Глава 42. Джессика

6 месяцев спустя

— Джессика, как сейчас дела обстоят со сном? Вам снятся кошмары?

Голос Грейс звучал мягко, обволакивая моё сознание целиком и полностью. Ещё несколько секунд я смотрела в окно её уютной кабинета, где она принимала меня на протяжении полугода. Висящие занавески смазывали красивейший вид на Кингс-Роуд. Улица, на которой я когда-то давно жила и снимала квартиру. Воспоминания, тянущиеся оттуда, казались другой жизнью. Будто они принадлежали не мне. Наверное, потому что будние дни, которыми я жила сейчас, сильно отличались от тех, которые остались в прошлом. И лишь единственное осталось неизменным. Я очень любила этот город.

Наши взгляды с Грейс пересеклись. Глубоко вздохнув, я ответила:

— Нет, всё в порядке. Крайний раз кошмары снились... где-то два месяца назад. Сейчас мне в принципе довольно редко снятся сны.

— А сон непрерывный? Или бывает такое, что вы просыпаетесь?

Поджав губы, я пыталась вспомнить те разы, когда меня именно мучила бессонница. Обычно раздражающими факторами было что-то менее травмирующее. Например, тошнота. Или голод. А ещё Гарри.

— Такого почти не бывает. А если и бывает, то только, если Гарри в командировках.

Её брови едва вскакивают. Это удивлённое выражение лица появляется у неё довольно редко. Кажется, что-то показалось ей любопытным.

— С ним вы себя чувствуете в бóльшей безопасности?

Ответ слетел с моих губ быстрее, чем я успела вдуматься в него.

— Да. Определённо. — Кивнув, я поджала губы и опустила глаза на руки. Два прелестных кольца украшали безымянный палец. Лучи проглядывающегося сквозь занавески солнца касались розового бриллианта. Проникая в него, они рассыпались на тысячу звёзд. И эта переливающаяся красота нередко пленила моё внимание. Я подняла взгляд обратно к Грейс и неуверенно спросила: — Это плохо?

— Нет, Джессика. В парах люди часто себя чувствуют комфортнее, уютнее и в том числе безопаснее. — С ласковой улыбкой на лице она перевернула ручку кончиком вниз и прекратила вести записи. — Но вы не должны испытывать напряжение от, например, нахождения дома в одиночестве только потому, что вам что-то может грозить. Это я бы назвала неправильным.

Усмехнувшись, я решительно подметила:

— С тем количеством охранников у нас дома, было бы странно чувствовать себя небезопасно. Просто с Гарри мне как-то спокойнее.

— И чем вы думаете, это может быть обусловлено? — Грейс в своей нежной, аккуратной манере требовала, чтобы я сама пришла к выводу.

— Наверное... — на мгновение голова оказалась охвачена размышлениями. Я погрузилась в себя, чтобы найти ответ на не самый лёгкий вопрос. — Порой, когда я мысленно возвращаюсь к тем событиям, мне кажется, что если бы я дала Гарри надавить на меня сильнее, и он бы увёз меня к себе, то ничего бы не произошло. С ним я была бы в безопасности, понимаете?

— Возможно. Рефлексия — это хороший способ осмыслить свои действия и мысли. Но иногда нужно отпустить прошлое и не зацикливаться на нём.

— Я стараюсь и действую так, как вы учили. Переключаю канал в своей голове и ищу отвлечение. Лишь бы не зацикливаться на плохих мыслях и прошлом.

Грейс одобрительно кивнула и добрым голосом произнесла:

— Помогает?

— Бывают дни, когда это даётся мне сложнее, чем обычно. — Прозвучавшее признание побудило моего психолога повернуть ручку обратно стержнем вниз, чтобы сделать короткую запись.

— Эти дни чем-то отличаются?

О, да! Это те редкие дни, когда погребённые скелеты выбираются из своих могил, а ожившие духи обретают плоть и кровь, превращаясь в мои кошмары наяву. Отголоски, порождаемые их зловонными ртами, отравляют мой разум.

— Чаще всего в такие дни мы получали от федерального суда США какие-либо новости о судебном процессе. Если бы я могла хоть как-то абстрагироваться, то сделала бы это, но... судья требовал моего участия, просил комментарии.

— Суд уже закончился, Джессика, — напоминает она мне.

Я знала об этом. Но, к счастью или к сожалению, эта мысль ничего во мне не вызывала. Ни радости, ни спокойствия, ни расслабления. Наверное, потому что затянувшийся судебный процесс высосал из меня все чувства. Я боялась того, что меня вызовут в зал, тем самым, не позволив просто подключаться онлайн. Однако судья милосердно вошёл в положение и разрешил не присутствовать вживую. И всё-таки не испытывать фантомную боль каждый раз, когда на экране ноутбука вспыхивало лицо Нейтона, я не могла. Следы заживших ран ныли каждый раз, когда адвокат или прокурор обращались ко мне и задавали вопросы. Голос Нейтона застревал в моих ушах и оставался там даже тогда, когда я закрывала крышку ноутбука и пыталась жить дальше своей жизнью. Но нет, кошмары меня не мучили. Лишь иногда они становились моей сложной реальностью.

Хвала небесам, ни Нейтон, ни Чарли не отрицали того, что сделали. Адвокат первого давил на то, что Ривера был опечален расставанием, и это в конечном счёте его надломило. А адвокат второго утверждал, что у Чарли не оставили другого выбора, ведь на кону стояла жизнь родителя. Прокурор с моей стороны, науськанный командой лучших адвокатов Гарри, требовал самого серьёзного наказания. Я же в свою очередь весь процесс мечтала о его завершении. Но чем сильнее становилась хватка моей команды, тем сильнее сопротивлялся Нейтон и его отец. Артуро Ривера превратился в маленький кусочек фона судебного зала. С ним мы ни разу больше не говорили. А в памяти постепенно стал стираться последний совместный ужин, ставший большим катализатором в похищении. Что испытывала мама Нейтона, я даже представить не могла. Просто не хотелось даже думать об этом.

Но выслушав свидетелей и увидев слишком много улик, от которых меня изрядно тошнило, я смогла облегчённо выдохнуть только две недели назад. На озвучивании приговора. Нейтону дали пятнадцать лет, Чарли — четыре года с возможностью получения условно-досрочного. Это была победа. Но видел бы кто-то лицо Гарри... Вот он, услышав приговор, не испытал ничего, кроме негодования и возмущения. Даже если бы Нейтону дали одно пожизненное, он бы возмутился: почему не два?

Затем ещё неделю меня преследовали фотографии Нейтона с каждой обложки журнала и из новостных лент каждой социальной сети, на которых он был запечатлён в тюремной робе. Грустный, поникший и лишённый надежды. Его уводили и изолировали из моей жизни.

— Я часто себе напоминаю об этом. Суд завершился, Нейтон понёс наказание, и все должны двинуться дальше.

— А вы? — наклонившись вперёд, спросила Грейс. — Двинулись дальше?

— Я... занимаю себя делами. Это вроде помогает.

Пальцы мои опустились к подолу платья. Я сжимала и разжимала мятную ткань, фокусируясь на её нежности и лёгкости.

— Чем вы занимаетесь сейчас?

Этот вопрос мне нравился больше, потому что... Потому что жизнь стала в разы приятнее, когда мы вернулись в Англию. Поправив бретельки платья на завязках, я провела языком по нижней губе и ответила, как на духу:

— Сейчас я полностью погрузилась в ремонт нашего нового дома. Продумка всех мелочей и согласования деталей с дизайнером съедает много времени. Я часто езжу на участок и сверяю картинки с реальностью. А ещё теперь я хожу на йогу. И даже записала нас с Гарри на парные курсы для будущих родителей. Пришлось взять индивидуальные, так как, ну вы понимаете, его узнают везде. Хотя и меня теперь тоже узнают люди на улице, но намного реже. Признаюсь сразу, подобная известность нисколечко мне не нравится. Быть узнаваемым участником какой-то нашумевшей трагедии даже хуже, чем быть дополнением к Гарри. Поэтому мы строим дом. Там предусмотрена большая буферная зона, которая отделит нас от журналистов и фотографов. Сейчас же... Квартира Гарри в центре Лондона — это словно... пьедестал, на который направлены все-все камеры.

Она внимательно слушала, не ведя записи, а просто вслушиваясь в поток слов, ведущий меня по дороге размышлений куда-то вперёд. Я старалась быть честной.

— Его тоже беспокоит излишнее внимание. Я вижу это. Он говорит, что раньше всё было по-другому. И журналистов было меньше, и переживал он из-за внимания реже. Думаю, мы оба знаем, что дело в том, как наша едва созревшая семья на самом деле не готова к пополнению...

Я умалчиваю о двойном размере. Секрет о двойне остался секретом. Мы даже отказались от публичного гендер-пати, к которому так сильно пыталась склонить меня мама вместе с Дани. От предложения мы отказались, но для себя всё-таки создали. После устроенного домашнего ужина, на который мы договорились не надевать ничего изысканного, а спустились в пижамах, Гарри отвёл меня на балкон квартиры, располагающейся высоко-высоко: ближе к небу, чем к земле. Обвив обеими руками талию, он опустил согревающие ладони в тот момент на едва выпуклый живот. Находясь в самых крепких объятьях и ощущая его подбородок на своей макушке, я подняла глаза к чернильному небу. Послышался свист, за ним прозвучал громкий хлопок. Облака заполнились голубыми шипящими искорками. Одно короткое мгновение — столько мне потребовалась понять, что у нас мальчики. Заряды с визгом продолжали лететь вверх, окрашивая тьму в бирюзовые оттенки, пока мои глаза наполнялись слезами.

Бум!

Бум!

Бум!

Один взмах ресниц — этого достаточно, чтобы упустить момент, после которого небо перестало быть голубым, превращаясь в пурпурное зарево. Среди бирюзовых крапинок блестели розовые крошки. Объятья Гарри от непонимания стали сильнее, пока мои губы хаотично шептали:

— Скажи, что ты тоже это видишь?

— Вижу... — отозвался он, не менее поражённый увиденным.

Никогда в жизни я бы не подумала, что стану матерью двойни. Никогда. Жизнь просто к этому не готовит. И я неоднократно задавалась вопросом, чьи гены стоят за этим странным стечением обстоятельств, потому что ни у меня, ни у Гарри не было точного понимания. Мама, преисполненная сентиментальностью, каждый раз продолжала твердить одно и то же: «Ваш ребёнок — это маленький лучик света в кромешной тьме, из которой ты сумела выбраться».

— Ни один человек не готов на все сто процентов становиться родителем. Джессика, это я говорю как родитель. Нет такой в мире подготовки, чтобы знать, как вести себя с плачущим ребёнком, которые ещё не умеет говорить, поэтому не в силах сказать, что его беспокоит. Ни одни курсы, ни один учитель не научит всему. — Она протянула руку навстречу, перегнулась через крошечный кофейный столик, нашла мои пальцы, до сих пор теребящие подол платья, и сжала их. Небольшой акт огромной поддержки вселил в меня надежду. — К счастью, я знаю вас с Гарри обоих, чтобы уверенно сказать: родители из вас могут получиться отличными. Главное, стараться, учиться новому и не опускать руки. Особенно тогда, когда сдаться кажется проще всего.

— Спасибо. — Я едва сдержала набегающие слёзы. Мною управляли гормоны и желание быть понятой. В последнее время это происходило чаще обычного. Причины всегда были разные. Видео из интернета. Приторные новости по телевизору. Дети на играющих площадках. Бездомные собачки и кошечки, которых я мечтала увести с собой домой. Провожание Гарри на работу, когда мысль о разлуке ранила меня больше, чем всё остальное. Грустные песни. Звуки уютной природы. И даже просмотр старых фотографий. Я плакала над всем.

— На сегодня предлагаю закончить, — сообщила Грейс и, ещё раз сжав мою руку в своей, отпустила. Отстранившись, она закрыла записную книжку. — На самом деле, Джессика, я хотела сократить количество сеансов до одного в неделю. Сегодня вы чётко дали мне понять, что ваше состояние намного лучше, чем в самом начале нашего пути.

И с ней сложно было бы поспорить. Раньше меня одолевали панические атаки, и, если Гарри не оказывалось рядом, первым делом я хватала телефон, чтобы набрать Грейс. Её голос приводил меня в чувства, возвращая ощущение твёрдой почвы под ногами. Скажи она мне тогда, что сеансы пора свести до одного в неделю, я бы умоляла её передумать. Однако сейчас меня больше не мучили атаки, да и земля из-под ног не уходила как раньше.

— Думаю, Гарри не будет этому рад. — Я встаю с кресла следом за поднявшейся на ноги Грейс. Она подходит к столику с подносом и поднимает кувшин с водой, наполненной льдом и дольками лимона.

— Холодненького?

— Не откажусь, — ответила я и, подойдя к окну, всё-таки взглянула на улицу внизу. Глаза скользнули к чёрному внедорожнику, ждущему меня на том же месте.

— Он очень часто звонит и спрашивает о вашей терапии. Деталей я, конечно, не разглашаю. Но всегда говорю, что ему тоже не помешало бы возобновить свои посещения. — Она подходит и протягивает мне стакан. Лимонный привкус освежает. На улице стоит жара, пока мы прячемся в здании с отличным кондиционированием.

— Я передам ему.

— По правде говоря, — задумчиво нахмурившись, продолжает Грейс, — то, что много лет назад волновало Гарри и не давало ему жить дальше, прицепившись словно якорь, вроде как выправилось. — Её взгляд многозначительно обращается ко мне. Быть частью чьей-то терапии — вовсе не трофей, которым можно гордиться. Да и быть чьим-то якорем я тоже не хотела.

— А это я передавать ему, пожалуй, не буду.

Припав губами к краю стакана, я поторопилась и осушила всё до последней капли. Внимательный взгляд Грейс пёк щёку.

— В своей практике я придерживаюсь нескольких правил. Одно из них касается проработки травм и проблем. Мы с Гарри часто поднимали травмирующий опыт ваших отношений, и я искренне хотела, чтобы он его проработал самостоятельно. Мы раз за разом возвращались к вашему расставанию, но Гарри... — смущённая тем, что делилась с третьим лицом терапией своего клиента, Грейс сняла очки и сложила их. Сомнения переливались на её лице разными огнями. Щёки покрылись румянцев, а в глазах встала голубая холодная грусть. — В общем, у него не получалось. И пусть в нём не было никаких явных психических отклонений, с ним мне работалось сложнее всего.

Охватившее моё тело, напряжение ощущалось как колючая проволока на коже.

— Почему?

Уголки её губ приподнялись:

— Не знаю, какой он с вами, миссис Стайлс, но со мной он был только довлеющим, контролирующим и порой довольно мрачным.

То, что она описывала, больше походило на перманентную ауру Гарри.

— Это не лечится? — усмехнувшись, я перевела всё в шутку. Грейс отреагировала снисходительно.

— Мы обе с вами понимаем, что есть какие-то части человеческого характера, которые никто не в силах исправить.

— Исправляют то, что сломано. А Гарри...

— Он в порядке, — закончила она за меня, хотя на моём языке крутилось нечто простое: «Гарри не сломан». — И вы тоже.

Грейс относит обратно к столику наши стаканы. В воздухе повисает минорная нота, намекающая на прощание, но я не тороплюсь. Поднимаю сумочку, закидываю на плечо и снова обращаюсь к своему психологу:

— Недавно я приняла очень важное решение и считаю, вы должны об этом знать.

Она выпрямляется и смотрит на меня другими глазами. Глазами профессионала. Переключив в себе этот причудливый режим, будто это не более, чем рубильник, Грейс вся во внимании.

— Я решила открыть благотворительную организацию для помощи женщинам, подвергшихся домашнему насилию и... любому другому насилию. Среди важных аспектов поддержки мы решили, конечно же, выделить психологическую. И мне кажется, было бы правильно, чтобы вы приняли участие. Все финансовые издержки будут покрыты нашим с Гарри общим фондом. Так что денежный вопрос должен быть...

— Я согласна, — перебив, она дала ответ, на который, признаться, я и не рассчитывала. У Грейс имелась куча клиентов, требующих консультаций. По тому, как мой рот открывался и обратно закрывался, она поняла замешательство и продолжила: — У вас доброе сердце. Это я заметила в первые минуты нашего знакомства. Вы были рады нашей встрече, хотя ни один человек не будет испытывать что-то даже близкое к радости, когда дело касается терапии. И вместо того, чтобы закрыться и отстраниться от психолога, который вот-вот начнёт задавать неудобные вопросы, вы похвалили цветы в кабинете и первой завязали со мной диалог.

Мне не хотелось упоминать, что вела я себя дружелюбно и вежливо только потому, что сильно переживала. Но на самом деле проблем с раскрытием и обсуждением проблем у меня никогда не было.

— Что-то внутри мне подсказывает, что я должна помочь другим девушкам, прошедшим через что-то подобное. Не поймите меня неправильно, но... не будь Гарри, я бы не могла себе позволить терапию у вас. Мне бы попросту не хватило денег. И я не хочу, чтобы какая-либо девушка, пройдя через какое-нибудь страшное событие, не исцелилась только из-за нехватки денег.

Нисколько не задетая тем, что я клеймила её званием дорогостоящего специалиста, Грейс улыбнулась и положила руку мне на плечо.

— Я буду только рада помочь, Джессика.

Мы обменялись любезностями, договорились о следующей встрече и попрощались. Постепенная лёгкость от очередной отработанной терапии окутывала меня, пока ноги медленно несли тело вниз по ступенькам. Солнышко на улице приятно грело, и я остановилась на мгновение, запрокинув голову и прикрыв глаза. Греющие лучи лизали скулы, лоб и щёки. Стоя в мятном платье по колено, я ощущала каждый порыв летнего ветерка.

Вышедший из внедорожника, Фил в два широких шага оказался рядом.

— Джессика, всё в порядке?

Вытащив из сумочки солнцезащитные очки, я с улыбкой обратила к нему взгляд.

— Намного лучше, чем я могла себе представить.

Его голова качнулась в коротком знаке. Он отвёл руку в сторону автомобиля, приглашая меня проследовать к ней.

— Какие планы? Домой? — с едва различимой официальностью в голосе он обратился ко мне.

И то, что он больше не обращался ко мне миссис Стайлс, стало большой победой. Но главной было то, что я заставила его остаться тогда, когда он уже собирался уйти. Провал, каким Фил называл якобы свою плохую отработку в день похищения, преследовал нас какое-то время. Вина в его взгляде была похожа на чёрную дыру, засасывающую и меня следом. А затем, когда Гарри решил не только оставить его на службе, но ещё и назначить моим персональным телохранителем, стало понятно одно: нас с Филом ожидал серьёзный разговор.

В нём мы оставили все недосказанности, сомнения насчёт произошедшего и то, что гложило Фила больше всего. Я закрыла первостепенный вопрос: в тот день, когда жизнь всех людей вокруг и моя в том числе, так или иначе, перевернулись и вывернулись на изнанку, Фил ничего не смог бы поделать. Принятие этой действительности заняло какое-то время. Фил молчал и больше походил на огромный манекен рядом со мной. Напряжённый и тихий он скорее пугал своим присутствием, чем защищал. И только маленькие, непринуждённые беседы помогли ему, в конце концов, отпустить ситуацию. В любом бы случае вина, хватающая его сзади и тянущая в прошлое, никак бы не помогла в работе.

Когда он открывает передо мной дверь, я задумчиво смотрю на чёрные сидения, а затем поворачиваю голову к нему и отвечаю:

— Вообще, я бы сходила в магазин. Если тут есть какой-нибудь неподалёку супермаркет, я бы забежала.

— Я проверю по навигатору и составлю путь.

Помогая мне забраться внутрь прохладного автомобиля, он заботливо придерживает дверь. В целом, я заметила, что в соответствии с ростом моего живота в геометрической прогрессии набирает силу и забота людей вокруг меня. Фил не был исключением. Всякий раз, когда мы находились в людных местах, он предпочитал держаться не позади, а рядом, оберегая по большей части меня спереди. Да и всякого рода причуды, которые управляли мною посредством бешеных гормонов, его нисколько не нервировали. Конечно, я понимала, что с Гарри, возможно, ему работалось в разы сложнее, ведь его персона шла впереди него самого. Но и беременной девушки в списке его бывших клиентов не числилась.

Я проверяю телефон и нахожу сообщение от Гарри, присланное десятью минутами ранее. Каждый раз после терапии он писал одно и то же.

Как всё прошло?

Кажется, мы нашли причину всех моих проблем...

Загадочность, в которую было окутано сообщение, вынудило его, генерального директора крупной строительной компании, отвлечься от насущных офисных проблем. Тёмно-серые точки заплясали на экране. Я с нетерпением ожидала, что же он ответит.

Не играй со мной, дорогая

Двигатель автомобиля тихо заурчал. Мы тронулись с места, а я с улыбкой на лице написала не менее игривый ответ:

Я отвлекаю тебя от дел?

В этот раз точки танцевали на несколько секунд дольше, тем самым щекоча нарастающее во мне волнение.

Если ты не ответишь, в чём, как ты говоришь, причина твоих проблем, я устрою рейд увольнений через...

Не успела я толком дочитать сообщение, как начался угрожающий отсчёт.

...3

Не верить в шантаж причин у меня не было. Тем более он знал, чем жонглировал сейчас. Я бы ни за что не позволила кому-то из его работников пострадать из-за своей крошечной игры. Меня скорее съела бы вина, сместив азарт.

2...

Едва избегая ошибок в сообщении, я напечатала ответ:

Это была моя игра, пока ты всё не испортил!

Отсчёт был приостановлен. А я могла лишь догадываться, насколько широко сейчас улыбался мой всевластный муж.

Ленивый ответ вспыхнул на моём экране:

Переиграем?

Гарри решил поддаться в самую последнюю секунду — он поступал так довольно часто. Стратегию «прикусить и отпустить» ему уже стоило уже запатентовать.

Так что сказала Грейс? В чём причина всех проблем моей любимой жены?

Игривая нежность, сквозящая в сообщении, покрыла мои щёки румянцем. Я бросила короткий взгляд на Фила через зеркало заднего вида. Он следил за дорогой, не обращая на меня никакого внимания.

Сказала, мне не хватает любви

Спустя меньше секунды Гарри уже стремительно печатал ответ. Я прикусила нижнюю губу, не зная, чего ожидать.

Наверное, мне стоило записать твои вчерашние стоны на диктофон и отослать ей кусочек записи в качестве доказательства. Что думаешь?

Щёлкнув кнопкой, я заблокировала телефон. Жар прилил к лицу с новой силой. И даже открытое окно не в силах было мне помочь. Ветер касался щёк и скул, но кровь продолжала приливать. А то, что в следующем сообщении Гарри прислал короткое «хахаха», обозначило ещё одно моё поражение. В незначительном наборе букв чувствовалась настоящая искренность и дружеская забава.

Краснота отлила от лица только к тому моменту, когда Фил въехал на парковку супермаркета. Ходить за продуктами в магазин — привычка, от которой я не смогла отказаться. Обыкновенная жизнь осталась в прошлом. Но это не мешало мне вплести в новую жизнь нитки былой обыденности. Среди них я сохранила походы в магазин, чтение книг в людном парке и пусть и редкие, но зато совместные ужины с Гарри в ресторанах. Чаще всего они заканчивались глазеющими толпами, оккупирующими выход на улицу, однако со всеми этими побочками популярности Гарри я смогла смириться.

Вызвавшись волонтёром катать тележку, Фил безмолвно следовал за мной по пятам, пока я, вспоминая, чего не хватало нашим запасам в холодильнике, выбирала сливки в прохладной секции молочной продукции. Вид еды и отсутствие хотя бы крошечки чего-то вкусного в течение целых двух часов заставил мой живот урчать. Рука сама потянулась к нему, чтобы накрыть и успокоить.

Напевая под нос застрявшую в голове мелодию, я выбирала между кокосовым и миндальным молоком.

— Джесс?

Прозвучавший голос слева был больше похож на лассо, поймавший меня и скрутивший в своих обжигающих объятьях. На несколько коротких мгновений я оказалась в далёком прошлом, когда ещё не знала Гарри, а мой мир крутился вокруг одного человека, степень любви которого тогда казалась мне наивысшей. Ох, как же я ошибалась.

— Лео, — имя шёпотом выползло из моего рта, а ведь я даже не успела повернуть голову — достаточно было голоса, чтобы узнать его. Голубые глаза, которые когда-то на пару с моими породили среди общих друзей привычку называть нас сиамскими близнецами, удивлённо смотрели сверху вниз.

Он совсем не изменился. Всё также отдавал в одежде предпочтение клетке, носил очки в виде аксессуара, а не для поддержи плохого зрения, гладко брился и пользовался приятным парфюмом. Всё осталось прежним. Призрак прошлого имел тело, ровно дышал и обращался ко мне.

Вышедший передо мной Фил воинственно настроился на защиту.

— Всё в порядке. Это... старый знакомый. — Я положила руку на прохладное предплечье телохранителя, однако отклик почувствовала не сразу. Ещё несколько секунд Фил давал Лео всем своим видом понять, что будет представлять большую угрозу, если что-то пойдёт не так. Но я-то знала, что Лео не причинит мне боли. Да и где-то глубоко в душе Фил тоже должен был это понимать.

С того момента, когда я, собрав свои вещи и разорвав помолвку, оставила лишь одну записку, мы с ним ни разу не говорили. Никак. Ни вживую. Ни по телефону. Ни по переписке. В этом как будто не осталось смысла. Войти в одну и ту же реку дважды у нас не получилось. И мы это поняли, когда, считая, будто перерыв в отношениях и моя измена окажется в прошлом, сошлись. Я ни разу не спросила у него, зачем он пошёл на этот шаг. Возможно, причина крылась в не угаснувшей любви, или же для него это было делом привычки... Свой же поступок я объяснила тем, что хотела выдавить Гарри из своей жизни любым способом. Из жизни получилось. А вот из головы — нет. Этого я не учла, поэтому в конечном счёте мне оставалось только сбежать.

Сейчас, когда с момента возвращения на родину прошло полгода, я всё равно не была готова к встрече с Лео. Боже, я ведь даже не помнила, что написала в той записке. Настолько незначимым это казалось мне. Давно перевёрнутая страница. Бессмысленный аккорд в моей нынешней жизни.

Вроде бы первая любовь, но, оказалось, что далеко не истинная.

Фил остался стоять позади, когда Лео заговорил со мной снова:

— Не ожидал тебя тут увидеть, особенно после всех этих новостей по телику.

Я не знала, что точно обо мне говорили по «телику», как он сам выразился, тем более с момента нашего расставания утекло много воды. Но скорее всего имелось в виду драма вокруг похищения и судебного процесса.

Его глаза всего на секунду скользнули к выпуклому животу, скрывающемуся под платьем. И на какое-то мгновение я подумала, что он всё-таки имел в виду беременность. Ведь помимо того, что в интернете мусолили похищение, стервятники не могли обойти и будущего наследника Гарри. Те, кто клеймили его главным холостяком Лондоном, не могли до сих пор успокоиться.

— Я думал, ты переехала, — бесстрастно добавил Лео.

Удивившись, что, оказывается, он имел в виду квартиру, в которой мы когда-то вместе жили, я вскинула бровями и отвела взгляд. В этом районе Лондона нами была изучена каждая улочка и каждый переулок. Официанты каждого ресторана видели нас вместе, приходящими и уходящими. В каждом кинотеатре здесь у нас имелся семейный абонемент. А потом этому всему однажды пришёл конец. Лео сбежал. А мне пришлось высылать на его новый адрес коробки с вещами, которые он впопыхах забыл.

— Здесь принимает мой психолог.

Коротко кивнув, он всё-таки обратил внимание на моё положение.

— Поздравляю, кстати! — натянутая позитивность сквозит в его голосе, когда он указывает рукой на мой живот. — Я всегда знал, что беременность будет тебе к лицу. Ты прям светишься.

— Спасибо, конечно. Но могу сказать, что у беременности есть как хорошие стороны, так и плохие. — Похлопывая по животу, я всё-таки не смогла сдержать улыбку.

— И как ты справляешься? Со всем, что произошло? — по тому, как его голос понизился, тема определённо была сменена. Вот теперь мы говорили о том, о чём на самом деле трындят по новостям.

— Я же сказала, хожу к психологу, — усмехнувшись, ответила ему.

Понимающе покачивая головой, он улыбнулся. Я переняла инициативу и произнесла:

— А ты как поживаешь?

— Да всё по-старому. Меня повысили... А ещё я купил квартиру.

— Здесь?

— Да, знаешь, район мне всегда нравился. Вот и решил остаться.

С застывшими улыбками на лице мы молча таращились друг на друга. Я хотела сказать ему что-то хорошее, но при этом не напоминать о том, как отвратительно всё между нами оборвалось в прошлом. Ведь в этом был виноват не только он. Но сейчас, когда прошло столько лет, казалось, в оправданиях не осталось смысла. Лео не пытался меня вернуть, да и я не торопилась паковать чемоданы в Майами и возвращаться к нему. Мы были в расчёте. Тогда что же меня гложило?

— Всё-таки он? — беззлобно, будто бы смирившись, Лео не смог не задать этот кровопролитный вопрос. Наш камень преткновения. Причина нашей катастрофы. Маленький кирпичик, сломавший фундамент. Ярчайшая комета в небе, которая привлекла моё внимание и заставила отвести взгляд от Лео. Новый босс. Гарри.

Я слышала, как тяжело вздохнул Фил позади. Конечно, он слышал. Конечно, он понимал. Он был и оставался безучастным зрителем всей этой трагедии с хэппи-эндом.

— Всегда был он.

Сжав челюсти, Лео опустил голову. Он беззвучно и коротко посмеялся, а затем произнёс:

— Я рад за тебя, Джесс. Искренне рад. Не думал, что горазд испытывать нечто подобное к тому, кто разбил мне сердце. Но... ты правда выглядишь счастливой. И я рад.

В ответ я ничего не успела сказать, как невысокая блондинка потянула Лео за локоть, привлекая к себе внимание. С кудрявыми волосами, очаровательными голубыми глазами и взглядом оленёнка-бэмби она показалась мне прелестной. Приторно-прелестной. Бутон нежности и шарма. Одетая в короткие, широкие шорты и топ, она выглядела молодо и свежо.

— Ты взял сыр для лазаньи? Я... — её тонкий голос прерывается, когда она понимает, что прервала нашу беседу. Испуганный взгляд проносится по Филу и останавливается на мне: — О, ваше лицо мне кажется знакомым...

Я попадаю в неловкую ситуацию, с последствиями которой сталкиваться не хочу. По тому, как она продолжает держать его за предплечье, чуть ниже кисти, и как Лео напрягается всем телом, мне становится понятен характер их отношений.

— Вы — та самая Джессика Стайлс! Я видела вас сотни раз по телевизору. О, Боже! — она прихлопнула рот рукой, быстро осознав, что сболтнула лишнего. — Простите! Простите! Я сама только-только окончила юридический, и ваше дело... Оно тронуло меня...

— Прости, — одними губами произнёс Лео, пока я стояла и не знала, что ответить.

Мне ничего не оставалось, кроме как улыбаться и продолжать молчать. Осознание того, что у Лео была девушка, и он жил свою жизнь дальше, окончательно расслабила меня. Вот что крутилось в голове. Вот что гложило. Страх последствий нашего скабрезного разрыва. Я боялась, что ранимое сердце Лео не исцелится. Время не сотрёт плохие воспоминания о нас. А ошибки прошлого остановят его, и он не захочет больше двигаться вперёд.

— Знакомься. Это Энни, моя невеста. — Лео наконец решил нас представить, пока мой взгляд зацепился за скромное, но прелестное колечко на пальце девушки. — Энни, это Джессика, хотя ты и так это поняла. Она моя...

Запнувшись, как несколько минут назад запнулась я, Лео сконфуженно поджал губы. Брови его нахмурились. И я поняла, что должна прийти на помощь.

— Мы старые знакомые. Учились вместе, — не соврав, отчасти я сказала правду. С Лео мы познакомились на последних курсах университета.

Губы Энни вытянулись в удивлённом «о», будто тот факт, что Лео спустя столько новостей ни разу не сказал обо мне, ошеломил сильнее, чем наша встреча.

— Ладно, — желая поскорее подвести итог это странной и неловкой встречи, я положила в корзину оба пакет молока. Стоять и выбирать дальше у меня просто не было энтузиазма. Нужно было скорее драть отсюда ноги. — Я тоже рада, что у тебя всё хорошо, Лео. Поздравляю вас с помолвкой, кстати. Но мне уже пора идти.

— И я был рад, — дымка задумчивости покрыла его голос, когда он повторился. Я чувствовала на себе его грузный взгляд, когда разворачивалась и уходила прочь.

Шёпот Энни донёсся до меня:

— Мы могли бы пригласить её и Гарри на свадьбу. Только представь! — вспыхнувший огонёк идеи оказался быстро потушен.

— Не думаю, что у них будет на нас время, Энни.

— Тоже верно... Он ведь всё-таки Гарри Стайлс. Да и они ожидают ребёнка...

Я не слышала, что она сказала дальше. Скрывшись в следующем ряду, я замерла. И моя тень тоже.

— Она точная копия вас, — Фил подмечает то, что заметила и я, просто не хотела зацикливаться на этом в моменте. Блондинка с голубыми глазами. У Лео тоже имелся типаж. — Кажется, ваш образ застревает в головах других людей.

Частично это мне льстило. Частично казалось странным. В начале наших отношений с Гарри я позволяла себе сравнивать его с Лео. Но сходств не находила. Две полярные личности, как по внешности, так и по характеру. Я полюбила их по разным причинам. Лео — за мягкость, романтичность и творческий подход к жизни. А Гарри — за все противоположное. Жесткость. Тонкий ум просчитывающего каждый свой шаг человека. Прямолинейность. И целеустремлённость. Лео отпустил меня, словно птичку из рук в открытое окно. Тогда как Гарри выковал золотую цепь и ею прикрепил меня к себе так, что ни время, ни обстоятельства, ни расстояние не могли её уничтожить.

Как ни в чём не бывало я продолжила гулять по магазину. Выкинула из головы эту странную встречу и пошла дальше. И когда молодой парень за кассой рассчитал меня, мою тележку и несколько закинутых в последнюю секунду шоколадных батончиков с арахисом, я уже знала, куда собираюсь направиться дальше.

— Он должен быть в офисе, — сообщил Фил, как только пакеты были погружены в багажник.

Небесно-голубая высотка, тянущаяся к облакам, обладала аурой чего-то родного. От одного её вида, растущего на горизонте, улыбка заползала на губы, и я, больше похожая на маленького ребёнка, предвкушала, как войду и окажусь в зазеркалье своего прошлого. Словно избавленная от оков изгнания, я вернула то, что принадлежало мне когда-то очень давно.

— Отвезти пакеты к вам домой? — Большим пальцем Фил указывает назад на внедорожник, когда я выбираюсь с задних сидений и уже направляюсь к стеклянным дверям бывшего офиса.

— Я была бы благодарна тебе. Спасибо.

Он коротко кивает, а затем дёргает подбородком в сторону здания. Я знаю, что мой телохранитель ни за что не уйдет, пока не убедится, что я вошла в вестибюль и оказалась под наблюдением местной охраны.

Просторный вестибюль с мраморными полами, мягким освещением потолочных светильников, несколькими цветочными композициями и зелёными оазисами. На стенах под стёклами привлекают взгляд картины, выполненные в абстрактном стиле и модерн. Я миную ресепшн и в который раз удивляюсь, как девушка подскакивает, замечая меня, приближающуюся на горизонте. С обыденной, вежливой улыбкой я приветствую её, а затем и охранников у турникетов.

— Опять без карточки, миссис Стайлс? — Джим, охранник средних лет, повторяет одно и то же каждый раз, когда я появляюсь здесь. Как всегда игриво и подтрунивающе.

— Оставила в машине, — и каждый раз мне приходится придумывать новое оправдание. Это тоже часть игры.

— Засчитано, — улыбается он в ответ и прикладывает к считывателю свою карточку, свисающую со шнурка на шее.

Я беспрепятственно прохожу турникет, стою с остальными офисными сотрудниками, выделяясь на фоне белых рубашек, брюк и строгих юбок, и ожидаю лифт. К счастью, теперь их тут полно, поэтому ожидание кажется мне коротким. Урчащий живот призывает руку нырнуть в сумку и достать чёртовы шоколадки, но я держусь. Постепенно кабина лифта пустеет, останавливаясь на разных этажах и выпуская работников в свои отделы. Пока я не остаюсь совсем одна. Этаж Гарри как всегда пуст. Тут отдельный ресепшн. Своя кофейная зона. Несколько просторных переговорных и лишь несколько кабинетов. Для него, ещё нескольких директоров и помощника.

Кабинет с прекрасным видом на Лондон когда-то принадлежал мне. А сейчас на двери висит чёрная табличка. И на неё не моё имя. Когда я обхватываю пальцами ручку, а вторую руку поднимаю, чтобы постучать, до меня доносится трель рабочего телефона. Спустя несколько секунд Джек отвечает:

— Здравствуйте, вы дозвонились в приёмную...

Я вхожу без стука и как обычно нахожу Джека, заваленного бумажками и папками. Отсюда даже компьютер не виден. Он зажимает трубку стационарного телефона между щекой и плечом, пока ко второму уху прижимает мобильный. Страшное зрелище. Его взгляд стремглав несётся к открывшейся двери, но что-то в лице Джека сразу расслабляется, когда он видит меня, а не кого-то, кто мог быть ещё на пороге его кабинета. И что-то мне подсказывает, этот кто-то носил со мной одну фамилию.

— Мистер Стайлс сейчас на встрече. Как только он освободится, я сообщу о вашем звонке.

Секретарь отключает все свои звонки. Я прохожу глубже в кабинет. Дверь позади беззвучно закрывается. Тишину прерывает Джек:

— И как ты только справлялась...

Едва жизнь нормализовалась, мы с ним быстро подружились. И это не было чем-то удивительным. Оказалось, у нас нашлось много общих тем.

Плюхнувшись на диванчик, как делала когда-то очень давно, я расслабленно выдохнула. Кожаная отделка подо мной с привычным для ушей звуком скрипнула.

— Во-первых, я работала на Гарри в разы меньше, чем ты, и не успела познать абсолютно все прелести его начальнических замашек. Во-вторых, будучи новичком в офисе сотрудников, он вёл себя предусмотрительно и аккуратно. Ну а в-третьих... — я махнула на себя, демонстрируя жирный намёк на главное свидетельство среди перечисленных. — ...мы встречались.

Джек устало потёр глаза и откинулся на спинку кресла. Что-то мне подсказывало, он не отдыхал весь день, без передышки занятый делами.

— Когда ты в последний раз был в отпуске?

— Полгода назад, когда мистер Стайлс выдумал мой отъезд в Шанхай, чтобы ты могла занять моё место. И, как я понял, в ближайшие два месяца отдых мне не светит.

Ох, точно! Об этом я забыла, потому что, когда Джек мимолётно признался в этом в прошлый раз, мой мозг не мог переварить тот факт, что Гарри просчитал и это.

— Хочешь, я поговорю с ним? Ничего не могу обещать, но вдруг что-то выйдет...

— Ага, а потом мне оторвут голову за то, что я жалуюсь жене своего начальника!

— Об этом не беспокойся, — отмахнулась я.

Мой взгляд случайно скользнул к нескольким пакетам у стола, когда я уже собиралась достать злосчастные шоколадки и съесть каждую одну за другой. Логотип знаменитого бренда детской одежды на мгновение меня смутил. Джек проследил за моими глазами и поспешил ногой задвинуть их под стол. Но вышло всё наоборот. Пакет упал на бок, и оттуда показался розовый рукавчик кофты для новорождённого. Засуетившийся секретарь сначала стукнул себя по лбу, затем тихо выругался и наконец решил объяснить мне увиденное:

— Сейчас пятьдесят процентов моего рабочего времени вертится вокруг подбора комфортной детской одежды, поиска поставщика лучшего детского питания в стране, анализа самых безопасных детский кресел в машину и составления еженедельный эссе для мистера Стайлса. В них я кратко излагаю темы отцовства, ухода за ребёнком и... всего-всего, короче.

Опешила ли я? Определённо, да. Удивилась ли я тому, что Гарри подошёл к этому вопросу так, будто становился не отцом, а боссом не одной, а целых двух новых компаний в партнёрстве со мной? Кажется, нет.

Отбросив мысли о шоколаде, я подошла к столу и подняла пакет. Несколько комплектов одежды и письмо от бренда с подписью генерального директора — вот что лежало внутри.

— Это прислали сегодня утром, — добавляет Джек.

— Теперь неудивительно, почему ты выглядишь уставшим. Гарри умудрился делегировать ещё и отцовство...

Не то чтобы я не ожидала от него чего-то в этом духе. У меня закрадывались сомнения, что совмещать несколько ролей ему будет не так легко. Но использование запрещённых методов больше походило на жульничество в игре.

Уложив все вещи обратно в пакет, я развернулась к двери.

— Ты говорил, Гарри на встрече?

Джек ограничился одним кивком, отдав предпочтение молчанию. По всей видимости, он не мог разгадать мой настрой после найденного.

— Я бы хотела тебя попросить. Не говори ему, что я приехала. Пусть будет сюрприз.

Покинув кабинет Джека и оставив его в тишине наедине со своими догадками, я толкнула следующую дверь. Прошедшие годы никак не повлияли на офис Гарри. Каждый уголок был мне знаком. Та же мебель, та же расстановка, та же атмосфера. Однако сегодня тут поселился небольшой хаос из целой куча пакетов и коробок в качестве рассылок от компаний, как-либо связанных с чем-то детским. На кофейном столике валялись соски. На полу расставлены крошечные башмачки. На диване скопилась груда одежды. А на столе среди документов беспорядочно стояли открытые баночки с детскими пюре. И по испачканной маленькой ложечке мне окончательно стало понятно: Гарри это ел.

Развернувшаяся картина полного беспорядка уже спустя несколько коротких мгновений начала меня нервировать. Я бросила сумочку и пакет на диван, добавив щепотку хаоса в этот бардак. Достала слегка подтаявшую шоколадку из внутреннего кармана и шагнула дальше к столу. Над головой нежно урчал кондиционер. Занавески были подняты к потолку, отчего свет, льющийся из панорамных окон, проникал в помещение, превращая его в золотую клетку.

Я подошла к поистине огромному столу, каждый раз вид которого оживлял яркие воспоминания прошлого. Сейчас моё внимание привлёк большой планер. Пережёвывая и без стеснения чавкая шоколадкой, я придвинулась ближе, чтобы наклониться над столом и посмотреть, с кем именно сейчас встречается Гарри. Но оказалось, этот планер нёс совершенно другой характер. В нём Гарри помечал, когда у нас парная йога, когда совместные курсы будущих родителей, когда у меня приём у Грейс и когда у нас запланированы походы к врачам. Сжав челюсти, я сдерживала подступающие слёзы изо всех сил. Ну почему беременность делает меня такой сентиментальной?!

Удобно расположившись в его огромном кресле, я из чисто детского интереса разглядывала бумажки. Нашлись и эссе Джека. И небольшие картонные карточки с благодарностями от брендов.

Ещё до того, как дверь открылась, я слышала его шаги по коридору. Он с кем-то разговаривал. Но поступь второго человека до меня не доносилась. И когда Гарри появился на пороге кабинета, я увидела в его руке смартфон, который он прижимал к уху. Зелёные глаза ярко вспыхнули от удивления. Кажется, меня он совершенно не ожидал найти здесь.

— Тайг, я тебе перезвоню. Ко мне неожиданно пожаловало начальство, — усмехнувшись, он отключился и одним быстрым движением с грацией кошки сунул телефон во внутренний карман пиджака.

Гарри спрятал руки в карманы брюк и шагнул навстречу. С прикованным к себе вниманием я не знала, что делать, поэтому продолжила есть свой десерт.

— В твоём кабинете грязновато, — всё-таки отметила то, что поразило меня, когда я вошла внутрь.

— Издержки приближающегося отцовства, — хитро ухмыльнувшись, он миновал диванчики и встал напротив стола.

Я не могла отрицать, что занятые нами позиции создавали образ подчинённого и руководителя. Однако удивительным казалось то, что, я, действительно, была похоже на начальство. В мятном платье и с батончиком во рту.

— Но ты не говорил...

— Просто не хотел. Но если бы ты предупредила, что приедешь, здесь хотя бы прибрались.

— Я хотела сделать тебе сюрприз.

— Тем, что заляпала документы шоколадом? Вот это сюрприз! — беззлобно хохотнув, Гарри вынудил меня резко опустить голову и посмотреть на бумажки. Ела я аккуратно. И он меня подловил.

Рассмеявшись громче, Гарри обогнул стол бесшумной поступью и оказался рядом. Его пятая точка приземлилась рядом на документы. Руки скрестились под грудью. А мне пришлось откинуться на спинку и слегка запрокинуть голову, чтобы не отрывать взгляда от его лица.

— С кем у тебя была встреча? — в попытке перевести тему я задала, наверное, странный вопрос.

— С заказчиком одного крупного проекта. Мы только-только заключили с ними договор. Я тебе рассказывал вроде. Нам предстоит спроектировать и построить высотные городские фермы. В моей практике такого кейса ещё не было.

Я помнила, что Гарри и впрямь делился этой новостью за одним из ужинов на неделе. Мы часто обсуждали его проекты, и каждый раз я слушала о них, словно это были самые интересные в мире сказки. Работа Гарри — мой глоток свежего воздуха. Такое происходит тогда, когда мир сужается и вертится вокруг чего-то одного. Для меня сейчас это подготовка к рождению детей.

Позади я оставила всё. Цветочный магазин в Майами полноценно достался Дани. Я отказалась от своей доли в её пользу. Отпустила бразды правления и ушла в тень, оставив за собой возможность однажды вернуться, если мы будем готовы открыть филиал в Лондоне. Работать на Гарри в мои планы тоже не входило. И оставалось заняться тем, что осталось. Наша с Гарри семья.

— Делиться ты не собираешься? — как-то возмущённо он рассчитывал на мою шоколадку, от которой, кстати, осталось меньше половины.

— В моей сумке лежит ещё несколько штук.

— Но, может, я хочу эту? — его брови вопросительно и с неким вызовом дёрнулись вверх. Опять он испытывал моё терпение.

— Нет, это моя.

Ответ его не удовлетворил. Прищурившись, Гарри несколько секунд изучал моё лицо, пока я продолжала поедать свою шоколадку. Опасения, что её могли отобрать, сделало нугу слаще, а шоколад вкуснее.

— Даже в роли наглеца ты очаровательна. Но я всё же надеюсь, что ты проявишь милосердие и поведаешь, по какой причине решила навестить меня? — Голова его слегка наклонилась вбок. — Приехала возмещать недостаток любви? — он подтрунивал надо мной, но при этом использовал самые нежные и аккуратные слова. Как всегда, за манящей обёрткой скрывалось нечто кислое.

— Утром ты так тихо ушёл, что я даже не проснулась и не смогла проводить тебя.

— Значит, соскучилась? — будто найдя свою очередную победу и моё поражение в сказанных словах, Гарри вопросил с надеждой в голосе.

— Я всегда по тебе скучаю. И ты об этом знаешь.

Играть в наши любимые игры сейчас мне не хотелось. Я наконец доела батончик и бросила фантик в ведро под столом. Глаза вновь обратились к планеру, когда ноги сами поднялись, интуитивно стремясь освободить чужое кресло.

— Ты так детально распланировал несколько недель вперёд... — проглотив вязкую после сахара слюну, я бегала глазами по строчкам беспорядочного почерка Гарри, пока он невидимой тенью возвысился позади. — Зачем нам ещё три УЗИ? По срокам достаточно одного. И... — ткнув пальцем на следующую пятницу, я продолжила вникать в планы. — Покупка новой коляски? Гарри, мы уже заказали четыре. Две сдвоенных и две отдельные. Зачем нам ещё одна? Неужели у тебя появилось хобби коллекционировать дорогущие детские вещи?

Он лишь тихо усмехнулся.

— И зачем ты тестируешь детское питание? — рука сама потянулась к крошечным баночкам.

— Оно, кстати, вполне ничего.

В его голосе не слышалось ни одной нотки возмущения. Для него всё входило в рамки некой нормальности.

— Прежде чем кормить ребёнка пюрешками, должно пройти как минимум четыре месяца.

Развернувшись, я поняла, что оказалась зажата между своим мужем и столом. Спокойствие в изумрудах обдало меня приятной прохладой. Всё это время он слушал внимательно, не перебивал и честно отвечал на вопросы. Наверное, если бы здесь и сейчас ему стало известно, что Джек мне всё рассказал о умолченных причудах, он бы всё равно остался таким же непоколебимым.

— Джесс, я должен быть готов.

Негромкое признание. Его рука коснулась моего живота, затем скользнула вниз к подолу и бесстыдно потянула ткань вверх, убирая единственный оставшийся барьер. Это превратилось в его мягкую привычку. Безобидную. Крошечную. И растапливающую моё сердце каждый раз. Прохладные пальцы Гарри порхали по коже живота, где-то надавливая, а где-то ласково поглаживая. Он смотрел на меня безотрывно. Как будто чего-то ожидал.

— Ты волнуешься? — мой голос перешёл на шёпот. — Все эти судорожные приготовления помогают тебе вернуть спокойствие?

Уголки его вишнёвых губ дрогнули. Лоб прижался к моему. Гарри пришлось наклониться. И мы стояли так близко, что я чувствовала, как наши вздохи и выдохи перемешиваются, вытесняя свежий кислород между нами.

— Джесс, я постоянно гонюсь за званием «лучшего мужа». И если честно, это отнимает кучу времени и энергии. А теперь мне надо как-то подготовиться к забегу за званием «лучшего папы в мире» для целых двух детей... Это не просто.

Моя рука касается его щеки. Указательный палец попадает точно в крошечную вертикальную морщинку, оставленную ямочкой.

— Наши дети будут любить тебя за то, что ты просто есть в их жизнях, за то, что слушаешь их, когда они просят внимания, за то, что клеишь пластыри на их разбитые коленки. За то, что бываешь снисходительным, когда нужно быть строгим. За то, что смешной, когда хочется плакать. За то, что ходишь на спектакли в школу. И за то, что поощряешь их в новых стремлениях. Мне кажется, у тебя есть всё, чтобы быть идеальным отцом. Главное, не сходить с ума. Понимаешь? Мы всё равно столкнёмся со сложностями, о которых Джек не напишет тебе в эссе.

Гарри усмехнулся. Но было в этом коротком звуке что-то доброе.

— Зато я подписал договор о поставке лучшего питания прямиком нам на дом на год вперёд, — гордо произнёс он, а затем подхватил в своих объятьях и усадил меня на стол.

— Так держать, мистер Стайлс! Это была выгодная сделка?

— Вполне. Но не такая выгодная, как та, что была заключена несколько лет назад, когда я решил оставить тебя в своей новой компании.

— Это потому, что я стоила этого места, — как бы щёлкнув его по носу, я давала понять, что придержу при себе браваду в виде хорошего образования и богатого опыта.

— Ты стоила гораздо больше, дорогая.

Тёплые губы прижались к моей щеке. Я прикрыла глаза, ощущая его широкую ладонь на своём животе. Он что-то продолжал искать.

— И, кстати, — пока мысль не была утеряна, я вновь обратилась к изумрудам, — звание «лучшего мужа» создано исключительно для тебя.

Прищурившись, он клацнул языком.

— Пытаешься загладить вину за то, что нагло съела батончик на моих глазах?

— Если мы продолжим это обсуждать, я обещаю, что съем все батончики из своей сумочки и не поделюсь.

— Это очень жестоко! — без всякой фальши возмутился Гарри.

А затем выражение его лица стало ярким и удивлённым. Изумруды скользнули вниз.

— Наконец-то пнул, — тихим довольным голосом заявил он.

— Да... Есть у них такая привычка.

Признаваться, что я уже не обращаю на это внимание, не стала. Сияние в его глазах давало неопровержимое доказательство. Гарри станет отличным отцом.

— Иногда складывается ощущение, что они между собой устраивают борцовский спарринг.

Плечи моего мужа дрогнули от беззвучного смеха, пока он продолжал наблюдать за волнами мятной ткани, вызываемой его собственной рукой.

— Поехали домой. Почитаем статьи для будущих родителей вместе, — тихо предложила я.

Вернувшись к реальности, Гари мимолётно оглядел разруху в кабинете и только потом кивнул головой. Он отошёл назад, я поправила платье и начала собирать все пакеты и коробочки. Решено было посмотреть всё дома. Ведь мне стало интересно, на что мой муж тратит своё, между прочим, рабочее время.

Он проглотил возмущение, когда в руках ему пришлось уместить около десяти пакетов. Оно потухло, не успев толком зародиться на его лице, когда Гарри, повернувшись ко мне, покачивающейся и следующей за ним по коридору, обратил внимание на уже полупустую баночку с пюре в моих руках. Я лишь пожала плечами и подтвердила, что он был прав: очень вкусно.

Впереди нас ожидала дорога до дома. И я собиралась рассказать ему обо всём. О терапии, о волнении и том, как сдерживала слёзы, когда темы с Грейс задевали что-то в моей груди. А ещё о том, что столкнулась в супермаркете с Лео. Этого я скрывать не собиралась. Между нами с Гарри не осталось места для секретов. Однажды они погубили нас. Я позволила этому случиться. Позволила Николь проникнуть в голову. Позволила сомнениям диктовать мне дорогу. Позволила Гарри ревновать себя, когда вместо этого нам стоило поработать над обоюдным доверием. Позволила ухватиться за Лео в последнюю секунду перед падением в бездну. Позволила себе всё-таки упасть. Позволила всем обстоятельствам отправить себя в изгнание.

Я вернулась. И на этот раз, если что-то ворвётся в нашу с Гарри жизнь, свалится кубарем и попробует разрушить нас, я буду готова бороться. Буду стоять плечом к плечу со своим мужем. И ни за что никому не позволю разлучить нас.

Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha