Глава 40. Джессика

Я особо не следила за тем, как автомобиль, петляя по дороге, трясся от резких поворотов. Меня не волновало, какие изменения сейчас претерпевал вид из окна. Обсуждение сплетен, которым были заняты ведущие на радио, не волновало ни одну часть моего смазанного внимания. Каким-то удивительным образом я оставалась закрытой для внешнего мира, будучи поглощенной абсолютно неважными мыслями.

— Гарри! Гарри! Сюда! — крики незнакомцев превращались в вой голодных волков в моей голове.

Он прижимал меня к своему телу какие-то короткие мгновения, успевшие превратиться в вечность, пока мы миллиметровыми шагами сокращали расстояние между больницей и автомобилем. Фил шёл по другую сторону. Его вытянутая рука вперёд будто бы обратилась в Моисея, разделяющего море так, чтобы мы смогли идти дальше. И мы шли.

— Прокомментируйте свой недавний арест, — девушка, сующая под нос микрофон, оказалась тут же отодвинутой с дороги.

Двумя пальцами я сжимала ткань капюшона толстовки, натягивая его на лицо. Ни один фотограф не запечатлеет отстранённость на моём лице. Я просто не позволю этому случиться. Фил и Гарри помогали мне в этой миссии, сами того не понимая.

Сморгнув уродливую картину всего на мгновение, я обнаружила свою руку, сжимающую живот. Он был спрятан под чёрной толстовкой, но это не мешало мне вспоминать, как кожа прогибалась под любопытными пальцами Гарри. Он не скрывал своей обескураженности, когда доктор окунул нас в реальность существования целых двух малышей. Я запечатлела целую битву на лице Гарри, пока его глаза застыли и не отрывались от чёрно-белого экрана. Там показывали непонятную кашу, в котором ни я, ни он особо не разобрались. Мы просто делали вид, что видим что-то.

Ещё целый час после УЗИ Гарри пребывал в состоянии ступора. Он отвечал односложно. Иногда обходился исключительно кивками и мотаниями головой. Он так и не признался, что именно крутилось у него на уме. Не могу сказать, что это не волновало меня. Просто я была слишком вымотана и не ощущала, что имею достаточный запас сил на расспросы и копания в нём особенно тогда, когда он в этом, кажется, не нуждался.

— Что же будет дальше? — Их вопросы отзывались эхом в моей черепной коробке.

— Мистер Стайлс, вы будете присутствовать на первом слушании?

— Джессика!

Жадность в их голосах разрывала меня на части.

— Вы любили Нейтона?

Автомобиль поднимался по холму вверх. Туда, где пряталась вилла Гарри. Я никогда не считала её своим домом, но сейчас, честно признаться, среди всех мест, в которых я побывала и пребывала какое-то время, дом бы и не нашёлся. Поэтому мне было всё равно куда ехать.

Лёгкое прикосновение к покоящейся на бедре руке превратилось в безболезненную хватку. Гарри сжал мои пальцы в своей тёплой ладони. Я вглядывалась в этот мимолётный контакт несколько секунд, чувствуя, как пристально он следил за каждой перекатывающейся по моему лицу эмоции. Мне даже не нужно было объяснять, как негативно на меня влияло внимание журналистов. И даже не потому, что что-то плохое случилось, позволив каждому живому человеку сделать из этого шумный инфоповод, а потому... Потому что никому бы не понравилось в мгновение ока превращать свою жизнь в достояние общественности.

Это то, что происходило сейчас в интернете. Люди рыли, вынюхивали, строили догадки и тем самым портили мне и без того удручённое настроение. От социальных сетей я в силах была отказаться, не включать телефон и не проверять то, что писали в комментарии к новостным статьям — тоже, но запретить журналистам собираться под окнами больницы в ожидании нескольких моментов для запечатления худшего эпизода моей жизни... Чёрт, здесь я оказалась бессильна. Впрочем, как и полиция. Как и Гарри.

Будто мухи, мысли жужжали в моей голове. Я не хотела слышать вопросы, которыми фоторепортёры осыпали нас на тротуарной дорожке. Ничего мне так в жизни сейчас не хотелось, как благоговейной тишины. Она была бы сейчас как раз кстати.

Гарри держал меня за руку всю оставшуюся дорогу. Когда Фил, въехав на территорию виллы, остановил машину, ворота за нами автоматически закрылись. Зимний Майами выглядел бледнее. Да и море, вид на который прекрасно открывался с высоты этого холма, казалось мне слишком взволнованным. Волны вспенивали воду, касаясь песчаного берега.

Мы остались с Гарри вдвоём, когда Фил вылез из машины и отошёл на несколько метров к дому. Тонированные стёкла не предоставляли ему возможность видеть нас, оставшихся в прохладном салоне внедорожника.

Расстегнув ремень безопасности, Гарри придвинулся ко мне ближе. Его руки подхватили моё тело в свои тёплые, уютные объятья. Среди больничного запаха и дешёвого шампуня со вкусом диких трав я хорошо могла различить то, как пахло его тело. Прикрыв глаза, я сжала ткань куртки, фокусируя все свои ощущения, на том, как она скрипела. Его объятья всегда были долгими. Даже сейчас Гарри не торопился разрывать их, держа меня поближе к своей груди и поглаживая затылок, пока в это время я боролась со слезами и крахом, который мог вот-вот меня застать.

— Всё позади, — тихо произнёс он. Его хриплый голос расползся по салону, проник в мои уши и остался там.

Я могла бы расплакаться сейчас. И наверное, что-то даже во мне этого требовало, стремилось к пролитию целой реки из слёз, но глаза оставались сухими. Присутствие Гарри влияло на меня странным образом. Успокаивающе. Он будто бы давал мне надежду и чувство безопасности.

— Ты крутила роман сразу с двумя миллионерами?

— Таким образом Нейтон решил отомстить? Или дело было в чём-то ещё?

Он прогнал голоса мерзопакостных гиен, когда коснулся мочки моего уха и прошептал:

— В доме тебя ждёт сюрприз. Думаю, он должен отвлечь тебя ото всех этих проблем.

— Ты же знаешь, — натянуто откликнулась я, — От проблем нужно не отвлекаться — их нужно решать.

Нейтона ожидал суд. Меня — потенциальная встреча с ним. Это опасное предположение часто крутилось в голове. И я не знала, как поступлю, если увижу его снова. В воспоминаниях до сих пор пульсировали угрозы, которыми кишела моя жизнь ещё несколько дней назад.

Гарри ласково отозвался:

— Предоставь их мне. Я решу все эти недоразумения до того, как мы вернёмся в Лондон. — то, как расслабленно он проурчал, заставило меня улыбнуться.

Я первой дрогнула, безмолвно давая ему понять, что объятья выполнили свою роль. Они заглушили сомнения и страхи в моей голове, которые искусственно журналисты посадили туда. Гарри отпрянул и ещё раз взглянул на меня, сканируя лицо на предмет грусти.

— Ну так что за сюрприз? — Это волновало меня теперь сильнее.

— Увидишь. — Держа меня за шею, Гарри ласкал большими пальцами скулы и подбородок.

Всего на одно короткое мгновение он опустил изумрудные глаза к моим сухим губам. Всего на одно ничтожное мгновение. И всё исчезло. Гарри ослабил хватку и первым вышел из машины. Я поспешила следом, но не для того, чтобы признаться в том, что сюрприз меня мало волновал. Я хотела быть рядом с ним.

Привыкнув к огромному количеству телохранителей, я приятно удивилась, когда все они, включая Фила, остались за пределами виллы.

Внутри пахло чем-то сладким. Спустя несколько секунд я ощутила прикосновение тепла к своим щекам и скулам. Снимая верхнюю одежду и скидывая обувь, я прислушивалась к звукам жизни дома. И что-то там определённо жило и дышало.

Навстречу первым выбежал Бобби, взывающе мурчащий и недовольный моим долгим отсутствием. Я присела и несколько долгих мгновений посвятила поглаживаниям, облизываниям и целованию своего любимого кота.

Окруженные запахами корицы и имбиря, мы с Гарри в компании Бобби вошли в просторную гостиную. Напротив дивана стояла огромная ель. Мне показалось, что она была в раза три больше Гарри. Перемещая глаза между ними, я ожидала, что он сейчас официально презентует свой сюрприз в виде второй ёлки. Первую мы нарядили в лофте, но она осталась там, и я ничего не знала ни о её судьбе, ни о самой квартире.

Не успев нарушить тишину и спросить у Гарри, не в этом ли заключался его сюрприз, я опешила от удивления, когда к нам навстречу из кухни вышла Дани. На руках у неё сидел Лукас, сонно хлопающий длинными ресницами.

— Ты говорил, что вы приедете к трём, — немного с возмущением обратилась она к Гарри. — А уже пять.

Гарри пожал плечами, искоса поглядывая на меня. Кажется, он познал дзен, иначе его безмятежность и спокойствие маньяка я объяснить не могла. Хотя, признаться, мне этого очень не хватало.

— Задержали с выпиской, — пояснила я вместо него.

Когда её взгляд коснулся меня, Дани смягчилась. Лукас промычал что-то неразборчивое и потянул руки в мою сторону. Он узнал меня, несмотря на то что какое-то время мы с ним не виделись. Я довольно часто сидела с ним, подменяя Дани и давая ей возможность отдохнуть. Мы никогда не обсуждали, каково это быть матерью, потому она отлично справлялась и ни разу не выражала своего недовольства или опечаленности от отсутствия отца в жизни Лукаса.

Взяв его на руки, я обратила глаза к Гарри. Он присел на спинку дивана и, приняв расслабленную позу, внимательно смотрел на нас. Кажется, ему нужно придётся свыкнуться с мыслью о том, что план на всю его жизнь пошёл по одному месту. Он много раз говорил, что если станет отцом, то только для одного наследника. Однако вчера на УЗИ ему пришлось пересмотреть всё своё будущее.

— Дорогая, — вышедшая к нам моя мама вытирала руки о полотенце. Её я не ожидала увидеть. Но теперь, когда сияющее лицо мамы озарило гостиную, я готова была признать вслух, что её присутствие приободрило меня. — Как ты себя чувствуешь?

Приблизившись, она положила руку на мою щёку и легонько потрепала.

— Всё в порядке. Немного устала от больницы, — сухо отозвалась, не желая акцентировать на этом внимание. Тем более, когда дело касалось произошедшего, мама становилась слишком эмоциональной.

— Что сказали в больнице? Мне кажется, они поторопились с выпиской, у тебя ведь было обезвоживание. А это очень... очень серьёзно, — взволнованно щебетала она.

— Мам, думаю, они не выписывают пациентов, если им что-то угрожает. Результаты анализов в норме, давление тоже нормализовалось. — перечисляла я, но на её беспокойном лице совсем не замечала ответного понимания. Кажется, она даже не собиралась меня слушать. — Сказали, что на данном этапе восстановиться я могу и дома.

Она кивнула, но сочувствие, пролегающее в маленьких морщинках под её глазами, никуда не делось.

— Твоё любимое печенье уже в духовке. Оно поднимет настроение.

— С шоколадной крошкой и корицей? — моему детскому предвосхищению не было предела.

— Да, как ты любишь. — Улыбнулась она.

Лукас сонно тёр глаза, без слов и даже без плача намекая на то, что устал и хотел бы отправиться спать. Мы с Дани обменялись многозначительными взглядами.

— Я уложу, — она забрала сына и оставила меня стоять и думать, где именно она собиралась его укладывать.

— Нужна помощь? — обратился я к удаляющейся Дани. Она держала путь к лестнице, ведущей на второй этаж.

Не успела подруга дать ответ, как вмешалась мама:

— Нет, Джесс, тебе нужно отдыхать. Так что план на сегодня такой: ты не встаёшь с этого дивана, — она подтолкнула меня в сторону, обхватив тёплыми руками за плечи. — Ешь, пьёшь и хорошо проводишь время. А если не будешь слушаться, я позову папу. Он быстренько вразумит тебя.

Угрозы возникли из ниоткуда. Я даже не успела ничего сказать. Мама укрыла меня пледом, подоткнула его со всех сторон и, прежде чем вернуться на кухню, бросила последний предупредительный взгляд. Мы вновь оказались с Гарри наедине. Он был подозрительно молчаливым: поглядывал то на меня, то на пушистую зелёную ель. Только сейчас я заметила несколько коробок, стоящих рядом. В отверстиях проглядывались игрушки и гирлянды. Нас определённо ожидало второе украшение новогодней ёлки.

— Неожиданный сюрприз, но очень приятный. — подытожила я, сильнее кутаясь в мягкий плед. Теперь идея провести тут целый вечер нравилась гораздо больше, чем минуту назад.

— Было бы лучше, если бы Рождество мы встретили в Лондоне, но этому не бывать в нынешних реалиях... — он махнул руками, наверное, имея в виду Майами. — Мы организуем наш собственный Лондон здесь.

— Жарковато и суховато для Лондона, — улыбнулась я в ответ и откинулась на спинку дивана.

— Мне настроить кондиционер, чтобы в доме стало, как в морозилке? — хищно предложил он.

— Нет, — покачала головой я, — не нужно заменять наш родной город этим. Тем более ему нет равных.

— Слишком поздно. Я сделал всё возможное, чтобы принести сюда кусочек Лондона. И... — опустив взгляд на наручные часы, он едва заметно прищурился. — ...нам не хватает одного элемента.

Говоря загадками, Гарри только одним видом давал понять, что сюрпризы продолжаются. С непрозвучавшими извинениями, скрывающимися на дне изумрудов, он взглянул на меня исподлобья.

— Мне нужно отлучиться. — В несколько широких шагов он преодолел расстояние между нами и, наклонившись вперёд, опёрся рукой о спинку дивана позади меня. — И к моему счастью, в доме полно нянек, которые за тобой присмотрят. — Он заговорщицки улыбнулся.

— Мне не нужны няньки.

— А мне, кажется, нужны. Для собственного успокоения. — Гарри наклонился ещё ближе.

Я предвкушала сладость нашего поцелуя и не могла ничего сказать. Его чрезмерная забота обо мне казалась очаровательной. Она обескураживала и разбивала в пух и прах мои принципы быть самостоятельной и независимой ни от чего. Его взгляд вновь скользнул вниз. Прямо к моим губам. Неужели он ждал, что я буду умолять? Или просить перестать меня дразнить? По-другому его промедление я не могла понять.

— Долго будешь стоять над духом, Мэй-Мэй? — не отрывая от меня взгляда, Гарри обратился к третьему человеку в гостиной, который оказался вне поля моего зрения.

Дёрнувшись первой, я повернула голову влево и увидела Мэйбл Росс, проявляющую всю свою нерешимость сейчас. Она прижалась к дверному косяку и бесстрастно наблюдала за нами. Теперь стало ясно, почему Гарри не торопился со мной и не выпускал наружу свои желания.

— Кажется, ты куда-то уходил, — нагло напомнила она ему, даже не собираясь скрывать, что не только подглядывала, но и подслушивала.

Гарри выпрямился и наконец посмотрел на свою подругу. Я до сих пор не привыкла видеть её в повседневной одежде, лишённой всякой строгости и официоза. Сегодня на ней были мешковатые джинсы-багги и короткий топ. В таком виде, когда её плоский живот проглядывался между тканями верха и низа, я не могла оторвать от неё глаз.

— Я скоро вернусь, — обратился ко мне Гарри и нежно погладил по голове. Пусть он и оставил меня без поцелуя, я зацепилась за голод в его глазах, когда он напоследок кинул взгляд. Подмигнув, Гарри прошёл мимо Мэйбл. Она не обратила на него никакого внимания, продолжая пытливо изучать меня.

— Как рука? — её серо-голубые глаза едва коснулись моего плеча.

Утром медсёстры сняли повязку, обработали рану и впервые позволили увидеть то, что сделал со мной Нейтон. Всё выглядело не так плохо, как, наверное, могло бы. Аккуратная дырочка заживала. Вокруг пролегла синева вперемешку с бледно-фиолетовым цветом. Под кожей они сливались в единую субстанцию. Сейчас моё разукрашенное плечо скрывал бинт и довольно крепкие пластыри. Их наличие я особо не ощущала. Была только боль. Пульсирующая и зудящая.

— Лучше, чем несколько дней назад, — ответила я, наблюдая, как Мэйбл, огибая диван, направлялась ко мне.

Она села рядом и подогнула ноги под себя. В её взгляде сквозило нечто грустное.

— Как прошло свидание? — я сделала быструю ставку на то, что Мэйбл была такой хмурой из-за встречи с итальянцем.

— Он придурок. И мы с тобой обе об этом знаем, — наклонив голову вбок, брюнетка едва заметно улыбнулась. Уголки её губ тут же потухли. — Я отплатила за то, что связалась с ними. На этом всё кончено.

— То есть на свидание ты пошла только из-за меня? — недоверчиво вопросила я.

— Да, — в одном коротком слове чувствовался блеф. Или, быть может, мне не хотелось верить в неудачу Тоска и девушки его мечты.

Моё молчание подействовало на Мэйбл, как действовал запрет не брать конфеты на маленького ребёнка. Она встрепенулась и, чуть ли не захлёбываясь, продолжила говорить:

— Во-первых, он попросил меня переодеться! — гнев, который она умело скрывала под напускным спокойствием, сейчас лился наружу. — А я была одета в платье от Версаче, Джесс! Кому не нравится Версаче! Это ведь итальянский бренд. Я думала, ему это польстит... — поток возмущения Мэйбл было невозможно остановить. — Но он сказал, что никуда со мной не пойдёт, пока я одета, цитирую, «как сучка из высшего общества».

Я поджала губы, слыша в голове его акцент, которым он наверняка искусно окутал эти грязные слова.

— Возможно, Джанни Версаче повеселили бы слова этого надменного придурка, но не меня. В тот момент свидание в моих глазах уже было мертво. Так что я напялила треники и поношенную майку.

— Решила отомстить? — догадливо переспросила я.

— Признаюсь, это была на уме. А потом, когда мы пришли в вонючий бильярд, я поняла, что в своём новом наряде вписываюсь в антураж алкоголиков лучше, чем если бы была одета в Версаче. — она тараторила как заведенная, морща нос при упоминании бильярда. — И ко всему прочему, мы не говорили. Он не произнёс за вечер ни одного слова. Просто пялился, как сумасшедший, сбежавший из психбольницы. В итоге, мы сыграли одну игру, а затем, сказав, что отойду в туалет, я свалила через чёрный вход.

— И всё? — удивилась в ответ я. — Он больше ничего не писал.

— Следующим утром он прислал цветы и криповую записку: «Дорогая Амабель, признаюсь, твои проблемы с головой окончательно меня покорили. Поужинаем?».

Я едва сдержала улыбку. Не знаю почему, но эти двое меня веселили. Вся серьёзность Мэйбл и её высоченные стены, выстроенные прошедшими годами и не решёнными травмами, отличалась от беспечности Тоска. Он не держался за стандарты и принципы, пока на этом строилась вся её жизнь. Встреча двух противоположностей казалась мне завораживающей, как парад планет в ночном небе. Редко, но метко.

— Решила, что наденешь?

— Джесс, я не пойду! — вспылила она. Её чёрные волосы разметались по спинке дивана от того, как бешено она качала головой. — Как же это нелепо, что психбольной придурок думает, что это у меня проблемы с головой. И чтобы доказать сознательность своих действий, я не пойду с ним ни на какой ужин.

Наверное, Мэйбл поступала правильно. Ей ни к чему были странные отношения непонятно с кем. Тем более Тоск как ни крути имел мрачное прошлое, да и его настоящее нельзя было назвать светлым. Уверена, это понимала и Мэйбл. Называя его придурком, на самом деле она опасалась не того, что он действительно им являлся. Думаю, дело крылось в разнице их образов жизни. И пусть Мэйбл не совсем походила на прилежную девочку, но она определённо выросла в благоприятной обстановке. По крайней мере, она создавала о себе такое впечатление.

— Вдруг он не отстанет? — предположила очевидный исход я.

— Для этого существует полиция, — пожав плечами, отозвалась она с некой непринуждённостью в голосе. Я не скрыла своего удивления, приподняв брови.

На этом моменте нас прервала мама, принёсшая две кружки горячего какао. Заботливо она ещё добавила шоколадную крошку, кажется, догадываясь, как сильно мне хотелось сладкого. Оно всегда придавало бодрости. Мы с Мэйбл синхронно вытерли образовавшиеся усы от напитка и перебросились глумительными взглядами. Вслух я не стала озвучивать, как сильно скучала по обыденному счастью, которое пряталось на дне кружки с горячим какао, под тёплым пледом и в улыбке родных.

— Знаешь, — начала Мэйбл и откинулась боком на спинку дивана, повторив мою позу, — я даже как-то удивлена, что Гарри скоро станет отцом. Звучит странно, да? — сморщившись, она будто бы пожалела, что произнесла это вслух.

Я опустила взгляд на Бобби, уютно свернувшегося у моих ног, затем скользнула глазами по пледу и решила ничего не отвечать.

— Перед тем, как мы с Гарри заключили брак, я в прямом смысле этого слова допросила его. На тот момент меньше всего мне хотелось, чтобы он на что-то рассчитывал, понимаешь? — на её вопрос я коротко кивнула. Их фиктивная женитьба теперь меня нисколько не волновала. Мы закрыли эту тему и оставили её в прошлом. — Но Гарри был полностью погружён в работу и в целом избегал женщин, если, конечно, с ними не нужно было решать деловые вопросы. Спустя месяц я буквально уверовала, что семья и брак не вызывают в нём ничего, кроме апатии. А теперь... — она окинула меня недоумевающим взглядом. — Происходящее меня очень удивляет. Но я рада за вас. И честно? Я просто умираю от того, как хочу посмотреть на Гарри в роли отца.

— Его волнует это не меньше тебя, — призналась я и отвернулась к большому панорамному окну.

***

На какое-то мгновение, пока мы с Дани и Мэйбл залипали на рождественский фильм, поедая попкорн и без остановки хихикая над каждым глупым моментом фильма, я погрузилась обратно в дух семейного праздника и с наслаждением мечтала, чтобы Рождество не заканчивалось. Эти двое между собой быстро поладили, что не особо меня удивило. Характерами и некой неординарностью они казались похожими.

Скрывающееся за густыми облаками, солнце садилось. Постепенно гостиная погружалась во тьму. Небольшими источниками света оставались лампы, горящие в кухне, и экран большой плазмы.

На середине фильма к нам присоединился папа, пока мама, отказавшись от предложенной помощи, продолжала корпеть над ужином. Этот пыл и стремление приготовить как можно больше блюд имели место быть. Ей всегда нравилось видеть удивление, которое возникало всякий раз у тех, кто пробовал её поистине восхитительную стряпню. Переехав от родителей много лет назад, я неоднократно скучала по семейным ужинам, поэтому всегда стремилась быть такой же талантливой домохозяйкой. Под стать маме.

Гарри вернулся спустя два часа. Не один. А со своей мамой. Не подобного сюрприза я ожидала. Энн Твист с широкой улыбкой на лице радостно встретила каждого. И когда очередь дошла до меня, я попала в самые крепкие объятья, и теперь всё встало на свои места. Именно у неё Гарри научился сжимать человека так, что это одновременно было очень приятно и до скрипучего больно.

— Очень приятно с вами познакомиться, — собравшись с силами, прошептала ей в тёмные волосы, которые, сформировавшись в облачко, щекотали нос.

— А я-то как рада!

— Отнесу твои вещи наверх, — коротко вклинился Гарри и, подняв небольшой чёрный чемоданчик, направился в сторону лестницы. Я проводила его широкую спину и почувствовала, как невидимая сила притяжения тянула меня за ним.

— Ты бесподобная красавица, — с собравшимися слезами в уголках глаз Энн вновь обратилась ко мне. Её широкая улыбка оказалась точной копией улыбки Гарри и его сестры в том числе. Эта наследственная особенность в один миг меня очаровала. — По дороге из аэропорта Гарри мне всё рассказал. Джессика, я безумно счастлива за вас и за приближающееся пополнение. Боже, я так долго этого ждала, просила его остепениться, подумать о семье...

— А нас они огорошили, — оповестила моя вклинившаяся мама. Все стоящие в гостиной повернулись к ней. В том числе и миссис Твист.

Они обменялись с моей мамой короткими любезностями, и в этот момент я даже поверить не могла, что совсем недавно она бросала красноречивые взгляды на Гарри. Тот единственный ужин выдался отвратительным. Я бы сказала, что он скорее походил на катастрофу. Однако, оказалось, что откровенно плохое событие, произошедшее со мной, выправило всю ситуацию и стёрло недопонимания насчёт Гарри. Мамы быстро нашли общий язык и поспешили исчезнуть на кухне. Папа покачал головой и пробурчал что-то насчёт поразительной обворожительности нашей мамы, умеющей в любой ситуации завладеть вниманием собеседника.

— Пойду посмотрю, что там с нашим ужином, — проинформировала нас с Дани Мэйбл, а затем совсем негромко добавила: — Да и без вина этот вечер я в позитиве точно не проведу.

— Вина? — сразу же приободрилась Дани.

Не успев исчезнуть из нашего поля зрения, Мэйбл повернулась и одарила нас хитрым взглядом.

— Молодой маме и той, кто в скором времени ею станет, предлагать не буду, — как бы обозначив границы, она пожала плечами и исчезла в дверном проёме кухни.

Возмущённо Дани бросила безмолвный взгляд на меня и вскинула руками. Я хихикнула и произнесла:

— Думаю, вина и на тебя хватит. У Гарри приличные запасы на любой вкус.

— А ты? — она схватила меня за руку, не собираясь так быстро отпускать прочь. То, что в приоритетах Дани я стояла выше вина, мне немного льстило.

— Пойду помоюсь. После больницы мне нужна хорошая ванна без ощущения того, что в любой момент могут ворваться медсёстры. — проворчала я.

— Справишься?

— С вентилями на смесителе? — хихикнула в ответ.

Взглянув исподлобья, она, по всей видимости, хотела пристыдить меня за неудачную шутку. Но у неё ничего не получилось.

— Не напейся, — попросила её я.

— Не утони, — искусно парировала она.

Обменявшись дружескими колкостями, мы исчезли в разных частях дома. Дани не кружила надо мной и не боялась задеть необдуманно брошенными подколами, как, например, это делала мама. Думаю, всё произошедшее задело её больше остальных. Даже Гарри вёл себя подозрительно спокойно. Он не был погружён в мысли об отмщении. Никакого переходного периоды в нашей совместной жизни я пока не ощущала. Наверное, всё потому, что он просто оставался собой — всегда слегка придирчивый и готовый впиться кому-нибудь в глотку.

Преодолев лестницу, я выдохлась. Телу далеко было до восстановления. Сердце бешено заходилось в сумасшедшем ритме под рёбрами, а в ушах неприятно гудело. Давление всё ещё скакало, и я надеялась, что это состояние не будет длиться вечно. Оно обязательно должно пройти.

Сжимая переносицу и терпеливо слушая кого-то по телефону, Гарри стоял напротив большого окна в спальне. В лёгком сумраке он искусно избегал лучи света, исходящие из гардеробной по правую руку от него.

Оставаясь пока что незамеченной, я внимательно обвела спальню исследующим взглядом. Здесь всё оставалось по-прежнему. И мои вещи в том числе. Книга на прикроватной тумбе. Несколько кремов на комоде. Воткнутая в розетку зарядка висела нетронутой. Мэйбл говорила, что он мало спал и отдыхал, но теперь я сомневалась, что он вообще бывал в этой комнате до сегодняшнего дня.

Гарри, будто почувствовав присутствие точно так же, как почувствовал Мэйбл сегодня в гостиной, повернул голову. Наши взгляды встретились. Он никак не отреагировал на моё присутствие, до сих пор держа телефон у уха. Глаза, полные серьёзности, колюче пробежались по телу. К слову, я была полностью облачена в его одежду. Толстовка с чересчур длинными рукавами и подвёрнутые снизу спортивные штаны.

— Секунду, Джек, — обратился он к своему помощнику и, не убрав телефон и не сбросив звонок, поманил пальцем.

Всего секунду я медлила, а затем послушно двинулась навстречу. Джек по ту сторону замолк, пока мы с Гарри перебрасывались многозначительными взглядами. Он взял меня за руку и повёл в сторону гардеробной. Там, как всегда, было пугающе идеально чисто — каждая вещь находилась на своём месте. Куча костюмов исключительно в повседневных оттенках, которые Гарри любил больше всего. Чёрный. Синий. Серый. И несколько белых. В противоположной стороне я нашла внезапно образовавшийся кусочек ярких тканей, которого раньше не было. Он потащил меня к нему. Пятно красок представляло собой кучу различных платьев. С блёстками. С перьями. Переливающиеся длинные платья и строгие короткие. На любой вкус или мероприятие.

— Выбери на ужин что-нибудь, — произнёс Гарри за моей спиной. — Сегодня ведь Рождество.

Хлопая глазами, я бездумно потянула сетчатый рукав одного из них и отпустила обратно. От тканей исходил какой-то запах богатства и роскоши.

— Договорились? — Он коснулся губами моей щеки, и я слабо кивнула в ответ. — Продолжай, Джек.

Гарри нарастил расстояние между нами. Несколько минут, покусывая нижнюю губу, я сомневалась. Смотрела на ткани и, клянусь, почти сказала, что не хочу выглядеть празднично сегодня. Но говорить было некому. Гарри, покинув гардеробную, сидел на кровати и вёл явно какие-то рабочие переговоры с Джеком. Их не волновало, что сегодня праздник и обоим положен заслуженный выходной.

От сомнений я сбежала в ванную. Прикрыла дверь и включила воду.

Вместо комфортной ванны с пеной я приняла короткий душ. Пришлось крутиться и вертеться так, чтобы бинты на плече не взмокли. Всё прошло по плану. Я обмотала полотенце вокруг себя и подошла к едва запотевшему зеркалу. Ладонью стёрла влагу и ещё раз взглянула на себя, слегка покрасневшую и немного распаренную. Глядя на себя при слишком идеальном освещении, я видела сплошные изъяны. Все люди, так или иначе, имели таковые. Но я, наверное, впервые со школьных времён, замечала в себе одни недостатки и фокусировала на них слишком много внимания. Это за пределами нормы, к которым я стремилась по жизни. Просто... сейчас жизнь казалась труднее, а события непреодолимыми. Чертовски отвратительное чувство.

Распустить волосы мне показалось неплохой идеей. Будто это что-то могло изменить. Но когда сухие пряди коснулись плеч и спины, лицо не поменяло свой бледно-серый цвет на что-то более приятное и солнечное. Синева пролегла под слёзными каналами. Щёки впали. Костные линии казались острее обычного. Черты лица в некоторой степени даже отпугивали.

Дверь позади открылась. Свежий воздух пробрался внутрь и быстро смешался с паром. Мурашки поползли по спине, когда прохлада лизнула кожу. Гарри вырос позади и взглянул хмурыми изумрудами на моё опечаленное лицо. Больше похожий на божество, он наклонил голову в бок, но я всё ещё видела его глаза.

— Говори, — потребовал он знакомым властным голосом.

Не зная, что ответить, я продолжила пялиться на него в ответ.

— Говори, что не так. Ты на саму себя сейчас непохожа.

Его болезненно-правильно подобранные слова коснулись чего-то волнительного внутри. Я опустила взгляд на раковину и ответила:

— В этом и суть. Я выгляжу отвратительно. Серая и уродливая, как крыса уличная.

Услышав это, Гарри тяжело вздохнул. А когда выдохнул, волосы на затылке шевельнулись.

— Я не хочу надевать те платья. Не потому, что они мне не нравятся, Гарри, а потому что я не понравлюсь в них самой себе.

— Потому что считаешь, будто похожа на уличную крысу? — в его голосе хранилось всё то спокойствие, за которое я готова была держаться мёртвой хваткой. Этого мне сейчас сильно не хватало. Для баланса среди океана боли и безрассудства.

— Потому что, если надену платье с открытым верхом, все будут пялиться на мою уродливую рану и бинты на плече. А если выберу с закрытым, но короткое, то буду думать только об этих уродливых синяках и сбитых коленях. — Я махнула рукой в сторону запёкшихся ранок. Они выглядели лучше, даже хорошо затягивались, но не становились менее омерзительными. — Да и ко всему прочему, я не найду в своей косметичке консилер прямиком из Хогвартса, который будет способен скрыть это убожество. — тыкнув, но не коснувшись, в рану на скуле, я вновь посмотрела в зелёные глаза Гарри. Он поджал губы, явно анализируя всё то, чем была до отказа забита моя голова.

Куча тараканов, с которых пора бы уже брать плату за аренду в черепной коробке. Сейчас они выходили из-под контроля.

— Джесс, каждая рана на твоём теле заживёт. — негромко ответил он и, наклонившись, оставил лёгкий поцелуй на самой больной части тела. Сине-фиолетовом плече, исполосованном бинтами и пластырями. Целуя миллиметр за миллиметром, Гарри не оставлял ни один кусочек кожи без внимания. Он шептал, но я отчётливо слышала его слова: — Каким-то понадобится чуть больше времени, чем остальным. О каких-то ты забудешь через неделю. А если не хочешь надевать платье, я пойму. Плевать на них. Ты нравишься мне и в этом белом полотенце. Хотя без — куда больше.

Он положил руку на живот и прижал меня к своему телу.

— Рассказывай дальше. Что тебя волнует ещё. Я должен знать. — Вновь взглянув исподлобья, Гарри толкнул своей головой мою, вынуждая наклонить её так, чтобы он мог продолжить вести свой щекочущий путь из сотен крошечных поцелуев дальше. Выше по шее прямиком к уху.

— Обычно в Рождество я подводила итоги и провожала год, вспоминая все радостные и счастливые события. Но сейчас... мне кажется, что одно плохое событие блокирует хорошие. И если честно, по-моему, я этого действительно заслуживаю.

На последних произнесённых словах Гарри замер. Его губы остановились на пульсирующей венке на шее. Он медленно обратил свои глаза ко мне в отражении и вздёрнул вопросительно бровями. В изумрудах скрывались шипы и иголки. Ему не понравилось то, что я сказала. И я зачем-то продолжила говорить:

— Может, это и правда плата за то, что я пользовалась... Нейтоном? — его имя обжигало язык. — Воспользовалась преимуществами отношений с ним, чтобы найти тебя. А затем бросила его, когда он перестал быть нужным и выгодным.

— Не смей оправдывать поступки этого конченного придурка. — безапелляционно потребовал Гарри.

— Я не оправдываю ни его поступки, ни его мотивы. Но неужели ты не видишь во всём причинно-следственную связь?

— Я вижу, что ты сочувствуешь ему и винишь себя. И это неправильно. Джессика, всё должно быть наоборот.

— Я... — слова встали в горле поперёк.

Гарри воспользовался моей заминкой и с присущей ему ласковой грубостью схватил за шею и поднял мою голову так, чтобы я не могла отвернуться от него в отражении.

— Он сядет в тюрьму до конца своих дней за то, что сделал с тобой, а ты здесь и сейчас пообещаешь, что не станешь зацикливаться на этом эпизоде своей жизни. Повторю, Джесс, твои синяки поблекнут, а раны в конце концов затянуться. По возвращении домой ты пойдешь на терапию. И если надо будет, я пойду с тобой и буду присутствовать на каждом сеансе. А теперь обещай, что не станешь винить себя за то, во что тебя втянул Нейтон. — с железной хваткой на моём горле и утвердительными словами он не оставлял мне выбора, кроме как повиноваться.

— Обещаю, — негромко отозвалась я.

— Ещё раз. И так, чтобы я поверил.

— Обещаю, что не буду винить себя.

— Нет, — он покачал головой, до сих пор недовольный услышанным. — Ещё раз.

Я сглотнула, и он это почувствовал. Большим пальцем Гарри провёл по линии челюсти и сглотнул следом. Напряжение между нами взорвалось, и я почувствовала отголоски ударной волны где-то глубоко в груди.

— Обещаю, Гарри, я обещаю. — на выдохе ответила и получила лёгкую ухмылку в виде доказательства, что наконец мои слова удовлетворили его желания.

Нас прервал короткий стук в дверь спальни. Возможно, не первый, если учесть, как сильно мы с Гарри поглощены были друг другом. Не отрываясь, он продолжал смотреть на меня. Только на меня. И рука его ни на дюйм не сдвинулась.

— Как некстати, что в доме столько людей... — шёпотом выдохнул он и, наклонившись, коснулся влажным языком мочки моего уха. — Они всё могут услышать.

Отпустив меня так резко и так неожиданно, Гарри отстранился. Я скользнула глазами по его белой футболке прямиком к ширинке джинс. Очевидная выпуклость примагнитила мой взгляд, и я не могла оторваться. Гарри усмехнулся и двинулся к выходу из ванной. Дверь за ним закрылась. А я вновь посмотрела на себя в отражении. Щёки порозовели. Здоровый цвет вернулся на моё лицо. Я стала больше похоже на человека, чем несколько минут назад.

Теперь всё встало на свои места. Его любовь исцеляла меня.

Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha