Глава 13

Лана стояла перед отреставрированной фреской, вглядываясь в тонкие линии и свежие краски, словно ища в них ответы. Свет из высоких окон мягко ложился на её плечи, окутывая комнату почти церковным покоем. Всё снова было на своих местах — но ощущение зыбкости не покидало.

— Хорошо, что всё пришло в норму, — тихо сказала Идун, подходя ближе. В её голосе звучала усталость, но сквозь неё — и облегчение.

Лана кивнула, не отрывая взгляда от фрески.

— Что будет с Ингрид?

Идун на мгновение замолчала. В её лице отразилась внутренняя борьба — что-то, похожее на сожаление.

— Ей всё равно придётся уйти, — наконец произнесла она, ровно.

— Понимаю... — Лана выдохнула, как будто с трудом собираясь с духом. — У меня будет одна просьба, Идун.

— Разумеется, — отозвалась та, настороженно. Она уже чувствовала, куда всё идёт.

— Пусть Ингрид уйдёт по собственному желанию. Напиши хорошие рекомендации. Укажи, что не хотела её отпускать... — Лана повернулась к Идун и на мгновение встретилась с ней взглядом.

— Лана...

— Пожалуйста. Дай ей шанс начать все заново. Без клейма.

Между ними повисла тишина. Гул далёкого ветра за окнами и скрип каменных плит под ногами были единственными звуками в этом почти священном зале.

— Хорошо, — наконец сказала Идун. — Я всё сделаю.

Лана чуть склонила голову, сдерживая волнение.

— Спасибо тебе.

— И тебе, — мягко ответила Идун, положив руку ей на плечо. Жест был кратким, но в нём звучало понимание. Затем она развернулась и тихо ушла, оставив Лану с Корнелией, которая стояла у подножия изображения, отступив на шаг назад, чтобы оценить проделанную работу. Реставрация оказалась куда сложнее, чем ожидалось, но только она могла справиться — и совет, хоть и неохотно, предоставил ей полную свободу действий. Её пальцы были испачканы краской, в волосах застряли крошечные хлопья позолоты, а глаза светились усталой, глубокой радостью.

Лана подошла, остановившись рядом.

— Ну как? — спросила она с лёгкой улыбкой.

— Всё прошло хорошо, — ответила Корнелия, вытирая ладони о край фартука. — Хотя, если честно, я не думала, что с ней будет столько проблем.

Лана коротко рассмеялась, с ноткой облегчения.

— Да, я знатно испугалась. Но, с другой стороны, мы ведь предотвратили преступление благодаря этому инциденту. Пусть и не сразу поняли, что происходит.

— Я так благодарна тебе. Если бы не ты и твоя идея...

— Ну что ты, — Лана махнула рукой. — Ты же знаешь, я всегда рада быть частью чего-то... великого.

И в этот момент за их спинами раздались чёткие, уверенные шаги. В зал вошёл Эйрик, младший советник. Он был безупречно одет, с пергаментом в руке, и, как всегда, выглядел так, будто находится в официальной хронике.

— Простите, что прерываю, — сказал он, кивнув обеим.

Они обернулись. Корнелия приподняла бровь, немного удивлённо.

— Добрый день, советник, — произнесла Лана спокойно. — Я слышала, вы официально вступили в должность.

Но Эйрик её будто не услышал — его взгляд был сосредоточен только на фреске.

— Я пришёл убедиться, что с ней всё в порядке. Нужно зафиксировать завершение реставрации для архива. Если работа действительно окончена — мастер Корнелия будет официально освобождена от дворцового надзора.

Он подошёл ближе, внимательно изучая изображение, почти прикасаясь взглядом к каждой линии.

— Почти как новая, — заметила Корнелия.

— Я вижу, — коротко кивнул Лирик, делая пометку в документе. — В таком случае, мастер Корнелия, благодарим вас от имени совета.

Корнелия выпрямилась. Только теперь она, кажется, ощутила всю тяжесть усталости.

— Спасибо.

Лана усмехнулась.

— Отдохни. Ты это заслужила.

— И ты тоже, — с улыбкой ответила Корнелия. — Хотя боюсь, ты вряд ли себе это позволишь.

Лана слегка покачала головой, не возражая.

Корнелия кивнула обеим и вышла. Через мгновение Эйрик Младший — обернулся, будто собирался уйти следом, но по пути задел Лану плечом. Слишком явно, чтобы это было случайностью.

— Эй! Что не так? — остановила его Лана, сдержанно, но настойчиво.

Он развернулся. Улыбка на его лице была натянутой, почти злой.

— И ты ещё смеешь спрашивать? — произнёс он с глухой обидой. — Ты упекла моего отца за решётку.

В зале будто стало холоднее. Воздух сгустился.

— Мне кажется, — тихо сказала Лана, — вы путаете планирование преступления и его разоблачение.

Эйрик шагнул ближе. Лана осталась на месте.

— Теперь все знают, что я... не его сын.

Голос его дрогнул. Лицо на миг стало открытым, ранимым. Но он тут же выпрямился, спрятав всё за холодной маской.

— Стоило умереть, чтобы сохранить эту тайну? — с вызовом спросила Лана.

Он отвернулся. Витраж над её плечом отбрасывал на его лицо цветные блики — алые, золотистые, синие. Он казался одновременно и юным, и страшно одиноким.

— Это был мой отец, Лана. Он учил меня держать меч. Он держал меня за руку, когда я впервые упал с лошади. Он верил, что я его сын...

Она не перебивала.

— Эйрик...

Он вскинул руку, будто отмахиваясь.

— Пустое. Забудь. Не хочу больше иметь с тобой дел.

И, не оборачиваясь, ушёл. За ним закрылась дверь, глухо и твёрдо.

Лана неторопливо подошла к одной из прохладных мраморных колонн у стены и тяжело на неё облокотилась. Камень был гладким, твёрдым, безразличным ко всему. Какой смысл быть правой, — подумала она, глядя в пол, — когда все вокруг хотят, чтобы ты ошибалась.