Глава 4. Кролик лезет в бутылку. Билли вылетает в трубу

Оказывается, это был Белый Кролик. Он медленно возвращался, озираясь по сторонам, как будто что-то искал. Алиска услышала, как он бормочет:

— Пропала моя головушка! Спустит с меня Герцогиня семь шкурок! А что с лапками будет? А с усиками? Погубит меня Герцогиня, покусай меня хорёк! Да где же, где я их выронил?

Всё ясно. Он разыскивает веер и перчатки. Алиса с удовольствием принялась ему помогать, но напрасно: всё вокруг так изменилось после того, как она выбралась на сушу: и огромный зал, и стеклянный столик, и дверца — всё исчезло.

Вскоре Кролик заметил Алису и сердито окликнул её:

— Послушай, Мэри-Энн, что ты тут делаешь? Сейчас же марш домой, принеси мне пару перчаток и веер! Марш, я сказал!

Алиска ужасно испугалась и побежала, не говоря ни слова, куда показал Кролик.

«Он меня принял за свою служанку, — подумала она. — Вот удивится, когда узнает, кто я такая! Только сначала нужно принести ему веер и перчатки — если, конечно, я их найду».

Тут Алиска увидела прямо перед собой хорошенький маленький домик. На двери домика висела маленькая табличка с надписью:

Б. КРОЛИК.

Она вбежала не постучав и побежала по лестнице наверх, страшно переживая, как бы не попасться на глаза настоящей Мэри-Энн: та сразу выставила бы её за дверь, и тогда Кролик остался бы без веера и перчаток.

— Вот чудеса! — снова заговорила Алиска сама с собой. — Никогда в жизни не прислуживала кроликам! Теперь, наверно, и Динка будет мною командовать.

И она принялась фантазировать:

— Няня скажет, как обычно: «Мисс Алиса, собирайтесь быстренько, пора гулять!» — «Не могу, нянечка. Тётя Дина мне приказала до её прихода сторожить мышиную норку, чтобы мышка не сбежала».

— Нет, — решила Алиска, — если Дина так раскомандуется, не видать ей больше ни молока, ни сметаны.

Наконец Алиска нашла маленькую прибранную комнатку. Возле окна стоял стол, а на нём, как она и надеялась, лежали веер и несколько пар крошечных шерстяных перчаток. Она взяла одну пару и веер и уже собиралась уходить, как вдруг заметила возле зеркала пузырёк. На нём не было написано: «Выпей меня!», но Алиска всё равно открыла его и поднесла ко рту.

«Что бы я ни съела и ни выпила, происходит какое-нибудь чудо, — подумала она. — Ну-ка посмотрим, какое чудо в этой бутылочке. Вот если бы она меня снова увеличила! Не могу больше оставаться такой коротышкой!»

Так и случилось. Не успела Алиса выпить и полбутылочки, как упёрлась головой в потолок. Пришлось ей нагнуться, чтобы не сломать себе шею. Быстро поставив пузырёк на стол, она проговорила:

— Хватит, хватит! Хорошего понемножку! Я же теперь и в дверь не пролезу! Ну зачем я столько выпила?!

Увы, жалеть было поздно. Она всё росла и росла, и вскоре ей пришлось стать на четвереньки. Через минуту она и на четвереньках не помещалась в комнате. Пришлось лечь на пол, одним локтем упереться в дверь, а другую руку завести за голову. Но и это было не всё — она продолжала расти. Оставалось одно: высунуть руку в окно, а ногу — в трубу.

— Ну, — сказала Алиска, — больше расти некуда. Что же теперь-то будет?

Тут, к счастью, волшебная бутылочка перестала действовать. Правда, лежать всё равно было ужасно неудобно, и главное — никакой возможности выбраться наружу. Алиска загрустила.

«Как хорошо дома! — подумала она. — Там ходишь всё время одинаковый, никакие мыши и кролики тобой не командуют. Зачем я только прыгнула в эту нору?.. А всё-таки... всё-таки интересно так жить! Ума не приложу, что же со мной случилось? Когда читаешь сказку, думаешь, что на самом деле чудес не бывает, — а вот, оказывается, бывает! Обо мне непременно должны написать книжку. Вот вырасту — обязательно сама напишу!..»

Алиска подумала и печально добавила:

«Впрочем, я уже и так выросла, дальше некуда».

Тут она всё взвесила и рассудила так:

«А раз больше расти некуда, значит, я никогда не состарюсь!.. Хотя, конечно, с одной стороны, хорошо всегда оставаться молодой, но ведь и уроки придётся учить всю жизнь. Хуже некуда!»

— Какая же ты глупая, Алиса! — ответила она себе на это. — О каких уроках ты говоришь? Ты и сама-то здесь не помещаешься, а для учебников и подавно не найдётся места!

Она ещё некоторое время беседовала сама с собой, как вдруг за окном послышался голос:

— Эй, Мэри-Энн! Сейчас же принеси мои перчатки!

По лестнице зашлёпали шаги. Всё понятно: Кролик вернулся. Алиска так задрожала, что затрясся весь дом. Она совсем забыла, что по сравнению с ней Кролик теперь был просто карапузик.

Дверь-то открывалась внутрь, а Алиска как раз упиралась в неё локтем.

— Ладно, — буркнул Кролик. — Пролезу в окно.

«Только попробуй!» — подумала Алиса.

И вот, когда шаги Кролика послышались под окном, она быстро высунула руку из окна и попробовала схватить его. В руку ничего не попалось, но кто-то вскрикнул и упал. Зазвенело разбитое стекло — это, наверно, Кролик угодил в огуречный парничок.

— Патрик! Патрик! — раздался сердитый голос Кролика. — Ты где? Чего ты там копаешься?

В ответ послышался новый голос:

— Вот он я, ваша судейская милость! Яблоки выкапываю. Ух и урожай в этом году!

— «Яблоки выкапываю»! — передразнил его Кролик. — А ну, идите сюда, ваша ослиная милость! Помоги мне выбраться!

Снова зазвенело разбитое стекло.

— Теперь скажи, Патрик, что это такое в окне?

— Однако, рука, ваша судейская милость.

— Ну и дурак. Где ты видел такие ручищи, на целое окно?

— Насчёт окна — это вы в самую точку, ваша судейская милость. А всё равно — рука.

— Ну ладно, рука так рука. Убери-ка её отсюда!

Голоса затихли, и только время от времени Алиске удавалось расслышать отдельные слова:

— Ой, что-то мне совсем не хочется, ваша судейская милость!..

— Делай, что сказано, трус ты этакий!

В конце концов Алиса сделала рукой то же самое, что и в первый раз. Раздались крики и звон стекла.

«Сколько же у них парников?.. — подумала Алиса. — Интересно, что они теперь станут делать? Если попробуют вытащить меня, я бы с удовольствием! Сил моих нет больше тут торчать!»

Спустя некоторое время к дому подкатили тележку и наперебой затараторило множество голосов:

— Где вторая лестница?

— У меня одна только, вторая — у Билли.

— Билли, дружище, тащи её сюда!

— Ну-ка, приставьте их к стене!

— Сначала связать их надо — они и до середины не достают.

— Вот так.

— Ладно тебе!

— На, Билли! Держись за эту верёвку!

— А крыша выдержит?

— Смотри, там черепица отходит!

— Ой, падает!

— Поберегись!

Тррр-ах!!

(«Кто это натворил? Билли, наверно?»)

— Надо кому-то в трубу лезть.

— Я ни за что. Сам лезь!

— Ещё чего!

— Пусть Билл лезет.

— Эй, Билли! Хозяин говорит — пусть Билл лезет.

«Ну вот. Теперь этот Билли в трубу полезет, — подумала Алиска. — Всё Билли да Билли! Не завидую этому Билли: дымоход такой узкий. Ну ничего, немножко лягнуться можно!»

Она поглубже подобрала ногу — ту, что в трубе, и принялась ждать, пока в дымоходе, рядом с её ногой, не послышалось шуршание какого-то маленького зверька.

«Это Билли», — подумала Алиска и наподдала ему ногой. Теперь оставалось ждать, что будет дальше.

Первое, что она услышала, было:

— Билли летит!!

Потом — голос Кролика:

— Эй, у палисадника! Ловите его!

Потом тишина и голоса наперебой:

— Поднимите ему голову!

— Теперь бренди вливайте.

— Не в то горло льёшь! В другое горло лей, а то захлебнётся!

— Ну что, старина?

— Что это там было?

— Слушай, расскажи, а?

В ответ послышался слабенький писклявый голосочек («Это Билли», — догадалась Алиса):

— Ой, братцы, прямо не знаю... Спасибо, хватит... Мне уже лучше. Сердце колотится, говорить не могу... Ничего не помню... Помню только: ка-ак что-то ни с того ни с сего выскочит да ка-ак меня трахнет — я и полетел прямо как ракета.

— Точно, старина! Всё так и было, — подтвердили остальные.

— Остаётся одно — сжечь дом! — раздался голос Кролика.

Тут Алиса как закричит:

— Только попробуйте! Динищу на вас напущу!

Стало тихо-тихо.

«Что теперь будет? — подумала Алиска. — Взяли бы да и сняли крышу!»

Минуту-другую спустя они снова забегали.

— Грузите в тележку! — командовал Кролик. — Думаю, должно хватить.

«Что это они грузят?» — встревожилась Алиса.

Но долго размышлять не пришлось: в окно полетел град камешков, которые попадали ей прямо в лицо.

«Вот я им сейчас!» — проговорила она и закричала:

— Лучше прекратите по-хорошему!

Снова тишина.

И вдруг Алиска с удивлением заметила, что камешки на полу превращаются в пирожные. Её осенило:

«Если я съем пирожное, то наверняка снова изменюсь. Расти уже некуда, значит — уменьшусь».

Она с аппетитом съела одно пирожное — и тут — наконец-то! — начала уменьшаться. Увидев, что может пролезть в дверь, она выбежала из домика. Перед домом собралось множество зверушек и птиц. Посередине две морские свинки поддерживали Билли — маленькую ящерку — и поили его чем-то из бутылочки. Увидев Алису, все бросились к ней, но она пустилась наутёк и бежала, пока не очутилась одна-одинёшенька в дремучем лесу.

Принялась она бродить по лесу, раздумывая, как быть дальше.

«Первым делом надо стать такой, как прежде. А когда стану — попробую найти тот чудесный сад... Да, это самый правильный план».

План действительно был хорош. Но одно дело — составить план, и совсем другое — выполнить его. Бродила она, бродила, озираясь по сторонам, как вдруг прямо у неё над головой раздался звонкий лай. Алиска подняла голову, и...

...огромный щенище пристально смотрел на неё большущими круглыми глазами, потом осторожно протянул к ней лапу, пытаясь потрогать.

— Бедненький! — ласково, но дрожащим голоском проговорила Алиска и даже попробовала свистнуть. На самом деле ей было жутко подумать, что если он голодный, то съест её, как ни подлизывайся.

Трясущимися руками она подняла с земли прутик и протянула его щенку. Тот от радости подпрыгнул, тявкнул и бросился на прутик, как будто хотел укусить его. Алиска забежала за большой куст чертополоха, чтобы не попасться псу под горячую лапу. В ту же секунду щенок снова бросился на прутик и со всего размаху шлёпнулся на землю.

Это было всё равно, что играть с тягловой лошадью: того и гляди — попадёшь под копыта. Алиска снова спряталась за чертополох. Тогда щенок изменил тактику: он делал шаг вперёд, и два шага назад, и снова вперёд, и снова назад. При этом он не переставая хрипло лаял. Наконец он удалился от Алиски на приличное расстояние, уселся, вывалил язык, прикрыл глаза и устало задышал.

Было самое время уносить ноги. Алиска бросилась бежать и бежала, пока не выбилась из сил, а лай щенка был почти не слышен.

Она прислонилась к лютику, чтобы перевести дух, и принялась обмахиваться листочком.

«Какой он всё-таки хорошенький! — подумала Алиска. — Можно было бы приручить его... если бы только подрасти!.. Ой, мамочка, чуть не забыла: мне же ещё надо вырасти! Только как же это сделать? Думаю, нужно что-нибудь съесть или выпить, но что?»

Действительно, что? Алиска обвела взглядом цветы, траву, но не увидела ничего съедобного. Рядом, правда, рос большущий гриб, с неё ростом. Алиса заглянула под гриб, обошла вокруг него и решила посмотреть, что у него на шляпке.

Она встала на цыпочки, заглянула за край гриба — и встретилась взглядом с большой гусеницей голубого цвета, — точнее, это был гусениц, потому что он курил длинную-предлинную диковинную трубку. Руки его почивали на груди, он был спокоен, безмолвен и не обращал ни на что, в том числе и на неё, ни малейшего внимания.