Глава 12

Пахло яблоками. Золотистые плоды покоились на мраморном алтаре, источая мягкое сияние, от которого дрожали даже тени в углах высокого зала. Сегодня был день Эплина — священный праздник, в который асы, достигшие определённого возраста, вкушали особые яблоки, дарующие силу и защищающие от болезней.

Церемонией руководила Фригг — величественная и гордая, она стояла рядом с Идун, сдержанно направляя каждое движение обряда. Неподалёку от алтаря, за спиной Фригг, стояли Тор и Локи — оба в торжественном молчании, хотя каждый по-своему. Тор, как всегда, надёжный и прямой, словно опора самого Асгарда. Локи — расслабленный, но с блеском в глазах, словно он уже знал, как закончится этот день. Не хватало только царя Асгарда, но никто не ожидал его прихода. Все знали, ему не нужны были яблоки — его спасал сон.

Вдоль зала стоял длинный резной стол, уставленный угощениями и кубками с мёдом. Вокруг него собрались гости — знатные асы, старейшины и воители.

Но в этом году был ещё один повод для праздника: сын Эйрика Гильдессона, Эйрик Младший, вступал в должность младшего советника. Юноша гордился своим назначением — он, наконец, доказал, что достоин имени отца, и с радостью принимал свою новую роль. По традиции он даже разделит яблоко с отцом.

Все были в приподнятом настроении. Звучала лёгкая арфа, кто-то смеялся, кто-то неспешно беседовал. Один сидел с закрытыми глазами, погружённый в глубокий волшебный сон — его способ обновления был особенным. Праздник был в самом разгаре.

И тут...

Двери распахнулись с оглушительным грохотом и в зал стремительно вбежала Лана. На её плече, покачиваясь от быстрого шага, сидел нахохлившийся попугай Яго.

— Остановитесь! — выкрикнула она, вскидывая руку.

Пир ещё даже не начинался. Асы развернулись в полном недоумении. Лана резко замолчала, осознав, что ворвалась слишком рано. Её крик эхом отозвался в тишине, оставив за собой тяжёлую паузу.

— О... — прошептала Лана с запоздалым осознанием и медленно повернулась к попугаю, сидевшему на ее плече. — Они ещё не начали. Я же говорила: рано. А ты — «опоздаем, опоздаем»...

— Ну ошибся, с кем не бывает, — проворчал Яго, усаживаясь ей на плечо. Он оглядел зал насмешливым взглядом, словно наслаждался её неловкостью.

Лана только вздохнула и опустила плечи.

— Момент испорчен...

Тишина ощущалась все чётче. Гости за столом молчали, не зная, как реагировать — то ли рассмеяться, то ли насторожиться.

К Лане быстрым шагом подошла Идун. Её лицо, как обычно спокойное, теперь выражало лёгкую тревогу.

— Лана, что-то случилось?

Лана колебалась всего миг, прежде чем заговорить. Голос её звучал тише, но отчётливо:

— Я... думаю, одно из яблок отравлено.

Шорох пронёсся по залу, словно внезапный порыв ветра — движения, взгляды, негромкие вздохи. Несколько богов настороженно переглянулись. Даже те, кто только что весело беседовал, замерли с кубками на полпути ко рту.

Лицо Идун побледнело. Она медленно опустила яблоко, глядя на Лану с недоверием.

— Этого не может быть... Мы уже поймали виновных, — сказала она, стараясь сохранить спокойствие, но голос дрогнул.

— А тебе не показалось, что всё это было... слишком просто? — Лана подняла взгляд, голос её звучал спокойно, но в нём слышалась тревожная уверенность.

Из-за спин гостей, плавно, словно тень, вышел Локи. За ним, чуть в стороне, шагнул Тор, и зал будто замер, ощущая напряжение между присутствующими.

— А вот и Лана, — протянул Локи с ленивой усмешкой, в голосе. — А я уж думал, что ты так и не найдёшь повода заглянуть. Не можешь прожить и минуты без внимания, да?

— Что тебя вообще сюда привело? — возмутился Тор, хмурясь и прищурившись. Его громкий голос гулко отозвался в высоких сводах зала.

— Близорукость, — спокойно ответила она.

— Прошу прощения? — Локи приподнял бровь, на мгновение сбитый с толку.

Лана перевела взгляд на Идун.

— Позволь мне объяснить, — мягко сказала она, чуть наклонив голову.

Идун задумалась, перевела взгляд на Фригг. Та, не говоря ни слова, едва заметно кивнула.

— Хорошо. — Идун отступила на шаг. — Говори.

Лана сделала вдох, подбирая слова.

— Брат Ингрид. Мне сразу показалось странным, что он будто избегал смотреть в глаза. Казалось, он что-то скрывает. Но всё оказалось куда проще — он ничего не скрывал. Он просто... не видел. У него тяжёлая форма близорукости. Он не различит лица в нескольких шагах. Тебе не кажется странным, что он ее всегда находил в ночью, учитывая то что в темноте он не способен разглядеть свои ноги. А ведь именно сейчас ночи особенно темные.

В зале пошёл тихий ропот. Кто-то недоверчиво нахмурился, кто-то удивлённо переглянулся.

— У семьи Ингрид действительно были долги. — Голос Ланы стал увереннее. — Только долги были не у неё, а у её брата. И вот где начинается самое интересное: он бывал каждую неделю в одном заведении — скромном, но известном медовом доме у южных ворот. До тех пор, пока ты, Идун, не начала блуждать по замку во сне. Ровно с тех пор её брат исчез. А вместе с ним — его долги.

— Это ещё не доказательство, — нахмурилась Идун, хотя в её голосе прозвучало сомнение.

— Доказательство — в деталях, — твёрдо ответила Лана. — Мьёдскенкир, который там работает, вспомнил: брат Ингрид постоянно разговаривал с одним человеком. После одного такого вечера они вышли вместе, и больше их никто не видел. После этого мне стало ясно, почему он знал: как пройти незаметно, где стража, где укромные проходы.

— Ингрид могла рассказать, — предположил Локи, нахмурившись.

— Нет, — Лана покачала головой. — Я расспросила служанок. Ингрид знала только свой этаж — она никогда не бывала дальше кухни и внутреннего сада. А место где они встречались, находился далеко за его пределами, в северной части дворца. Ингрид знала только знала путь до этого места и обратно, но не то что находится в его окресностях.

Она сделала паузу, глядя прямо на Идун.

— И ещё не Ингрид не ее брат не владеют магией, однако свечу явно кто-то зачаровывал.

— Допустим... — раздался голос Эйрика Старшего, сдержанный, но настороженный. — Но всё это, по-прежнему, лишь гипотезы.

Лана прищурилась.

— Разумеется. Любая гипотеза требует подтверждения. Видите это яблоко? — она указала на самое верхнее на алтаре. — Я могу доказать, что оно отравлено.

— Идун... Я знаю, мне не положено, — сказала она, обращаясь к богине. — Но могу я взять одно?

Идун взглянула на Фригг. Та едва заметно кивнула.

— Хорошо, — произнесла Идун, отступая.

Лана достала из сумки небольшую прозрачную баночку. Внутри лениво извивалась толстая гусеница с пушистыми усиками.

— Это Игорь, — пояснила она. — У него ускоренный обмен веществ и чувствительность к ядам. Его слюна — природный индикатор растворимых токсинов. Используется для дегустации — если яд есть, он среагирует.

Она осторожно поднесла гусеницу к плоду. Игорь с интересом начал есть... и уже через несколько секунд замер, потемнел, а затем посинел и распластался.

— Дурман омелы, — констатировал Локи.

— Его высочайшество, на удивление, прав, — отозвалась Лана.

— Что это? — спросила Идун, растерянно нахмурившись.

— Дурман омелы — яд, убивающий во сне, — пояснила Лана. — Без судорог, без боли, без следов. Человек просто не просыпается. Никто бы не связал это с яблоком. Всё выглядело бы... естественно. А теперь давайте восхитился находчивостью отравителя.

В зале повисла тревожная тишина.

— Полагаю, наша гостья не стала бы устраивать спектакль, не написав финал этой пьесы, — заметил Локи, с нескрываемым интересом наблюдая за Ланой.

— Сегодня его высочество в ударе, — отозвалась она с лёгкой усмешкой. — Порошок в основании свечи содержит семена отщепальника. Название звучит безобидно, но растение ядовитое. При контакте с кожей оставляет характерные ожоги.

— Думаю, маг догадался надеть перчатки, — хмыкнул Эйрик Младший.

— И я так думала, — кивнула Лана. — Но при детальном осмотре я обнаружила на воске свечи следы тонкого оранжевого порошка — именно тот, что появляется при кожной реакции. Видимо, где-то всё же допустил промах. Возможно, когда подмешивал состав вручную.

— У преступника должны быть ожоги, — сказала Идун.

— Верно, — подтвердила Лана и повернулась к Эйрику Гильдессону.

— Кстати, всё хотела спросить... Зачем вам, лорд Эйрик, перчатки в такую жару? По вашей должности они вовсе не обязательны. И именно вы находились рядом в каждом месте, где были они — Ингрид и её брат. Ингрид молчала не от страха, а потому что узнала вас. А её брат... он согласился подставить сестру в обмен на обещание спасения.

— И кого же, по-вашему, я собрался отравить? — спросил Эйрик холодно, не мигая.

— Вашего сына, — ответила Лана просто.

— Что? — его голос сорвался. — Вы не в своём уме.

— Эйрик Гильдессон... — Лана сделала шаг ближе, глядя ему прямо в глаза. — Видите ли, вчера я поговорила с вашим сыном. И заметила одну деталь. Казалось бы, мелочь, но...

Она на мгновение замолчала, давая словам вес.

— Уши. Форма ушной раковины у отца и сына обычно схожа. Это один из признаков, передающихся по наследству почти без искажений. У вас — чёткий изгиб и приподнятая мочка. У него — совершенно другая форма. Совпадения нет.

По залу прошёл лёгкий шорох, но Лана продолжила, уже тише, почти холодно:

— А ещё — глаза. У вас и вашей жены карие. У вашего сына — ярко-голубые. А ведь, как известно, для появления голубых глаз у ребёнка, хотя бы один из родителей должен быть носителем рецессивного гена. А вы оба — носители доминантного.

Она чуть склонила голову:

— Это было лишь косвенное подтверждение. Но именно оно заставило меня копнуть глубже, — продолжила Лана. — Год назад ваша жена сбежала от вас. Вскоре её нашли мёртвой. Умерла... во сне. Тихо, как и хотели бы те, кто использует дурман Омелы. Тогда вы не придали этому огласке, но у вас был мотив: она ушла не одна. Ей помог любовник. И вы выследили их. Возможно, поймали с поличным, возможно — она сама призналась. Так или иначе, вы её убили. А когда поняли, что ребёнок — не от вас, — возненавидели его.

Эйрик стоял неподвижно. На лице его не дрогнул ни один мускул. Но руки... сжались в кулаки.

— Почему тогда просто не отравить еду? - задала вопрос Идун

— Потому что любой яд, найденный в повседневной пище, вызвал бы немедленное расследование. Потому что его пища проверяется, и не один раз. А вот яблоко не проверяют так. Оно сакрально. Так же как и ваша репутация на которую вы работали годами

Лана сделала шаг ближе к Эйрику:

— Вы хотели, чтобы его смерть выглядела естественной. Тихой. И ни у кого не возникло бы подозрений так же как было и с вашей женой

— Довольно! — выкрикнул Эйрик Младший. — Отец не обязан...

Мгновение — и что-то сверкнуло. Лезвие пронеслось в сантиметре от его щеки. Он едва успел отшатнуться, глаза расширились от ужаса.

— У тебя его глаза! — заорал Эйрик Гильдессон, срываясь с места. — Его!

В его лице не осталось ничего человеческого — только искажённая злобой маска. Он бросился вперёд, намереваясь закончить начатое, как дикое животное, загнанное в угол.

Лана рванулась к Эйрику Младшему, но не успела.

Зелёная вспышка рассекла воздух — волна магии откинула советника назад, швырнув его оземь у самого входа. В его крике звучала не боль, а ярость. Ненависть, кипящая изнутри, прорывающаяся в хриплом:

— Ненавижу!

— Увести, — произнёс Локи, спокойно, но в голосе его ледяной яд.

Стража молча подчинилась. Металлические звуки цепей нарушили тишину.