ею некогда сказанные слова подтолкнули меня к действию. К первому шагу.

— Знаешь, не хочу надеть девушке на палец кольцо, а затем снять его через пару лет. Жена — одна на всю жизнь. А ты попробуй найти такую!

— Думаю, вы уже знаете, какой она должна быть. И если бы вы были с такой, то давно бы сделали ей предложение.

Тогда, запечатлев кусочек чужой любви, принадлежавшей не мне, а Джессике и Лео, я жадно захотел чего-то похожего для себя. И теперь я держал её в своих руках. Свою цель. Свою мечту. Свою слабость.

— Мне нравится быть твоей, — разрывая поцелуй, призналась Джесс.

Я обхватил её бедро одной рукой, пока другой держал за горло, прижимая Джессику к своей груди, и вошёл до самого конца. Сейчас в ней было жарче, чем в аду. И, наверное, я не должен хотеть быть в преисподней, тем более тогда, когда она больше похожа на соблазнительного ангела. С порочно-невинным взглядом. С небесно-голубым цветом глаз. С аурой божества... Да. Божества, которому не стоило связываться с дьяволом.

— Принадлежать тебе, — добавила она и продолжила шептать, с лёгкостью разрушая прочную поверхность моего самоконтроля: — Крутиться на твоей орбите... Быть объектом твоей... сокрушительной любви.

Вслушиваясь в каждое её слово, я знал, что не могу прижать Джесс к себе ещё ближе. Потому что невозможно быть ближе, чем мы были сейчас. Наши дыхания смешались. Ноги переплелись. Бёдра двигались в унисон. И я пребывал в ней так глубоко, что ощущал напряжённость в том, как она сжималась вокруг моего члена. Перехватив ногу Джесс, я повернул её так, чтобы она полностью раскрылась для меня. Её рука опустилась вниз. У самого входа её раздвинутые пальцы — указательный и средний — при каждом следующем погружении сжимали мой член. Я впился в её губы. И наши языки переплелись. Признаюсь, от накрывшей страсти, у меня болело лицо. А затем Джесс сжала в кулаке пряди мои волос, будто намереваясь подправить причёску, и тогда я решил исповедаться своему ангелу:

— Ты не на орбите, дорогая. Наоборот... ты центр моего притяжения.

Коротко прозвучавшая исповедь подстегнула в ней что-то. Джесс растаяла в моих объятьях. Прижавшись горячей щекой, она распускала мне руки. Потому что это был тот самый момент, когда даже появление ночного гостя не отвлекло бы нас друг от друга. Я сжал её грудь через футболку, а затем, найдя крепкую, напряжённую бусинку соска, сомкнул пальцы вокруг него. Для Джесс этого оказалось достаточно. И опередив её за одно мгновение до того, как она почти выкрикнула моё имя, второй рукой я зажал рот.

Сжимающие стенки её горячего естества не оставили меня в стороне. Да и сопротивляться больше не осталось сил. Я кончил следом, сокрушаясь нечленораздельными ругательствами в декоративную подушку под головой. Её инерционные толчки, которыми Джессика мучила меня и дальше, выкачивали всё то, что накопилось за период небольшого воздержания. Чёрт, я даже и не думал, что настолько нуждался в сексе...

— Центр твоего притяжения, значит? — расслабленно повторила она мои слова.

Окутанный туманом, мозг не в силах был генерировать ответ. Зарывшись лицом в светлые волосы, я оказался способен лишь наслаждаться её запахом и прислушиваться к ритму своего безудержного сердца.

— Я люблю тебя, — выдал единственное, что без остановки крутилось на уме. Как ей такое?

Слабая усмешка слетела с моих губ и разрезала приятную тишину в гостиной.

— И я вас, мистер Стайлс.

***

— Нам необязательно туда идти, — вымученно в который раз произнёс я.

Джессика, отвернувшись к окну, направила взгляд к кирпичному дому в конце улицы, рядом с которым толпились несколько папарацци. Всю дорогу она ни одного слова не произнесла. Я знал, что мысленно она пребывала где-то очень далеко. И это место не пропускало ни свет, ни мои подбадривающие слова. Там её мозг был поглощён сплошным негативом прожитых дней.

— Я ведь могу нанять людей. Они сами управятся со всем, что там...

С её губ сорвался вздох, полный нервозности. Она качнула головой, давая мне понять, что предложенный вариант не был ей по душе.

— Нет, с этим должна разобраться я. — Слабый намёк на уверенность едва был различим в её голосе.

— Не должна, — хмуро отозвался.

Натянув капюшон на голову, Джессика наконец повернулась ко мне и взглянула с некой нежной благодарностью.

— Гарри, я ценю твою заботу, но мне не хочется прятать голову в песок при любом упоминании произошедшего. Я должна научиться справляться со всем. И начну сегодня — со своей квартиры.

Предугадав следующий ход действия, я заблокировал все двери внедорожника. Джесс дёрнула ручку и, поняв, что попала в небольшую западню, сменила милость на гнев.

— Подъедем к заднему входу. Здесь полно журналистов, — я быстро оправдал свой поступок.

Утром мы проснулись почти одновременно. Однако всего на несколько минут Джессика опередила меня, и когда я открыл глаза, её аквамарины, всё ещё покрытые сонной дымкой, встретились с моими.

Рождественское утро создано для подарков, тишины и степенного умиротворения. Но ничего из этого не входило в планы моей новоиспечённой жены. Я даже глаза продрать не успел, как она впопыхах изложила своё расписание. В него вошла неблизкая поездка до старой квартиры с целью собрать вещи, прибраться и наконец отдать ключи арендодателю.

До сих пор пребывая в некой усталости на грани лёгкого изнеможения, я не успел задать простой вопрос: зачем? Однако позже мне стало известно, что брать меня никто и не собирался. Охваченная маниакальной идеей встретиться со своими демонами, Джесс была готова просто-напросто вызвать такси и отправиться в квартиру, где... приспешник Нейтона напал на неё и накачал хрен пойми чем. Я не отпустил её одну — об этом даже речь не шла.

Весь путь я был занят одним — придумывал и мысленно записывал все причины, которые обязательно приведу в виде доводов, почему нам стоит поехать обратно домой. Но то, как Джессика молчала и держалась немного отстранённо, лишало меня даже маломальского шанса.

Миновав голодных журналистов, мы остались незамеченными. Я заехал на парковку, относящуюся к зданию, и выбрал самое отдаленное место. Джесс первой взяла меня за руку и крепко сжала пальцы. Не озвученная потребность в поддержке нашла во мне отклик. Я ещё сильнее стал бороться с желанием развернуться, сесть обратно в машину и увезти её отсюда.

Её глаза, встретившись с моими, умоляли даже не начинать. Поэтому я промолчал. Оказавшись на нужном этаже, мы остановились перед дверью. Вход в квартиру оказался перекрыт ядовито-жёлтой лентой. Повторяющаяся надпись должна была отпугнуть от вторжения: «Не пересекать ограждение полиции Майами».

Стоящая рядом Джесс издала истошный звук и, выпустив мою руку, подошла к двери, чтобы сорвать злополучные куски ленты. Я вытащил из кармана ключ от квартиры, который всё это время хранился у меня, и бездумно теребил его между пальцами. Она скомкала жёлтое недоразумение в подобие снежка и отошла в сторону, косо поглядывая на меня.

Как такового выбора уже не оставалось. Я вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь. Да уж. Внутри ничего толком не изменилось с последнего раза, когда полиция вместе со мной вошла в лофт. Пугающий хаос остался на месте. Прикрытые шторы обратили некогда уютную квартирку в заброшенный лофт с застывшим местом преступлением.

— Вау, — выдохнула Джесс и нервно провела рукой по собранным в хвост волосам.

Её взгляд пробежался по блестящей крошке, оставшейся от разбитых новогодних игрушек, затем обратился к лишённой свежести ёлке. Она до сих пор напоминала безмолвного свидетеля, которого в придачу ещё и потрепали. Наряжая её несколько недель назад, никто из нас не мог представить, чем всё в конечном итоге обернётся.

— Давай я вызову клининг, — не в силах всматриваться в события прошлого, я достал из кармана телефон и, совсем не представляя, по какому номеру звонить, просто шарил по приложениям в меню.

— Не надо. Я хочу разобраться со всем сама, — как мантру, повторила она то, что за утро я услышал, кажется, сотню раз.

Джессика сдвинулась с места, включила свет и прошла в лофт дальше. Словно отключившись от травмирующей реальности, она сфокусировалась на уборке. Вытащила из кладовки щётку, швабру, ведро и несколько моющих средств. Затем она раздвинула шторы и впустила лучи солнца. Яркости не хватало нынешней обстановки.

Я спустился обратно на парковку и достал из багажника коробки. В план помимо уборки входила ещё упаковка вещей и избавление от старья. Признаться, ничем таким обыденным я не занимался уже целую вечность.

— Как думаешь, — обратилась ко мне Джесс, когда я поставил картонки у входной двери, — мы сможем перевести мои цветы в Англию?

Взглянув на несколько горшков с непонятной зеленью, я пожал плечами:

— Уверен, это не проблема.

— А что насчёт торшера? Он вроде как антикварный... Мы с Дани урвали его на блошином рынке, — теперь её внимание было обращено к вещице, которую, честно сказать, я увидел впервые. Раньше меня как-то не волновало нечто столь старое. — Его перевозка, наверное, невозможна?

Нахмурившись, я провёл рукой по волосам, а когда глаза жены обратились ко мне, пришлось быстро сделать вид, что поднятый вопрос представлялся нешуточным.

— Джесс, мы можем хоть всю мебель отсюда вывезти. Существует множество компаний, предоставляющих качественные услуги по перевозке самых хрупких грузов. Всё будет хорошо. — Но взволнованность на её лице осталась непоколебимой. — Давай так. У тебя есть стикеры?

Прикусив губу, она пробежалась взглядом по квартире. Я нисколько не удивился, что у неё всё-таки нашлись разноцветные стикеры. Джессика была помешана на организации.

— Розовый — выкидываем. Жёлтый — подумать. А зелёный — точно берём. — Я разделил стикеры и протянул их Джесс. — Справишься?

— Может, не будем выкидывать? Отдадим нуждающимся? — умоляюще предложила она.

— Как считаешь нужным. Скажешь, что нужно отдать — отдадим.

Джесс кивнула и, вооружившись стикерами, повернулась обратно к торшеру, чтобы почётно прилепить на него зелёный. Только что на один «антикварный» предмет в моей стало квартире больше. Как же я рад...

И пока лофт превращался в фестиваль разноцветных бумажных квадратиков, мне пришлось занять себя примитивными делами. Пытаясь припомнить, когда я в последний раз занимался уборкой, ведро успело наполниться водой.

— Гарри, — улыбнувшись, Джесс снисходительно взглянула на меня, — это необязательно...

Вооружившись щёткой, я решительно намеревался избавиться от опасно-острой крошки под ногами.

— Хотя, — многозначительно протянула она и добавила: — Улыбочку, мистер Стайлс.

И я улыбнулся, но не потому, что она попросила. Причина была в безобидном подшучивании, которым наполнился её голос. Джесс сделала несколько снимков и быстро пояснила:

— Для семейного архива.

— Больше похоже на увековечение небольшого компромата, — парировал я, сметая и собирая весь мусор в небольшую горстку.

— Возможно, — подмигнула она.

Ещё несколько секунд аквамариновые глаза следили за моими неуверенными движениями. Затем Джесс отвернулась и как ни в чем не бывало принялась вслух оценивать важность коллекции ракушек, которые она собирала на пляжах Майами в течение двух лет проживания здесь. Я воздержался от озвучивания своего мнения и, подавив улыбку, продолжил перетаскивать пыль и осколки по полу с одной стороны лофта в другую.

В итоге спальня, кухня и туалет окрасились в яркие цвета. И к моему счастью, жёлтый отсутствовал. Это означало, что Джесс самостоятельно приняла решение, а от меня не требовалась вершить судьбы чужих вещей.

Она исчезла в гардеробной, оставив меня в гостиной. И когда с мусором было покончено, я принялся складывать вещи с зелёными стикерами, беспечно упаковывая их сначала в бумагу, а затем складывая в коробки. Не уверен, что делал всё правильно. Но кажется, у меня получилось неплохо.

Когда я дошёл до тумбочки и взял цифровую фоторамку, выбранную когда-то Джесс на день рождения, внезапный вопрос осел в голове. Неужели Чарли, выполняющий грязную работу за Нейтона, не видел наших фотографий? Это должно было остановить его. Или хотя бы установить некую границу, сама мысль о выхождении за которую должна была заставить одуматься. Сменяющиеся фотографии друг за другом влекли за собой тёплые воспоминания нашего прошлого.

К реальности меня вернула подозрительная тишина. Отложив фоторамку на кровать, я решил, что смогу найти ей место в своём багаже и уж точно не позволю трястись в коробке прямиком до Лондона.

Я замер в дверях гардеробной, когда мои глаза нашли Джессику, как-то потерянно стоящую посередине. Она опустила руки, держащие стикеры, и не шевелилась. Раскуроченная комната, размерами больше похожая на кладовую, была эпицентром нападения. И сейчас как никогда я пожалел, что не встретился с Чарли Бэйли лицом к лицу, чтобы разбить его морду за то, что он сделал с ней здесь.

Поваленные вешалки, мятые платья на полу и куски какой-то ткани. И мне даже не хотелось смотреть на след от ногтей Джесс, который стал частью дверного косяка. Чёрт! Мне стоило подумать обо всём заранее. Вызвать сюда клининг и изначально исключить разговор с Джесс о необходимости проведения всего этого ритуала самой. Тогда бы она не стояла здесь, словно потерянный оленёнок, и не плакала, стараясь поглотить каждый всхлип и скрыть его от меня. Ведь я всё равно всё слышал.

Сократив расстояние между нами, я прижался к ней сзади и заключил в объятья, обхватывая за плечи. Подбородок опустился на её светловолосую макушку, от которой пахло чем-то цветочным. Моё появление заставило Джесс подтянуть к лицу руки и утереть все слёзы рукавом толстовки.

— Меня внезапно накрыло, — поникшим голосом пояснила она. Но мне не нужны были оправдания, потому что и так всё было как на ладони.

— Плохая была идея возвращаться сюда. Ты ведь беременная. И того стресса, что привнесла вся эта ситуация, для наших детей уже сверх меры, Джесс.

Она рьяно начала качать головой. Выдыхая и растирая щёки, Джесс возвращала контроль над своими эмоциями, пока я продолжал держать её в своих руках.

— Мы, кстати, так и не обсудили свадебное путешествие. А ещё покупку квартиры в Лондоне. Или, может, ты предпочла бы дом? — в попытках отвлечь её более приятными темами, я болтал и озвучивал всё то, что приходило на ум. — Насчёт путешествия думаю, что лучше всего поехать на острова. И кстати, за нами до сих пор забронированы пару вариантов.

— Я всегда мечтала жить в доме, — всё так же тихо произнесла Джессика.

— Есть несколько неплохих районов, где мы могли бы рассмотреть постройки, — я продолжил вести с ней непринуждённую беседу. — Навряд ли с покупкой и ремонтом мы успеем до рождения детей, но чем раньше найдём дом, тем быстрее переедем.

Кажется, способ отвлечения сработал отлично. Джесс пришла в себя и, развернувшись в моих объятьях, поспешила нежно обвить шею тонкими руками. Её пальцы тут же утонули в корнях моих волос. От поразившего меня наслаждения сдержать стон оказалось невозможным. Прижавшись к груди, Джесс вынуждала склонить меня голову так, чтобы наш зрительный контакт не был прерван.

— Спасибо, Гарри... — произнесла она. Мне даже не нужно было спрашивать, к чему были благодарности. Всё и так понятно. — Я тут подумала... Может, улетим до Нового Года? Судя по тому, как я иногда срываюсь, наверное, мне не стоит оставаться здесь: каждый дюйм, каждый угол и каждая улица напоминает о Нейтоне. По дороге сюда я не могла не думать о произошедшем. Потому что всё в этом городе просит его покинуть. Не знаю, правда, как это скажется на судебном слушании. Нужна ли я там...

— Я решу этот вопрос.

— Как и каждый, который уже решил, — ответила она и поджала губы. В покрасневших аквамаринах я увидел приятную нежность. — За это тоже спасибо. Если бы не ты, не уверена, что я справилась бы со всем этим.

— Справилась бы, — попытался убедить её я.

Джесс не стала спорить — лишь нежно улыбнулась. Я вновь издал стон, когда её пальцы впились в кожу головы. Достаточно было одного намёка. И она им наградила меня, едва надавив на затылок. Тогда я с поцелуем впился в клубничные губы своей неотразимой жены. Потворствуя собственным желаниям, опустил руки на бёдра, стиснул их и поднял Джесс над полом. Она в один миг оседлала меня, обхватывая талию ногами. Картинки ночного наваждения прострелили голову. Но к счастью, в этот раз опасаться было нечего. Нас никто сейчас не мог прервать.

Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha