Глава 2 - Библиотека, колдография и морская свинка

Прошла пятница, за ней выходные, а известий от Генри так и не было. Впрочем, ждать их было глупо — Тёрнер ведь не знал адреса Поттеров, а совы у него не было. Идти к нему самостоятельно — тоже не вариант. Был огромный шанс снова наткнуться на мистера и миссис Тёрнер, которые в их последнюю встречу ясно дали понять, что больше никогда не желают видеть Айрис и Сесилию в своем доме.

Самим девочкам было глубоко плевать, что на них наорут или обзовут наглыми, как в гневе выразилась Сесилия, «тупые маглы». Просто не хотелось, чтобы потом из-за их настырности прилетело Генри. А судя по последней реакции мистера Тернера, точно прилетит, как только он завидит их на горизонте.

Поэтому подругам ничего не оставалось, как время от времени слоняться по детской площадке возле магазинчика «Oak & Orchard», в надежде, что Генри как-нибудь сюда придет. Но Генри не приходил (или приходил в то время, когда их там не было).

— Папаша Тёрнера ещё хуже чем Снейп, — заключила Айрис спустя три дня, когда они с Сесилией поднимались в свою комнату.

Был вечер воскресенья (можно сказать, почти ночь). После позднего ужина все, пожелав «Спокойной ночи», разошлись по комнатам: Поттеры старшие — спать, а Гарри — начищать свою драгоценную «Молнию»(по словам Айрис, он занимался этим каждый вечер).

Основной свет был давно выключен, но гасить лампы и гирлянды, развешенные по всей комнате девочки не торопились. Айрис полулёжа сидела в красном кресле-мешке и кидала в стену, увешанную яркими постерами с рок группами и квиддичными командами, теннисный мячик. Он отскакивал от пола, затем от стены и возвращался к девочке, и, если бы не наложенное на комнату поглощающее шум заклинание, наверняка перебудил бы своим стуком весь дом.

Сесилия переоделась в пижаму, забралась в широкую кровать, которую делили они вдвоем, и уютно устроилась под мягким пледом, таким же алым, как и многие вещи Поттер. Зажгла висевшую над кроватью гирлянду в виде сничей и в предвкушении раскрыла любовный роман Розалии Тенебрис — «Звезды нашей судьбы», достигший в этом году пика популярности среди юных волшебниц.

Айрис тихо хмыкнула, но ничего не сказала. Она всегда считала такого рода литературу глупой, а после того, как Сесилия пересказала ей содержание одной из подобных книг — ещё больше удостоверилась в своей правоте. Очередной мыльных роман с заезженным сюжетом: заносчивый мальчишка влюбляется в девчонку-гордячку и пол книги они ни как не могут разобраться, что друг от друга хотят, но в конце обязательно целуются «по-возрослому». Айрис совершенно не понимала, как на такое можно было тратить столько времени.

Но это было ещё не самое удивительное. Все моменты с этими поцелуями «по-взрослому» Сесилия выделяла розовым маркером и переодически перечитывала. В последнее время Поттер начала подозревать, что в своих мечтаниях подруга представляет эти сцены между собой и каким-то мальчишкой, а после горюет, что такое не случается в жизни. Айрис очень жалела, что не знает кто именно этот мальчишка и из-за этого не может открутить ему голову.

От своих дел их отвлёк требовательный стук, исходивший со стороны окна. Девочки вздрогнули и переглянулись.

— Кто это? — испуганно спросила Сесилия, тот час оторвавшись от романа.

— Без понятия, — пожала плечами Айрис и подошла к окну. Она взялась за плотные шторы и уже хотела их раздернуть, но Малфой не дала.

— Погоди, Айрис, погоди, — испуганно затараторила она, ухватив подругу за руку. — Никогда нельзя открывать шторы, если ночью кто-то стучится в окно. Одна девушка в романе открыла, и на нее наслали заклятие забвения. Давай лучше позовём твоего папу или хотя бы Гарри.

— Да брось, мы ведь не главные героини одной из твоих мыльных историй, — уже не скрывая недовольство, закатила глаза Поттер. — Ещё будить всех из-за этого.

И, крепко сжав в руках красную ткань, она с силой рванула шторы в разные стороны. Сесилия зажмурилась, будто ожидая, что в них, прямо как в ее книге, сейчас же полетит вспышка заклинания. Но ничего подобного не произошло, и Айрис, ухмыльнувшись, пихнула её в бок.

За стеклом сидел крупный филин со светящимися в темноте янтарными глазами и держал в клюве письмо. Сесилия облегчённо выдохнула, а Айрис поспешно отворила оконную раму. Птица была явно недовольна тем, что ей так долго не открывали, поэтому всё время, пока девочки были заняты письмом, она сидела нахохлившись и недовольно взирая на них.

— Это от Финна, — радостно объявила Малфой, разрывая конверт и, плюхнувшись на кровать, девочки уткнулись в исписанный наклонным почерком пергамент.

«Привет, девчонки! Как у вас дела? Надеюсь не скучаете.

У меня всё относительно неплохо. Сплю, ем, гуляю по парку неподалеку вместе с Зукко — в общем, всё как обычно.

Недавно решил всерьез заняться изучением артефактов. Возможно после всего, что с нами случилось, вы посчитаете меня кретином, но нравоучения можете не отправлять — это ничего не изменит.

Как ни странно, но мой папа кажется против. От кого-кого, а от него я точно такого не ожидал. Он ведь сам артефактолог! Тем не менее, узнав о моих намерениях, он ограничил мне доступ к библиотеке. Теперь Кричер стоит возле нее, как сторожевой пёс, и лично приносит мне любые книги, кроме фолиантов с артефактологией. А я, как на зло, когда книги были в моем доступе, не додумался переписать из них информацию. Теперь остаётся только одно — раздобыть книги вне дома. Знать бы только где…

Непонятно куда запропастился Лиам. С горы свалился что-ли? Не может же сова лететь с Новегии так долго, а учитывая, что он любитель отправлять оттуда орлов, так и подавно.

Больше рассказать мне нечего. Буду с нетерпением ждать вашего ответа, и надеюсь читать его придется долго.

                   Звездный мальчик».

— У отцов мальчиков открылся сезон тирании? — дочитав, хмыкнула Айрис. — Надеюсь, хоть у Лимона вдали от папаши всё нормально.

Сесилия шутку не оценила. Она задумчиво смотрела в окно, то и дело скручивая в руках пергамент.

— В нашей библиотеке должно быть что-то про артефакты, — наконец сказала она то ли Айрис, то ли самой себе.

Впрочем, Поттер поняла ее без слов. Девочка уже рылась в комоде возле письменного стола и вскоре достала пергамент, чернила и перо. По приезду домой, она запихнула все школьные принадлежности поглубже в комод, надеясь забыть о них до начала учебного года. Письма она предпочитала писать магловскими шариковыми ручками — они были гораздо удобнее перьев, и процент поставить посреди текста жирную кляксу снижался до нуля.

Сесилия же не имела даже малейшего представления как таким пользоваться. И как бы Айрис не пыталась втолковать, что ручка отличается от пера лишь удобством, ей казалось, что это невообразимо сложный механизм, управлению которого нужно учиться и учиться.

Разложив перед подругой письменные принадлежности, она уселась на край стола — отсюда было удобнее наблюдать что строчит Сесилия и надиктовывать свою часть письма.

Когда в тексте было изложено про Генри, его чердак и всю несуразную историю, приключившуюся там, а Сесилией дописаны советы где раздобыть книги по артефактологии, девочки скрутили пергамент в трубочку и огляделись.

— А где? — удивлённо вскрикнула брови Айрис, так и оставшись стоять с протянутой к окну рукой, где недавно сидела нахохлившаяся птица.

— Нету, — пожала плечами Сесилия.

Похоже филин Финна не отличался особым терпением и улетел, не дождавшись ответа.

— Возьмём у Гарри Буклю, — сказала Айрис, и, прежде чем Малфой успела что-то возразить, уже вылетела за дверь.

Комната Гарри находилась прямо напротив. Несмотря на поздний час, Айрис решительно забарабанила по деревянной двери.

Гарри открыл быстро. Без очков, весь всклокоченный, в пижамных шортах — похоже, он как раз собирался ложиться спать.

— Ты совсем спятила так ломиться? Видела, который час? — раздражённо бросил он.

Он обращался исключительно к сестре, однако у Сесилии, в отличие от Айрис, был очень извиняющийся вид. Поттер же ничуть не смутилась и невозмутимо произнесла:

— Одолжишь Буклю, а?

Гарри смерил её насмешливым взглядом и фыркнул.

— Даже если бы и хотел, не смог бы. Она улетела с письмом к Гермионе так что вернётся не скоро… — Гарри лениво опёрся на дверной косяк, одарив их снисходительным взглядом. — Вам что, заняться нечем среди ночи? Валите уже спать, пока не разбудили весь дом.

И, не успели подруги раскрыть рта, захлопнул дверь.

Айрис раздражённо хмыкнула, со всей силы пнув её.

— Идиот, — процедила она сквозь зубы.

Сесилия только закатила глаза, потянула подругу за рукав, и девочки, напоследок хлопнув дверью, удалились восвояси.

***

Утро понедельника текло в привычном ритме: тихий гул радио заполнял кухню, аромат кофе витал в воздухе, пока внезапный настойчивый звон телефона не прорезал уютную обыденность.

— Кто-нибудь возьмите трубку! — донёсся из прихожей встревоженный голос Лили. — Джеймс!

— Гарри! — крикнул мужчина, пытаясь застегнуть пуговицы рубашки на ходу и заглядывая в кухню, где сын лениво ковырял ложкой хлопья. — Ты слышал, что сказала мама?

Гарри, вздохнув с раздражением, неторопливо поднялся, отодвинув стул с лёгким скрипом. Телефон продолжал трезвонить, неприятно резонируя в ушах. Парень прошлёпал босыми пятками по холодному полу, добрался до гостиной и, не спеша, снял трубку.

— Алло.

— Айрис! — крикнул он спустя минуту.

— Чего? — донеслось со второго этажа.

— Чего, чего, сюда дуй! Дружбан твой звонит!

На лестнице раздался громкий топот, будто по ней мчалось как минимум стадо слонов. В гостиную вихрем влетели две девочки.

Айрис вырвала трубку у брата и, запыхавшись, прохрипела:

— Я здесь!

— Привет, Айрис, — раздался в ответ знакомый голос. — Не отвлекаю?

— Генри? — девочка удивлённо подняла брови и взглянула на Сесилию. Та выглядела одновременно растерянной, обрадованной и… немного разочарованной. Обе были уверены, что звонит Лиам.

— Где ты раздобыл наш номер?

— Телефонная книжка, — Айрис почти слышала, как Генри пожимает плечами на том конце провода.

— Круто, — улыбнулась она, присев на край дивана. Сесилия тут же склонилась к трубке, пытаясь не упустить ни слова. — А то мы уже думали, что до осени тебя не услышим.

— Простите за тот концерт... Просто мой отчим и мама, мягко говоря, не в восторге от всего, что хоть как-то связано с магией.

— А-а, значит, это твой отчим, — кивнула Поттер с понимающим видом. Девочки многозначительно переглянулись. В этом не было ничего удивительного — не всем так повезло с отчимами, как Лиаму.

— У них были выходные, поэтому я не мог с вами связаться. Отчим заявил: если ещё раз увидит хоть намёк на вас — запрет в кладовке, — хмыкнул на том конце провода Генри.

Айрис и Сесилия в унисон вздохнули. Они и так догадывались, что услышат нечто подобное. Похоже, в ближайшее время встреча им не светит — разве что в школе...

— Но слава богу, выходные закончились, — продолжил Генри. — Так что приходите. До пяти, кроме мелких, никого не будет.

***

То ли их подгоняло нетерпение, то ли погода была на удивление благосклонной, и солнце перестало палить во всю, но в этот раз они домчались до дома Тёрнеров всего за двадцать минут.

Калитка оказалась не заперта, и девочки без труда проскользнули во двор. Генри уже ждал на скамье у крыльца. Завидев подруг, он широко улыбнулся.

Обменявшись радостными приветствиями, ребята поспешили в дом и ринулись вверх по лестнице.

— Помнишь тот альбом, который ты нашла? — спросил Генри, догоняя Сесилию на втором этаже. — Я наткнулся в нём на кое-что… интересное. И, честно говоря, немного странное.

Комната, в которой обитал Генри для одного человека была довольно просторной, но судя по всему мальчик ещё делили её с двумя братьями.

Ближайшая к двери двухъярусная кровать представляла собой настоящий эпицентр хаоса: одеяла сбиты в кучу, подушки сброшены на пол, а среди смятых простыней валялись яркие детские книжки с замятыми уголками.

Ковёр с узором в виде запутанных дорог был усыпан разбросанными повсюду игрушечными машинками, об одну из которых Сесилия чуть не споткнулась.

На удивление в этот раз Генри не вспылил — похоже сейчас его мысли были заняты чем-то другим. Вместо этого бросил на Сесилию виноватый взгляд, поспешно извинился за беспорядок, пнул одну из машинок так, что та с грохотом укатилась под кровать, и стремительно направился в дальний угол комнаты.

Здесь всё было совсем по-другому. На письменном столе аккуратно лежали учебники и книги, а в органайзере стройными рядами стояли карандаши и ручки. На тумбочке разместилась небольшая клетка, в которой с невозмутимым видом жевала траву пухлая морская свинка. Кровать у подоконника была аккуратно заправлена зелёным покрывалом, а на подушке не было ни единой складки.

Единственным, что нарушало безупречный порядок, был небрежно оставленный на покрывале фотоальбом — тот самый, который Малфой нашла на чердаке.

Генри шлепнулся на кровать, схватил альбом и принялся быстро его листать, словно что-то ища.

— В субботу я просматривал его... и наткнулся на одну фотографию, — пробормотал он, не отрывая взгляда от страниц. — Но это не просто снимок. Она... будто из нашего мира... понимаете?.. живая.

Пальцы застынули, когда он нашёл нужную страницу. Мальчик медленно провёл рукой по изображению, словно стараясь почувствовать пульс запечатленного момента. Притихшие Айрис и Сесилия, уловив перемену в его тоне, без слов уселись рядом по обе стороны.

С невероятной осторожностью, почти благоговейно, Генри извлёк фотографию из-под уголков. Бумага приятно хрустнула, и то, что появилось перед их глазами, лишило девочек дара речи.

На снимке был запечатлен один из далёких летних дней. Молодой мужчина с соломенными волосами и россыпью веснушек на скулах стоял на фоне старого сада, где густо разросшиеся яблони отбрасывали рябой свет сквозь листву. Его серые глаза были устремлены вперёд, но не в объектив, а куда-то дальше, словно он видел больше, чем позволяла плёнка. На руках он держал малыша — пухлого, с розовыми щёчками, летучими светлыми кудряшками и взглядом, цеплявшимся за лицо мужчины с детской неуверенностью. Ребёнок, быть может, и не понимал, кто этот человек, но тянул к нему ладонь и заливисто смеялся. Самое странное было то, что оба двигались. Мужчина раскачивал ребёнка, укачивая в такт шороху листвы, и едва заметно улыбался. Фотография словно дышала…

— Это колдография, — изумлённо прошептала Айрис. Живые снимки были привычным делом в доме волшебников, но что она делала у маглов?

— А теперь... — Генри пролистал альбом ещё раз и вытянул другой снимок. — Сравните.

Было совершенно очевидно, что и на обычном фото, и на колдографии был запечатлен один и тот же младенец — маленький Генри.

— Но... откуда? — растерянно пробормотала Сесилия.

Генри, опустив взгляд, молчал несколько долгих секунд. Пальцы слегка дрожали, сжимая уголок снимка.

— Это прозвучит странно… — наконец выдохнул он, едва слышно. — Но, мне кажется… это мой отец.

Слова повисли в воздухе. В комнате стало слишком тихо. Айрис и Сесилия переглянулись. В их взгляде не было ни насмешки, ни скепсиса.

— Вы и вправду похожи, — негромко произнесла Сесилия, рассматривая лицо на колдографии. — Взгляд точно такой же… и веснушки.

Вдруг мужчина на голографии поднял голову и, словно сквозь камеру, посмотрел прямо на Генри. Мальчик чуть отпрянул, и на мгновение его сердце замерло.

— Раньше он так не делал, — прошептал он и испуганно покосился на подруг. — Колдографии могут понимать человеческую речь?

— Хрен их знает, — пожала плечами

Айрис.

Раздался внезапный треск — дверь с грохотом распахнулась и врезалась в край двухъярусной кровати, заставив всех вздрогнуть. В комнату вихрем влетели двое мальчишек — младшему на вид не больше четырёх, старшему около шести. Один, с восторженным визгом, взобрался на мятую постель и мгновенно растянулся поперёк подушек. Второй остановился у порога, смерил девочек любопытным взглядом, а потом перевёл глаза на Генри и мстительно прищурился.

— Папа ведь сказал, чтобы ты не таскал домой этих чудачек, — протянул он с ядовитым удовольствием, подходя ближе. — Я всё расскажу.

— Наш папа тебя накажет! — подхватил младший, выглядывая из-под одеяла с ликующим писком.

Генри устало прикрыл глаза и тихо чертыхнулся.

— И что ругаешься, тоже расскажу! — немедленно выкрикнул старший, лукаво щурясь.

Айрис резко поднялась с кровати, как будто с неё сорвали тормоза.

— Слушайте сюда, мелкие гавнюки, — сказала она совершенно спокойно, но с такой сталью в голосе, что даже воздух в комнате похолодел. — Если вы немедленно не заткнётесь и не уберётесь вон, мы свяжем вас, заколдуем и вывесим за окно к вороньей кормушке. Поняли?

Но ни малейшего страха на лицах мальчишек не проступило. Старший хмыкнул и ухмыльнулся — он явно наслаждался представлением.

— Вы нас не тронете. Генри тогда точно не поздоровиться. И не только за то, что вас притащил, — лениво сообщил он, складывая руки за спиной.

— Не поздоровиться! — радостно поддакнул младший, выглядывая из-за одеяла и демонстративно показывая язык.

Сесилия поражённо распахнула глаза, будто не могла поверить в наглость, которую только что увидела. Айрис побагровела, казалось ещё чуть-чуть и она взорвется от возмущения.

Генри просто покраснел по уши и, стиснув зубы, протянул:

— Да чтоб вас черт побрал…

— Вы ничего не расскажите, — вдруг спокойно, почти лениво, прозвучал голос из-за двери.

В комнату величественно вошла Энни, смотря на младших братьев сверху вниз.

— С чего это вдруг? — усмехнулся средний мальчик, сложив руки на груди. Младший тем временем показал сестре язык и гордо сел на верхнюю подушку кровати, как на трон.

— Просто тогда мне придется рассказать папе, что на самом деле случилось с новым телевизором, Саймон, — Энни равнодушно пожала узкими плечиками и посмотрела в потолок, как будто ей вдруг стало очень скучно.

Мальчишка нахмурился, зло покосился на Генри, затем оглядел Энни и обиженно пнул красную машинку, отчего та покатилась под кровать.

— А теперь не мешай и иди где-нибудь погуляй, — приказала девочка таким тоном, будто она всю жизнь заправляла не только домом, но и всей Годриковой впадиной. — И Арчи с собой забери.

Исчезли мальчишки гораздо тише, чем появились. Вскоре топот на лестнице стих, а входная дверь громко хлопнула.

— Малышня, — устало пробормотала Энни, подошла к стоявшей на тумбочке клетке, выудила оттуда морскую свинку  и уселась на кровать, где недавно буйствовал младший брат.

Пока Айрис расспрашивала Тёрнера о его противных братьях, взгляд Сесилии вновь упал на колдографию. Лицо мужчины было ей знакомо, но кто он она никак не могла вспомнить. Пшеничные волосы, веснушки и такие знакомые тёмно-серый глаза…

— Да им бы не мешало влепить парочку хороших затрещин, — фыркнула Айрис, яростно размахивая руками.

— Не мешало, — хрипло согласился Генри. — Только вот мама с Эндрю убеждены, что малыши Сайми и Арчи самые святые детишки на свете. А если я их хоть пальцем трону — не поздоровиться.

— Несправедливо! — возмутилась девочка. — Эти мелкие паразиты только и делают, что пакостят, а ты за ними носишься, как проклятая нянька. У твоих родителей, по-моему, серьёзные проблемы с восприятием: ты им не домработница, не воспитатель и уж точно не волонтёр лагеря выживания. А вообще, на минуточку, в Британии запрещена эксплуатация детского труда…

— Я знаю, кто это, — неожиданно прервала её монолог Сесилия, задумчиво глядя на колдографию.

— Что? — резко повернувшись к подруге, в унисон спросили Айрис и Генри.

— Не могу утверждать, что он твой отец… но я знаю, кто он, — уже увереннее повторила она. — Барти Крауч младший. Крёстный Финна.

Генри нахмурился, не узнавая имени. А вот Айрис замерла — сперва ошарашенно уставилась на Сесилию, потом на снимок, затем снова на подругу.

— Ты уверена?

— Поверь, я узнаю его из тысячи, — кивнула Малфой, и Айрис понимающе замахала головой в ответ.

— Погодите… — наконец отмер Генри. — Так вы его знаете?

— Типо того, — пожала плечами Айрис.

— Мы можем устроить тебе встречу, — предложила Сесилия. — Выясним у Финна в Лондоне ли он сейчас, и ты напишешь письмо. Если, конечно, сам этого хочешь, — добавила она, бросив на Генри осторожный взгляд.

— Хочу, — твёрдо заявил Генри, и девочки сразу заметили, как его челюсть сжалась от решимости, а на лице проступила уверенность, которую они никогда раньше в нём не видели.

— Только, пожалуйста, не рассказывайте никому подробности всей этой истории, — попросил он чуть тише.

— Только уточним адрес, — заверила Сесилия, а Айрис подтверждающе кивнула.

Вдруг сзади раздался тихий, полный восторга вздох:

— Вот это история… Прямо как в сказке.

— Энни? — Генри вздрогнул. Он совсем забыл, что выставив братьев, его младшая сестра осталась в комнате. И всё слышала.

— Так ты правда нашёл своего настоящего папу? — Энни вскочила с кровати, глаза у неё сияли от возбуждения. — И он тоже волшебник?

— Нет, Энни, — поспешно покачал головой Генри, судорожно соображая, как свернуть разговор, — просто мы перебирали чердак, нашли старый альбом, в нём оказались какие-то фотографии... Ничего такого.

— Ты врёшь, — твёрдо заявила Энни, аккуратно перехватив морскую свинку. — Я вчера слышала, как ты разговаривал сам с собой, когда рылся на чердаке. И сейчас вы обсуждали, как написать твоему папе и назначить встречу...

— Это не твоё дело, Энни. Ты ещё маленькая и мало что понимаешь, — раздражённо перебил её Генри и, точно так же, как пару минут назад она, указал рукой на дверь. — Иди поиграй с Саймоном и Арчи и не мешай.

— Если выгонишь, я всё расскажу папе! — объявила девочка, откидывая назад тёмные косички. Она указала на Айрис и Сесилию, что молча наблюдали за происходящим, а потом, тише, уже почти обиженно добавила: — Я ведь только хочу помочь.

Генри вознёс глаза к потолку и с глухим стоном хлопнул себя по лбу.

— Ладно, оставайся... — вздохнул он.

Энни радостно подпрыгнула и чуть не выронила морскую свинку.

— Но только при одном условии: сидишь тихо, никого не перебиваешь и ни слова родителям. Ни слова. И оставь уже Моцарта в покое!

— Ладно! — зашептала Энни с сияющим лицом и бережно прижала морскую свинку к себе. — Мы будем просто слушать. Правда-правда!

***

Зайдя в комнату сына, Регулус застал уже привычную за последние дни картину. Мальчишка распластался на кровати лицом в подушку и, размахивая плюшевым мячиком в руке, за которым скакал Зукко, лениво болтал ногами в воздухе в такт музыке, громко голосившей из магнитофона в углу.

— Доброе утро, — негромко сказал Регулус, опершись на косяк двери.

Финн повернул голову, улыбнулся и махнул отцу рукой. Зукко, потеряв интерес к мячику, тут же соскочил с кровати, с восторженным визгом бросился к мужчине и принялся скакать вокруг него, лая так, будто не видел Регулуса год.

— Да ты сегодня особенно рад меня видеть, — пробормотал мужчина, осторожно подхватывая щенка на руки. — Ну хватит, хулиган, я ведь не из мяса сделан.

С Зукко подмышкой он прошёл в глубь комнаты, присел на край кровати и свободной рукой потрепал сына по голове, раздвигая непослушные пряди со лба.

— Финн… ты хоть в окно сегодня смотрел? Такая погода прекрасная.

Мальчик пожал плечами, не поднимая головы.

— В обед я отправляюсь в Малфой-мэнор, — продолжил Регулус. — Не хочешь со мной? Драко, насколько мне известно, дома. Пообщаетесь, развеешься немного.

— Не знаю, — без энтузиазма пробормотал Финн, всё так же глядя в потолок. — Как-то не особо хочется.

Регулус вздохнул, поставил Зукко на пол, и тот тут же ускакал под кровать, вновь прячась под простынёй.

— Я отправляюсь в двенадцать, — сказал он, вставая. — Если передумаешь — я буду у себя.

Как только дверь за отцом мягко прикрылась, Финн медленно перевернулся на спину и уставился в потолок. За эти пару дней одиночество ох как надоело. Привычные занятия вроде рисования успели наскучить, и даже солнечные прогулки превратились в ленивое блуждание по улице в попытке просто убить время.

Но и поездка в Малфой-мэнор не вызывала особого восторга. Отец наверняка едет по своим взрослым делам, а он останется один на один с Драко, который весь визит будет отпускать дурацкие шутки про Поттера и Уизли или, что ещё хуже, начнёт мусолить свой любимый квиддич.

Вот если бы там была Сесилия…

Финн слегка улыбнулся. Да, вот тогда было бы совсем другое дело. Они бы носились по огромному саду, гоняя белоснежных павлинов, сидели возле фонтана, подставляя головы под прохладные брызги, а затем, уставшие, сидели бы в прохладной библиотеке, сплетничая про напыщенных аристократов с последнего приема…

Вдруг его озарило. Библиотека…

Финн резко вскочил с кровати, едва не сбросив Зукко, уютно свернувшегося у изножья.

Он вылетел из комнаты вихрем, пронёсся по лестнице с рекордной скоростью, перескакивая по две, а то и по три ступеньки.

— Финнеас, прекрати носиться по лестницам, как бешеный гиппогриф! — строго крикнула ему вслед Вальбурга, но тот уже скрылся за поворотом.

Распахнув дверь отцовского кабинета и одновременно пытаясь отдышаться, Финн ввалился внутрь и хрипло выдохнул:

— Я… поеду с тобой.

***

Как только ноги коснулись земли, Финн едва не потерял равновесие. Он не любил трансгрессию: после перемещения в глазах ещё минуту плясали разноцветные блики, голова раскалывалась, а желудок норовил вывернуться наружу.

К счастью, Регулус мгновенно подхватил сына за локоть, и мальчик, опершись на крепкое плечо отца, пришёл в себя гораздо быстрее.

Они стояли на одной из аккуратно вымощенных серым кирпичом дорожек, что извивались по лабиринту садов Малфой-мэнора. Повсюду вокруг благоухали цветочные клумбы: пионы, алая мальва, жёлтые нарциссы; стройные туи и самшит, сплетаясь ветвями, выстраивали зелёные стены, шурша иголками на лёгком ветерке. Где-то неподалёку тихо журчал фонтан: изящная каменная русалка восседала на гладком валуне и, погрузив пальцы в струны арфы, отпевала музыку воды.

Впереди высилось грациозное поместье из белого камня: трехэтажный корпус с остроконечными фронтонами, украшенными барельефами в виде закрученных виньеток и стилизованных лилии. Широкие окна были обрамлены резными наличниками, а крылья здания по бокам заканчивались низкими башенками с коническими крышами из светло-серой черепицы.

У высоких хрустальных дверей гостей встретил домовик: он учтиво поклонился и безмолвно проводил их в просторную гостиную. где им навстречу вышел Люциус Малфой.

Сдержанно кивнув мистеру Малфою, Финн остался стоять в стороне, молчаливо наблюдая, как между ним и отцом завязывается разговор. Взгляд мальчика скользнул по убранству помещения, и всё вокруг вновь напомнило ему, насколько сильно Малфой-менор отличается от Гриммо 12. Здесь не было ни тяжёлой угрюмости старого дома, ни огромных гобеленов с потускневшими гербами. Всё выглядело строго, элегантно, даже величественно.

Под ногами расстилался идеально отполированный мрамор светлого оттенка, в котором отражались блики огромной хрустальной люстры. Стены были окрашены в глубокие оттенки слоновой кости, украшенные тонкими золотыми узорами. Потолок — расписной, с симметричными панелями, изображающими сцены из старинных волшебных хроник.

Финн не чувствовал себя здесь чужим. Поместье стало ему почти родным: после смерти матери он прожил с Малфоями больше полугода, да и потом нередко гостил здесь — иногда неделю, иногда всего одну ночь. У него здесь даже была собственная комната: не такая обжитая, как на Гриммо, но и вовсе не похожая на обычное гостевое помещение.

— Финн, дорогой, рада тебя видеть!

Финн обернулся на голос и уголки его губ едва заметно дрогнули. С лестницы плавно спускалась Нарцисса Малфой — грациозная, как всегда безупречно одетая, с нежной улыбкой, в которой сочетались сдержанная теплота и привычная аристократическая отстранённость.

Она заключила его в лёгкие объятия, и в нос Финна ударил мягкий цветочный аромат её строгого изумрудного платья — тонкий, но узнаваемый, тот самый, что напоминал о детстве и уютных летних вечерах в меноре.

— Привет, тётя Цисси, — тихо сказал Финн, слегка краснея, когда она, смеясь, привычно потрепала его по волосам. Он попытался увернуться, но она успела провести ладонями по щекам.

— За год совсем недотрогой стал, прямо как отец, — с полуулыбкой произнесла Нарцисса, отпуская его. — А в детстве был таким ласковым мальчиком… Всё ластился, как котёнок, особенно после чашки какао.

В её голосе звучала лёгкая грусть, оттенённая материнской нежностью. Финн неловко потёр затылок, но всё же не мог скрыть тёплой, почти домашней улыбки, что осталась на его лице. Нарцисса всегда относилась к Финну с такой теплотой, будто он был её собственным сыном. Пока остальные Блэки погрузились в свои заботы и переживания после трагедии, именно она взяла на себя заботу о мальчике — оберегала его от недобрых слов и лишних взглядов, обустраивала для него тихие вечера и спокойные утра, пытаясь заменить то, что было утрачено. И нужно признать, у неё это получалось: до пяти лет Финн всерьёз верил, что тётя Цисси и есть его мама. Он даже умудрился несколько раз в пух и прах поругаться с Драко, когда тот пытался доказать обратное.

— Регулус упоминал, что ты почти не выходишь из дома, — сказала она, поправляя манжету на рукаве. — Сидеть на Гриммо в одиночестве — не лучшее времяпрепровождения на каникулах. Я рада, что ты всё таки приехал. Свежий воздух, сад, немного общения только пойдут тебе на пользу. Иди немного прогуляться, Финн. Драко с друзьями в беседке.

— Хорошо, — мальчик не стал возражать и коротко кивнул.

Остановившись в дверях он бросил взгляд через плечо — Нарцисса уже подошла к отцу и обменивалась с ним тихими фразами.

Финн вышел в коридор, прошёл по мраморному полу и вскоре оказался на террасе, где разлитое солнце мягко касалось белых перил и широких ступеней, ведущих в сад.

Он спустился вниз и неторопливо зашагал по знакомой дорожке. Под ногами поскрипывали мелкие камешки, в воздухе витал аромат жасмина и лаванды. Всё здесь казалось незыблемым, как будто время в этом месте не шло вовсе. Даже туи, обрамлявшие путь к фонтану, казались точно такими же, как шесть лет назад, когда он босиком, в мятой пижаме выходил сюда ранним утром, чтобы покормить павлинов крошками печенья и нарвать букет для тети. Он невольно усмехнулся. Тогда жизнь казалась намного проще.

В конце аллеи виднелась беседка. Её светлые колонны, увитые вьюнком, отбрасывали ритмичные тени на дорожку. Где-то неподалёку послышался ленивый смех. Финн остановился и вдохнул поглубже.

Лишь с одним Драко он был готов пообщаться минут двадцать. Не сказать, чтобы Финн особенно жаловал кузена, но по крайней мере наедине с ним разговор шёл... не то чтобы приятно, но терпимо. Часто вполне даже сносно.

Но вот в компании его дружков…

Финн скривился. Если там Крэбб с Гойлом — ещё куда ни шло. Те были, конечно, как два булыжника в коридоре: тупые, шумные, но легко управляемые. Пару острых слов, и они обычно замолкали.

Хуже, если там Нотт или, упаси Мерлин, Забини. Теодор был тем ещё змеюкой — вечно тихий, с полуулыбкой, будто знал что-то о тебе, чего не знал ты сам и готовился использовать эту информацию против тебя. А Блейз… с первого взгляда слишком вежливый, слишком внимательный, но если завести с ним разговор… Разговаривал, будто измерял, стоишь ли ты его времени. И если не считал тебя своим приятелем или человеком выше по статусу, то пиши пропало. Саркастические, колкие, вроде как безобидные, но задевающие слабые места фразочки в твой адрес обеспечены.

Он обогнул изгиб дорожки, и в глазах мелькнула белая ткань — полог беседки колыхался на ветру. Смех стал громче, вперемешку с голосами — один высокий, звенящий (Драко), второй — низкий, ленивый (скорее всего Забини). Финн поморщился. Похоже, сегодня не повезло.

«Ладно» — подумал он, делая шаг в сторону беседки, — «Зато точно не заскучаю».

Он расправил плечи и вошёл под полог. Беседа стихла на секунду, уступая место лёгкому удивлению и, возможно, интересу. Ощущая на себе взгляды, Финн кивнул:

— Привет.

— Вот это да, — лениво протянул Блейз, отрываясь от бокала с лимонадом и глядя на Финна так, будто тот был редким видом совы, случайно залетевшей на светский приём. — Что должно было такого произойти, чтобы Финнеас Блэк собственной персоной присоединился к нам? Бинс наконец таки вознёсся? Или это апокалипсис, и я просто не заметил?

— Не переживай, ничего серьезного не случилось — ответил Финн с лёгкой иронией и улыбнулся. — Я просто пришёл… поговорить. Пообщаться. Немного.

Драко, разваливщийся на софе из светлого дерева, слегка приподнял бровь. Его лицо выражало нечто среднее между подозрением и скукой.

— Пообщаться? С нами? — переспросил он, водя пальцем по стеклянному краю бокала. — Не похоже на правду. Серьезно, что тебя надо?

— Мне скучно, — Финн пожал плечами и сел на свободный стул чуть в стороне. — Гриммо — гробница с мебелью. Прогулка показалась… менее унылой альтернативой.

Мальчик говорил спокойно и преувеличенно пафосно, лениво оглядывая присутствующих. Он чувствовал, как с его приходом атмосфера изменилась. Смех и разговоры стали не такими свободными, взгляды — чуть чаще косились в его сторону. Особенно взгляд Теодора.

Нотт сидел с полуприкрытыми глазами, как кот, присматривающийся к незваному гостю. Он ни разу не улыбнулся, не сказал ни слова, но Финн постоянно чувствовал на себе его изучающий взгляд.

Но прошло пару минут и слизеринцы, кажется, немного расслабились. Финнеас молча слушал их разговоры и Драко с Блейзом на пару минут вообще забыли о его присутствии. Они не стесняясь перешли от обобщенных тем, к сплетням о гриффиндорцах и, не стесняясь Блэка, с удовольствием начали перемывать им косточки.

— …А Поттеры, как обычно, в своём репертуаре, — протянул Драко, с ленивой ухмылкой перебирая травинку. — Слышали, что они в самом начале каникул устроили? Залезли ночью на крышу дома каких-то маглов и устроили то ли вечеринку, то ли пикник. Магловская полиция поднялась — подумали, что это нелегалы через окна лазят. Хотя, они есть нелегалы…

— Это — ещё ничего, — фыркнул Блейз. — Пенси рассказывала, что Айрис подмешала магловскому копу, который приехал на вызов и пытался выяснить с какого они округа, какое-то зелье. Магл отрубился, а Поттеры, как обычно сухие, слиняли.

— А ведь их папаша аврор, — добавил, молчавший до этого Теодор.

— Он то их небось и прикрыл, — презрительно хмыкнул Драко. — Как только Сесилия с ними водиться…

Финн молчал. Его одновременно раздражали и забавляли невообразимые сплетни об Айрис, которые слизеринцы передавали друг другу с таким азартом, перекручивая так, что из правды там оставались лишь имена действующих лиц (и то не всех). Возникало множество вопросов, но главный: какой идиот до такого додумался и рассказал остальным?

— Эй, Финн, ты какой-то странно молчаливый, — с наигранным интересом заметил Блейз, прищурившись. — Неужели нравиться слушать об идиотских поступках своих кретинов друзей? Или ты наконец прозрел и вы уже не друзья?

— Просто слушаю, как ты выставляешь себя придурком, — Финн спокойно взглянул на него и повел плечами.

В беседке повисла короткая пауза.

Теодор тихо хмыкнул, но неясно в чей адрес. Драко перестал водить пальцем по бокалу и лениво перевел взгляд с одного на другого.

Блейз приподнял брови, обиженно ухмыльнулся, но просто так сдаваться не собирался.

— Ты остался таким же язвительным, как в семь. Разве что тогда это казалось милым, а сейчас смотрится довольно жалко.

— А ты — всё так же уверен, что идиотские шуточки делают тебя умным, — парировал Финн, поднимаясь со стула. — Но знаешь, если обёртка блестит — это не значит, что внутри не пусто.

Он оглянулся на Драко, который ничего не сказал — ни в поддержку, ни против, а затем на Нотта, который наконец перестал пялиться на него, как на диковинного зверька.

— Спасибо за тёплый приём. И за напоминание, почему обычно я к вам не подхожу, — бросил Финн через плечо и вышел из беседки.

Он снова шел по извилистой садовой дорожке, только теперь в сторону поместья. Постепенно раздражение уходило и уступало место здравым мыслям.

Финн надеялся, что с момента его ухода прошло достаточно времени и отец с Люциусом уже переместились в кабинет Малфоя. А значит у него есть возможность без труда прошмыгнуть в библиотеку и наконец заняться тем, ради чего сюда приехал — поиском книг по артефактологии.

Библиотека Малфоев была такой же светлой и величественной, как и всё поместье. Почти от самых резных дверей вглубь помещения простирались высокие стеллажи из светлого дерева, плотно заполненные разнообразными книгами.

Финн шагал между рядами, внимательно оглядывая полки. Здесь пахло чернилами, старым пергаментом и древесной стружкой. Прямо над ним стеклянные панели потолка пропускали мягкий рассеянных свет, будто созданный специально для чтения и письма.

Проходя вдоль ряда с книгами по алхимии и символогии, он свернул к боковому стеллажу и, пройдя мимо внушительной секции по магическим дисциплинам старого света, наконец увидел нужное.

Внимание сразу зацепила толстая, массивная книга с тисненным заголовком: «Артефакты заклинаний: путь к могуществу».

Финн осторожно снял книгу с полки и тут же открыл её, не в силах дождаться, пока дойдёт до стола. Он быстро пролистал оглавление, останавливаясь на знакомых главах. Всё это мальчик уже видел дома, но не успел записать и тем более запомнить. Он улыбнулся, аккуратно прижал книгу к боку и продолжил искать дальше.

Около часа Финн провёл между стеллажами, полностью забыв о времени. Он перелистывал страницы, иногда приостанавливаясь, чтобы пробежать глазами абзац или два. Некоторые книги вызывали скуку — слишком поверхностные, или, наоборот, перегруженные псевдофилософскими домыслами. Но были и настоящие находки.

Он отложил в сторону том с плотной чёрной обложкой — «Сердце артефакта: кристаллы и ядра», затем ещё одну — «Трансляция магии: от заклинания к предмету», и даже старинную монографию с выцветшими страницами — «Древние носители силы. Праксис и этос». Получилась аккуратная стопка из пяти книг, которую он бережно сложил на ближайшем столе.

Финн как раз тянулся к следующему переплёту, когда послышался лёгкий скрип — где-то далеко открылась дверь библиотеки. Он замер и прислушиваясь.

— Лемми, проверь мой список, — раздался вдалеке знакомый голос Нарциссы. — Убедись, что все книги собраны. И не забудь об энциклопедии по зельеварению начального уровня.

Звук шагов мягко отдавался в мраморном полу, приближаясь.

Финн, не удержавшись, осторожно выглянул из-за стеллажа, заглянув в проход между полками и тут же встретился глазами с Нарциссой. Та замерла, чуть приподняв брови, и через мгновение на её лице отразилось удивление:

— Мерлин милостивый, Финн, ты опять здесь? Я думала, ты гуляешь в саду.

— Здесь... интереснее, — с лёгкой улыбкой отозвался он и, немного смущённо потупившись, добавил: — Я нашёл несколько книг. Очень хорошие. Можно… взять их с собой? Почитать дома.

Нарцисса подошла ближе, оглядела аккуратную стопку книг, которую он собрал, и её взгляд на мгновение стал чуть мягче.

— Конечно можно, дорогой, — сказала она, легко коснувшись его плеча. — Всё, что тебе нужно — бери. Уверена, твой отец не будет возражать. И я тем более.

***

Финн лежал на полу у себя в комнате, раскинувшись на ковре, окружённый книгами. Одна раскрыта перед ним, другая под головой, третья лежала на животе. Он был весь в тексте: на лице — сосредоточенность, губы едва слышно шевелились, отрабатывая мысленно интонацию заклинания. Иногда он поднимал палочку, аккуратно чертя в воздухе тонкие линии, стараясь точно повторить схему из книги.

Секунды тянулись в минуты, минуты — в часы. Он не заметил, как стрелки часов перевалили за двенадцать, и ранее утро превратилось в обед.

Как и не услышал, как скрипнула дверь.

— Это что? — голос Регулуса прозвучал с неожиданной резкостью.

Финн вздрогнул, резко сел, инстинктивно пытаясь заслонить книги руками.

— Ничего! — слишком быстро сказал он, запоздало сообразив, как глупо это звучит, и виновато посмотрел на отца.

Регулус стоял в дверях, сложив руки на груди. Его взгляд скользнул по полу и застыл.

— Опять эти книги? — голос стал тише, но от этого только страшнее. — Финн, мы же договорились. Ты обещал.

— Нет, — тихо, но упрямо ответил Финн. — Я ничего не обещал. Ты просто запретил.

Регулус молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но глаза стали темнее.

— Я думал, ты поймёшь. Что прошлого разговора достаточно.

— Недостаточно, — выпалил Финн. — Это не тёмная магия. Это артефактология! Теория, расчёты, формулы. Это… это наука! Ты ведь должен это понимать, как никто другой. Почему мне нельзя заняться тем, что на самом деле мне интересно!

Он говорил быстро, захлёбываясь, пытаясь защитить не только книги, но и себя.

Регулус медленно подошёл, присел на корточки и начал собирать разбросанные тома. Его молчание теперь казалось тяжелее крика.

— Потому что ты ещё не знаешь, насколько опасна бывает эта наука, если приложить к ней палочку и амбиции, — произнёс он, не глядя на сына. — Особенно если не знаешь, когда остановиться.

Он встал, прижимая книги к груди, и направился к двери.

Финн вскочил следом.

— Ты даже не даёшь мне шанса! Я мог бы... Я бы всё делал аккуратно, я бы проверял…

— Нет, Финнеас, — устало перебил Регулус, не поворачиваясь. — Сегодня ты проверяешь, завтра — экспериментируешь, послезавтра — взрываешь полдома, а через неделю я сижу в Мунго, боясь узнать, выживет ли мой сын. Ты не представляешь, насколько тебе и твоим друзьям повезло, что вы остались живы и здоровы после происшествия с часами. Но везение не бесконечно. И я не позволю тебе проверять его.

Финна захватило отчаяние. Он придумал такой гениальный план, провернул его, три дня занимался подпольно — и всё рухнуло из-за банальной неосторожности.

Он уже хотел развернуться обратно к ковру, когда взгляд упал на корешок книги, торчащий из стопки в руках отца.

Он застыл, ведь узнал обложку сразу — тёмно-синяя, с серебряным тиснением.

— Подожди! — резко сказал он. — Эту не трогай!

Регулус обернулся.

— Что?

— Это не книга Малфоев. Это подарок. От Лиама. На Рождество. Ты не имеешь права её забирать!

Регулус чуть приподнял бровь, глядя на сына, и, не говоря ни слова, аккуратно переложил книгу сверху остальных.

— Тогда верну её, — тихо проговорил он, — когда ты остынешь и перестанешь бегать за безумными идеями.

Финн пораженно молчал, сжав руки в кулак.

— Хочешь чем-то заняться — поиграй на рояле, — добавил Регулус, уже у двери. — Он целый год тебя ждёт.

— Я ненавижу рояль, — зло бросил Финн, хотя это было вовсе не так.

— Если немного за ним посидишь, может и полюбишь, — отозвался Регулус с холодной усмешкой. — Зато от него точно никто не пострадает.

Он вышел, захлопнув дверь. В комнате повисла гнетущая тишина, и Финн остался один — с пустым ковром, чернильницей и ощущением, будто ему вырвали кусок сердца.

Он медленно опустился обратно на пол и, стукнув себя по лбу, мрачно прошептал:

— Твою мать…

***

Солнечные лучи щедро заливали южную гостиную, ложась на пол мягкими бликами и отражаясь от лакированной черной крышки инструмента. Комната была пуста и непривычно тиха, даже часы в углу временно замолчали, как будто не хотели мешать.

Финн, подтянувшись, сидел за роялем и молча и долго смотрел на клавиши. Очень долго. Пальцы лежали на них почти безвольно, не зная, куда себя деть.

В голове всплыли давно забытые воспоминания, которые возвращались лишь за инструментом: ему четыре года, тугой воротник белой рубашки, аромат чернил и табака, который всегда витал в доме. Учитель, которого он теперь и не вспомнил бы по имени, и узкие, длинные пальцы, перекладывающие его детские рукчки на нужные ноты.

«Вот так, Финнеас. Мягче. Не бейте по ним, вы же не сражаетесь.»

Финн моргнул, чуть дёрнув уголком губ. Тогда он терпеть не мог рояль. Особенно — играть перед родственниками. Особенно — на званых вечерах, когда все смотрели, ждали, оценивали. Он всегда волновался до дрожи в коленках, а бабушка Вальбурга, всегда потом говорила: «Ну, хотя бы не сфальшивил. Уже успех».

Но постепенно, когда все наконец поняли, что выдающийся пианист из него не выйдет, Финну это даже начало нравиться. Он больше не пытался играть безошибочно — просто позволял пальцам двигаться, как им хотелось. И после этого играть стало намного легче и радостнее.

Мальчик выдохнул, встряхнул онемевшие пальцы и положил их на клавиши. Попробовал начать любимую мелодию, автора которой уже и не помнил. Сначала получилось неловко — аккорды спутались, левая рука пошла мимо. Пальцы словно разучились слушаться.

Но Финн не сдавался. Постепенно пальцы начали вспоминать — сначала по нотам, потом по мышечной памяти. Звук стал ровнее, ритм — увереннее. Он всё больше погружался в процесс, чувствуя, как знакомое спокойствие охватывает грудь. Музыка медленно возвращалась в тело. Тёплая, немного грустная, почти домашняя.

И вдруг раздался тихий стук.

Финн вздрогнул, сбился с ноты и поднял голову.

Снаружи, на карнизе у окна, хлопая крыльями и стараясь удержать равновесие, сидела знакомая коричневатая сова Поттеров, что держала в клюве свернутый лист пергамента.

Мальчик встал, всё ещё не до конца выйдя из музыкального полусна, и подошёл к окну. Потянулся, открыл створку, и сова тут же, слегка обиженно ухнув, прыгнула внутрь, протянув ему письмо.

На запечатанной складке круглым почерком было подписано:

«Для Звёздного мальчика. От Айрис, Си и кое-кого ещё.»

И как будто в такт звучавшей в голове мелодии, сердце радостно ёкнуло.

***

Генри вздрогнул, услышав, как в дверь с неожиданной настойчивостью забарабанили кулаки, как будто за дверью кто-то изо всех сил сдерживает себя, чтобы не начать бить ногами. Он отложил книгу, вылез из кресла и метнулся к двери.

— Пришло! — ещё до того, как он открыл, пробился сквозь дерево крик Айрис.

Мальчик распахнул дверь. На пороге стояла сияющая Айрис, размахивая конвертом, и чуть позади — Сесилия, чуть запыхавшаяся, с серьёзным видом и увесистой стопкой книг в руках.

— И книги для эссе по зельеварению, кстати, тоже, — добавила Малфой, перехватывая горку поудобнее.

Они, не дожидаясь приглашения, ввалились в дом и направились прямиком в комнату Генри. Тот захлопнул за ними дверь и поспешил следом.

Когда он вошёл, Айрис уже по-хозяйски сидела на полу, раскрыв письмо:

— Финн ответил! — радостно сообщила она. — Крауч пока что не в Лондоне, но вернется через два дня.

— Через два? — Сесилия уже сидела на кровати, раскладывая книги. — Тогда у нас есть пару дней, чтобы придумать текст письма и отправить его.

— Моха обычно долетает до Лондона за сутки, — кивнула Айрис.

— Ладно… хорошо, — Генри неловко потоптался на месте, чувствуя как внутри нарастает непонятное чувство: то ли предвкушение, то ли волнение.  — Тогда я, пожалуй, начну.

— Мы можем помочь, — добавила Сесилия. — Посидим с тобой, подскажем, как лучше.

Генри благодарно улыбнулся, сел за стол, вытащил чернильницу, перо, новый лист пергамента и замер.

— А... как начинать? — спросил он, чуть тише. — «Привет»? Или «Уважаемый мистер Крауч»? Или… «Отец»?..

На несколько секунд повисла тишина.

— «Привет» слишком по-дружески, — сказала Сесилия, хмурясь. — Он всё-таки... взрослый. Да и вы не знакомы.

— «Отец» — слишком резко. Ну, то есть, не факт же ещё. Он может испугаться, если ты сразу с этого начнёшь, — добавила Айрис.

— Тогда может просто… «Мистер Крауч»? — предложил Генри. — А дальше — объяснить, кто я и что мне надо.

— Угу. — кивнула Сесилия. — И обязательно напиши, что ты не хочешь ничего требовать, а просто хочешь узнать. И встретиться.

Генри кивнул и, немного поколебавшись, занёс перо над пергаментом.

— Хорошо. Тогда… Мистер Крауч, добрый день. Меня зовут Генри…

— Нет, нет, — прервала его Малфой. — «Добрый день» не пойдет. Вдруг он будет читать это утром или вечером.

— Или день у него будет вовсе не добрый, — хихикнула Айрис.

— Хорошо, — Генри задумчиво прикусил кончик пера. — Тогда… Здравствуйте. Просто здравствуйте.

Перо заскользило по бумаге, и в комнате снова стало тихо. Генри слегка нахмурился, склонившись над столом и высунув кончик языка из уголка рта. Чернила ложились немного неровно, и он то и дело зачеркивал неудачные слова, пододвигая к себе новый лист.

Айрис устроилась на полу, обняв колени, и наблюдала. Иногда она чуть наклонялась вперёд, щурилась и мотала головой. Один раз тихонько фыркнула, когда Генри почти написал «извините, что потревожил», и тот с досадой вычеркнул это.

Сесилия сидела на кровати, листая одну из принесённых книг, но всё равно бросала взгляды через плечо. В какой-то момент она протянула руку и пальцем указала на слово, которое, по её мнению, было слишком пафосным. Генри кивнул, хмуро согласился, и снова склонился над страницей.

Через два часа всех наконец устроил текст письма. К этому моменту на полу лежало не меньше шести скомканных черновиков, а кончик пера Генри был испачкан чернилами так, будто он им не писал, а сражался. Финальный вариант, аккуратно переписанный на хорошем, плотном пергаменте, выглядел строго и очень официально. Чернила уже подсыхали, а ровные строчки чуть поблёскивали в свете закатного солнца:

«Мистер Крауч, здравствуйте.

Меня зовут Генри Тернер. Мне 12 лет.

Мне понадобилось немного времени, чтобы осознать то, что я узнал совсем недавно. Всю жизнь я думал, что я маглорожденный. Но оказалось, что всё немного сложнее.

Я нашёл старую фотографию в альбоме на чердаке у нас дома. Сначала она ничего мне не сказала, но я почему-то сразу почувствовал, что человек на ней чем-то похож на меня. Позже один из моих друзей, который вас знает, подтвердил мою догадку — это были вы.

Вы — мой отец.

Мне трудно подобрать правильные слова. У меня в голове очень много вопросов. Знали ли вы обо мне? Почему никогда не пытались связаться? Почему мама хранила это в тайне? Или… может быть, вы не знали.

Я не пишу, чтобы вас обвинить. И не жду, что вы сразу всё объясните. Просто я бы очень хотел встретиться. Хоть ненадолго.

Если вы не захотите — я пойму. Но если захотите — можем договориться о месте встречи, которое будет удобно для всех.

Пожалуйста, напишите мне, если вы готовы поговорить.

                    С уважением,

                         Генри Тернер»

***

Ночью на Гриммо 12 было неуютно и даже жутко. Коттедж будто становился тише, старше и таинственнее. Казалось, стены начинали дышать сами по себе и шептаться между собой, сдерживая звуки.

За окнами, далеко-далеко в небе мерцали звёзды, будто подмигивая всем, кто сейчас смотрел на них.  Финн лежал на кровати, сцепив руки за головой, и бессмысленно вглядывался в их узоры.

Он не знал, сколько так пролежал, но в какой-то момент внутри стало невыносимо пусто, а желудок с тихим ревом потребовал еды. Финн медленно поднялся с постели и, босиком ступая по прохладному полу, вышел из комнаты.

Он спустился вниз, свернул в столовую и замер в дверях.

У большого дубового стола сидел Сириус, в полумраке, с бокалом красного вина в руке. Перед ним лежала раскрытая газета и тарелка с чем-то мясным, наполовину съеденным.

— О, привет, малой, — усмехнулся он, бросив взгляд на племянника. — Что, ночной дожор?

— Скучно, а заснуть не могу, — пожал плечами Финн, проходя внутрь. Он рухнул на стул напротив и украдкой зевнул.

— Бывает, — Сириус сделал глоток и указал подбородком на блюдо с остатками ужина. — Хочешь?

Финн кивнул, взял себе кусок пирога и стал молча жевать, глядя на танцующее пламя в камине. Некоторое время они сидели молча, пока он не осмелился прервать тишину:

— Наверное, это самое отвратительное чувство — знать, чем хочешь заниматься, иметь для этого всё, и всё равно не мочь, потому что кому-то кажется, что это «не твоё».

— Регулус говорил, что ты слишком увлёкся артефактологией, — тихо ответил Сириус. — И знаешь… в чем-то он прав. Артефактология — это не то, чем стоит тебе заниматься всерьез.

Финн резко поднял глаза.

— Потрясающе. Теперь вы вдвоём будете капать мне на мозги. Осталось дождаться Барти — он, наверное, тоже, как только вернётся, сообщит, что я занимаюсь фигнёй. Как здорово, что у всех такие правильные представления о том, чем мне лучше заниматься.

— Эй, — мягко сказал Сириус, — не кипятись. Никто не капает тебе на мозги. Просто отец за тебя волнуется. Серьезно, волнуется.

Он помолчал, будто подбирал слова. Потом добавил:

— Он просто боится, что ты повторишь путь своей матери.

Финн вздрогнул.

— Ты почти ничего не знаешь о том, как она погибла, — продолжал Сириус медленно, — Это…  довольно запутанная история. Алеста работала с одним нестабильным артефактом. Ничего не предвещало беды. Казалось, что всё под контролем, но… магия повела себя иначе. Мы не знаем, что точно произошло, но… её просто стерло в порошок… Для Регулуса это была огромная травма. Он очень любил твою маму.

Финн молчал, глядя на свои руки. Полусонный мозг не был в состоянии переварить эту информацию как следует и в голове засела лишь одна фраза: стерло в порошок…

— Мне жаль, что ты узнаёшь об этом вот так, — тихо сказал Сириус. — Но, может, теперь ты лучше поймёшь, почему Рег так сходит с ума, когда ты лезешь в то, что может тебе навредить.

Он снова сделал глоток, а потом вдруг откинулся на спинку стула и заговорил другим тоном:

— Кстати, у меня отпуск. С завтрашнего дня. Я собирался рвануть в домик в Шотландии. На южное побережье, довольно дикая местность. Хочешь со мной?

Финн поднял взгляд, чуть сбитый с толку сменой темы.

— Серьёзно?

— Угу. Там хорошо. Озеро, скалы, немного цивилизации, и при этом тишина. Ну, почти. Тонкс тоже собирается приехать — ты же помнишь её?

Финн хмыкнул.

— Её розовые волосы сложно забыть. — Финн чуть помолчал и потом едва заметно кивнул. — Я поеду.

Сириус усмехнулся, встал и потянулся, словно сбрасывая с плеч невидимый груз.

— Отлично. Тогда шуруй собирать монатки. Уезжаем сразу после завтрака. И возьми что-то потеплее — Шотландия вечно притворяется летом, но её всё равно выдает ветер.

Финн ещё немного посидел у огня, смотря как в камине догорают последние угли и предвкушая занимательную поездку. В том, что она будет занимательное, сомневаться точно не стоило. Он ведь едет с Сириусом.