32 глава.

— Прошу вас, скажите мне правду! — встрепенулась я.

— Девушка, вам сейчас лучше не нервничать и перестать езрать, вы только пришли в себя, — раздражённо проговорила женщина, укладывая моё тело обратно на койку.

— Я должна знать! Немедленно скажите мне, что с Вэнсом, или я прямо сейчас, на ваших глазах совершу поступок, который останется на вашей чёртовой совести. Я пробыла в девяти кругах ада, пока находилась под дурацкими машинами жизнеобеспечения или бог знает чем ещё, и боролась. Я вернулась в этот мир не для того, чтобы вы не могли просто сказать мне, что стало с моим другом! — от собственных криков голова, которая только-только начала соображать, стала снова пульсировать.

Медсестра по имени Зои сжала губы в одну тонкую линию, а после постучала по железному краю моей временной кровати. Такой расклад ей точно не нравился. В то время я углядела заветную бутылку воды и схватила её, как самую важную в этом мире вещь, жадно отпивая добрую половину.

— Этот парень находится в ужасном состоянии и если бы не ваш героизм, он бы давно уже скончался, — наконец произнесла женщина и, даже не дожидаясь моего ответа, быстро убежала в коридор, решая не испытывать судьбу.

Я с шумом опустилась на белоснежную постель, не в силах попытаться остановить Зои, чтобы узнать больше подробностей. Глаза предательски зашипели, в горле стало совсем сухо, а мысли покинули трещащую по швам голову. Слёзы медленно скатывались по щекам и я не понимала, почему. Ведь он жив. В ужасном состоянии, но жив. Ему помогут. Мне помогли и я справилась, значит он точно должен справиться! Вэнс похож на того, кто со всем справится.

Время тянулось так долго — или, может, мне так казалось — но солёные слёзы уже засохли на покрасневшем лице, а жар коротко пробежался по всему моему телу. Когда я это поняла, дверь уже открылась, а вместо той медсестры Зои появился высокий темнокожий мужчина, который глядел на меня с приятной улыбкой. Это совсем не соответствовало моему внутреннему потрепанному состоянию.

— Меня зовут Хантер, я ваш лечащий врач и спаситель. Как вы себя чувствуете? — поинтересовался он, усаживаясь на стульчик возле кровати.

Я издала скользкий смешок и свободной рукой протёрла лицо.

— Прекрасно. Уже требую выписку и хочу, чтобы меня встретили с кучей воздушных шаров, крича всей толпой поздравления.

Мой сарказм только усилил улыбку доктора и тот, достав из кармана разноцветный блокнот, стал что-то записывать.

— Что вы делаете? — спросила я.

— Пациент номер двадцать пытается отшутиться, имя пациента всё ещё неизвестно, — в такт своим движениям ручкой говорил док. Он смеется надо мной?

— Мне, разумеется, не жалко имени, я совершеннолетняя и родителям вы конечно не позвоните, но у меня всё равно нет с собой документов. И мне не нужны проблемы.

— Тогда нужен кто-то, кто привезёт ваши документы.

— Вы не поняли, у меня вообще ничего нет. Даже телефона. И я не помню ничьи номера.

— Или мы просто пробьем ваше имя по базе, — словно не слыша меня, ответил мужчина.

— Но у меня передозировка. Нельзя обойти это всё как-нибудь стороной? Не знаю, деньги... Что вы хотите?

Я знала, что никаких денег у меня сейчас нет, но у меня есть Грейс и она, я уверена, точно помогла бы с этим. Если бы только брала трубку и мне бы было с чего позвонить.

Доктор изумлённо оглядел меня с ног до головы, а после как-то неопределенно покачал головой.

— Я понимаю, тебе хочется развлекаться и ты думаешь, что если придут проблемы, то от них можно легко откупиться. Только, Мэдисон, мне бы хотелось, чтобы ты поняла, когда твой друг борется, также как и ты, со смертью, проблемы не всегда можно решить материально. Я могу вбить в базу несчастный случай, что тебя накачали, мне это ничего не стоит, только в следующий раз, когда ты будешь употреблять, ты должна помнить, что стало с Вэнсом. Ему двадцать, он совсем один, без родителей и родственников, наркоман, а теперь у него поражён мозг и только от него зависит, сможет ли он победить свою смерть или нет. Мы сделали то, что было в наших силах, а дальнейшее развитие зависит лишь от него. Твоё здоровье покрепче здоровья Вэнса и это даже удивительно, что сейчас в состоянии говорить именно ты, но я всё же надеюсь, что и он сможет.

— Откуда...

— Я уже осведомлён о том, кто ты. Просто было интересно понаблюдать за реакцией пациента с зависимостью. Подруга Вэнса приходит сюда каждый день и даже замолвила за тебя словечко. Я могу позвать её, если нужно. Только ненадолго, в два часа у тебя процедуры.

Мои глаза округлились, когда память снова выдавала мне картинки последнего дня. Шейли? Разве она бы «замолвила за меня словечко»? Но выдавить из себя я смогла только один короткий кивок, а потом пронаблюдать за тем, как доктор уходит. Почему-то сейчас мои мысли запутались в один огромный ролик проблем и вопросов, который предстоит раскатать и понять.

Лицо Шейли и её внешний вид говорили сами за себя: очевидно ужасный трёхчасовой сон, если не меньше, который чувствителен настолько, что по большей части ты ворочаешься и бесишься от каждого шороха; растрепанные волосы, осыпавшаяся косметика и, возможно, я даже ошиблась со сном. Может быть, она не спит вовсе, или делает это в больнице, сидя в кресле, но тогда почему доктора не отправили её спать? Она настолько упёртая или наоборот, ей совсем плевать на себя?

Девушка тихо приземлилась на то же место, где пару минут назад сидел мистер Хантер, так и ни разу не посмотрев на меня, так что я решила действовать сама. Даже с учётом сильной слабости и изнеможения я не могла сейчас лечь отдыхать и расслабляться — я бы элементарно не смогла. Сделав пару финальных глотков воды, буквально последних, я отбросила бутылку в сторону, совершенно не заморачиваясь с тем, что не попала. Зато Шейли подняла на меня свой обеспокоенный взгляд, только излучал он вовсе не какую-либо ненависть, зависть или злость. Нет. Взгляд полный печали и нескончаемой боли. Ей невероятно больно и она даже не пытается казаться сильной. Она будто уже потеряла надежду и веру в то, что всё будет в порядке.

— Мне казалось, тебе не очень понравилось, что я была в тот день с Вэнсом. А теперь, как раз после того дня, он находится в больнице и я... очнулась, а ты что-то сказала доктору и я не понимаю, совершенно не понимаю, почему, — говорить и вспоминать про Вэнса было ужасно, тут как ни крути и как бы мало мы не были знакомы, я уже успела проникнуться к нему, как к человеку. И как человек он был чертовски хорош. И есть!

— Я злилась. Сперва на себя, за то, что убежала и оставила вас, потом на Вэнса, за то, что он запал на тебя, а потом и пришла твоя очередь. Каждая клеточка моего тела кричала о том, что именно ты принесла ему несчастье, что именно из-за тебя он превысил норму и случилось такое... Эти несколько дней я ненавидела тебя так сильно, что стала копаться в этом слишком много. Я поняла, что Вэнсу было хорошо с тобой: один его взгляд в твою сторону говорил многое, и поверь, я знаю, о чем говорю. А потом я увидела запись, запись с его телефона, который я спёрла здесь, в больнице. Вэнс всегда пытался запечатлеть каждый счастливый момент, даже когда был уже не в состоянии, всегда пытался, даже если потом ничего не понимал, улыбался. А его улыбка дорогого стоит. Знаешь, Вэнс из тех позитивных мыслителей, у которых у самих всё идёт не так гладко, но которые пытаются изо всех сил помочь каждому. Иногда я презирала эту черту в нём, ведь зачем, Вэнс, если тебе нужно заботиться о себе и близких, — Шейли с грустной улыбкой смотрела в окно и всё говорила, а я, в свою очередь, с интересом слушала каждое её слово, в то время как моё сердце с болью сжималось. — Прости, увлеклась. Я хотела сказать, что на тех видео с тобой он всё время улыбается и невооружённым глазом видно, что ты сделала его таким, а не таблетки, которые вы так хорошо наяривали. Вэнсу часто не помогают для настроения даже наркотики и, я думаю, что он бы не хотел, чтобы я уничтожила тебя сразу по пробуждению. Тебе очень повезло, как говорят врачи. И я хочу сказать тебе отдельное спасибо за то, что в том состоянии, в котором ты была, попыталась ему помочь. Если бы ты просто уснула, кто же знает, что бы стало с вами двумя? А доктор Хантер... хотела предложить ему денег, но он отказался, однако всё равно помог.

Шейли закончила говорить и я заметила в её глазах пелену из слёз, от которых она пыталась отмахнуться. Я не выдержала: попыталась нормально приподняться и дотянуться до темноволосой, чтобы просто обнять. Я не привыкла делиться нежностью и поддерживать кого-то так, как я это делаю последние несколько месяцев жизни, но оказывается, это невероятно греет душу. Девушка пошла мне навстречу и я обвила её двумя руками так, как это позволяла ситуация. Убирать все препараты ради объятий, конечно, может и милый поступок, но вместе с этим ещё и очень глупый. Шейли зарыдала мне в плечо, а я, словно последовав её примеру, снова позволила беспощадным слезам покатиться по лицу.