Глава 32

Наблюдать за пробуждающейся природой никогда не скучно. Солнце плавно и неторопливо поднимается над землей, отражаясь радугой в утренней росе и окрашивая небо в лиловые и желто-красные оттенки. Растения, как хамелеоны, меняют свой цвет от черно-зеленого до яркого изумрудного и салатового. Птицы цвиканьем и чириканьем приветствуют друг друга и вылетают из гнезд, чтобы вновь провести день в погоне за едой и в бегстве от хищников.

— «Романтик, что сказать».

Мориан вздохнул, чувствуя, как уходит наваждение и вызванное им восхищение.

«Вечно ты все портишь. Дай хоть помечтать спокойно».

— «Если любишь мечтать, надо было идти в менестрели, — тоном знатока заявила Лия. — Сейчас только у бедных странствующих музыкантов есть такая тяга к фантазиям и романтике».

Спорить с ней — дело бесполезное, и он сосредоточился на дороге. По его расчетам, при хорошей скорости они доберутся до Темного леса после полудня. Опасность в лице оборотней отошла на задний план: имей те желание убить их, сделали бы это еще ночью. Поэтому Дру едва ли не срывался на взрывной бег, удерживаемый лишь приказом хозяина.

— Интересно, а рядом с Темным лесом есть деревни? — вслух размышлял Сэм, лежа у основания черного чешуйчатого хвоста ящера. Привязав ноги и громовую секиру к седлу, он откинулся на спину, глядя на рассветное небо.

— Я, конечно, понимаю, что люди не отличаются сильным инстинктом самосохранения, но не до такой степени, — ответила Мари, сдувая со лба каштановую прядь волос. — Кто станет жить прямо под носом у чудовищ?

— «Люди», — без раздумий сказала Лия.

— «Люди», — согласился Ярнбъёрн.

Дакшер прыснул и тут же замахал руками, стараясь удержаться на месте и не упасть лицом в землю.

— Вполне возможно, что кто-то все-таки живет там, — выступил «золотой серединой» Гальсар. — Но пока не подъедем вплотную, ничего точно сказать нельзя.

— «Просто признай, что у Темного леса живут люди».

«И не подумаю».

Меч зазвенел в ножнах, смеясь.

— «Упрямый, что осел. Истинный герой-романтик», — поддразнила его она. Он скривился от дурацкого прозвища. Почему именно герой-романтик? И совсем Мориан не такой. Подумаешь, в детстве перечитал легенд и баллад...

Девушка поперхнулась, но уже через несколько секунд начала смеяться в голос, наполнив его голову нескончаемым шумом.

— Мор, че она так ржет-то? — спросил Сэм, приподнявшись. — Даже я с моральной глухотой и то слышу ее. Ярнбъёрн тоже что-то не успокаивается...

— Ничего такого, что требовало бы объяснений, — сердито буркнул он, отпуская поводья. Дрокс, почувствовав свободу, с радостным визгом рванулся вперед, едва не сбросив всех. Дорога вмиг превратилась в песчаную бурю.

— Придур... Ай! — От резкого толчка парня сбросило со спины ящера, и он повис всего в паре сантиметров от земли, удерживаемый ремнями за ноги. Мари вцепилась в мундир Мориана, едва не утягивая его за собой.

«Ржавые мечи!» — Он вцепился в луку седла и попытался на ощупь найти поводья. Пыль попадала в глаза, мешая что-либо рассмотреть. Ремни больно впились в бедра, грозя разорваться и сбросить их с дрокса.

Тот мчался по дороге, даже и не думая останавливаться, а его хозяину все никак не удавалось схватить поводья. Они хлестали его по рукам, дразня и приводя в бешенство.

Наконец, схватив их, Гальсар что есть силы потянул на себя. Треугольная голова ящера вскинулась, потянув за собой переднюю часть туловища. Толстые когти рвали воздух, стараясь удержать равновесие, но слишком быстрая остановка привела к неизбежному исходу: Дру завалился набок, придавив своих седоков.

Гладснир начал действовать мгновенно. Прозрачный купол вдавился в землю, удерживая его от падения на Мориана. Но головой тот все равно хорошо приложился.

— Быстро! Вылезайте! — сказал он остальным. Те заторможенно, оправляясь от удара, стали стягивать с себя ремни. Раздался скрип, и купол еще немного углубился в землю. Сверху жалобно засвистел Дру.

Наконец, все выбрались, и Гальсар, уже давно готовый, свернул щит и резко оттолкнулся от черного бока. Туша с глухим шмяком упала на землю, подняв облачко пыли.

Сэм рассматривал свой прокусанный насквозь язык, закипая от злости.

— Ах ты ж саламандра безмозглая! — взорвался он. — Куда тебя черти понесли, дракон-недомерок?!

Дрокс перевернулся на живот и виновато опустил голову, тихо и жалобно посвистывая. Девушка подползла к нему и загородила собой.

— Не кричи на него! Ты не видишь, что он напуган не меньше тебя?

— Напуган! Да я чуть в штаны не наложил и в богов не уверовал от страха! И все из-за него!

— Да не виноват он! Отвали от него уже!

Камень на свернутом в браслет щите предостерегающе блеснул, но и без него Мориан ощущал тяжелую темную ауру, обвивавшуюся вокруг них широким кольцом. На какой-то миг он даже увидел ее, потянувшуюся к нему, и невольно отшатнулся, схватившись за рукоять меча. Клубящаяся тьма тут же свернула свои щупальца и сосредоточилась на его друзьях.

— «На них действует отравленная аура Источника», — проговорила Лия.

«Но почему на меня она не действует? Сэм герой секиры, но он тоже попал под ее влияние!»

— «На тебе есть Отражатель небес, а на нем нет. Гладснир защищает своего хозяина от любого воздействия, в том числе и ментального, — в ее голосе все сильнее и четче стали прорезаться тревожные ноты. — Активируй щит и накрой их. Если их поглотит Мрак...»

Он не хотел знать, что тогда будет. Мари и Сэм продолжали кричать друг на друга, готовые вот-вот сцепиться. Их глаза налились кровью, и со стороны казалось, что они почернели. Влив в Гладснир силу, Гальсар схватил их обоих и с размаху накрыл волшебным куполом. От неожиданности они упали, пытаясь вырваться из его хватки.

Мориан видел, как клубящаяся тьма яростно заметалась по краю магического барьера, протягивая щупальца к своим жертвам. Ужас и омерзение наполнили его, и он, отпустив девушку и выхватив Амальнир, резанул по центру темной ауры. Та заискрилась и с шипением растворилась, оставив на земле черное выжженное пятно.

Вместе с тем его друзья перестали вырываться и теперь круглыми от изумления и испуга глазами смотрели друг на друга.

— Это... — Мари судорожно сглотнула. — Я действительно сейчас хотела наб... набро...

— Наброситься на меня? — закончил за нее Сэм, странно глядя на нее. Серые глаза вмиг перестали быть ехидными и колючими. — А я... я хотел избить тебя. Сильно хотел. И еще...

— Что с нами происходит? — девушка обхватила голову руками и что-то нечленораздельно простонала. — Господи!

— Это все Источник, — глухо проговорил Мориан, ногой засыпая выжженное пятно землей. — Его отравленная Мраком аура влияет на все, что здесь находится.

— Но ведь ты же вел себя нормально. — Карие глаза с непониманием уставились на него. Он указал на браслет-щит.

— Гладснир. Он не позволил добраться этому до меня, а потом защитил и вас.

— Все это, конечно, странно и настораживает, — протянул Дакшер, нюхая обтрепанный рукав черного мундира. — Но из-за Дру я теперь воняю, как свинья на ферме. А ведь совсем недавно я был таким чистым...

— Два дня назад, если быть точнее, — беззлобно фыркнула Мари, тоже с сожалением рассматривая грязную одежду. — Сейчас бы в баню...

— «Хм, людишки. И как им хватает нервов говорить о грязном белье, когда они чуть не превратились в Скрывающихся во мраке?» — с недоумением прогудел Ярнбъёрн, болтаясь на дроксе.

— «Люди, что с них взять. Они же как-то выжили во Эпоху огня и хаоса», — пожала плечами Лия. Гальсар в который раз не мог до конца понять, о чем они говорят. Во что должны были превратиться его друзья, и что это за эпоха такая?

— Блин, еще и седло испорчено. Мор, у нас оставались запасные ремни? — донесся до него голос Сэма.

— Были, но они последние. Надеюсь, нам попадется хоть какое-нибудь поселение людей.

— Все еще думаешь, что здесь могут жить люди? — приподняла правую бровь Мари. Он понимал ее сомнения, после случившегося-то, но что-то ему подсказывало, что да, они здесь есть.

— «Конечно, они тут есть. Иначе бы откуда этот комок тьмы тут появился?»

«А причем здесь он?»

— «Потому что этот комок — паразит, питающийся жизненной энергией, — почему-то недовольно начала объяснять ему Лия. — Тут нет животных, значит, он живет за счет чего-то другого. И это что-то — люди».

«Ни черта не понимаю...» — Гальсар чувствовал инстинктивный страх, но понять его причину не мог ни сердцем, ни умом. Сейчас его голова полнилась сомнениями и страхами от неведения: когда наступит тот день, когда демоны огненных недр вырвутся на свободу? Сколько до него еще осталось времени? Он торопился, старался делать остановки как можно меньше, и все равно боялся, что этого мало.

Мориан вздохнул и надавил пальцами на виски, пытаясь унять жалящий изнутри рой мыслей. Чье-то слабое прикосновение скользнуло по его руке, заставив поднять голову. Он уловил серебристый силуэт, который быстро скользнул в синие ножны.

— «Мне тоже страшно, наверно, страшнее, чем тебе, — тихо сказала она. — Каждую секунду я чувствую, как Мрак сгущается там, на севере, становясь все сильнее и сильнее. Я знаю, что скоро врата откроются, но я не знаю, когда, и это сводит меня с ума».

Ему стало жалко ее и стыдно за то, что все это время он думал только о своих проблемах. Небесное оружие было создано для истребления демонов, поэтому оно как ничто другое должно ощущать своего исконного врага. Пусть Лия и казалась взбалмошным ребенком, она все еще оставалась Пожирателем небес, мечом, который должен думать лишь о своем долге перед создателями.

— «Мы так и делаем, но и не можем отворачиваться от реальности. Тебе бы понравилось, если бы я только и талдычила, мол, пошли в Пепельные земли и убьем всех демонов до единого?» — со смешком спросила она. Мориан притворно задумался, а затем покачал головой:

«Все же я предпочитаю иметь дело с ребенком, а не мозгодробилкой».

— «Значит, ты все-таки по девочкам. Интересно...»

«Ты что несешь?!»

— ... Мор, Мор, демоны тебя сожри! — приглушенно донесся до него голос Дакшера. Тот возился с ремнями на седле, которое предварительно снял с подавленного дрокса. Тот улегся в траву и закрыл голову широкими лапами.

Гальсар поморгал, возвращаясь в реальность. На мгновение он вспомнил о предостережении Утгарда не погружаться в личность оружия, но оно плавно утекло в недры памяти, отпихнутое насущными проблемами.

— Что?

Парень пыхтел, пытаясь распутать узел из нескольких кожаных ремней.

— Развяжи, а то я все тут поснимал, и как всунуть обратно вообще без понятия.

— Постараюсь, — с сильным сомнением произнес он, принимаясь за работу. Ему пришлось изрядно попотеть, чтобы распутать все, но оно того стоило — больше ремней не было, а веревка не могла их заменить.

Солнце уже приближалось к полудню, когда они снова отправились в путь. Дру шел едва ли не шагом, помня гнев седоков из-за его несдержанности. Только после долгих уговоров и ласк он согласился перейти на рысь и то иногда поворачивал назад голову, будто спрашивая: «Я все правильно делаю?»

Мориан как мог успокаивал дрокса, одновременно злясь на виновников его зашуганности.

— Вы мне животное травмировали, идиоты, — едва ли не шипел он на них. — Дроксы преданны своему хозяину и очень чувствительны к любому проявлению недовольства к ним. Теперь он боится лишний раз ускориться, а именно скорость нам и нужна.

— Ну мы же извинились, — сказал Сэм, недовольно кусая губу.

— Извинениями тут не поможешь.

— «Мор, не стоит так сильно давить на них, — сказала Лия. — На их эмоции повлияла тьма, и они сами сейчас чувствуют вину за случившееся».

Ее слова успокаивающе подействовали на него. Интересно, а не эффект ли это их ментальной связи?

— Смотрите! — воскликнула Мари, указывая куда-то влево. — Там дым!

— Какой еще дым? Мы же почти у леса... — Дакшер осекся, глядя на тонкую полосу дыма, расчертившую тусклое голубое небо.

«Поселение!»

— Гиппо! — Мориан развернул ящера и погнал его с дороги в сторону пожара. Словно ощущая возбуждение хозяина, Дру перешел на умеренный взрывной бег. Трава клочьями летела в стороны от них, разрываемая его когтями и хвостом.

С каждой минутой поселение становилось все больше и больше, и вскоре можно было пересчитать дома. Деревянные и старые, они покосились и потемнели, а возле них бегали люди, что-то крича. Услышать, что именно, Гальсар не мог, но интонации заставили его ожидать чего-то плохого.

Он слышал крики разъяренной толпы. А всем известно, до чего это доводит.

Дакшер снял секиру с седла и сжал в руке. Мари вцепилась в ремни, чтобы не упасть, когда Дру ворвался в деревню и круто развернулся посреди улицы.

Раздались испуганные крики. Люди, держащие факелы и полевые орудия, отскочили к домам, вопя:

— Демоны, демоны!

— Успокойтесь мы не демоны, — Мориан слез с ящера и поднял руки, глазами ища источник дыма.

Он находился на краю деревни, а совсем недалеко высокой и мрачной стеной стоял Темный лес. Туман покрывал землю вокруг него, оставляя на черно-зеленой траве капли росы.

Пока Мориан рассматривал горящий дом, из толпы вышел немолодой мужчина с серой рубахе и полотняных штанах.

— Если не демоны, то что вам здесь нужно? — спросил он, изучая их черными глазами. В руке у него поблескивал старый зазубренный меч.

— Нам нужно...

Одна из женщин перебила его, злобно выкрикнув:

— Да ясно же, что! К Хозяйке нашей пришли, да не тут-то было! Забрала она уже одного, не увидите вы ее!

— Че за хозяйка-то? — шепотом спросил Сэм. Девушка пожала плечами, оглядывая замершую толпу. Та же смотрела больше не на них, а на черного дрокса, предупреждающе оскалившегося.

— Мы не знаем про никакую хозяйку, — громко ответил Гальсар.— Мы хотим лишь пополнить запасы и найти Источник.

— Какой источник? — удивился уже мужчина. Но ответить ему не дали.

Со стороны горящей избы донеслись крики, и толпа развалилась на беснующийся от страха части.

Из этой какафонии криков и воплей Мориан смог понять только одно:

— Чудовища! Чудовища идут!