9 глава.

Мэдисон

Грейси всё-таки вынудила меня сходить в кафе после часа моих усердных стараний прийти в себя, и начать мыслить более менее трезво. Мы шли медленно и никуда не спеша, и обсуждали всё на свете: от красивых трусов до терракта в разных странах. Обсудили также нашу «проблему», но почему-то подруга относится к этому не очень категорично, а вполне оптимистично. Из её головы уже вылетел Маркус, ведь, после моих, я уверена, нудных нотаций о том, какой он мудак, она наконец приняла этот факт как должность. К слову, этому я очень рада.

После кофейни мы договорились сходить в хорошую парикмахерскую, так как Грейси захотела сменить цвет волос. Правда, на какой именно не говорила, но полагаю, это будет что-то яркое. Возможно розовый или красный, однако и не удивлюсь, если зелёный. Грейс неординарная личность, я бы даже сказала экстравагантная. Это видно по её одежде, макияжу, причёске и... характер у неё тоже довольно необычный. Выходящий за рамки придуманной людьми «нормальности».

Чего рассказывать подруге я не стала, так это о преподавателе и о Кристофере. Она не знала о моём любимом месте, поэтому рассказ о Крисе не имел бы значения. Тем более, кто он мне? Знакомый. Но довольно приятный знакомый, честно говоря. А Лейквуд... ну, она знала, что он преподаёт у меня и этого мне было достаточно. Зачем ей лишние подробности, если я сама не могу понять, что чувствую?

— А как дела у Элис? — внезапно спросила я, замечая, как Грейси хмурит брови.

— Пайпс? Она... ты знаешь, вообще-то сегодня утром она тоже интересовалась про тебя. Мы часто созваниваемся и у неё всё хорошо. Может, она даже скучает по тебе.

Грейси и Элис были знакомы еще с тех времен, когда мы все ходили в одну школу, а я и Маккартни не торчали. Пайпс до сих пор не знала, что наша общая подруга сидит на наркотиках также плотно, как и я. Они виделись редко, и в основном общались по сети, а Грейс держалась за людей, поэтому не желала выдавать свою тайну. Она знает, что Элис уйдёт от нее также, как и Маркус. Пайпс обещала себе не связываться больше с наркоманами. В какой-то мере это даже иронично.

— Сомневаюсь, — хмыкнула я.

— Нет, серьезно. Она спрашивала, завязала ли ты с наркотиками, как на личном и как Элеонора. Думаю, её действительно это интересует, но вряд ли она вернёт всё, как было.

— Мне кажется Элис давно простила меня, просто не может забыть, что это я потащила её туда, что это я ужралась до бессознательного состояния и из-за этого не смогла помочь. Даже элементарно позвать на помощь! — восклицала я.

— Слушай, Мэди, я не вижу в этом твоей вины на сто процентов. Не ты её насиловала, не ты согласилась идти ночью в дешёвый бар. Успокойся и забудь.

Я вздохнула. Порой мне становится грустно от того, что у меня были деньги и возможность пойти в место подороже, где отличная охрана и камеры видеонаблюдения, как в том месте, куда мы ходили недавно с Грейс. Но нет же — я никогда не была в дешёвом баре, не пила дешёвое пойло и не курила сигареты низшего сорта. Почему бы не попробовать? Тогда я смешала себя с единым веществом. Адреналином. И мне было весело и смешно до того момента, после которого я ничего не помню. Зато помнила не пьющая Элис, в чьи мысли, я уверена, до сих пор иногда закрадываются те ужасные воспоминания. О том ужасном баре и о тех грязных руках того парня, которого судили. Я видела его лицо, сидя в свидетелях, выучив назубок историю Пайпс. Джордж Харрис двадцатилетний парень из небогатой семьи; скелет его отца давно лежал под холодной землёй, а мать ходила на несколько работ, стараясь прокормить троих детей. Джордж был самым старшим и ему уделялось меньше всего внимания, как это часто бывает, поэтому он стал пить и развлекаться, не ночевать дома. Он тоже работал, только делал это для себя. Нужны были деньги на выпивку. А когда он встретил Элис... парень был не только пьян. Так что после суда ему отвесили неплохой срок, и коротко стриженный зеленоглазый Джордж сел в тюрьму. Я видела, как горько плакала его мать в тот день. Вероятно, она была очень разочарована. И ей было очень больно.

Милое, небольшое по размерам кафе было очень светлым, что добавляло пространство, а большие окна повсюду давали возможность наблюдать за внешним миром. За людьми, которые куда-то торопились или наоборот за теми, кто никуда не спешил.

Мы с Грейс сели около выхода и, пока она думала что заказать я с интересом смотрела в окно, разглядывая улицу Вилбридж вдоль и поперек. Я поражалась, как тут хорошо сохранились некоторые старые здания, которые казались мне наивысшей точкой искусства. Архитектура это здорово, но почему-то я учусь на бизнесе, чтобы в будущем компания родителей перешла ко мне в руки. Мечты мечтами, но я понимаю, как для них это важно и как долго они добивались того, что имеют сейчас. Однако, везде есть свои плюсы — у нас в университете, оказывается, есть несколько факультетов на выбор, и, разумеется, я собиралась записаться на архитектуру и искусствоведение, которые недавно добавили в программу. Это не единственное, что можно использовать как дополнительное, но именно к этому у меня лежит душа. Я начала увлекаться живописью и скульптурами с самого детства, даже уговаривала маму водить меня в музеи, чтобы полюбоваться различными изделиями. Конечно, тогда у нас не было компании и я перебивались либо ничем, либо парой бесплатных музеев. Однако выходила я оттуда всегда довольной, а после выводила свои фантазии на бумагу. Сперва получалось коряво, но так и должно было быть. Не бывает такого, что всё получается с первого раза. Я старалась, допускала ошибки, училась по видеоурокам, иногда срисовывала картины. После лепка из глины — в то время мама с отцом уделяли мне минимум времени, тогда дела в компании только-только начинали идти в гору и они были этим погружены. Даже учитывая это, они всегда находили возможность удивиться моим талантам, и после первого хорошего лота на фирме немедля записали меня на кружок. Я люблю своих родителей всем сердцем. Их поддержка помогала мне не опустить руки, когда, однажды, мальчик, который состоял в одной группе со мной сказал, что я ничтожна и все мои изделия никудышны. Я не жаловалась, просто когда мама заметила моё заплаканное лицо попыталась узнать, что произошло, а после просьбы больше не отводить меня на кружок подключился и папа. Пришлось рассказать им про мальчика и потом произошло разбирательство. Все, конечно, поддержали меня и добились того, чтобы мальчишка извинился. Тогда мы подружились. До сих пор не понимаю как, но этот момент жизни попросту стёрся из моего сознания. Как же давно это было.

— Я заказала нам кофе и по десерту. К чёрту салаты, они мне уже надоели. Мы ещё не слишком стары, а уже стоит следить за весом, чтобы не располнеть до ужаса.

Грейси была чуть полнее и выше меня, но выглядела всегда сногшибательно и активно считала калории. При этом она не боялась в один день нажраться вредного, а на другой пойти в зал. Как ни странно для законченной наркоманки из приличной семьи так хорошо следить за собой. Никто ничего не станет подозревать.

— Отлично, — коротко ответила я, всё ещё разглядывая улицу Вилбридж.

— О. Господи. Боже. Мой. Смотри! — Грейси пихнула меня в бок, заставляя взглянуть туда, куда смотрит она. — Помнишь ты показывала мне фотки вашего нового популярного препода? Этот чувак либо он сам, либо его нереальная копия.

В мой взор попал Лейквуд, который шёл именно сюда. В это же кафе. И не один! С ним рядом шла девушка в строгом костюме, напоминающая по дресс-коду старшекурсницу из нашего университета или молоденькую преподавательницу, в чем я сомневаюсь. В правой её руке клатч, а на безымянном пальце я не заметила кольца. Картина происходящего сама по себе навязалась на мысли. Он идёт обедать со студенткой? Или просто с какой-то девушкой?

В честь своего великого уважения, хорошего воспитания и дружелюбия, я поздоровалась с Дареном, как только они преодолели порог кафе и он заметил меня.

— Здравствуйте, Мэдисон, — ответил он, коротко улыбнувшись и расслабленно пройдя к какому-то месту, которое было вдали от нас с Грейси.

Сукин сын.