Глава 39. Гарри

Облегчение, которое я испытал вчера, обнаружив Джессику в захудалой столовой, испарилось к середине ночи. Я едва сомкнул глаза. Ни тот факт, что её нашли, ни то, что Джессика выглядела более свежей, чем, когда её только привезли в больницу, не успокаивали меня. Чуть позже трёх я проснулся от того, что она постанывала, не приходя в себя:

— Нет... умоляю... не надо... — дрожа, шептала она. Я едва мог расслышать её голос.

Потянувшись к Джессике, я почти решился разбудить её, но в последний момент передумал. Как только она сквозь сон почувствовала моё прикосновение к себе, тут же притихла и посильнее укуталась в тонкое больничное одеяло.

Больше уснуть я не смог. И дело было даже не в неудобном диванчике или в том, что сквозь стены я слышал жизнь, текущую в коридорах больницы. Меня поглощала воронка, состоящая из волнений, страхов и сомнений. Так или иначе, мои глаза возвращались к скрытому под тканью животу. Я не мог представить, каких точно размеров был наш ребёнок. Зато я знал, что он был слишком маленьким, чтобы уйти из наших с Джессикой жизней. Его ещё многое ожидало впереди.

Солнце встало довольно поздно. А Джессика не встала вовсе. Она спала крепко, и я не хотел, чтобы какой-либо звук, или вошедший врач побеспокоили её.

Умывшись, я вышел из туалетной комнаты и почувствовал, как телефон в кармане моих джинс начал вибрировать.

— Чёрт! — шикнул я и поспешил покинуть палату.

У входа дежурили телохранители, которых я переместил из своего дома сюда. Сохранность недвижимости сейчас волновала меня меньше.

— Джек, говори быстро. — призвал я своего ассистента.

— Доброе утро, мистер Стайлс. — поприветствовал он меня взволнованно. — В общем, звонил ваш адвокат и просил передать, что Ривера решили не выдвигать никаких обвинений. Однако отец Нейтона очень просит вас о встрече. Что мне им ответить?

Бездумно я следил за медсёстрами, разгуливающими по коридору. Они проходили мимо и бросали на меня в ответ не самые дружелюбные взгляды.

— Ни о какой встречи и речи быть не должно, — на удивление я произнёс это без какого-либо негатива. Кажется, процесс расквашивания лица Нейтона хорошо повлиял на моё поведение. — Так и передай.

— Я знал, что вы так ответите, мистер Стайлс. Просто хотел уточнить.

— Это всё? — Я сжал переносицу, наслаждаясь цветными бликами, возникшими под веками.

Он замешкался на несколько мгновений, и я его не торопил.

— С вашей женой всё будет хорошо?

Мы с Джеком редко разговаривали на личные темы, хотя его отчаянный интерес к долгому отсутствию девушки рядом со мной сложно было отрицать.

— По-другому быть не может. Но ни о каких встречах с теми, из-за кого она пока что остаётся в больнице, мы с тобой не говорим. Окей?

— Конечно-конечно! — в согласии вспыхнул он.

— Мне пора.

Я сбросил быстрее, чем он успел что-то сказать. Ещё несколько минут я был занят разгребанием сообщений. К моему собственному удивлению, Мэйбл молчала, перестав отвечать мне со вчерашнего дня. Наверное, она дулась за то, что кот пребывал с ней чуть больше обещанного.

— Фил, — обратился я к своему личному телохранителю. Он безотрывно сканировал больницу и проходящих мимо людей.

— Да, сэр? — откликнулся он.

— Слушай, тут напротив больницы кафе. Если оно уже открыто, купи нам что-нибудь поесть и... — я хотел сказать «кофе», но остановился. Мне не совсем было понятно, можно ли беременным пить что-либо с кофеином. Этот вопрос мне ещё предстояло изучить. — Вот возьми, — Я вытащил бумажник из кармана, чтобы достать несколько сотен и отдать их Филу.

— Будет сделано.

Я вернулся в палату и замер в дверном проёме, не обнаружив Джессику в кровати. На короткое мгновение это испугало меня, а затем из туалетной комнаты до меня донёсся звук льющейся воды.

Стоя напротив зеркала в тускло освещённой комнате, Джессика чистила зубы. Я чувствовал себя странно. Почему я так испугался? Не могла же она просто испариться — всему было своё объяснение.

Оперевшись о косяк двери, я встретился с её до сих пор сонным взглядом. Она мягко улыбнулась, продолжая активно работать зубной щёткой во рту. Вчера я соврал самому себе — Джессике не шла эта отвратительная больничная сорочка. В ней она смотрелась какой-то худой, угловатой и нездоровой. Мне хотелось обернуть её в ту одежду, к которой привык мой взор. Вернуть ей яркость, даже если бы пришлось стащить каждую звезду из всех галактик Вселенной и принести сюда.

Выплюнув остатки зубной пасты и несколько раз прополоскав рот, Джессика обратилась ко мне:

— Гарри, думаю, мне понадобится твоя помощь.

Я выпрямился по стойке смирно, готовый к любой её просьбе.

Она взглянула на себя в отражении и продолжила говорить:

— Мои волосы выглядят ужасно. Немытые и... похожие на гнездо. А с этим, — Джессика едва смогла пошевелить рукой, привязанной к телу, — я не справилась даже с подносом вчера.

— Ты хочешь, чтобы я помог помыть голову? — уточнил я в ответ, никак не подготовленный к такому типу помощи. Внутренний голос ворчливо напомнил о приближающемся отцовстве. И там меня ожидало кое-что намного хуже.

— Я не хочу, чтобы у меня появились вши. Или ты этого хочешь? — выгнув одну бровь, спросила она.

— Что мне нужно сделать? — я принял удар таким, каким он был.

Джессика взглянула на ванную, затем на раковину и стала рассуждать вслух:

— Скорее всего, мне нельзя мочить эту штуковину. Поэтому предлагаю ограничиться раковиной.

Из палаты я принёс стул и расположил его так, чтобы спинка коснулась керамической поверхности небольшой раковины. Джессика заняла место и ожидающе взглянула на меня исподлобья. Затея с мытьём головы, кажется, ей пришлась по душе.

Когда-то и у меня были длинные волосы — не такие, как у Джесс, лишь до плеча. Но признаться, я никогда не делал чего-то подобного для кого-либо. Даже для сестры, которая бы не подпустила меня к своим волосам и на пушечный выстрел. Джессике я об этом говорить не собирался. Я вообще не привык быть дилетантом или... непрофессионалом.

— Мылом?

— У нас нет другого варианта, Гарри. — отозвалась она, откинув голову назад настолько, насколько позволяла поза. А я видел, как ей было неудобно.

Первым делом я включил воду и настроил по температуре так, чтобы не ошпарить ей кожу и при этом не заморозить. Следующим шагом я принялся постепенно погружать её волосы под воду. У самых корней оказалось сложнее всего. Я зачерпывал воду рукой и поливал так, чтобы не попасть Джессике на лицо. Она сидела спокойно, прикрыв глаза. А когда мне удалось намылить всю длину, она блаженно постанывала, отзываясь на лёгкий массаж прикорневой зоны.

— Придётся помыть раза два, — оповестил её я.

В ответ Джесс лишь промурлыкала что-то нечленораздельное. Кажется, подобный расклад её устраивал более чем. Иначе я не мог бы объяснить все эти звуки, которые она продолжала издавать. И в какой-то момент роль парикмахера мне даже пришлась по вкусу. Честно. Но всё это в мгновение испарилось, когда взглядом я коснулся швов на её скуле. Безобразный синяк уничтожал образ девушки, способной наслаждаться мелочами.

— Не останавливайся...

Я сжал челюсти, держа в себе злость. Джессика не заслужила того, что с ней случилось. Она спасала сердце Нейтона, не понимая, что спасать нечего. Она ошиблась в расчётах и поплатилась. А я позволил этому случиться. Я отпустил её домой одну, считая, что поступаю правильно. Худшая ошибка в моей жизни.

— Гарри, — Джесс подняла здоровую руку и дёрнула меня за штанину. Я едва коснулся её взглядом, не в силах остановить глаза на исхудавшем лице. — Мне немного больно.

В ту же секунду я выпустил её волосы и сунул руки под тёплый поток.

— Прости... Иногда я забываю, какая ты хрупкая.

— Не надо, — качнула она головой. — Не надо видеть во мне только сломанную часть. Прошу. Я устала видеть опечаленные лица каждого вокруг. Жалости, которую я накопила в себе за эти дни, хватит нам двоим.

— Ты не сломана. — возразил я, не желая, чтобы даже озвученная мысль задерживалась в её голове. — Всего парочка синяков и ран. Они затянутся, Джесс, а ты забудешь о существовании ничтожного человека, который сделал это с тобой.

Она кивнула. И в этом движении головы я видел ложь. Она не верила моим словам. И ничто сейчас не переубедит её в обратном, поэтому я проглотил назревающий поток аргументов, подавил в себе желание изменить её мнение здесь и сейчас. Процесс исцеления займёт какое-то время, и на каждом его этапе я буду её поддерживать.

Когда с волосами было покончено, я укутал их в полотенце и выжал остатки воды в ткань. Воспользовавшись феном, прикреплённым к стене туалетной комнаты, я рискнул прогнать грусть, осевшую в уголках аквамариновых глаз. Направив тёплый поток воздуха прямо ей в лицо, я услышал:

— Гарри! Прекрати! — она хихикнула, уворачиваясь от меня. Действуя предельно аккуратно, я зажал её в своих объятьях и поплатился. Джессика ткнула меня локтем в живот и продолжила кричать: — Это, блин, не смешно!

При этом она продолжала хихикать. Поняв, что отпихнуть меня у неё не получится, Джессика прикрыла лицо, окончательно скрываясь под ладошками. Я сжалился.

— Мне просто показалось, что в глазах твоих были слёзы. И подумал, фен должен помочь.

— Метод не очень.

— Зато я больше не вижу слёз, — Я прищурился, вглядываясь в линии её очаровательных глаз. — Нет. Ни намёка!

Джессика взглянула на меня с некой строгостью, и я не стал говорить, что этот взгляд сейчас совершенно не работал. Вместо этого я вернулся к просушке волос. Пришлось использовать руку как расчёску, так как настоящей ни у неё, ни у меня не оказалось.

— Спасибо, — негромко поблагодарила она меня и, схватив за футболку, с намёком дёрнула на себя. Я наклонился, позволяя ей оставить поцелуй за проделанную работу на моих губах. За подобную благодарность я был готов каждый день заниматься её волосами.

Не позволив Джессике даже шаг сделать, я подхватил её на руки и отнёс к кровати. На тумбочке уже стояли несколько бумажных пакетов с напечатанным на них названием кафе, куда я посылал Фила. Сработал он оперативно.

Какое же удовольствие во мне вызвал один только вид жующей Джессики. Она уплетала всё, чего касался её взгляд. Зверский аппетит — залог скорейшего выздоровления.

Когда я взял пульт, попутно уплетая свою яичницу, Джесс запротестовала против включения телевизора. Ей успели надоесть новости, в которых без остановки крутили события наших жизней. Частично на мне висела вина за это. Пиар-менеджеры отработали своё и теперь от них не отставали журналисты с сотнями вопросов, стремясь получить все подробности похищения.

Мы залипли на документалку про черепах. Не могу сказать, что подобные передачи были мне по вкусу (по правде говоря, в последний раз я смотрел что-то похожее в детстве). Но жизнь водных черепах заинтересовала Джессику. Она не отрывала своих лазурных глаз от экрана. А уголки её губ и вовсе дрогнули, когда показали маленьких, только-только вылупившихся черепашек.

Нашу тихую идиллию прервал короткий стук. Затем в палату вошли никто иные, как Чип и Дейл. Я знал, что этот момент настанет, но мне так не хотелось, чтобы Джесс даже мысленно возвращалась к тому, что произошло с ней. В одночасье агентам ФБР удалось стереть её неподдельный, немного детский интерес к черепахам.

— Здравствуйте, миссис Стайлс, — как обычно, первым заговорил Зак Харрис. На меня он бросил короткий взгляд: — Мистер Стайлс.

Я бы прогнал их. Заставил бы убрать свои никчёмные задницы прочь из моего поля зрения. Но меня остановила Джессика, заговорившая с ними первая.

— Здравствуйте.

— Меня зовут Зак Харрис, это мой помощник Джеймс Лэндон. — представив своего не менее бесполезного напарника, Зак дружелюбно улыбнулся, а Джеймс отсалютовал двумя пальцами от виска. — Мы бы хотели поговорить с вами, миссис Стайлс, по поводу произошедшего. Найдётся время?

Нет.

Я хотел возразить. Джессике ни к чему было делать это сейчас, но она вновь опередила меня, сказав:

— Только если недолго, — осторожно улыбнувшись, она убрала остатки еды на тумбу и поудобнее расположилась на больничной кровати.

— А лучше в другой день, — вставил я. Их перекорёженные лица надо было видеть. Они даже не скрывали, в каком сейчас «восторге» пребывали, находясь со мной в одной комнате. У нас сложилась крепкая дружба, о которой я не позволю им забыть слишком быстро.

— Гарри, — с едва заметной строгостью в глазах она взглянула на меня, — лучше нам покончить с этим сейчас. Я не хочу возвращаться к произошедшему ни на следующей неделе, ни через год.

Зак Харрис произнёс:

— Хотелось бы нам это гарантировать вам, однако есть вероятность, что вас попросят дать показания в суде.

— Неужели это обязательно? — непонимающе спросила она. — Столько доказательств — разве их недостаточно?

— Такова судебная система.

— Работает так же хорошо, как и вы. — пробурчал я, ловя негодующий взгляд Лэндона.

— Давайте начнём, — вежливо попросила Джесс и указала рукой на синий диван.

Я встал со стула, выключил телевизор и выбросил остатки еды. Аппетит при этих двух улетучился моментально. Держась от агентов подальше, я нашёл себе место у подоконника. Стоя под потоками прохладного ветра, я скрестил руки под грудью и вперил взгляд в агентов. Говорить вслух о том, чтобы они проявили максимум своей федеральной учтивости и вежливости перед моей женой, мне даже не пришлось. Глаза говорили за меня. Я излучал убийственные волны, представляя на их месте кинжалы.

— Для начала хотелось бы сказать, что мистер Нейтон Ривера находится под стражей. Первый суд состоится уже на этой неделе. И с великой долей вероятности ему не разрешат выйти под залог. — Приняв к сведению услышанное, Джессика обошлась одним кивком. — Что касается второго обвиняемого, мистера Чарльза Бэйли, сейчас он до полного выздоровления находится в больнице, а затем его тоже возьмут под стражу...

Джесс перебила его:

— Нейтон шантажировал его и вынудил пойти на преступление обманным путём. — то, с каким отважным отчаянием она защищала какого-то урода, было даже похвально.

— Это будут решать присяжные, мэм. — твёрдо ответил Джеймс Лэндон.

Харрис его поддержал:

— Не нам вершить его судьбу.

К моему собственному удивлению, Зак говорил с Джесс ласково, но не так, будто она только жертва в его глазах. Я видел зачатки сочувствия в его огрубевшем лице. Он достал диктофон и продемонстрировал его нам. Нажав на кнопку, он заговорил деловым голосом, подходящим к их службе:

— Миссис Стайлс, расскажите, как всё произошло, с самого начала.

Мои глаза метнулись к её невесёлому лицу. Джессика посмотрела на пальцы своей здоровой руки. С ответом она пока не спешила. Изо всех оставшихся сил я держал желание прогнать агентов при себе. Джессика не должна проходить через это снова здесь и сейчас.

— Я могу задать наводящие вопросы, — мягко предложил Харрис. Я не отрывал взгляда от своей жены.

— Всё в порядке. Я просто думаю, с чего начать. — качнула головой она и кротко улыбнулась. — Наверное, стоит сразу сказать, что мы с Нейтоном состояли в довольно странных отношениях. Их нельзя однозначно назвать романтическими, но и... друзьями мы не были. Когда я оказалась в том доме, — Джессика сглотнула, сделав короткую паузу, и наконец подняла взгляд на агентов, которые карикатурно теснились на небольшом диване. Мне, как никому другому, после прошедшей ночи было известно, какой он неудобный. — Нейтон признался, что был со мной в отношениях по одной причине: я нравилась его родителям.

Палату разрезал мой смешок. Во-первых, было неудивительно, что Джессика нравилась людям. Она — ангел во плоти. А во-вторых, я нисколько не сомневался, что Нейтон оказался настолько гнилым, чтобы использовать Джесс в своих корыстных целях.

— И как только мы расстались, отец лишил его наследства. — подытожила Джесс.

— Считаете, это был главный мотиватор похищения?

— С его слов — да. — пожала она плечами. — Да и думаю, он рассчитывал на то, что я всё-таки соглашусь сделать аборт.

На последнем слове оба агента отвели взгляд. Деликатная тема залезла глубоко им под кожу. И она продолжила это делать, зацепив ещё и меня, когда начала свой рассказ с самого начала.

С вечера, когда я видел её в последний раз перед исчезновение. Своим негромким голосом она заставила нас — трех мужиков — замолчать. Я старался не отрывать от неё взора, но каждый раз, когда бросал взгляд на агентов, я видел, с каким трепетом и обожанием они на неё смотрели.

Я понимал их.

Мне было знакомо это чувство. Благоговение. По отношению к Джесс. У неё сильная аура.

А затем она перешла к тому, что произошло в лофте. К расставленной ловушке. К тому, как её обманули и загнали в угол. Я сжал челюсти, впитывая каждое её слово.

— На тот момент я не знала, что он шантажировал Чарли. Я не понимала, зачем он... всё это делает. И почему так поступает. Ни на один вопрос он не ответил, просто просил не сопротивляться. — хмуро произнесла Джесс.

— Значит, мистер Бэйли поделился о факте шантажа, когда вы были в доме Нейтона Ривера?

— Не сразу. — Она отрицательно мотнула головой. — Сначала я очнулась в машине. Голова кружилась, и я едва могла оставаться в сознании. Чарли говорил по телефону.

На короткое мгновение её аквамариновые глаза обратились ко мне. Но я стоял мрачнее тучи. Я даже скрывать этого не стал. Буквально каждое слово, что она говорила, вызывало во мне одно дурацкое желание. Вернуться в участок и закончить «вправления мозгов», которое я был вынужден бросить на полпути из-за ворвавшихся полицейских. Джессика окинула меня взволнованным взглядом, наверняка боясь бурной реакции. Я продолжал сжимать кулаки, держа руки скрещенными под грудью. Агенты тоже с опаской посматривали в мою сторону. Иногда эмоции на моём лице легко считывались.

Джессика прервала свою паузу, продолжив рассказывать дальше. Я думал, что просмотр видео с камеры наблюдения подготовит меня морально или хотя бы эмоционально, но когда она перешла к моменту с платьем, я шумно выдохнул. Джессика не описывала то, что чувствовала. Ей этого делать даже было не нужно.

— Он не стал скрывать, чем был мотивирован его поступок. — хмыкнув, она, казалось, была удивлена этому факту по сей момент. — В его намерения входило продолжение наших фиктивных отношения для поддержания имиджа «примерного семьянина» в глазах родителей.

— Извините, что перебиваю, — вклинился Лэндон. — Вы говорили ему о своей беременности?

— Нет. По правде говоря, об этом никто не знал. — призналась она. И я даже не знаю, как чувствовал себя по этому поводу. Что было бы, если бы я знал всё с самого начала? Ответить на этот вопрос я не мог. — Но он показал тест, который я предусмотрительно забрала и хранила в своей квартире, чтобы... — Джесс вновь бросила на меня волнительный взгляд. Я едва смог поднять уголки своих губ.

— Получается, Ривера не мог найти его в вашей квартире? — подхватил Харрис.

— Он бывал там очень редко. Думаю, он как-то попал туда, пока меня не было.

Агенты перекинулись быстрыми, безмолвными взглядами и что-то для себя решили. Джесс аккуратно спросила:

— Я могу продолжить? — её деликатная аккуратность разрезала меня пополам.

— Конечно, миссис Стайлс.

— Условия моего освобождения были предельно просты: выпить абортивные таблетки и избавиться от ребёнка. На это я пойти не могла.

Агенты кивнули, как будто понимали, о чём шла речь. Но я не понимал. Потому что это был мой ребёнок. И в то время, когда я переживал о Джесс, я понятия не имел, что терял что-то большее. Перспектива семейных уз и домашнего очага всегда меня немного пугали. И можно сказать, отпугивали. Но потерять их обоих — настолько страшно мне не было никогда.

Сдержанным тоном она делилась воспоминаниями о тех часах, которые провела в «серой коробке» — так она окрестила то место. Рассказала о том, что искала в Чарли союзника, но поняла, что не найдёт, как только он поведал историю о своей маме. Наверное, я мог бы ему посочувствовать и войти в его положение, если бы нашёл объяснение той трусости, которой были пропитаны его малодушные поступки.

— Я ударила его ручкой. Не знаю, о чём я только думала, учитывая, что моя нога всё это время была прикована к кровати. И сбежать бы я не смогла, — горько произнесла Джесс.

— О своём выживании, — негромко ответил я на риторический вопрос.

Джесс поджала губы.

— Это его сильно разозлило. — коротко резюмировала она.

А затем продолжила пытать меня своим рассказом дальше. Она говорила о беспощадной пытке Нейтона, когда он уменьшил и продолжал уменьшать порции еды и воды. Как подмешивал в них абортивные таблетки. Как попытался натравить Бэйли, искусно продолжая манипулировать ситуацией и своим выгодным положением. Что показалось мне удивительным, Джессика говорила почти без эмоций. И если бы я не знал её, то подумал, что речь отрепетированная. Глаза её казались стеклянным. Голос поколебимым. Она даже спину держала прямой.

Таким методом Джессика будто бы сдавливала прошедшие события и свои переживания в попытке превратить их в никчёмный комок, до которого ей не было дело. И мне это совсем не нравилось. Увидеть что-то подобное от девушки, которая обычно с лёгкостью отдавалась слезам — не важно, какой был повод: грустный или радостный, — меня напрягало. Если она продолжить придерживаться данному методу, то никогда не проживёт этот печальный момент в своей жизни.

Когда мы приближались к концу, я заметил, как огромный пласт в её рассказе просто испарился. Он предпочла не упоминать своих спасителей, мимолётно сказав, что почти между выстрелом и больницей ничего не помнит. Это был правильный ход. Я не смог бы объяснить найм этих людей. Не смог бы объяснить, как Мэйбл с ними связалась. Найти объяснение всему этому и не попасть под стражу, увы, я не мог.

Эта часть её показаний привлекла внимание агентов. Они вновь переглянулись, а я продолжал оставаться невозмутимым. К моменту, когда Джесс замолчала, закончив рассказ, я ощущал какую-то пугающую пустоту внутри. Наверное, то, что я наконец услышал всё, должно было принести успокоение. Где-то на задворках разума я даже это ощущал. Но её разбитый вид, который она прикрывала за мнимым флегматизмом, будет преследовать меня всю жизнь. Он был таким глупым. Как если бы на треснутое стекло наклеили крошечный пластырь. Как если бы сломанную ногу лечили подорожником. Ни в чём этом не было толка или пользы.

Харрис задал первый вопрос:

— То есть, как вы выбрались из дома, не помните?

— Почти ничего. Всё было словно в тумане и похоже на сон. — продолжая держать маску полной невозмутимости на своём лице, ответила Джесс.

— Были ли ещё сообщники у Нейтона Ривера?

На несколько долгих мгновений Джессика задумалась. Она заправила влажные передние пряди за уши и пожевала губы.

— Кроме охраны, Чарли и некоего доктора, я не видела никого. По большей части, со мной взаимодействовали Чарли и... Нейтон. — на его имени она дёрнула носом. Аквамариновые глаза снова опустились к пальцам руки, теребившим край больничного одеяла.

— Доктор? — переспросил агент Харрис.

— В последний день, когда я чувствовала себя хуже обычного, Нейтон привёл мужчину. Я никогда раньше его не видела. Он замерил какие-то мои показатели, говорил об обезвоживании, а затем... я узнала, что он должен был провести аборт.

— То есть полноценную операцию?

— Наверное. К делу ведь они так и не приблизились, — горько хмыкнула Джесс, продолжая терзать ткань между пальцами, при этом не поднимая глаз ни на кого в палате. — Он говорил, что подготовит комнату...

Я знаю судьбу этого «доктора», но всё же задаю вопрос:

— Его тоже привлекут к ответственности?

Прищурившись, несколько секунд Зак Харрис изучал моё лицо. Что было у него на уме, я мог только гадать. У них не было никаких доказательств моего вовлечения в поиски Джесс. Если бы были, то полицейский участок мне бы не позволили покинуть.

— Он был найден мёртвым на втором этаже. — Харрис перевёл взгляд на Джесс. — Спальня, в которой его обнаружили, выглядела необычно. Медицинское оборудование, скальпели, щипцы и прочее, что не должно находиться в обычной спальне.

Это подтверждало слова Джессики.

— Мы можем на этом закончить, — произнёс я.

Хмурые глаза агентов обратились ко мне. Они должны быть благодарны, что Джесс решила рассказать обо всём сейчас. Я бы предпочёл повременить с этим. Ей нужен отдых. И так считали не только врачи.

— Мистер Стайлс...

— Нет, — перебил я Харриса, делая шаг вперёд и вставая рядом с кроватью. — На сегодня достаточно.

Безусловно, мне хотелось напомнить об их безучастном присутствии во время поисков, но сидящая Джессика рядом успокаивала мою взбудораженную нервную систему.

Они взглянули на неё, выискивая некую возможность, за которую можно было ухватиться, лишь бы продолжить этот разговор. Однако болезненный, уставший вид Джесс усмирил бы любого наглеца. Она откинулась обратно на кровать и подтянула одеяло к груди. Разговор действительно был окончен.

— Выздоравливайте, миссис Стайлс, — наконец сдаётся агент Харрис. Он поднимается с дивана. Следом за ним — Лэндон.

— Обязательно, — ответил я за неё и сделал ещё один шаг навстречу, тем самым выдавливая их обоих из палаты.

— Спасибо, — Джесс подала слабый голос позади меня.

Обменявшись прощальными взглядами с моей женой, они наконец покинули комнату и оставили её в покое. Ещё несколько секунд я смотрел на закрывшуюся дверь, очень надеясь, что они ничего не оставили. У них не должно быть причин вернуться сюда. Не в ближайшие дни.

— Ты и их раздавил, — прошептала полусонным голосом Джесс.

Я повернулся, найдя свою прекрасную леди, укутанную в одеяло и едва справляющуюся с тяжестью век. Она медленно моргала, но продолжала смотреть на меня.

— Ты словно пресс — давишь всё на своём пути. — с улыбкой добавила она.

— Тебе нужен отдых, дорогая.

Я вернулся к кровати и занял привычное место — на стуле рядом. Джессика сразу же повернулась на бок, а затем протянула руку, чтобы я сжал её крепко и не отпускал, пока она всё-таки не уснёт, сдавшись под гнётом усталости.

— Я не сказала им про своего Спасителя... — призналась она.

— Своего Спасителя? — с усмешкой и лёгкой ревностью переспросил я.

— Он хороший парень. Думаю, ты и сам знаешь.

Кажется, у нас с Джесс отличались впечатления о «Спасителе». Ничего такого хорошего я в нём не увидел. Он спас её за деньги. Выполнил дело и исчез. Большего я от него и не ожидал. Но то, как она о нём говорила, словно он стал чем-то священным, заставило меня нахмуриться. У Джессики была удивительная способность — видеть что-то ничтожно-хорошее в чём-то сильно плохом. Я был тому доказательство. И кажется, «Спаситель» попал в этот список следом за мной.

— Его потерянный взгляд напомнил мне тебя, — вновь признавшись, прошептала она. Выпустив руку, Джесс потянулась к моему лицу и убрала несколько прядей со лба. В её взгляде, как обычно, прогуливалась нежность. — Когда-то и у тебя такой был.

— Ещё немного, и я начну ревновать. — усмехнулся я в ответ, не признавая вслух, что тело уже было налито ревностью.

— Это будет неуместно, Гарри. Если учитывать, что у нас будет ребёнок. И то, что я замужем за тобой. А ещё... — Пальцами она коснулась моих губ, и я придвинулся ближе, ловя каждый её вздох и каждое движение ресниц.

— Ещё?

— А ещё то, что я люблю только тебя. Тебя одного.

Я сжал челюсти, перехватил её руку и поднёс к губам. Она улыбнулась, чувствуя поцелуй где-то между костяшками пальцев.

— Я тоже люблю только тебя. Тебя одну.

С улыбкой на губах Джессика провалилась в сон. Ещё несколько минут я наблюдал за тем, как угасают эмоции на её безмятежном лице.

Позже Фил принёс ещё еды. Несколько пакетов. Я оставил их на второй тумбе, снова обратив внимание на до сих пор не распакованный телефон. Наверное, Джессика не торопилась возвращаться во внешний мир.

Спустя час я перехватил медсестру у стойки и спросил, есть ли какие-нибудь результаты анализов Джессики. Чудная или же чудесная женщина что-то буркнула и, ознакомившись с несколькими бумажками, сказала, что ХГЧ вырос. Однако вырос резче, чем ожидалось. На этом моменте она нахмурилась, но затем уголки её губ прыгнули вверх. Факт того, что кровотечение не возобновилось, увеличивало шанс сохранения ребёнка. И я был этому очень рад.

Вернувшись спустя некоторое время в палату, я вновь обнаружил бодрствующую Джесс. В этот раз она уплетала пасту с морепродуктами, заедая всё круассаном. Сочетание показалось мне странным, но не таким, каким казалась наша жизнь в последнее время.

Улыбнувшись, она смущённо попыталась оправдаться:

— Я ем за двоих!

— Я ничего не сказал, — пожав плечами, я подошёл ближе и заглянул в пакет с едой из ресторана. Конечно, она успела остыть, но, кажется, Джесс это не особо волновало.

— Всё было написано в твоих глазах, — пробубнила с набитым ртом она.

Я положил руку на её высохшие, слегка растрёпанные волосы и ласково пожурил.

— Ты выглядела мило. Вот и всё, — я наклонился и поцеловал её в макушку. Запах мыла до сих пор был уловим.

Ничего не ответив, Джессика продолжила уплетать пасту.

— Кстати, твои анализы в порядке. — поделился я с ней, сев на край кровати рядом. Она смотрела на меня своими блестящими глазами и заставляла сердце в груди биться сильнее. — Медсестра, правда, говорила заумными понятиями, так что мне пришлось напомнить, что я хоть и не тупой, но в медицине всё-таки не смыслю. Странные эти врачи порой.

— Удивительно, что ты можешь в чём-то не разбираться, — хихикнула Джесс.

— Во многих вещах, дорогая, — я подмигнул и, заметив на подбородке каплю соуса, одним медленным движением подхватил её и попробовал на вкус. На мгновение опешив, Джессика сглотнула. Взгляд прекрасных голубых глаз, впивающихся в меня исподлобья, ещё раз напомнил, как сильно я по ней скучал.

Не знаю, что именно нашло на меня в этот момент. Моя рука опустилась к её шее, и я, не больно впившись пальцами в тонкую кожу, подтянул Джессику к себе. А затем, наклонившись, впился в её обветренные губы, покрытые остатками соуса. Это было мимолётным наваждением, по которому я скучал. Её возвращение наконец вернуло меня к жизни. Оно пробудило те эмоции, которые пришлось отодвинуть назад. Но теперь всё возвращалось на свои места.

Разорвав терпкий поцелуй, я взглянул на её полузакрытые глаза.

— А теперь ешь. Ты похудела, и мне это не нравится.

Хихикнув, Джессика запихнула спагетти в рот и продолжила улыбаться. Само очарование.

Мне нужно было перевести дух и не думать о тех поцелуях, которые я мог украсть в любую минуту. Глупый ситком пришёл на помощь. Да и Джесс переключила внимание на экран. На круассане она, кстати, не остановилась. Мне пришлось сделать вид, что я, сидя на диване, не слышал долгое шуршание пакетов по другую сторону палаты, а затем и то, как она лениво принялась шлифовать какой-то десерт.

Его она успела прикончить до того, как в палату пожаловал доктор. Меня он одарил лишь одним кивком, а затем всё его внимание обратилось к Джессике.

— Я рад вашему хорошему аппетиту, — услышав эту фразу, я усмехнулся и поспешил вернуть невозмутимое выражение лица.

Но Джессика, конечно же, всё услышала. Я проигнорировал её взгляд, бездумно держа глаза прикованными к телевизору.

— Можно сказать, это первый и главный симптом вашего выздоровления. — лучезарно отозвался он. — Голова больше не кружится?

— Только когда резко встаю.

— Думаю, в скором времени давление нормализуется, а пока нужно продолжать идти в том же направлении. Сегодня вам поставят ещё одну капельницу. А уже завтра мы сможем поговорить насчёт скорейшей выписки. — Слова доктора успокаивали нас обоих. Я знал, что отдых дома, а не в стенах больницы пойдёт ей только на пользу. Там Джессике будет комфортнее и спокойнее.

— А как же малыш? — обеспокоенно спросила Джесс, прикрывая рукой живот.

— Сегодняшнее УЗИ расставит всё по своим местам. Если вы готовы, мы можем проследовать в кабинет прямо сейчас.

Джесс обратила ко мне взволнованный взгляд. Без слов я понимал, что она ждала моего ответа. Ей было страшно. И я не мог отрицать и делать вид, будто мне не было. Но я всегда придерживался простой мысли «Чему быть, того не миновать». Так что ни Джесс, ни мне не стоило прятать голову в песок и бояться того, что уже произошло. Да и какая-то часть меня была уверена, что всё будет хорошо.

— Мы готовы, — ответил я за нас двоих и встал с дивана, чтобы подойти к кровати.

Я протянул руки Джессике, и она воспользовалась предложенной помощью. Покрепче ухватившись, Джесс аккуратно встала на ноги. Ступни её скользнули в одноразовые тапочки. Я придерживал Джессику сбоку, наблюдая за каждым её движением.

Двигаясь вместе со мной по больничному коридору, она казалась мне совсем хрупкой. Будто время в плену украло не только несколько килограммов, но и парочку сантиметров из роста. Я держал её поблизости, чувствуя сквозь ткань одежды, какой угловатой она стала. Теперь внезапный голод, напавший на Джесс в палате, не казался мне смехотворным.

Доктор пропустил нас первыми в крошечный кабинет, а сам остановился у входа, завязывая короткий диалог с медсестрой. Внутри оказалось сумрачно и прохладно. Большую часть помещения занимала кушетка, покрытая светло-розовой пелёнкой. Рядом стоял аппарат с массивным экраном. Чёрт возьми! С такой кучей кнопок я бы ни за что не справился.

— Я волнуюсь, — сев на край кушетки, Джесс поспешила схватить край моей толстовки. Она продолжала держать меня поблизости.

— Это нормально.

Я прижимаю её голову к своей груди и лениво почёсываю затылок. Джессика размеренно дышит, укутываясь в мой запах и тепло.

— Ты выглядишь таким спокойным, — тихо прошептала она, сильно ошибаясь насчёт моего «спокойствия».

Я просто не хотел добивать её тем, что на самом деле паниковал. А ещё я не мог признаться, что переживаю об отцовстве больше, чем о том, что с ребёнком что-то не так. Я просто знал, что ничего ему не угрожает, — таково было предчувствие. Но то, каким отцом я стану своему ребёнку, я не знал. Плохим?

Недостойным?

Тем, из-за которого он будет посещать психолога?

— Ты не боишься? — Джессика взглянула на меня исподлобья, уперевшись подбородком в грудную клетку и утонув в ткани толстовки.

— Нет.

Я отрицательно покачал головой. Её лицо смягчилось. Тревога отошла назад.

Прежде чем нас прервал вошедший доктор, я успел поймать улыбку на её пухлых губах. Она попала мне точно в сердце. Заставила умолкнуть. Я приземлил свою пятую точку на соседний стул, когда доктор Митчелл заговорил:

— Интересно, — Изучая, по всей видимости, результаты анализов, он занял место у аппарата. — Какой, вы говорили, у вас срок?

Растерявшись на несколько мгновений, Джесс негромко ответила:

— Недель шесть.

— Что-то не так? — всё моё напускное спокойствие дало трещину, а затем треснуло.

— Уровень ХГЧ не соответствует этому сроку. Давайте глянем, — он похлопал по кушетке, приглашая Джесс лечь.

Я держал её за руку, когда доктор попросил Джесс приподнять одежду. Дискомфорт, возникший от осознания наготы, быстро исчез у нас обоих, когда Митчелл протянул пелёнку. Джесс прикрыла ею бёдра, предоставляя обзору гладкую кожу на животе. Золотистый оттенок потух. Я заметил несколько царапин, но моё внимание быстро привлекло то, с какой силой доктор вдавливал инструмент в низ живота, будто желая проткнуть его.

— Обязательно нужно так давить? — мрачно спросил я.

Доктор даже не повернулся, вглядываясь в чернильные рисунки на экране. Я ни черта в них не понимал. А Джессика, в свою очередь, искренне старалась изо всех сил разобраться в постоянно меняющихся узорах.

— Иначе я ничего не увижу, — спокойно ответил на мой вопрос Митчелл.

— А что вы видите, доктор? — неуверенно пропищала Джесс.

— Кажется, я нашёл объяснение повышенному уровню ХГЧ. — Он повернул экран, демонстрируя нам нечто непонятное.

Я прищурился. Повернул голову вправо, затем влево, но ничего не понял в чёрно-белом месиве.

— Док, на что мы смотрим? — я всё-таки озвучил главный вопрос. — Пока что, кроме детёныша Чужого, я никого не вижу.

Он усмехнулся и, вытянув руку, обвёл чёрную окружность.

— Это плодное яйцо. В нём уже можно разглядеть ручки, — он показал на что-то небольшое и продолговатое. Я пока делал вид, что что-то мог разглядеть. — Голову.

Митчелл повёл инструмент по животу Джесс, смазанному прозрачным гелем. Картинка перед нашими глазами активно менялась.

— А это, — он ткнул на что-то похожее, что мы видели до этого, и сказал: — второе плодное яйцо. Повышенный ХГЧ не соответствовал сроку шести недель для обыкновенной, однояйцевой беременности. А вот для двух... — Док покосился на меня, переваривающего его слова.

Первой заговорила Джессика. Удивлённая и радостная:

— У нас близнецы?

— Двуяйцевые, если быть точным. — Митчелл усмехнулся, считывая шокированную реакцию с моего лица правильно. Я замер и не шевелился какое-то время. — Как вы выразились, мистер Стайлс, у вас два детёныша Чужого.

Твою мать.

Это случилось!

Я буду хреновым отцом для целых двух детей.

Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha