Глава 17 - Пренеприятнейшие известия

1974 г…

Когда начались рождественские каникулы, народу в башне Гриффиндора значительно поубавилось. Все девчонки разъехались, и женская половина спален осталась полностью на попечении Сесилии и Айрис. Мальчиков осталось побольше, но всё равно немного. Из комнаты Мародёров остались лишь Сириус и Финн, и Лиам, на время каникул, переехал на кровать Питера, чтобы не жить в одиночестве — его соседи по комнате тоже отправились по домам.

Несмотря на прежние недомолвки, с второкурсниками Сириус постепенно стал ладить лучше. Впрочем, в этом не было ничего удивительного — скука и не такое с людьми делает.

Всей компанией они сдвигали кресла как можно ближе к камину и часами сидели в гостиной, нанизывая на длинные металлические вилки кусочки хлеба, лепёшки и круглые зефирки, принесённые из Большого зала, поджаривая их на огне и с аппетитом поедая. В процессе всегда заводился какой-нибудь увлекательный разговор, который мог растянуться хоть на целый день.

Ещё, пока девочки занимались своими девичьими делами, мальчики играли в шахматы. У Сириуса они были дорогие и очень красивые: на доске вместо белого цвета использовался золотой, ярко контрастирующий с чёрным. Фигурки тоже отличались от обычных — одни золотые, другие чёрные, инкрустированные драгоценными камнями. Несмотря на то, что Финн с детства тренировался и играл сильно, обыграть Сириуса было сложно. Бывало, они засиживались за одной партией до глубокой ночи — не в силах друг другу уступить — пока профессор МакГонагалл не приходила и не разгоняла их.

В канун Рождества Финн лёг спать, предвкушая праздничный завтрак и веселье, но, естественно, не рассчитывая ни на какие подарки. Это было грустно осознавать — особенно учитывая, что в прошлом каждое Рождество его буквально забрасывали презентами. Но здесь дарить было некому. После шоппинга в Хогсмиде ни у кого из друзей почти не осталось денег — даже на подарки друг от друга рассчитывать не стоило.

Однако проснувшись утром, он первым делом заметил свёртки и коробочки у своей кровати.

— Доброе утро, — пробормотал Лиам, не отрывая головы от подушки и протирая глаза. Обычно он вставал ни свет ни заря, но в рождественское утро что-то явно пошло иначе.

— Доброе, — автоматически ответил Финн, в недоумении уставившись на то, что лежало возле его кровати. — Ты только посмотри — это же подарки!

— Шутка не очень, Финн, — вяло откликнулся Лиам, но, взглянув на кучку празднично упакованных коробок, вытянул лицо. — О, Мерлин… и правда подарки!

— Вы чего разорались, — донеслось возмущённое бормотание Сириуса из‑под одеяла. — Подарков никогда не видели?

Но мальчишки его не слушали. Повскакивая с кроватей, они оживлённо начали распаковывать коробки и свёртки, разрывая пёструю бумагу.

Первым в руки Финну попался свёрток от Лили Эванс. В блестящую красную упаковку была обёрнута коробка со сладостями, а к ней приложена открытка с поздравлениями, подписанная аккуратным почерком Лили.

Следом шла маленькая коробочка, обвязанная чёрной ленточкой. Внутри лежали носки с оленями, которые то и дело корчили рожицы, а сверху — самодельная открытка с подписью на обратной стороне:

«Весёлого Рождества, Звёздный мальчик! Счастья и исполнения самого заветного желания.

                  от Айрис и Сесилии.»

Прочитав написанное, Финн грустно улыбнулся. Он был уверен, что у всех них сейчас одно заветное желание — поскорее вернуться домой.

Отложив остальные подарки, он тут же натянул новые носки. Олени прекратили строить гримасы и, раскачиваясь из стороны в сторону, начали вполголоса напевать рождественские песенки. Вскоре к ним присоединились ещё два голоса — Лиам тоже надел свои.

Следующий свёрток скрывал под тонкой бумагой открытку, подпись на которой несказанно удивила Финна: «С. О. Блэк». В голове не укладывалось, что Сириус что‑то ему подарил, учитывая их недавние разногласия. Он покосился на кровать Сириуса и осторожно приподнял бумагу. Раздался хлопок — и Финну в лицо вылетела куча золотистых блёсток.

Со стороны соседней кровати послышался заливистый смех. Утирая слёзы, выступившие от веселья, Сириус вынырнул из-под одеяла.

— С Рождеством, недо-Блэк! — воскликнул он и подсунул Финну зеркало.

Тот взглянул и усмехнулся: лицо было сплошь облеплено блёстками.

Под упаковкой оказались мини-шахматы: позолоченные, с утончёнными фигурками и, главное, очень компактные.

Финн не успел поблагодарить Сириуса, как дверь резко распахнулась, хлопнув об стену.

— Мы, конечно, тебе благодарны за подарки, Блэк, но как это отмыть?! — крикнула Сесилия, влетая в комнату. За ней вбежала Айрис.

Увидев их лица, гриффиндорцы разразились хохотом. Щёки Сесилии были усыпаны серебристыми блёстками, а у Айрис — ярко-красными.

— Никак, — пожал плечами Сириус.

Лицо Сесилии вытянулось, а глаза опасно сверкнули, поэтому третьекурсник поспешно добавил:

— Но вы не беспокойтесь, к вечеру они сами отвалятся.

Ребятам с трудом удалось уговорить Сесилию отправиться на праздничный завтрак в таком виде. В знак солидарности Лиам тоже открыл свой подарок от Сириуса и его лицо облепили синие блёстки.

— Подумаешь, лицо блестит, — пожал плечами он. — Пусть все думают, что так и задумано.

— Ага, — усмехнулась Айрис. — Костюмы ёлочных шариков.

— Рождество, как-никак, — добавил Финн.

К Рождеству Хогвартские домовые эльфы постарались на славу. На столе красовались сотни жирных жареных индеек, горы жареного и вареного картофеля, десятки мисок с жареным зелёным горошком и соусников, полных мясной и клюквенной подливки, — и башни из волшебных хлопушек. Финн в жизни таких не видел, поэтому поспешил их опробывать. Хлопушка не просто хлопнула, а взорвалась с пушечным грохотом и, окутав компанию друзей густым синим дымом, выплюнула из себя контр-адмиральскую фуражку и несколько живых белых мышей. При виде мышей Сесилия оглушительно взвизгнула и, вскочив со скамьи, пересела на место напротив — подальше от Финна и Сириуса, которых очень заинтересовали хлопушки.

За учительским столом тоже было весело. Дамблдор сменил свой остроконечный волшебный колпак на украшенную цветами шляпу и весело посмеивался над шутками профессора Флитвика.

— Вот видите, — шепнул Сириус, указывая на него. — Вы здесь не само по-дурацки выглядите.

Вслед за индейкой подали утыканные свечками рождественские пудинги. Пудинги были с сюрпризом — Айрис чуть не сломала зуб о серебряный сикль, откусив кусок. Лиам, все это время внимательно наблюдавший за Хагридом, то и дело открывал рот от удивления. Тот без устали подливал себе вина и становился все краснее и краснее, и наконец поцеловал в щеку профессора МакГонагалл. А она, к великому удивлению мальчика, смущённо порозовела и захихикала, не замечая, что её цилиндр сполз набок. Лиам ошарашенно отвернулся в другую сторону, с сожалением отмечая, что никто из друзей этого номера не увидел.

Когда гриффиндорцы наконец вышли из‑за стола, их руки были заняты новыми подарками, вылетевшими из хлопушек, — среди них были упаковки никогда не лопающихся и светящихся надувных шаров, набор для желающих обзавестись бородавками, комплект шахматных фигурок и ещё куча приятной мелочи. А вот белые мыши, к счастью Сесилии, куда‑то исчезли.

— Зуб даю, что они закончат свою жизнь на рождественском столе миссис Норрис, — заверил всех Сириус.

— Я уже чуть не отдала, — пробурчала Айрис, хотя в целом была довольна — лишний сикль на дороге не валяется.

***

На следующий день ребята знатно повеселились: построив на заснеженном школьном дворе две снежные башни для укрытия, они устроили яростную перестрелку снежками, в процессе которой полностью извалялись в снегу и разгромили собственные укрепления. Насквозь промокшие и замёрзшие, они вернулись в гостиную, где устроили чаепитие у камина, чтобы отогреться.

От разлившегося по всему телу тепла всех приятно разморило. Сесилия удобно устроилась в кресле, укрывшись пледом, и прикрыла глаза. Через пару минут с её стороны доносилось тихое посапывание.

Лиам и Айрис развалились на диване, прильнув друг к другу, и листали «Ежедневник ловца», который выпросили у какого-то старшекурсника. Сириус сидел, задумчиво глядя на языки пламени. Финнеас окинул друзей взглядом и заметил, насколько удачна сцена для зарисовки — да и, пожалуй, для дневниковой записи. В последнее время его блокнот с рисунками превратился в настоящий дневник: если раньше он писал под картинками короткие подписи, то после истории с артефактом стал изливать в нём мысли на целые страницы.

Спустя полчаса Финн с удовлетворением смотрел на набросок: вот мирно спящая Сесилия в кресле, вот Айрис и Лиам, зачитавшиеся журналом, вот камин, ярко полыхающий огнём, и Сириус, задумчиво глядящий в пламя.

— А ты, оказывается, ещё и в художествах неплох, — сказал Сириус.

Финн, поглощённый рисунком, и не заметил, как он уже минуту смотрел не на камин, а в его блокнот.

— Развлекаюсь, когда скучно, — пожал плечами Финн.

— Круто, — кивнул Сириус. — Можно посмотреть поближе?

Финнеас молча протянул ему блокнот. Блэк уселся на подлокотник его кресла и принялся рассматривать набросок внимательно, даже серьёзно.

Финн следил за ним несколько секунд, после чего повернулся посмотреть, чем заняты Айрис и Лиам. Журнал их больше не интересовал: Айрис уткнулась в спинку дивана, сдерживая беззвучный смех, чтобы не разбудить Сесилию, а Лиам так улыбался, что на щеках проступили ямочки, которых до этого у него и в помине не было. Он шептал что-то Айрис на ухо, и это что-то, судя по её реакции, было невероятно смешным.

Наблюдая за друзьями, Финн невольно улыбнулся. В этом времени у него не было родной семьи, но была другая — те, кто всегда были рядом и никогда его не бросят.

Вдруг за спиной послышался шелест переворачиваемых страниц. Финн резко обернулся. Сириус перелистывал дневник назад, вглубь, и уже почти добрался до начала.

Сердце мальчика екнуло. Он вскочил, выхватил блокнот из рук Блэка чуть было не порвав страницы.

— Там ужасные рисунки, не хочу, чтобы кто-то видел, — буркнул он, прижав блокнот к груди и избегая взгляда Сириуса. — Я пойду. Что-то… ужасно спать захотелось.

До самой лестницы он чувствовал пристальный взгляд Блэка. Финн всем сердцем надеялся, что тот не успел долистать до страниц, подписанных: «1994 г.».

***

Под конец рождественских каникул морозы окрепли. Деревья (в том числе и Гремучая ива) покрылись серебристым инеем, а Чёрное озеро — толстым слоем льда.

Именно поэтому сразу после завтрака в комнату мальчиков ввалились Сесилия и Айрис, плотно укутанные в тёплые куртки, шапки, варежки и шарфы.

— Собирайтесь, — объявили они. — Мы сейчас же идём на каток.

— А ещё раньше нельзя было прийти? — язвительно спросил Сириус, высовываясь из-под одеяла. — Ваш каток не может подождать, пока все выспятся?

— Ничего ты не понимаешь, балда, — отмахнулась от него Айрис и повернулась к друзьям. — Утром на катке самое то!

— Так что собирайтесь побыстрее! — подытожила Сесилия.

Напору подруг сопротивляться было тяжело, поэтому Финн и Лиам начали спешно одеваться и через пять минут уже стояли, тепло укутанные, у выхода.

— Коньки в руки — и вперёд, — скомандовала Айрис, вручив мальчишкам по паре чёрных коньков, и подруги подтолкнули их к двери.

Джеймс, приехавший в школу за три дня до начала учёбы, порывался пойти вместе с ними, но Сириус остановил его:

— У нас были кое-какие планы. И катание по льду в них не входит.

Джеймс тяжело вздохнул, но всё же опустился на кровать рядом с другом. Когда за дверью стихли голоса второкурсников, бурно обсуждавших предстоящее катание, Поттер выжидающе посмотрел на него:

— И что за планы у нас нарисовались?

— Это первый и, скорее всего, последний раз, когда Барри надолго покинул комнату и оставил здесь дневник, — сказал Сириус.

— Ты всё ещё хочешь рыться в его вещах? — эта идея Джеймсу не особо нравилась.

Ещё вчера Сириус рассказал ему про случай с дневником Барри, в котором тот заметил подозрительную дату: 1994 год. Сириус с самого начала не особо доверял четвёрке друзей, так резко появившихся в Хогвартсе. А после увиденного и вовсе снесло крышу — он начал подозревать их в чём-то невообразимом. Самому Джеймсу рассуждения Блэка казались сущим бредом. Да, их появление посреди первого семестра было странным, но никак не мистическим. А дата в дневнике?.. Мало ли что может привидеться. Но Сириус даже слушать его не хотел и Джеймсу проще было согласиться на авантюру, чем пытаться переубедить друга.

— Сделаем так, — Сириус решительно поднялся с кровати. — Они, кажется, на Чёрное озеро кататься пошли, а его отлично видно с нашего окна. Ты следи за их местоположением, а я поищу дневник.

Джеймс кивнул и, устроившись на подоконнике, прильнул к холодному стеклу. Отсюда и правда было прекрасно видно озеро и всё, что на нём происходило. Гриффиндорцы шли к нему, кидаясь в друг друга снегом и размахивая коньками. Дойдя до берега, они сели на лежащее рядом бревно и принялись переобуваться.

Проследить за их навыками фигурного катания Джеймсу не удалось — с другой стороны комнаты послышался радостный возглас Сириуса:

— Нашёл!

— Так быстро? — удивился Поттер, соскакивая с подоконника.

— Он прячет его под подушкой, — усмехнулся Блэк и помахал блокнотом с чёрной матовой обложкой перед носом друга. — Ну что ж, пришло время раскрыть все секреты Барри.

Так и оставшись стоять посреди комнаты, они уткнулись в блокнот. Сириус с предвкушением открыл его на первой странице.

— Такой необычный и таинственный рисунок, — саркастично протянул Джеймс через пару секунд и усмехнулся. — Наверняка здесь имеется какой-нибудь шифр, верно, Сириус?

Блэк поджал губы. Здесь и вправду не было ничего подозрительного. Обычная зарисовка весеннего пейзажа: небольшая, заросшая зеленью полянка, цветущие розовым и белым деревья, лавочка под ними. На следующей странице — тоже пейзаж, только морской: песок, море, чайки…

Раздражённо выдохнув, он перевернул страницу и от увиденного глаза резко загорелись азартным огоньком.

— Я знал, что здесь что‑то не так! — Сириус победоносно глянул на Джеймса. — Ты только посмотри…

На рисунке был изображён щенок с чёрной кудрявой шерстью, который на мгновение ожил и встряхнул ушами. Но больше всего внимания привлекла надпись под ним:

«Мне нужно немного времени, чтобы всё обдумать…

Зукко)))

Апрель. 1994 год.»

— Может, описка? — Джеймс вглядывался в текст, не веря глазам. — Или в Ирландии время исчисляется по-другому?

— Не думаю, — покачал головой Сириус.

Он переворачивал страницы одну за другой и на каждой стоял 1994 год. На одной из них они наткнулись на портрет двух схожих мужчин. Оба с чёрными волосами, спадающими на плечи, и пронзительными голубыми глазами. Первый — в кожаной куртке и с заколотыми на затылке палочкой волосами — выглядел расслабленным и открыто смеялся. Второй — в чёрных брюках, рубашке и жилете — пытался сохранять серьёзность, но уголки губ всё равно были чуть приподняты.

— Охренеть, — только и выдохнул Джеймс, как только прочитал подпись под страницей. — Сириус, это же…

— Я, — спокойно подтвердил тот. — И Регулус. Только лет на двадцать старше.

На лестнице послышался топот. Сириус тут же бросил дневник на кровать, Джеймс накрыл его подушкой, и оба мальчика с молниеносной скоростью улеглись прямо на пол, делая вид, будто увлечены игрой в домино.

***

Айрис не обманула — утром на катке было прекрасно. Морозный воздух, лёгкий снег, а главное — вокруг никого. Чёрное озеро покрылось толстым и прочным льдом, но в то же время осталось совершенно прозрачным. Ребята выдохнули от восхищения — под водой скрывался целый мир: кораллы и вьющиеся лентами водоросли, разноцветные морские создания и, конечно же, русалки. Последним, очевидно, не нравилось, что на них глазеют с той стороны, но поделать ничего не могли — только хмурились и уплывали подальше.

Сесилия шустрее всех надела коньки и, встав на лёд, уверенно заскользила вперёд. Невооружённым взглядом было видно: она попала в свою стихию. С особой лёгкостью и изяществом девочка выполняла пируэты, прыгала и, приземляясь, летела дальше. С каждым новым движением на лице расцветала умиротворённая улыбка, а глаза светились счастьем.

Лиам и Айрис катались не так великолепно, но всё же уверенно держались на льду. Чтобы привыкнуть к скользкости, они прокатились один круг, крепко держась за руки (один раз это не слишком помогло, и Айрис, поскользнувшись, повалила за собой и Лиама).

— Финн, ты чего там расселся? — крикнула раскрасневшаяся от мороза и смеха Поттер другу, всё ещё сидевшему на бревне возле озера.

— И даже коньки не переодел! — присоединился к ней Лиам.

— Катайтесь без меня, — буркнул Финн и отвернулся, делая вид, что рассматривает заснеженный Запретный лес.

Поттер и Снейп удивлённо переглянулись. Обычно Финн никогда не оставался в стороне, когда друзья затевали интересное времяпрепровождение.

— И так каждый год, — к ним плавно подъехала Сесилия и, развернувшись к брату, крикнула: — Если ты каждый раз будешь сидеть в стороне и наблюдать, то никогда не научишься кататься!

— Так вот в чём дело, — Айрис понимающе кивнула и, взяв за руки друзей, решительно покатилась к берегу. — Не умеет — научим, не хочет — заставим!

Спустя десять минут, после длительных уговоров, Финнеас, поддерживаемый друзьями со всех сторон, стоял на льду возле самого берега, не решаясь сдвинуться с места.

— Главное — не бояться, — наставляла Сесилия. — Сначала всегда трудно и очень скользко, но потом привыкаешь, и кажется, будто ты всю жизнь только так и передвигался.

— Главное — правильно падать, — возразил Лиам. — Перед тем как научить меня кататься на чём-то, Эспен всегда объяснял, как правильно падать. На льду лучше всего — на бок и с поджатыми руками. Так менее травматично.

От всех этих объяснений у Блэка голова пошла кругом. Он не представлял, как заставить себя хоть чуточку сдвинуться вперёд.

«Я даже стою еле-еле!»

— Заканчивайте дурить ему голову, — прервала друзей Айрис. — Надо просто толкнуть его хорошенько. Тогда быстро научится!

Лиам и Сесилия переглянулись и дружно закивали.

— Погодите, я не согласен, — мальчику такой расклад не особо нравился. — Стойте, нет! Я ещё морально не готов!

Но его никто не слушал. Гриффиндорцы обхватили друга со всех сторон и резво покатились вперёд.

Холодный ветер резко ударил в лицо, хаотично разбрасывая кудрявые волосы. Поначалу от страха и адреналина внутри всё скрутилось, но после первого круга по периметру озера стало спокойнее. Спустя три круга ему даже начало нравиться. Ощущение было такое, будто он вовсе не едет, а летит — ног совсем не чувствовал.

— Ну как? — поинтересовалась Сесилия, постепенно сбавляя скорость.

— Это так… волшебно, — немного улыбнулся Финн. До этого момента он даже подумать не мог, что ему может понравиться такое занятие.

— Я знала, что тебе понравится! — Айрис ободряюще хлопнула его по плечу. — А теперь попробуй сам.

Самым сложным в катании оказалось оттолкнуться и затормозить. Поэтому Айрис, оставшаяся на месте, толкала Финна вперёд, а Лиам, отъехавший на несколько метров, ловил его с другой стороны. Сесилия ехала рядом для подстраховки и, как настоящий мастер фигурного катания, попутно давала советы.

Спустя час, наполненный весёлыми падениями, Финн стал держаться на льду довольно неплохо. Конечно, он не мог выполнить никаких особых элементов, но ехал по прямой уже вполне уверенно.

Теперь, взявшись за руки, друзья не спеша катились вдоль берега Чёрного озера. Они не знали, сколько уже пробыли на катке, но, судя по тому, что небо начало стремительно темнеть, наступал вечер. Несмотря на это, слишком мрачно на улице не стало — сверкающая белизна повсюду прекрасно всё освещала. За целый день мелкий снег то прекращал идти, то снова появлялся. Но сейчас маленькие снежинки превратились в большие хлопья, медленно планирующие на землю.

На Чёрном озере, по-видимому, были установлены отталкивающие чары — снег не долетал до льда, исчезая в метре от поверхности, так что лёд оставался чистым.

— Как здесь всё-таки красиво, — тихо сказала Сесилия, высоко задрав голову и вглядываясь в плывущую между туч луну. — Интересно, в нашем времени тоже сейчас полнолуние?

Финн, ехавший с ней рядом, пожал плечами, Айрис и Лиам промолчали. Каждый вновь задумался о волнующей теме.

— Как же хочется домой, — продолжала монолог Малфой, не отрываясь от неба. — Здесь, конечно, неплохо, но всё же…

— В гостях хорошо, а дома лучше, — закончил Финн и крепче сжал ладонь сестры. — Не переживай, думаю, в скором времени мы вернёмся. Нужно лишь немного запастись терпением.

— Как-никак, уже два месяца прошло, — усмехнулся Лиам.

— Дамблдор задерживает сроки, — в шутку возмутилась Айрис.

Друзья рассмеялись и, крепко обхватив друг друга под руки, покатились по направлению к замку.

***

1994 г. …

В одной из башен школы чародейства и волшебства Хогвартс, в кабинете директора, стояла мрачная и напряжённая атмосфера. Причиной тому было настроение людей, собравшихся здесь с самого утра.

Трое мужчин нервно расхаживали взад и вперёд по комнате, судорожно оглядывая убранство кабинета. Рыжеволосая женщина, обессиленно опустившаяся в кресло, тихо плакала, в то время как темноволосый мужчина в очках, сам находившийся на грани отчаяния, пытался её успокоить.

— Нет, это невозможно! — воскликнул Люциус Малфой, резко разворачиваясь на каблуках и направляясь к мужчине, стоявшему у книжного стеллажа. — Блэк, твой аврорат мог бы работать пооперативнее. Поиски идут уже сутки, и ни то что детей — даже малейших следов или намёков нет! Вас чему там вообще учат?

— Прекрати истерить, Малфой, — грубо оборвал его Сириус. — Поиски ведут одни из лучших авроров Магической Британии, и ты хочешь заявить о их некомпетентности?

— Я хочу, чтобы мою дочь нашли живой и невредимой как можно скорее, — прорычал Люциус, становясь к нему вплотную. — И да, если придётся — я могу заявить о некомпетентности любого специалиста…

— Хочешь сказать, даже меня? — в стальном голосе Блэка проскользнул гнев.

— Даже тебя.

— Знаешь что, Малфой…

— Прекратите, — прервал их спор Северус, приложив пальцы к вискам. — Ведёте себя как неспособные контролировать эмоции подростки.

— На твоём месте, Снейп, я бы вообще помалкивал, — рыкнул Сириус.

— Он прав, Сириус, хватит, — встрял Джеймс. — Ваши конфликты не помогут найти детей быстрее.

Вдруг дверь в кабинет с грохотом отворилась, и внутрь вошла раскрасневшаяся и явно взволнованная невысокая женщина. За ней шагал двухметровый молодоватый мужчина с накачанной грудью, хорошо прорисованной под облегающей кофтой, напоминающей рашгард.

— Эмма?! Что ты здесь делаешь? — удивлённо спросил Северус, подходя к ней.

— Ха! Эспен, ты слышал? — вскинув брови, женщина обратилась к своему кавалеру, а затем вновь повернулась к Снейпу, буравя его недовольным взглядом: — У меня сын пропал, а он спрашивает, что я здесь делаю!

— Неужели это свершилось! В кои-то веки сорвалась с наиважнейшей работы и поставила ребёнка в приоритет? — с ядовитым сарказмом протянул Северус. — Здесь всё под контролем. Проблема уже решается — и без лишних истерик.

— Я вижу, под каким у тебя всё контролем, — Эмма оттолкнула его, проходя глубже в кабинет. На ходу развязала лёгкую дорожную мантию и с яростью швырнула её на ближайший стул. — Ты клялся, что в Хогвартсе Лиам будет в безопасности под твоим присмотром. Отговорил меня отправлять его в Дурмстранга! И в итоге — наш ответственный папаша-контролёр не смог уследить за сыном, находясь всего на два этажа ниже!

— Кто бы говорил об ответственности…

Пока назревал очередной конфликт, Эспен аккуратно обошёл их сбоку и, пройдя глубже в кабинет, опустился в кресло рядом с взволнованными Поттерами.

— Добрый день, мистер и миссис Поттер, — пробасил он с ярко выраженным скандинавским акцентом и поцеловал руку Лили, затем пожал Джеймсу.

— Был бы он добрым, — мрачно пробормотал Джеймс, протягивая ладонь для рукопожатия.

— Я узнал вас по дочери — Айрис, — продолжил Эспен. — Лиам много про неё рассказывал. И колдографии показывал. Вы очень похожи, — сказал он, обращаясь к Лили. — Обе очень красивые. Особенно по норвежским стандартам.

— Ох… извините, предстала перед вами в таком виде, — Лили спешно промокнула красные глаза платком.

— Ничего страшного. Если девушка плачет — значит, есть веская причина.

— Да уж, причина сейчас имеется слишком веская, — глухо отозвался Джеймс.

— Я бы, наверное, с ума сошёл, если бы пропал мой ребёнок, — понимающе кивнул Эспен. — Хотя, признаться, за Лиама я тоже сильно переживаю.

— А вы, Эспен, Лиаму кем приходитесь? — поинтересовалась Лили.

— Отчим, — ответил он, чуть скомкав окончание. — Но за последние три года, что мы с Эммой вместе, мальчишка стал мне как родной.

— О, вы такой молодец, — с искренним восхищением сказала Лили. — Я слышала, многие мужчины не могут принять чужих детей.

— Как я мог его не принять? Он ведь сын Эммы, — Эспен бросил восхищённый взгляд на женщину, всё ещё яростно ругавшуюся с бывшим мужем. — Не девушка, а сказка.

К радости всех присутствующих, конфликт между бывшими Снейпами вскоре прекратился, и они разошлись «по разным углам». Северус пулей вылетел из кабинета, а Эмма, яростно взмахнув короткой шевелюрой и сложив руки на груди, прошла к окну.

— Добрый день, мисс Свон, — спустя некоторое время тихо подошёл к ней Сириус. — Хотя, признаться честно, мы так давно не виделись, что я уже и не знаю, мисс Свон ли вы ещё.

— О, Мерлин, Сириус Блэк! — радостно воскликнула женщина, обернувшись. — А я тебя поначалу и не узнала! Никак не меняешься — что в шестнадцать, что в тридцать шесть. Только бороду отрастил.

— А вот ты меняешься, — усмехнулся Блэк. — С каждым годом, как вино — всё краше и краше.

— О-о-о, я же говорю, не меняешься! — она шутливо стукнула его ладонью по груди. — Таким же льстецом и остался.

За разговорами обстановка в кабинете немного разрядилась. Но длилось это недолго — в дверь вошли Регулус Блэк и Бартемиус Крауч. Оба с поникшими, почти скорбными лицами.

Взгляды всех присутствующих, наполненные надеждой, тут же устремились к ним.

— Есть какие-то известия? — первым задал волнующий всех вопрос Малфой.

— Никаких, — покачал головой Регулус, устало опускаясь в ближайшее кресло. — Ни улик, ни следов. Вообще ничего.

— Словно под землю провалились, — удручённо закончил Крауч.

***

1974г. …

С началом второго семестра время вновь начало набирать сумасшедшую скорость. Пролетел январь, а за ним и недели февраля, вместе с воодушевлённым Днём влюблённых. Февральские морозы, словно почувствовав приближение весны, резко спали, а снег стал понемногу таять.

От таких приятных изменений в природе большинству студентов вскружило голову. За зиму всем знатно поднадоело сидеть в помещении возле камина, спасаясь от крепких морозов. Поэтому, как только чуточку потеплело, все напрочь забыли об учёбе и проводили время на улице, хоть и залитой лужами.

— У всех резко началось весеннее обострение, — покачал головой профессор ЗОТИ мистер Врангель, зайдя в класс.

Гриффиндорцы галдели, громко болтали и смеялись, перекидывались бумажками, и даже многие слизеринцы — обычно отличающиеся хорошей дисциплиной — сегодня расслабились. Даже когда профессор прошёл через весь класс к своему столу, мало кто успокоился. Врангель увеличил голос при помощи Соноруса и показательно откашлялся, привлекая внимание. Это помогло: студенты притихли и повернулись лицом к преподавателю.

Регулус, сидевший всё это время с заткнутыми ушами и пытавшийся повторить домашнее задание, облегчённо вздохнул и осуждающе посмотрел на Барти и Эвана, что до этого шумели не хуже других.

— Я могу начать урок? — услышав тихие согласия, Врангель удовлетворённо кивнул и продолжил: — Сегодня мы будем практиковать отталкивающий сглаз, прочитать про который вам было задано. Напомните-ка, какая у него формулировка?

— Флиппендо! — тут же выкрикнул с места Лиам.

Регулус и ещё пара слизеринцев, что подняли руки, чтобы озвучить правильный ответ, недовольно скосились на него.

— Отлично, всё верно, — кивнул профессор. — Только поднимай в следующий раз руку, если хочешь ответить.

Лиам улыбнулся и кивнул. Мистер Врангель ему нравился, как и его методы преподавания. Чем‑то он напоминал профессора Люпина: молодоватый, не слишком строгий и отлично знает свой предмет. Эмма Свон говорила, что по образованию он — аврор. Впрочем, это и так было заметно. Только настоящий мракоборец мог настолько хорошо владеть защитными заклинаниями и уметь обучать им других.

Напомнив основную теоретическую информацию о сглазе, профессор разделил всех по парам. Казалось, он специально распределял так, чтобы в каждой паре один был гриффиндорцем, а второй — слизеринцем. Лиаму досталась незнакомая девчонка-слизеринка, на голову выше его. Сесилии, к радости обоих, — Барти. А Финнеасу (вот это совпадение!) — Регулус. Айрис, перекосив лицо и скрестив руки на груди, стояла напротив Эвана Розье, прожигающего её недовольным взглядом.

— Надеюсь, они не убьют друг друга, — тихо сказал Барти Сесилии на ухо. Та невесело хмыкнула.

Переживать и вправду было за что. Как только мистер Врангель разрешил практиковаться, Айрис и Эван шустрее всех выхватили палочки и принялись запускать друг в друга сверкающие лучи. Хоть профессор и разрешил применять только «Флиппендо» и защитные заклинания, эта парочка, наконец дорвавшаяся до официальной дуэли, с удовольствием пуляла друг в друга всё, что знала.

— Стоп, стоп, стоп! — профессор Врангель вклинился между вспотевшими и взбешёнными Поттер и Розье, когда девочка запустила в противника лёгкое режущее проклятие. На щеке мальчика образовался порез, из которого начала сочиться кровь.

— Я ведь сказал: никаких заклинаний, кроме «Флиппендо», — рыкнул мужчина, строго оглядывая обоих студентов. — По пять баллов с каждого!

— Но, профессор, это ведь она меня поранила, — возмутился Эван, всё ещё не убирая руку с раны.

— Устроили этот цирк вы оба, — отрезал Врангель и одним взмахом палочки вылечил щеку слизеринца.

— Продолжаем, — обратился он к остальным студентам, а после повернулся к провинившимся: — Вы тоже. Только теперь под моим присмотром.

Тренировка шла полным ходом. Сверкали оранжевые вспышки, и то и дело кого-то под действием заклинания отбрасывало назад. Если у Лиама дуэль шла полным ходом — хоть его партнёршей и была девчонка, то Крауч явно поддавался Сесилии, и даже чересчур. За всё время он ни разу не отбросил девочку назад, зато сам летал через раз.

— Хватит мне поддаваться, Барти! — возмутилась Сесилия, когда слизеринец в очередной раз отлетел на пару метров.

— Я не поддаюсь.

— Конечно, — саркастично протянула блондинка. — Думаешь, я настолько идиотка, чтобы поверить, что ты, отлично владеющий различными заклятиями, не можешь сфокусировать луч на меня?

— Если я попаду — ты упадёшь и ударишься.

— И что? Ты ударялся уже раз двадцать.

— Всего девятнадцать, — не согласился Крауч, поднимаясь.

Тем временем между Финнеасом и Регулусом шла напряжённая битва. Молча, поджав губы и нахмурив брови, они сосредоточенно следили за заклинаниями друг друга и в нужный момент отталкивали их. Уже несколько минут они отражали оранжевые лучи, что никак не могли до кого-то из них, наконец, долететь.

Сказать по правде, Финн всё же немного проигрывал противнику. За всю дуэль — в то время как другие летали каждые пять секунд — он упал всего три раза. Но по сравнению с Блэком это было много: тот ни разу не пропустил заклинание соперника.

Финнеас старался ни на что не отвлекаться. Отвлечёшься хоть на мгновение — тут же полетишь на пол. Пока держаться сосредоточенным удавалось. Но и Регулус не спешил сдавать позиции: хладнокровно отбивал всё летящее в него и отправлял в гриффиндорца свои сглазы.

«Ну уж нет», — Финн пыхтел но сдаваться не собирался. — «В четвёртый раз я не упаду, даже не надейся».

В дверь класса тихонько постучали, и внутрь протиснулась низенькая девочка (скорее всего первокурсница). Она подошла к профессору и что-то тихо ему сказала.

— Уинстон, Скот, Фрезер и Барри, вас ждёт господин директор, — громко объявил мистер Врангель и указал на дверь. — Прямо сейчас.

БАБАХ!

Все студенты повернулись в сторону раздавшегося характерного шума. Распластавшись на полу, лежал Финн, поверженный заклинанием Блэка.

— Чёрт... — простонал гриффиндорец, зажмурившись. На этот раз об пол он приложился неплохо — спина тут же отозвалась болью.

— Эй, с тобой всё нормально? — обеспокоенно спросила Сесилия, присев возле него на корточки.

— Да, — кивнул Финн, приподнимаясь на локтях. — Просто упал неудачно.

— Тогда идём, — сказал Лиам, протягивая ему руку. — Ты же слышал — нас профессор Дамблдор ждёт.

Лиам помог другу подняться, и вчетвером ребята быстро скрылись за дверью, направляясь к директорской башне.

— Классно ты его по полу размазал, — усмехнулся Розье, подойдя к Барти и Регулусу и положив руку последнему на плечо. — Показал этим нищебродам, кто здесь настоящий мастер. А то уж больно выпендристыми стали. Особенно рыжая.

— Эван, будь другом, — Крауч смерил блондина грозным взглядом. — Закрой рот.

***

— Дайте угадаю, вы сейчас думаете про то же, что и я? — весело спросила Айрис, пока они в быстром темпе шли к малой башне.

— Думаю, да, — загадочно улыбнулся ей Финн.

— О, Мерлин, мы ждали этого четыре месяца — и вот этот день настал! — чуть ли не пропела донельзя довольная Сесилия. — Как думаете, нас отправят домой сейчас или скажут собрать вещи?

— Было бы что собирать, — хмыкнула Поттер.

— А меня больше волнует другой вопрос, — отозвался Лиам, — как Дамблдор всем объяснит наше исчезновение посередине года?

— Не думаю, что Дамблдор собирается перед кем-то оправдываться, — покачал головой Финн.

— Ему придётся, — Айрис скосилась на Малфой. — Хотя бы перед Краучем. Он-то наверняка захочет узнать, куда запропастилась его любимая. И как тебе не стыдно оставлять своего Ромео, а, Си?

— Барти — симпатичный парень, но семью он мне не заменит, — отмахнулась блондинка. — Тем более в нашем времени рядом со мной постоянно околачиваются парни посимпатичнее...

С приподнятым настроением и за интересным разговором они добрались до каменной горгульи. Назвав код, начали подниматься по летающей лестнице к кабинету.

Там их уже дожидались директор и профессор МакГонагалл. По приглашению Дамблдора гриффиндорцы сели на стулья напротив круглого стола — точно так же, как сидели в первый день своего прибытия.

Пока друзья всё ещё весело шептались между собой, Финнеас заподозрил неладное. Дамблдор, обычно всегда с лёгкой улыбкой на лице, теперь был очень серьёзен, а в глазах МакГонагалл было столько грусти, какой Финн никогда раньше в ней не видел.

— Мне нужно сообщить вам кое-что важное, — осторожно начал Дамблдор, и, глубоко вздохнув, продолжил: — Я и мои знакомые артефактологи долго ломали голову над вашим артефактом. Мы пытались его восстановить, но выяснили, что при создании были использованы более современные компоненты — те, что в нашем времени ещё не научились применять. А без них, к моему великому сожалению... артефакт невозможно восстановить.

— Бедные дети, бедные дети... — пробормотала МакГонагалл, приложив платок к носу.

— Мне очень жаль, — с этими словами он вложил в руку Финна уцелевшие детали бывших часов.

Что-то огромное внутри рухнуло вниз и будто оборвалось. Сердце забилось слишком быстро, голова закружилась: в ней снова и снова крутились слова Дамблдора. Осознание пришло только через пару минут.

Они не смогут вернуться.

— Но… может существует какая-то более древняя замена этому компоненту, — вдруг затараторила Айрис, заикаясь. — Не может быть, чтобы во всём мире... Нет, какой-то выход точно есть... Его просто надо... надо поискать!

— Никогда не терять надежду — очень хорошая черта характера, мисс Поттер, — покачал головой директор. — Но как бы это ни было прискорбно… выхода нет.

— Нет! Она права, выход всегда есть! — заорал Лиам, резко вскочив и яростно ударив кулаками по столешнице. — Вы лжёте! Просто не хотите чуть поднапрячься, верно?!

— Мистер Снейп, это сложно, но нужно немного успокоиться…

— Благодаря вам я теперь не мистер Снейп, а засранный сирота из Ирландии!

Сбоку послышались судорожные всхлипы. Взгляд Сесилии смотрел в стену, грудь вздымалась от прерывистого дыхания, а по щекам заструились слёзы.

— Си... — Финн хотел взять её за руку, но вдруг сестра вскочила и пулей вылетела за дверь.

Трое друзей переглянулись и, не сговариваясь, поспешили за ней, не желая слышать обеспокоенные возгласы профессоров, пытающихся их остановить.

Задыхаясь от слёз, Малфой бежала по коридорам замка, не разбирая куда. Кажется, она сбила кого-то по пути, но не обратила на это внимания. Всё её сознание занимало одно — отчаяние.

Она опомнилась, только оказавшись в одном из заброшенных классов седьмого этажа — там, где в будущем находился штаб четырёх друзей. Тяжело дыша, она облокотилась спиной о стену и съехала по ней на пол, давая волю накатившим рыданиям.

До этого она всегда старалась держаться. Даже когда в спину летели тупые обзывательства вроде «грязнокровка» и «безродная сиротка», даже когда среди ночи накатывали воспоминания о родителях. Даже когда на Рождество её зажали в коридоре старшекурсники Слизерина.

Но слова Дамблдора добили.

До этого она думала, что всё это временно, что нужно лишь немного потерпеть — и они вчетвером вернутся к прежней, беззаботной жизни.

Сейчас последняя ниточка надежды оборвалась. Всё стало бессмысленным.

***

1994г. …

— О, Мерлин, Гарри! Тебе срочно нужно рассказать это отцу, — протараторила Гермиона, прикрыв рот ладонями.

— Она права, чувак, — согласно закивал Рон. — Вдруг эта информация поможет в поисках.

Гарри от безысходности стукнул себя со всей силы по лбу, сбив при этом очки на бок. Он знал, что Рон и Гермиона говорили дело. Но, чёрт...

— Я знаю, знаю, но... — парень посмотрел в окно, пытаясь унять влагу, скопившуюся в глазах, а после — вновь на друзей. — Я боюсь, понимаете? А вдруг это и вправду из-за меня. Они меня тогда не простят. Да я сам себя не прощу. О, Мерлин, зачем я вообще тогда это ляпнул!

— Гарри, поверь, если ты расскажешь, всем станет легче, — Гермиона присела возле него на подлокотник кресла и взяла за руку. — В первую очередь тебе самому. И твой отец — он поймёт тебя. Каждый может сорваться и в гневе наговорить кучу всего. В этом нет чего-то сверхъестественного. Ну а вдруг твой рассказ направит авроров в нужное русло?

Через час Гарри Поттер сидел в ожидании в кабинете профессора МакГонагалл, каждые пару секунд оглядываясь на камин. И вот в нём, наконец, зажглось изумрудное пламя, из которого вышел взволнованный Джеймс Поттер.

— Я вас оставлю, — кивнув старшему Поттеру, Минерва удалилась.

— Гарри, что-то случилось? — спросил мужчина, подходя к сыну. — Ты попросил срочно приехать.

— Да, — судорожно закивал Гарри. — Нам нужно поговорить.

— Сынок, ты мог написать в письме. Сам понимаешь, после того как Айрис пропала, столько хлопот...

— Мне нужно сказать тебе лично, — воскликнул Гарри. Собравшись, он наконец тихо выдал: — Это связано с Айрис.

— Я тебя внимательно слушаю, — Джеймс пододвинул стул и сел рядом.

Облизав сухие от волнения губы, Гарри судорожно вздохнул и начал:

— Когда авроры всех опрашивали, я кое о чём умолчал… Мне кажется, я был последним, кто видел Айрис и Сесилию перед тем, как они пропали. И понимаешь...

Он замолчал и отвернулся. Всё его тело затряслось, губы стиснулись, а в уголках глаз собрались слёзы.

— Что, Гарри? — Джеймс положил руки на плечи сына, тревожно глядя ему в лицо.

— Мы поругались, и... я тогда ей столько всего наговорил! — хрипло воскликнул Гарри, давая волю слезам. — Какой же я конченный идиот!

Мистер Поттер поспешно встал и прижал к себе истерично рыдающего сына, стараясь его успокоить.

— А что если всё это случилось не просто так? Что если она слишком близко приняла те слова? Что если... это всё из-за меня?

— Тише, тише... — прошептал Джеймс. — Успокойся, сынок, это вовсе не из-за тебя. Даже если вы поссорились. Айрис никогда остро не реагировала на сказанное в запале. Но ты всё равно молодец, что рассказал мне. Иногда даже мелкие детали могут сыграть важную роль.

Отец и сын простояли несколько минут в тишине, прерываемой всхлипами, не разжимая объятий.

— Я по ней скучаю, — прошептал Гарри, отрываясь от мантии отца и утирая нос рукавом. Раньше, когда сестра была рядом, он не осознавал, как сильно её любит. В какие-то моменты ему казалось, что было бы легче, если бы она исчезла и больше не бесила его. Но теперь… он бы отдал всё, чтобы вернуть её.

— Я тоже, сынок, — Гарри вновь уткнулся в грудь отца, поэтому не увидел, как по щеке того скатилась скупая мужская слеза и беззвучно упала ему на макушку.

***

1974г. …

— Интересно, для чего этих четверых к директору вызвали? — вдруг поинтересовался Эван.

Защита от тёмных искусств только что закончилась, и трое друзей-слизеринцев не спеша шли на обед.

— Зная темперамент гриффиндорцев, причин может быть море, — фыркнул Регулус. В голове сразу всплыли воспоминания о невообразимых переделках, в которые регулярно попадал его старший брат.

— Это точно, — согласился блондин. — Кстати, об них. В этом году за кубок по квиддичу наша сборная будет бороться именно с гриффиндорцами. Я слышал, как Флинт продумывает гениальный план их разноса. И могу сказать одно — будет жаркая игра, и котятам точно не поздоровится.

— Думаешь, они в свою очередь не продумывают план разноса нашей сборной? — Барти прищурился, глядя на друга.

— Такой, как у нас, в жизни не придумают, — покачал головой Розье. — Мозгов не хватит!

Бурно обсуждая предстоящий финальный матч по квиддичу, они не заметили, как подошли к повороту. Вдруг из-за него прямо на Крауча налетела Сесилия — вся разбитая и заплаканная. Но не успел никто рта раскрыть, как от неё уже и след простыл. Не прошло и десяти секунд, как оттуда же вылетели трое остальных гриффиндорцев.

— Вы видели, куда побежала Сесилия? — требовательно спросил Лиам. — Она должна была тут пробегать.

Регулус молча указал на лестницу, по которой недавно вбежала девочка, и гриффиндорцы, перепрыгивая через две ступеньки сразу, понеслись наверх.

— А что случилось?! — крикнул им вслед Барти, но никто не ответил.

— Занеси мои вещи в комнату, — сунув Розье свою сумку, он ринулся к лестнице.

— Барти, ты куда? — крикнул Регулус.

— За ними.

— И мою занеси, — также отдав сумку блондину, Блэк поспешил за вторым другом.

— Дурдом, — вздохнул Розье и поплёлся в Большой зал уже один.

***

Увидев бегущую в никуда, рыдающую Уинстон, Сириус не придал этому особого значения. Но когда через минуту по тому же пути пронеслись Скот, Фрезер и Барри со словами вроде: «Она ведь ничего с собой не сделает?» и «Чёрт его знает, от такой новости не то что с собой что-то сделаешь», он заподозрил неладное.

Как только Римус и Питер вернулись с рождественских каникул, Сириус и Джеймс поведали им о своей находке в дневнике Барри. С тем, что с четырьмя новенькими не всё так просто, Петтигрю согласился сразу, а вот Римус считал это бредом.

— Мало ли кто что у себя в голове представляет, а потом зарисовывает, — говорил он. — А числа внизу страниц могут вовсе быть не датами. Знаете, сколько всего могут обозначать цифры?

На это Сириус и Джеймс разом закатывали глаза. Но после месяца пристальной слежки за второкурсниками они начали задумываться о правдивости слов Люпина. Новенькие подозрительным поведением не отличались. Но сейчас они показались Блэку чересчур странными.

— Вы слышали? — громким шёпотом спросил друзей Сириус.

— Что-то их разговоры мне не нравятся, — согласно кивнул Джеймс. — Давайте за ними.

Блэк и Поттер бегом ринулись туда, куда минуту назад побежали второкурсники. Римус устало закатил глаза, но возразить не успел, и они с Питером последовали за друзьями.

Петляя по коридорам и поднимаясь по многочисленным лестницам, спустя несколько минут они добрались до заброшенной части седьмого этажа. Здесь, казалось, уже несколько десятилетий не проводили никаких занятий. В углах висела паутина, а пыль лежала толстым слоем.

Второкурсников они потеряли из виду, когда те скрылись за очередным поворотом.

— Я слышал, как поблизости закрылась дверь, — сказал Сириус, прислушиваясь. — Значит, они в каком-то из этих классов.

— Вы что, собираетесь ворваться к ним в класс? — вскинув брови, спросил Римус.

— Нет конечно, мы не настолько отбитые, — возразил Джеймс. — Просто послушаем их разговоры.

Ребята принялись прислушиваться к звукам за каждой дверью, но, кроме тишины, пока ничего не слышали.

За этим занятием мародёров и застали запыхавшиеся после длительного бега Регулус и Барти. Заметив скрючившихся и прильнувших к двери гриффиндорцев, они резко остановились. Со стороны те выглядели комично, и если бы не сложившиеся обстоятельства, слизеринцы наверняка бы высмеяли их и в добавок запечатлели на камеру.

— Вы чего тут забыли? — шикнул Сириус на брата, выпрямившись и, одновременно, становясь почти на голову выше него.

— Встречный вопрос, — хмыкнул Регулус, задрав подбородок, чтобы сохранить зрительный контакт.

— Катись отсюда, — приказал Блэк, подходя к младшему брату. — И друга с собой захвати.

— С чего бы это? — Регулус скрестил руки на груди. — Ты не можешь указывать мне, что делать.

— Могу. Я твой старший брат.

Римус и Барти одновременно вздохнули. Между братьями Блэк началась словесная перепалка, которая, как всем было известно, могла продолжаться очень долго.

— Да заткнитесь вы, — вдруг громким шёпотом зашипел Джеймс и поманил всех к двери, к которой сам прильнул. — Я что-то слышу.

Интерес переборол все остальные эмоции, и все, разом замолчав, последовали его примеру.

***

Ребята бежали что есть мочи. Нужно было найти Сесилию как можно скорее. Узнав от слизеринцев (которых на лету чуть не сбили) направление подруги, они сразу поняли, куда она направилась. По крайней мере, они надеялись, что она направилась туда, а не на Астрономическую башню (что, учитывая шокирующую новость, было вполне вероятно).

Какое облегчение они испытали, когда обнаружили её в одном из заброшенных классов, что в будущем стал для них штабом.

Сесилия сидела слева от двери, прильнув спиной к стене, лицо спрятано в коленях, всё её тело тряслось мелкой дрожью.

Ничего не говоря, Айрис упала на колени рядом с подругой и крепко обняла её. Казалось, их слёзы смешались, пока они сидели, прижавшись щека к щеке.

Мальчики поспешно закрыли дверь и так и остались стоять возле неё. Было ужасно смотреть на то, как две их лучшие подруги — можно даже сказать, сестры — рыдали. А они не знали, какие слова утешения подобрать. Но самое ужасное было осознавать, почему.

— Неужели мы останемся здесь навсегда и больше никогда не увидим родителей?.. — спустя несколько минут прошептала Сесилия, немного успокоившись. — Это ведь то же самое, как будто все, кого мы знали… разом умерли.

На последнем слове её голос задрожал и она вновь громко всхлипнула.

— Нет, это хуже, — покачала головой Айрис и ещё раз утерла опухшие, красные от слёз глаза. — Знать, что где-то там, в будущем, они есть, но ты не можешь поговорить с ними, обнять… просто побыть рядом. Это ужасно.

— Каждый день видеть их мини-копии — вот что ужасно, — тихо сказал Лиам, откинувшись на стену и прикрыв глаза. — Как соль на рану...

Вновь повисло молчание. По стеклу забарабанил дождь — первый в этом календарном году. Капли тонкими струйками бежали по стеклу, то смешиваясь, то вновь разделяясь. Финнеас, не моргая, смотрел на это, пытаясь унять ураган мыслей и выстроить их в логическую цепочку.

— Нет, мы вернёмся, — вдруг твёрдо проговорил он.

Все повернулись и удивлённо посмотрели на друга. Его зелёные глаза сверкали уверенностью и азартом.

— Я починю артефакт, — мальчик разжал руку, до этого стиснутую в кулак, и взглянул на детали, оставшиеся от часов. — Что бы того ни стоило.

Финн не собирался смиряться со сложившейся ситуацией. Он знал: дома его ждут. И отец наверняка сойдёт с ума, если он не вернётся.

«Я обязан вернуться», — Финн точно знал: он приложит все усилия, чтобы починить злосчастный артефакт.

— Мы починим, — поправила его Айрис. — Все вместе.

— Очередная передряга за этот год, — добавила Сесилия, немного улыбнувшись.

— То, что Дамблдор не смог, — это ни о чём не говорит. Мы справимся, — заверил всех Лиам и положил руки на плечи Айрис и Сесилии. — Мы ведь на самом деле не какие-то там сиротки из Ирландии, а самые настоящие Малфой, Поттер, Блэк и Снейп.

— Точней не скажешь, — рассмеялся Финн и крепко обнял друзей.

***

Друзья ни за что бы не подумали, что за дверью их кто-то поджидает. Однако это случилось. Выходя из класса, прямо за дверью они наткнулись на мародёров, Барти и Регулуса с одинаково каменными лицами.

— Привет, — неловко поздоровался Финн.

Айрис, Лиам и Сесилия за его спиной переглянулись. Всех волновало лишь одно: как долго они здесь стоят и сколько успели услышать?

— Ну привет, мистер Блэк, — ответил Сириус. Без сарказма, без усмешки — серьёзнее, чем когда-либо.

«О, Мерлин, они слышали» — Финн судорожно пытался придумать, что сказать, чтобы отвязаться от подозрений, но всё, что приходило в голову, было настолько нелепым, что хуже не придумаешь.

— Не нужно придумывать глупые оправдания, — остановил его Сириус, подходя ближе. — Мы всё слышали.

— С самого начала и до самого конца, — подтвердил Регулус, и остальные дружно закивали.

Финн повернулся к друзьям. Те смотрели одинаково — широко раскрыв глаза, приоткрыв рты и в полном неведении, что делать дальше.

«Попали мы, ребята», — мысленно сказал Финн. И его друзья это поняли без слов.

— Давайте так, — произнёс Джеймс. — Вы нам всё рассказываете, правду и целиком, а мы не разнесём по Хогвартсу сплетни, исходящие из вашего разговора. Если что — мы никого не заставляем. Просто предупреждаем.

«Вот сволочи. Обратили нашу же тактику против нас… И надо было тогда с ними в Хогсмид переться...»

— Мы согласны, — прежде чем Финн успел ответить, сказала Айрис, выходя вперёд и вставая напротив Джеймса. — Только пожми мне руку. Чтобы я точно знала, что после нашего рассказа по школе слухи не полетят.

— С удовольствием, — улыбнулся Джеймс, сжимая её ладонь. — Мы честные люди.

— Я рада. А теперь прошу всех — сюда, — она открыла дверь класса, из которого они вышли пять минут назад. Видя, что никто не шелохнулся, закатила глаза: — Чего уставились? Не на весь же коридор вам всё рассказывать будем.

Мародёры нерешительно переглянулись. Ещё раз взглянув на Айрис, Джеймс зашёл в класс, а за ним потянулись и остальные.

— О, Мерлин, Айрис! Зачем ты согласилась?! — зашипел Финн, когда поблизости уже не было лишних ушей. — Они же нас сдадут! Всем расскажут!

— Не сдадут, — спокойно ответила Поттер. — Джеймс пожал мне руку.

— Как будто это к чему-то обязывает...

— Обязывает, — заверила Айрис. — По крайней мере, моего отца. Он всегда говорил: если пообещал и пожал руку — обещание обязательно нужно выполнить. Дело чести.

— Тем более лишняя помощь нам сейчас не помешает, — добавила Сесилия, полностью солидарная с подругой.

— Главный вопрос — помогут ли они нам? — покачал головой Лиам.

— Попытаться стоит, — Айрис шагнула в класс и махнула рукой друзьям, как бы говоря: за мной.

Финн никогда бы не подумал, что разговор со сверстниками может быть таким волнительным и напряжённым. Ответственность рассказать всю историю с самого начала возложили именно на него. Впрочем, Финн и не сопротивлялся — остальные, судя по всему, от волнения просто потеряли способность говорить связно.

Вздохнув и окинув всех взглядом, он начал негромко говорить. О том, как отец и крёстный задумали изобрести артефакт. Как артефакт оказался у него. Как Сесилия предложила перевести часы — и они перенеслись сюда. О договорённости с Дамблдором о молчании. И, наконец, о сегодняшнем разговоре с директором.

К концу рассказа ребята сидели не двигаясь, заворожённо глядя на четверых друзей. В глазах всех, даже у братьев Блэков, читалось сочувствие. Никто не знал, что сказать и как реагировать. Ситуация выглядела настолько фантастической — даже для волшебного мира — что поверить в неё было непросто. Но, как ни странно, они верили.

— Так значит... вы — наши дети из будущего, — это был скорее риторический вопрос: Регулус смотрел в пол, будто разговаривая сам с собой. — Какой ужас. Неужели я в будущем позволил себе встрять в эксперимент, последствия которого должен разгребать мой сын.

— Дети всегда отвечают за ошибки родителей. Мы с тобой это как никто знаем, — угрюмо вставил Сириус, глядя на брата. — И это самая огромная несправедливость в этом мире.

— Справедливость, несправедливость... а разгребать, как верно подметили, всё равно нам, — вздохнула Айрис, оглядывая старшее поколение. — У нас к вам лишь один вопрос. Теперь, когда вы знаете всю историю… сможете нам помочь?

Ответа долго ждать не пришлось:

— Конечно сможем!

— Что за дурацкий вопрос?

— Как-никак, вы — наши дети, хоть и в будущем.

— Скооперируемся — и одним махом починим ваш артефакт!

Четверо друзей, немного смущённые такой быстрой и бурной реакцией, радостно переглянулись. После всех недоговорённостей и даже ссор они не сильно рассчитывали на помощь присутствующих. Но, оказалось, судьба была на их стороне.

— Тем более нам очень хочется узнать, как смогли сдружиться Блэк, Малфой, Поттер и Снейп, — усмехнулся Римус.

От былого отчаяния не осталось и следа, а фраза Люпина окончательно разрядила обстановку. Хоть ни у кого не было ни малейшего представления, с чего начать чинить артефакт, на душе стало легче. Всё же теперь они были не только вчетвером, а значит дело должно пойти быстрее. Особенно с такой-то командой.

Договорившись встретиться здесь завтра в полдень, все начали расходиться. Возле выхода Регулус остановил Финна, давая понять, что хочет поговорить с ним наедине. Сказав друзьям, чтобы шли в гостиную без него, Финнеас развернулся к слизеринцу, давая понять, что весь во внимании.

— Я даже не знаю, как лучше спросить... — подал голос мальчик после нескольких секунд молчания, собираясь с духом.

— Спроси как-нибудь? — пожал плечами Финн. — Можно прямо. Я не обижусь.

— В будущем я... наверное ужасный отец, да? — наконец решился он, встретившись с гриффиндорцем глазами.

— Да нет, вроде. Отец как отец, — Финн даже немного растерялся от такого вопроса. — С чего ты вообще это решил?

— Просто из-за этой истории я подумал… — Регулус отвёл взгляд, а потом резко вернув его, быстро продолжил: — Просто… Понимаешь, мне очень важно знать, что в будущем я хороший родитель. Не такой, как мои. И что у тебя было счастливое детство...

— У меня было прекрасное детство, — перебил его Финнеас, бережно взяв за плечи. — Благодаря тебе, Сириусу и Барти в будущем. А эта ситуация — просто глупое стечение обстоятельств. И если для тебя сейчас это так важно, то я скажу: в будущем ты чудесный отец. Ты любишь меня и заботишься обо мне. И я люблю тебя. Всем сердцем. Поэтому и хочу как можно скорее вернуться. Я знаю, там — в будущем — ты сильно переживаешь и скучаешь по мне.

Для Регулуса услышать это было, очевидно, по-настоящему важно. После слов Финна он приободрился и даже немного улыбнулся.

— Тогда до завтра, — махнул ему рукой Финн, выходя из класса.

— До завтра, — Регулус проводил гриффиндорца взглядом, пока тот не скрылся за поворотом, и только после развернулся и побрёл вниз по лестнице к гостиной Слизерина.

***

1994г. …

Последние три недели проходили как в кошмаре. После пропажи сына жизнь Регулуса Блэка разделилась на «до» и «после». Казалось, он потерял весь смысл существования. Не осталось никаких чувств и эмоций — только боль и отчаяние, которые он тщетно пытался заглушить сигаретами и огневиски по вечерам.

— Регулус, хватит, — воскликнул Барти, выхватывая из рук друга бутылку огневиски и не давая налить себе ещё, — Это уже какой стакан за сегодня?

— Какая разница, — невесело усмехнулся Блэк. — С этим мне хотя бы не так плохо…

— С этим тебе ещё хуже. Ты впадаешь в отчаяние!

— А как не впадать, как? — обессиленно спросил Регулус, поднимая глаза на Крауча. — Когда Финн…

— Мы найдём его.

— А что если нет? Прошёл почти месяц, и никто не нашёл даже малейшей зацепки. Он исчез. Бесследно. Тебе это ничего не напоминает?

— Реджи…

— Когда-то она точно так же бесследно исчезла. А через месяц всё, что нашли — это кучка пепла, — Регулус прикрыл глаза, из которых катились крупные слёзы. Он больше не мог сдерживаться. — Мне даже хоронить было нечего, Барти, ты понимаешь?

Барти понимал. Он прекрасно помнил тот период. Тогда состояние лучшего друга было в тысячу раз хуже. Казалось, если бы не маленький Финн, что стал для Регулуса всем смыслом жизни, он бы пошёл вслед за прекрасной Алестой, в которой души не чаял.

Напоив Блэка успокоительными отварами и уложив спать, Крауч направился в лабораторию. Спустя долгое время он решил достать часы, о которых из-за налетевших проблем успел забыть.

Он знал, что в прошлое категорически нельзя вмешиваться, но другого выхода не видел.

Дрожащими руками мужчина вставил ключ в потайную полку стола и извлёк оттуда небольшую коробочку, обшитую чёрным бархатом. Щёлкнул замок шкатулки — и часы ярко засверкали в свете стоявшего рядом подсвечника. Вот только свет этот был ярко-красным. Ни малейшего намёка на фиолетовый.

Дыхание участилось, сердце застучало быстрее. Крауч вынул часы из шкатулки и, перевернув их, вгляделся в золотой корпус.

Он был идеально гладким.

— Не может быть... — прошептал Барти в шоке, садясь прямо на стол.

В один момент он, как по щелчку, понял, куда делся его крестник, и почему даже самые опытные следователи до сих пор не могут обнаружить никаких следов.

Артефакт.

В ту ночь, перед отъездом Финна в школу, когда он снял со спящего мальчика часы, чтобы сверить одну из деталей артефакта... он вернул ему не те часы.