Глава 16 - Вечеринка в тени подземелий

До Рождества оставалось две недели, и в Хогвартсе царила предпраздничная атмосфера. Уставшие за длительный период первого семестра студенты заметно приободрились, предвкушая своё будущее удовольствие и весёлое времяпрепровождение на праздниках. На днях Хагрид, на виду у всех, тащил в замок несколько тёмно-зелёных пышных елей, а хор студентов под руководством профессора Флитвика начал разучивать рождественские песнопения.

Погода, несомненно, радовала. В середине декабря закрепчали морозы, а с неба посыпались затяжные снегопады, из-за которых толща снега уже достигала коленей, и уроки травологии пришлось перенести в замок.

Но, несмотря на погоду, к всеобщей радости, в эти выходные был объявлен поход в Хогсмид, из-за чего в пятницу вечером гостиная Гриффиндора гудела от предвкушения.

Небольшая компания девочек второго и третьего курсов расположилась на диване в глубине гостиной, у самого окна. Мэри радостно щебетала о том, как волшебно пройдёт завтрашний день и как успеть обойти все магазины до возвращения в школу. Лили с задумчивым видом записывала в блокнот список покупок, которые хотела сделать, и беспрестанно одёргивала дурачащуюся рядом Марлин, чтобы та перестала её сбивать своими возгласами и гримасами.

Второкурсницы Алиса, Эмма, Айрис и Сесилия с улыбками наблюдали за подругами, попивая горячий какао и в глубине души немного завидуя им.

Когда Мэри начала восхищённо вспоминать про наряды из магазина «Шапка-невидимка» и рассказывать, какую кофточку из новой коллекции она хочет завтра там приобрести, Сесилия поставила на столик возле дивана свою кружку с недопитым какао и быстро удалилась, сославшись на усталость. Айрис проводила подругу до лестницы подозрительным взглядом, а после вскочила и, бросив на ходу:

— Я тоже, наверное, пойду. Спокойной ночи, — побежала наверх за ней.

Сесилию она догнала возле самой комнаты.

— Эй, что случилось? — прямо спросила Айрис, схватив блондинку за руку и развернув лицом к себе.

— Я не могла больше слушать о том, как Мэри завтра скупит весь магазин одежды, в то время как мне не в чем идти на вечеринку только из-за того, что я на курс младше, — яростно выпалила Сесилия. От раздражения и обиды её бледное лицо покрылось красными пятнами.

— Что за вечеринка?

— Рождественская вечеринка у Слизнорта, — пояснила Малфой. — Что-то по типу того званого вечера, на который мы с Финном ходили, только в сто раз элитарнее. Там будет не только весь состав Клуба Слизней, но и взрослые, очень почтенные волшебники и волшебницы — может быть, даже из-за границы. Если прийти туда в повседневных вещах, как в прошлый раз, нас просто-напросто засмеют. Вечеринка уже в среду, и завтрашний поход в Хогсмид — это последний шанс приобрести нам бальные платья.

— Погоди, в каком смысле "нам"? — выставив руки перед собой, переспросила Айрис. До этого она думала, что Сесилия говорит о себе и Финне. Но бальное платье Малфой собирается покупать явно не для брата. По крайней мере, Блэк на это точно не согласится.

— В прямом, — всплеснула руками Сесилия. — Айрис, ты что, не понимаешь? Нам с тобой нужны праздничные наряды — и желательно платья. Или ты на вечеринку в этом собралась идти?

Она указала на серый свитер с оленями и потрёпанный джинсовый комбинезон, надетые на Айрис.

— Я вообще не собираюсь идти ни на какую вечеринку. Особенно на ту, на которую меня не звали!

— Как это — не звали? — удивлённо воскликнула Малфой. — Погоди, Финн тебя что ли не пригласил?

— А зачем ему меня приглашать? Это ведь не свиданка.

— Да при чём тут свиданка! В приглашении Слизнорта было написано, что на праздник нужно прийти с партнёром. И чтобы никто не скучал, мы с Финном решили: я приглашаю Лиама, а он — тебя.

— Так значит, на вечеринку слизняков мы пойдём вчетвером? — с кислым видом уточнила Поттер. Увидев утвердительный кивок, она тяжело вздохнула. Её хорошее настроение резко пошло на спад.

— Ты что, не рада?

— Ну… не сказать, что совсем не рада, — замялась Айрис, заломив руки за спиной. — Я счастлива, что мы вместе проведём время, но общество слизняков всё испортит. Может, пусть Финн пригласит кого-нибудь другого? Эванс, к примеру…

— Да брось, Айрис, будет весело, — Сесилия положила руку ей на плечо. — Напитки, вкусные десерты, музыка и танцы. У слизеринцев своя тусовка — они к нам даже подходить не станут. Но если ты не пойдёшь, нам троим будет и вправду очень грустно. Особенно мне.

— Ладно, ладно, я пойду, — сдалась Айрис. — Только избавь меня от своих причитаний.

— Ура! — захлопала в ладоши Сесилия. Её лицо тут же засветилось от счастья, и она с радостным визгом набросилась на подругу с объятиями.

***

В преддверии Рождества профессора смилостивились над студентами и почти не задавали домашние задания. Поэтому, свободные от уроков, Лиам и Финн весь вечер сидели на кровати Блэка и играли во взрывающиеся карты. Вернувшиеся в комнату к девяти мародёры все вместе забрались на кровать Сириуса и, зашторившись балдахином, о чём-то шептались. Два друга не обратили на это ни малейшего внимания и продолжили игру — мало ли у кого какие секреты.

— Тебя Сесилия уже пригласила на вечеринку? — спросил Финн, не отрываясь от карт.

— Да, ещё вчера на трансфигурации, — ответил Лиам. — А ты Айрис когда собираешься позвать?

— Зачем? Я думаю, Сесилия и так ей уже сказала.

— Как это "зачем"? — удивился Лиам и поднял глаза на друга. — Даже если Айрис знает, ты всё равно должен лично её пригласить. Ты же с ней идёшь, не Сесилия.

— О, Мерлин, как же с девчонками сложно… — простонал Блэк, поднимая голову к потолку. — Ладно, завтра сам ей скажу.

Лиам одобрительно кивнул, ухмыльнулся, кинул на стопку свою последнюю карту и прытко спрыгнул с кровати. Финн не успел ничего предпринять — через секунду колода взорвалась. Мальчик закашлялся — всё его лицо было в золе, а волосы и брови чудом не загорелись. Он принялся осыпать друга всеми возможными ругательствами под заливистый хохот Лиама.

Умывшись и вернувшись в комнату из ванной, Финн всё ещё бурчал, но Лиам неожиданно поднял палец к губам, давая понять, чтобы он заткнулся.

За балдахином на кровати Сириуса явно разгорался спор. С тихого перешёптывания мародёры перешли на громкое шипение, бурно обсуждая что-то явно секретное и важное.

— Вы два идиота, — раздался возмущённый голос. — Процент вероятности, что его заметят, просто огромен. Тебе, Сириус, что, отработок мало?

— Брось, Лунатик, как его заметят? — звонко перебил его второй. — У нас ведь есть мантия-невидимка.

— Какой прок от прогулки, если ты должен будешь ходить, закутавшись в мантию? Да и у Сириуса нет такой выдержки, чтобы оставаться молчаливым рядом с тобой, Джеймс.

— Какой же ты жестокий, Лунатик, — подключился к ссоре третий голос. — Неужели ты хочешь, чтобы в преддверии Рождества, пока вы будете веселиться в Хогсмиде, твой друг томился в стенах этого замка и погибал от невыносимой скуки?

— О-о-о, Сириус, ты-то уж точно от скуки не умрёшь.

— Ремус, но это ведь совсем не честно. Сам посуди — Сириус не ходит в Хогсмид не потому, что что-то натворил, а потому, что…

— Моя мамаша помешана на наказаниях собственных сыновей, — мрачно отозвался Сириус.

— Вот-вот, — подхватил Джеймс. — И разве из-за какой-то жестокой женщины, которая, по какому-то недоразумению, является его матерью, такой прекрасный молодой человек, как Бродяга, должен страдать?

— Делайте что хотите! — сдавшись, воскликнул Ремус. — Но если его вычислят...

Финн и Лиам понимающе переглянулись и синхронно направились к соседней кровати.

— Не вычислят, зуб даю, — самоуверенно заявил Поттер.

— А я — свой, — поддержал Сириус.

— На вашем месте я бы не был так уверен, — раздался голос, и балдахин резко отдёрнулся. Перед растерянными мародёрами показались ухмыляющиеся лица второкурсников.

— Вы что, нас подслушивали? — нахмурился Сириус.

— Мы не подслушивали, а слышали, — как ни в чём не бывало, сказал Лиам.

— Суть вашего спора в гостиной не прислушиваясь можно было уловить, — подтвердил Финн.

— И что? — Джеймс воинственно поднялся с кровати. — Вы теперь, как последние слизеринские крысы, сдадите нас?

— Сдадим, — спокойно отозвался Финн. И, многозначительно переглянувшись с другом, добавил: — Если только вы не окажете нам услугу.

— Услуга заехать вам по роже?

— Погоди, Сириус, — Ремус положил руку ему на плечо. — Что за услуга?

— Во-первых, — Финн поднял указательный палец, глядя на Блэка, — ты одолжишь нам два парадных костюма на вечер среды. А во-вторых — вы проведёте нас четверых завтра в Хогсмид.

Джеймс и Сириус окинули второкурсников подозрительными взглядами. Пару минут мародёры, зашторившись всё тем же балдахином, шептались между собой, решая, соглашаться на сделку или нет. Когда алый балдахин наконец отодвинулся, у всех четырёх был крайне серьёзный вид — что, конечно, едва не рассмешило Финна, но он сдержался.

— Мы согласны, — сообщил Поттер и протянул Финну руку.

— Я рад, что вы пришли к верному решению, — торжественно продекламировал Финн и ответил на рукопожатие.

— Я уже подумал, вы порядочные люди, а вы, оказывается, настоящие мошенники. Не зря мой братец с вами ошивался, — с обидой прошептал Сириус, лежа в кровати лицом к Финну, когда Лиам ушёл в свою комнату, а остальные разлеглись по постелям. — Я ведь тебе ещё мантию давал.

— Не задаром, — напомнил Финн. — Кстати, Флитвику моё эссе понравилось?

Сириус не ответил, только потушил ночник над кроватью и демонстративно отвернулся. Финн удовлетворённо хмыкнул и тоже повернулся к стене. Дядя в подростковом возрасте порой казался ему таким странным. Прямо по-блэковски странным.

«Но его приятно выводить из себя», — уже погружаясь в сон, отметил про себя Финн.

***

Сразу после завтрака, пока студенты старше третьего курса толпились у входа в Хогсмид, ожидая, пока Филч проверит разрешения, Айрис и Сесилия спешили на четвёртый этаж к статуе одноглазой ведьмы. Вчера поздним вечером, когда они обсуждали, где можно раздобыть платья помимо Хогсмида, в приоткрытую форточку вместе с порывом морозного ветра влетело письмо с коротким посланием:

«Завтра в 9 часов утра ждём вас на четвёртом этаже возле статуи одноглазой ведьмы. Оденьтесь потеплее и, если вдруг у вас есть какие-то сбережения, их лучше захватить.

Ваши, Лимон и Звёздный мальчик.»

Куда их зовут мальчики — подруги не знали, но чувствовали: назревает очередное увлекательное приключение.

Зайдя за статую, девочки увидели ждавших их Лиама, Финна — и отчего-то Сириуса, одетых в свитера с высоким горлом, тёплые мантии и шарфы.

— Ну наконец-то, — буркнул Сириус, недовольно покосившись на мальчиков. — Если бы не ваши подружки, я бы давным-давно уже был в Хогсмиде.

— Мы идём в Хогсмид? — восторженно воскликнула Сесилия, не дав Блэку ответить. — Вот это рождественский сюрприз!

— Хватит визжать, сейчас все сюда сбегутся, — шикнул на неё Сириус и, достав из внутреннего кармана палочку, направил её на статую: — Диссендиум!

Горб старухи распахнулся, открыв в полу круглое отверстие — как раз такое, чтобы в него мог пролезть человек.

— Вперёд, — Сириус огляделся по сторонам и нырнул в проход. Остальные без промедлений последовали за ним.

Каменный склон вскоре кончился земляной площадкой, и гриффиндорцы поднялись на ноги. Темно — хоть глаз выколи. Мальчики достали палочки, и холодное пламя Люмоса осветило низкий, тесный тоннель. Сириус бодро зашагал вперёд, и остальные, с замиранием в груди, потянулись за ним.

Коридор петлял, словно нора гигантского кролика. Свет палочек прыгал над головами, отбрасывая пляшущие тени на влажные земляные стены. Кто-то то и дело спотыкался.

Шли долго. Казалось, прошло не меньше часа. Наконец туннель начал подниматься в гору, и шаги участились.

Впереди показались ступени, вырубленные прямо в земле. Некоторые обвалились, и подниматься пришлось с осторожностью.

«Как бы не упасть и не наделать шуму» — озабоченно подумал Финн. Он принялся считать ступеньки, но вскоре сбился и вдруг стукнулся носом об спину резко остановившегося Сириуса.

Прямо над Блэком виднелся люк, об который тот, похоже, приложился головой — теперь он потирал макушку и зло шипел сквозь зубы.

— Ни звука, — тихо скомандовал он, медленно приоткрывая крышку. Над ними оказался подпол — заставленный деревянными ящиками и корзинами.

— Всё чисто, — сообщил парень и снова прикрыл люк. — А теперь — маленький инструктаж. Сейчас над нами подпол «Сладкого королевства». Нужно пробраться через него незамеченными в сам магазин. У нас есть мантия-невидимка, но под ней, с учётом толкучки, поместятся только трое. Значит, так: вы, — он указал на девочек, — выглядите менее подозрительно, соответственно пойдёте без мантии. Мы втроём пойдём первыми, под мантией, и в случае чего отвлечём на себя внимание. Возражения? Вопросы?

Ни того ни другого не последовало. Мальчишки, укутавшись поплотнее, первыми выбрались из подземелья, помогли девочкам, и опустили крышку люка. Она легла так плотно, что, если про неё не знать, и не догадаешься, что в этом месте начинается подземный ход.

На цыпочках ребята прокрались к деревянной лестнице. Сверху отчётливо доносились голоса, скрип открывающейся двери и звон колокольчика.

— Медленно поднимайтесь за нами, — донёсся голос Сириуса из ниоткуда.

— Знать бы ещё, где вы, — пробормотала Айрис, но тут же заметила, как скрипнули ступеньки.

Подруги не решались двигаться, но вдруг дверь в подпол распахнулась, и кто-то начал спускаться.

— И не забудь коробку желатиновых червячков, дорогой… — крикнул сверху женский голос.

Гриффиндорки молниеносно сориентировались и притаились за большой корзиной. Кто-то прошёл мимо, зашуршав полами плаща, и принялся перекладывать ящики в дальнем углу подпола.

— Вперёд, — одними губами прошептала Айрис.

Сесилия едва заметно кивнула. Они бесшумно выбрались из-за корзины и поднялись по лестнице. Поттер не удержалась и мельком глянула вниз: в ящике копался толстяк с блестящей лысиной. Девочки скользнули сквозь приоткрытую дверь и очутились за прилавком «Сладкого королевства». Пригнувшись, выползли оттуда и выпрямились, стараясь слиться с толпой.

Магазин был битком набит учениками Хогвартса — никто и не обратил внимания на двух второкурсниц, появившихся словно из воздуха. Девочки тут же принялись разглядывать полки.

Чего только не было на полках! Огромные куски нуги, грильяж с дроблёным кокосовым орехом, толстые медовые ириски, штабели всевозможных плиток шоколада. Посреди магазина громадный бочонок драже разных вкусов «Берти Боттс», бочонок сахарных свистулек и воздушное мороженое. Целый стеллаж «потешных угощений»: взрывающаяся жевательная резинка «Друбблс» (из неё можно выдувать огромные синие пузыри, которые потом несколько дней летают по комнате), мятные нитки для чистки зубов, перечные чёртики в пакетах с надписью «Дохни огнём!», мороженое «Зубом застучи, мышью запищи», мятная помадка в форме лягушат — «В желудке прыгают, ногами дрыгают», хрупкие сахарные перья и карамельные бомбы.

— Я бы тут всё скупила, — мечтательно протянула Айрис, безудержно вертя головой.

— Сначала наряды, — прервала её Сесилия и, схватив за руку, потащила в самую толпу, стараясь пробраться к выходу. — Тем более мальчики уже вышли.

Звякнул колокольчик, и двери магазинчика сами по себе отворились. Должно быть, все остальные подумали, что это сквозняк, и не заметили, как от «Сладкого королевства» отдаляются три пары следов, заметные на снегу.

— Нужно договориться, где мы встретимся, — сказал Финн, когда они все зашли в неприметный переулок и мальчики сняли мантию. Всем и так было понятно, что вместе они гулять не будут, но ещё нужно было возвращаться обратно в Хогвартс.

— Возле «Трёх мётел» через три часа, — бросил Сириус и, спрятав мантию-невидимку, удалился.

***

Айрис со скучающим видом шагала между манекенами, на которых были развешаны платья различных цветов и фасонов. Все они, конечно, были изумительны (естественно, Сесилия ведь притащила её в дорогущий бутик), и любая девушка была бы в полнейшем восторге, зайди она в этот рай для модниц. Но у Айрис это место не вызывало ни малейшего возбуждения. Она с самого детства отдавала предпочтение удобной одежде, а как всем известно, большинство платьев к этой категории не относятся. Длинная юбка цепляется за ноги, лишая возможности нормально передвигаться, а короткая, к восторгу мальчишек, взлетает вверх от лёгкого дуновения ветра. Поэтому заставить Айрис надеть платье никому не удавалось. Лили Поттер, симпатизирующая платьям, пыталась приучить носить их и дочь, но каждый раз при попытке миссис Поттер надеть на неё даже джинсовый сарафан, Айрис закатывала грандиозную истерику, и к восьми годам той, Лили забросила это дело.

Атласная розовая шторка отодвинулась, и из примерочной вышла Сесилия. Как бы сильно Айрис ни протестовала против платьев, она не могла отрицать, что на подруге они сидят роскошно. Малфой перемерила десяток нарядов — лимонное со струящимися вниз воланами, нежно-розовое с вышитыми серебристыми цветами, атласное небесно-голубое, мятное с длинной шифоновой юбкой и рукавами-фонариками, — и все они, по мнению Айрис, сидели отлично. Но Сесилия была придирчива к выбору и в каждом из них находила недостаток: то оттенок платья слишком яркий и она сама гаснет на его фоне, то юбка магнитится к ногам, то воланы при повороте некрасиво подпрыгивают. Тем не менее, это платье покорило сердце юной модницы. Привлекательный лавандовый цвет, что так сочетался с её платиновыми волосами и голубыми глазами, шифоновая ткань, придававшая платью лёгкость, волнистые рукава-крылышки и разрез, идущий от подола почти до щиколоток до середины бедра.

— Ну как вам, мисс? — из другого зала магазина появилась молодая волшебница, помогавшая им в подборе платья.

— Отлично, мне нравится, — удовлетворённо кивнула Сесилия, не переставая разглядывать себя в зеркале. — Я возьму его.

— Прекрасно, — просияла работница магазина. — Вам лучше его сложить в пакет или запаковать в коробку?

Айрис фыркнула от того, как девушка расстилалась перед ними, осыпая любезностями и комплиментами. А ведь когда они только вошли, она окинула их неодобрительным взглядом и в грубой форме чуть не выставила за дверь. Должно быть, глядя на их не новые пальто, решила, что это какие-то нищенки. Зато когда Сесилия швырнула на прилавок увесистый мешочек, доверху наполненный галеонами, отношение резко изменилось, и их принялись обслуживать сразу несколько консультанток.

Когда волшебницы разбежались по магазину, спеша принести девочкам наряды, Айрис тихо спросила Сесилию, откуда у неё столько денег. На что та преспокойно ответила: — Мой папа говорит, что небольшая сумма денег всегда должна быть с собой.

«Ни фига себе — небольшая», — подумала про себя Айрис, но вслух не озвучила.

— Я могу предложить украшения, которые прекрасно дополнят ваш образ, — предложила консультантка, принимая из рук Сесилии платье, чтобы запаковать его, когда та переоделась.

— Нет, украшений у меня достаточно, — высокомерно ответила Малфой. — Лучше подберите достойный наряд для моей подруги.

— Конечно, конечно, — сказала вторая работница и окинула Айрис взглядом. — У нас есть множество платьев, оттенки которых отлично подойдут под цветотип вашей подруги.

Глаза Айрис округлились, рыжие брови нахмурились, и она возмущённо уставилась на подругу. Нет, нет и ещё раз нет! Даже Сесилия со своим обаянием и продавщицы с кучей комплиментов не заставят её надеть платье.

— Нет, нет, — к облегчению Поттер, Сесилия тоже возразила. — Айрис не любит платья. Подберите какой-нибудь образ с брюками.

— Извините, я не знала, — рыжеволосая не совсем поняла, за что именно она извиняется, но такое обращение к их особам Айрис вполне устраивало. — Сейчас обязательно всё подберём.

Через двадцать минут Айрис вышла из примерочной, как говорится, «при полном параде». Лицо Сесилии расплылось в восторженной улыбке. Она взяла подругу за талию и подвела к огромному зеркалу, освещённому множеством свечей.

При виде собственного отражения Айрис невольно улыбнулась. Бордовый образ ярко контрастировал с её рыжими волосами и янтарными глазами, которые при свете свечей блестели особенно ярко. Свободные брюки со стрелками и поясом, обвязанным вокруг талии, облегающий топ интересного фасона с открытыми плечами, но высоким, почти как у гольфа, горлом. В комплект ещё входил укороченный пиджак с золотыми пуговицами, такими же, как и на брюках, но Айрис показалось, что образ смотрится лучше без него.

— О, Мерлин, тебе так идёт этот костюм, — пропела Сесилия прямо ей в ухо.

Айрис не могла не согласиться — костюм и правда был ей к лицу. Правда, и продолжение примерки в этом жутко розовом и чересчур надушенном каким-то сладким ароматом помещении она бы не выдержала. Поэтому, ещё раз окинув себя взглядом, она объявила:

— Мне тоже нравится. Возьмём его.

***

Выйдя из бутика, подруги решили, что теперь следует прикупить карнавальные маски — всё же они идут на рождественскую вечеринку. Удачно заглянув в магазин одежды «Шапка-невидимка» напротив, они обнаружили, что здесь, в отличие от бутика, продавались не только бальные платья, но и всякого рода забавные аксессуары: накидки, с которых при резких движениях сыпались сверкающие блёстки, заколки в виде ангелов, поющих писклявым голосом рождественские песенки, носки с оленями, начинавшие громко орать, если вещь становилась слишком грязной…

Глаза разбегались. Но в конечном итоге подруги выбрали две блестящие карнавальные маски с перьями (серебристую для Сесилии и золотую для Айрис), светящиеся в темноте ободки с подпрыгивающими рожками-пружинками, на концах которых красовались ангелочки, олени, звёзды, ёлочки и мини-Санта-Клаусы. Ещё — два галстука, постоянно меняющих цвет, для мальчиков и четыре пары вопящих носков.

Они нагрузились коробками с покупками и уже собирались уходить, как вдруг их окликнули девичьи голоса:

— Девчонки, это вы?

— Сесилия, Айрис, что вы здесь делаете?

Подруги сразу определили: первый голос принадлежал Марлин Маккиннон, а во втором, удивлённом и оттого не менее возмущённом, узнали Лили Эванс.

Второкурсницы замерли, испуганно скосив глаза друг на друга. То, что третьекурсницы их заметили было плохо. Очень плохо.

— Может, свалить по-тихому? — прошептала Айрис.

— По-тихому — это когда никто не видит, а они нас уже заметили, — вздохнула Сесилия и, обернувшись к третьекурсницам, как можно приветливее улыбнулась:

— Ой, привет, девочки! Тоже к Рождеству готовитесь? Мы вот решили немного закупиться. Шопинг отлично поднимает настроение — создаётся праздничная атмосфера и всё такое…

— Вам нельзя посещать Хогсмид. Вы ведь только второкурсницы, — «заговорить зубы» не вышло: Лили с воинственным видом приблизилась к ним. За её спиной маячили Марлин и Мэри.

— Знаешь, Лили, нам уже пора, — Айрис схватила Сесилию под локоть и поспешила к выходу. — Нас мальчики ждут.

— Так и ваши друзья здесь, — от Эванс, как оказалось, было не так просто отделаться. Она выскочила из магазина за ними и следовала по пятам.

Айрис про себя отметила, что юная Лили такая же занудливая, как и взрослая. Другая на её месте просто бы прошла мимо, не придавая значения, кто прошёл в Хогсмид по разрешению, а кто — нелегально. Но она, похоже, не собиралась от них отставать, пока не призовёт к ответу. Прямо Ален Уилсон номер два.

— Если вы сейчас же не остановитесь и не объяснитесь, как вы здесь оказались, я сдам вас профессору МакГонагалл! — крикнула Лили, когда Сесилия и Айрис припустили почти бегом, пытаясь уйти от неё.

— Хочешь сказать, если мы чистосердечно признаемся — ты нас не спалишь? — саркастично протянула Айрис, резко затормозив и обернувшись к Эванс.

— Посмотрим по обстоятельствам, — холодно ответила третьекурсница.

Айрис уже хотела послать её куда подальше и уйти, но Сесилия выразительно посмотрела на неё, будто взглядом говорила: «Не надо», — словно предчувствовала, на что подруга способна.

— Странный вопрос. Все ведь знают, что ход из Хогвартса в Хогсмид один, — начала врать Малфой, невинно пожав плечами. — Быстро проскочили мимо Филча, пока тот проверял разрешения у других. Ничего сверхъестественного.

— И он вас не заметил?

— Сами в шоке, — ответила Айрис, стараясь не язвить. — Ну что, допрос окончен? А то мне надоело оправдываться перед тем, кто собирается нас сдать и испортить весь праздник.

Повисло молчание. Снег огромными хлопьями падал на них, покрывая шапки и воротники мантий белым слоем. Понемногу начинало темнеть, и на витринах магазинов зажигались гирлянды.

— Я не собиралась вас сдавать, — так тихо сказала Лили, что её услышали только Айрис и Сесилия, стоящие напротив, и Марлин с Мэри позади.

— Зачем тогда спрашивала?

— Я подумала, что вы пробрались сюда через какой-то другой, потайной ход. Если бы это было так, я бы рассказала о нём профессору МакГонагалл. Не потому что мне хочется вас сдать. Просто вы пришли в назначенный для прогулки день и ведёте себя тихо. А вот кто-то другой может пробраться ночью или стащить что-нибудь запрещённое, и тогда будут настоящие проблемы.

Сесилия и Айрис умолчали о том, что те, кто обычно создают проблемы, и провели их сюда через тот самый потайной ход. Девочки немного расслабились — Лили оказалась не такой стервой, как Уилсон, которая сдаёт всех просто ради того, чтобы выслужиться перед преподавателями. Она просто была примерной и чересчур ответственной ученицей, взявшей на себя обязанность следить за порядком.

— Но учтите, — важно добавила Эванс, — если кто-то из профессоров или старост вас узнает, прикрывать не стану.

На этом воспитательная речь рыжеволосой закончилась, и Марлин предложила пойти в «Три мётлы» выпить сливочного пива. До встречи с мальчиками ещё оставалось полчаса, поэтому второкурсницы согласились. Девочки перешли на другую сторону улицы и вошли в уютный паб — первый этаж крохотной гостиницы.

Внутри было людно, шумно и дымно. За стойкой расположилась компания весельчаков — они громко смеялись и разговаривали, а полная миловидная девушка едва успевала наполнять бокалы.

— Это мадам Розмерта, — сообщила Марлин. — Пойду принесу нам всем по кружке.

Остальные гриффиндорки уселись за маленький столик в дальнем углу, между окном и нарядной рождественской ёлкой. Рядом потрескивал камин, в пабе было очень тепло и празднично. Маккиннон принесла на подносе пять кружек сливочного пива. Напиток был горячим и дымился.

— Счастливого Рождества! — весело пожелала Мэри и подняла кружку. Все чокнулись и стали пить большими глотками — чудесный напиток согревал тело до самых кончиков пальцев.

Лили ненароком глянула в окно, любуясь заснеженным Хогсмидом — и тут же поперхнулась пивом.

— Только не это… — простонала она. — О, Мерлин, он сюда идёт.

Девочки разом повернули головы.

— Что случилось?

— Кто идёт?

Ответ на вопросы пришёл сам собой. Входная дверь отворилась, хлынул сквозняк, и в паб вошли трое мальчишек, во главе с Джеймсом Поттером.

Как назло, Джеймс сразу заметил примостившихся у ёлки девочек (а точнее, Лили).

— Какая неожиданная встреча! — воскликнул Поттер, подлетая к их столу. По пути он чуть не сбил пожилую волшебницу. — Привет, Лили!

Он втиснулся на скамью, где и так не было места, рядом с Эванс и с очарованным видом уставился на неё.

— Ты такая красивая, когда пьёшь сливочное пиво…

Лили поспешно отвернулась и вытерла рукой усы из пены.

— Нет, не в этом смысле! — замахал руками Джеймс и чуть не развернул локтем кружку Сесилии. — Я имею в виду, от тепла, исходящего от пива, твои щёки так мило краснеют, и ты становишься очень красивой. Хотя нет — ты всегда красивая. Просто становишься ещё красивее!

— Так себе подкат, — прокомментировала Сесилия, недовольно глядя на него.

— Ой-ой-ой, будто ты в заигрывании с девушками разбираешься, — хмыкнул Джеймс, переведя взгляд на неё. — И вообще, вас уже на улице заждались…

Поняв намёк, Сесилия и Айрис засобирались. Распрощавшись с девочками и бросив на Лили сочувственный взгляд (хотя, зная Эванс, сочувствовать надо было Джеймсу), второкурсницы вышли на улицу, где их уже поджидали мальчики, также нагруженные покупками.

— Ну наконец-то, явились, — недовольно высказался Сириус и быстрым шагом направился в сторону «Сладкого королевства». Магазинчик сладостей скоро закрывался, и нужно было торопиться, чтобы успеть вернуться в школу.

Друзья ещё раз оглянулись вокруг, стараясь получше запечатлеть в памяти предрождественский Хогсмид, освещённый множеством огней и так походивший на праздничную открытку, и поспешили за Блэком.

***

В среду вечером, придя к восьми часам в вестибюль, Финн подметил странную картину: здесь прогуливались множество девчонок младших курсов, и все с обидой провожали его и Айрис взглядами.

— Они просто завидуют, что с тобой на вечеринку иду я, — пояснила Поттер и бросила на компанию проходящих мимо пуффендуек такой уничтожающий взгляд, что те сразу же сникли. — Ты ведь у нас завидный кавалер.

— С чего бы это? — усмехнулся Финн. «Завидным кавалером» он себя не считал.

— Ты разве не знал? — брови Сесилии, идущей за руку с Лиамом, взметнулись вверх. — В тебя по уши влюблены почти все девчонки с первого по четвёртый курс. Мэри Макдональд нам все уши прожужжала о том, какой ты красивый.

— Странно. В нашем времени такого не было.

— Если ты не замечал, это не значит, что не было, — многозначительно сказала Сесилия.

Лиам прыснул — его, кажется, забавлял этот разговор.

«Ещё чего не хватало», — подумал Финн. После последнего рождественского бала на Гриммо-12 мальчика начали пугать настырные и влюблённые в него по уши девчонки.

Гриффиндорцы уже подходили к кабинету Слизнорта. Доносившиеся оттуда смех, музыка и громкие голоса становились всё громче с каждым шагом.

То ли кабинет был так построен, то ли Слизнорт применил какой-то хитрый магический трюк — во всяком случае, помещение изнутри было намного больше обычного преподавательского кабинета. Стены и потолок были затянуты изумрудной, алой и золотой тканью; создавалось впечатление, будто находишься в огромном шатре. В комнате толпился народ, было душно, и всё заливал красный свет вычурной золотой лампы, свисавшей с потолка, в которой кружили настоящие живые феи — каждая словно искорка яркого света. Из дальнего угла неслось громкое пение под аккомпанемент музыкальных инструментов, вроде мандолины. Облачко дыма висело над головами нескольких престарелых волшебников, занятых оживлённой беседой. Эльфы-домовики с писком пробирались сквозь чащу ног, почти незаметные под тяжёлыми серебряными подносами с угощением, так что можно было подумать, будто по комнате передвигаются маленькие шустрые столики.

— Финнеас, мой мальчик! — загудел Слизнорт, как только Финн и Айрис, крепко держась за руки, чтобы не затеряться, протиснулись в дверь. — Входите, входите! Я тут кое-кому хочу вас представить!

На нём была остроконечная бархатная шляпа с кисточкой в тон бархатной куртке. Ухватив Финна за руку с такой силой, словно собирался трансгрессировать вместе с ним, Слизнорт решительно потащил его в самую гущу гостей. Финн повлёк за собой Айрис, та — Сесилию, держащую за руку Лиама, и маленькой змейкой они потянулись за профессором.

— Прошу прощения, что заставили так долго ждать, здесь такое столпотворение, — перед глазами Финна, наконец, перестали мелькать чьи-то спины, и он смог поднять глаза, чтобы посмотреть, с кем говорит Слизнорт.

Статная аристократка средних лет — в строгом, но дорогом изумрудном наряде — с замысловатой причёской, подколотой шпильками, и мужчина в чёрном фраке с серебряной вышивкой холодными взорами окидывали представленных им ребят, начиная с Лиама. Когда их взгляды остановились на Финне, глаза обоих округлились.

— Регулус, что это на тебе одето? — от холодного, но не менее гневного тона мальчик вздрогнул.

Вальбурга и Орион Блэк. Он узнал их. Помолодевшие на два десятка лет, но такие же чопорные, надменные, с искорками гнева в ледяных глазах аристократы. Настоящие Блэки, которых ни с кем не спутаешь.

Он смотрел бабушке прямо в глаза, не в силах отвести взгляд, и молчал — губы онемели и сжались. С самого детства она умела приструнить его (а иногда даже довести до слёз) одним тоном голоса и взглядом, пронизывающим всё тело. Впрочем, не только его: у леди Блэк по струнке ходили не только сыновья, муж и другие родственники, но и сотрудники Министерства, Мунго и даже аврората.

— Ты язык проглотил? Отвечай, когда тебя спрашивают старшие, — должно быть, её разозлил яркий галстук Финна, переливающийся различными цветами и узорами. Вальбурга никогда не любила пёстрые цвета и считала их недопустимыми для аристократов.

— Леди Блэк, вы, верно, спутались, — деликатно вмешался Слизнорт. — Впрочем, первое время мы все путались. Это Финнеас — воспитанник ирландского приюта. Я вам, кажется, про него рассказывал.

Вальбурга сухо кивнула, и гнев в её глазах немного поутих.

— Добрый вечер, отец, maman, — из толпы вынырнул Регулус и склонил голову перед родителями, а затем перед профессором. На ребят он даже не взглянул, и Финну показалось, что вовсе не из-за ссоры между слизеринцами и гриффиндорцами.

— Регулус, мальчик мой! — тут же радостно воскликнул Слизнорт. — Без тебя здесь такая забавная ситуация вышла, не правда ли?

— Чересчур, — откликнулся до этого молчавший Орион, но по лицам его и Вальбурги можно было прекрасно понять: ничего забавного в происходящем они не видели.

— Ох, знаете, Финнеас так схож с вашим младшим сыном, что я подумывал о вашем родстве…

— Не стоит, — оборвала Слизнорта женщина и окинула Финна презрительным взглядом. — У нас нет и не может быть таких родственников, тем более из ирландского приюта.

«Ох, как же ты ошибаешься, бабуля», — Финн собрался и посмотрел на неё таким же презрительным взглядом, хоть снизу вверх это выглядело менее эффектно. Его начинало бесить, что в последнее время все Блэки — начиная с Сириуса и заканчивая Вальбургой — смотрели на него с превосходством и особым пренебрежением, будто он должен у их ног валяться.

«Как бы они офигели, узнав правду».

— Да, родство здесь ни при чём, — вдруг громко сказал Лиам, протиснувшись вперёд. — Мало ли чьи предки с кем спали. Генетика штука скверная. У нюхлей также: папа и мама — черненькие, а детёныш светлый, похожий на самку из соседнего вольера. И фиг поймёшь, от чего это.

Лица Блэков надо было видеть. Регулус вытаращился на гриффиндорца, приоткрыв рот, Орион высоко поднял брови, а Вальбурга, казалось, сейчас взорвётся от ярости — так сильно она поджала губы.

— Как ты смеешь так отзываться о благородном роде Блэк, мальчишка, — прошипела она, угрожающе надвигаясь на Лиама. — Кто ты такой, чтобы открывать свой поганый рот?

— Я — Лиам, — ничуть не испугавшись, непринуждённо ответил Снейп.

Айрис за его спиной, казалось, вот-вот лопнет от беззвучного смеха.

— Я думала, Гораций, что это мероприятие исключительно для достойных волшебников, — покрывшись красными пятнами, обратилась Вальбурга к Слизнорту. — А у вас здесь всякий зброд отшивается.

— Я всегда приглашаю лишь воспитанных и талантливых молодых людей, — поспешил оправдаться профессор. — А этого молодого человека вообще не припомню… Вы как здесь оказались, позвольте узнать?

— Это я его пригласила, — быстро сказала Сесилия, крепко схватившись за Лиама, будто боялась, что его сейчас вышвырнут. — В приглашении было написано, что нужно прийти с партнёром.

Слизнорт, стремясь как можно скорее сгладить неприятный инцидент, кликнул низенького волшебника с камерой для колдографий и предложил всем сфотографироваться. Блэки чинно удалились, посчитав произошедшее слишком оскорбительным, а гриффиндорцы с удовольствием встали в объектив камеры.

Вечеринка продолжалась, и даже Айрис отметила, что всё довольно неплохо. Хоть среди гостей по большей части были слизеринцы, ребята с других факультетов тоже присутствовали.

В толще народа они наткнулись на Лили Эванс. Гриффиндорка облачилась в блестящее изумрудное платье, под цвет глаз, и обвязала его чёрным бархатным пояском. Длинные рыжие волосы с двух сторон она подколола заколками в виде снежинок. Рядом с ней, с мрачным видом, стоял черноволосый мальчик. От всех мальчишек, присутствующих на празднике, он отличался кардинально: прямые сальные волосы, потёртая рубашка, брюки и мантия, сутулая спина и крючковатый нос, выглядывающий из-за жирной пелены волос.

— Это Северус, мой друг, — представила Лили.

Лиам с трудом узнал в мальчике своего отца — устрашающего профессора зельеварения и ужаса каждого младшекурсника. Нет, конечно, черты лица были схожи, но у взрослого Северуса и вид был поувереннее, и волосы почище.

Впрочем, молчаливость, похоже, передалась ему с детства. Пока гриффиндорцы непринуждённо болтали, он, насупившись, молча наблюдал. Возможно, слизеринец просто был необщительным. А может, его недружелюбие объяснялось тем, что ребята общались с мародёрами. Но обдумывать это никто не стал.

Музыка, сладости, сливочное пиво (Лиам попытался выпить чего-нибудь покрепче, но после глотка эльфийского коньяка едва не поперхнулся, а из глаз полились слёзы), танцы и рождественская атмосфера — всё, что только нужно для счастья. И даже присутствие Северуса Снейпа не омрачало веселья гриффиндорцев (хотя, когда Лили и Снейп отошли за напитками, Айрис тихонько шепнула друзьям: — Без его кислой мины здесь гораздо приятнее, правда?).

***

— Привет, Сесилия, — к стоящей возле столика с десертами и медленно потягивающей сок из трубочки Сесилии незаметно подошёл Барти.

— Привет, — обернувшись, улыбнулась Сесилия. — Рада тебя видеть!

Это было правдой. Несмотря на разногласия двух компаний, они с Барти поддерживали дружеские отношения (хотя со стороны мальчика проявлялось кое-что большее). Он даже приглашал Сесилию пойти с ним на бал, но она отказалась — часом раньше уже пригласила Лиама.

— Я тебя тоже, — Крауч взял бокал с мохито и встал рядом с гриффиндоркой, оперевшись бедром о стол. — Где твои друзья?

— Они полностью поглощены танцами, — Малфой кивнула в сторону, где друзья отплясывали лихую мазурку посреди зала.

— Слышал, вы повздорили с леди Вальбургой.

— Что, Блэк уже доложил? — фыркнула девочка.

— Я сам видел, стоял ведь рядом, за шторой, — признался Крауч и виновато улыбнулся.

— Правильный отличник подслушивает чужие разговоры, — покачала головой Сесилия и усмехнулась. — Мистер Крауч, как не стыдно!

— Стыдно, очень стыдно, — Барти почти смеялся. — Но красное лицо миссис Блэк было таким уморительным, что я просто не мог это пропустить. Похожее у моего отца, когда он отчитывает меня за очередное «удовлетворительно».

— А где твои товарищи? — когда они вдвоём вдоволь насмеялись, поинтересовалась блондинка.

— Эван чёрт знает где ходит. А вот Регулус, наверное, получает от своей maman по полной, — с некой грустью сказал он.

— За что может отхватывать примерный слизеринец? — удивилась гриффиндорка.

— Профессор Слизнорт проболтался ей о том, как мы попали в Клуб Слизней — не только за заслуги в учёбе, но и за помощь вам, — понизив голос, зашептал Барти. — А миссис Блэк, понимаешь ли, не очень хорошо относится к таким, как вы. Я имею в виду… маглорожденных.

— Мы не маглорожденные! — возмущённо воскликнула Сесилия.

— Я знаю, знаю, — примирительно поднял руки мальчик. — Но для неё маглорожденные, полукровки, чистокровные, не чтящие традиций, и сироты из приюта — одно и то же. Регулус поэтому ей ничего не говорил про наши совместные занятия. Кто ж знал, что Слизнорт затронет эту тему!

— Подумаешь, занимались вместе, — сказала Сесилия. — Это же были просто занятия. На уроках мы точно так же занимаемся.

— Ну не скажи, — покачал головой Барти. — Лично для меня это были не просто занятия. Для Регулуса, думаю, тоже. Он не показывает, но я-то знаю — он бы с удовольствием продолжил с вами общаться. А может, и дружить.

После того как Барти ушёл, Сесилия продолжала думать над его последними словами. Поначалу она не хотела рассказывать друзьям о разговоре с Краучем, но теперь, после этих слов, решила — стоит.

Но, как назло, именно сейчас они куда-то запропастились. Не найдя никого в помещении, она вышла в прохладный коридор. Друзья ни за что бы не ушли без неё, а значит, если их нет на празднике, — должно быть, они вышли из душного класса подышать свежим воздухом.

Девочка брела по пустынному коридору, но вместо друзей наткнулась на целующуюся парочку старшекурсников. Услышав посторонние шаги, высокая девушка с волной каштановых волос — будто испугавшись, что их кто-то заметил — резко отпрянула от парня. Тот (как отметила про себя Сесилия) был весьма симпатичен: всклокоченные русые волосы, покрасневшие от поцелуя губы и небрежно свисающий с шеи пуффендуйский галстук.

Оттого, что она помешала романтике, Малфой стало немного неловко, и она поспешила извиниться.

— Ничего страшного, — улыбнулась ей девушка, всё ещё покрытая румянцем. — Мы сами виноваты.

Кивнув и неловко улыбнувшись в ответ, Сесилия поспешила скрыться за поворотом.

Музыка и голоса всё больше отдалялись, а вскоре и вовсе стихли. Коридор становился всё более одиноким, и девочка уже собиралась повернуть назад, как вдруг уловила чьи-то голоса. Подойдя ближе, она поняла, что это — не друзья, но всё же знакомые.

— Грязнокровки вконец обнаглели, — услышала Сесилия, притаившись за ближайшими рыцарскими доспехами. — Настолько осмелели, что уже их мелкие детёныши смеют раскрывать свои дрянные рты в сторону чистокровных семей. Я удивлена, что тётушка Вальбурга спустила это им с рук.

Гриффиндорка, затаив дыхание, осторожно выглянула из укрытия. В паре метров от неё расположилась компания старшекурсников. На широком подоконнике вальяжно устроилась фигуристая девушка в чёрном, облегающем формы, атласном платье. Её вьющиеся чёрные волосы почти полностью скрывали сигарету, которую она подносила к алым губам в перерывах между словами.

По обе стороны от неё стояли два высоких парня. Чернявый, с ярко выраженными скулами, улыбался девушке, внимая каждому её слову. Несмотря на то что улыбка была похожа на оскал, смотрел он на неё с настоящим обожанием.

«Явно втюрился по уши», — отметила про себя Сесилия.

Второй был похож на ледяного принца. Длинные платиновые волосы, серые глаза с тысячами голубоватых льдинок внутри, холодная — даже равнодушная, если так можно выразиться — улыбка. В руках он держал бокал с красной жидкостью (скорее всего вином), который эффектно контрастировал с его внешностью.

Эта компания настораживала и даже пугала. Инстинкт самосохранения кричал внутри, что отсюда стоит убираться. Но любопытство взяло верх, и она осталась на месте.

— Если бы там была я, поверьте, им бы не поздоровилось, — продолжала девушка, выпуская изо рта клубы дыма.

— Мы не только верим тебе, Белла, мы это знаем, — ещё шире оскалившись, протянул черноволосый и аккуратно заправил буйную прядь волос ей за ухо.

Девушка лишь фыркнула и отбросила его руку.

«Так вот почему голоса знакомые», — прикрыв рот рукой, изумилась Сесилия. Её взгляд был прикован к Беллатрисе и Рудольфусу Лестрейнджу (а по логике вещей, это был именно он).

— Теперь пусть только попадутся мне на глаза, мало не покажется, — зло прошипела девушка, то ли самой себе, то ли Лестрейнджу.

Внутри у Сесилии всё сжалось, а пальцы похолодели. Она сомневалась, что характер юной Беллатрисы сильно отличается от взрослой, а зная тётушку Беллу с детства, понимала: если её заметят — точно не поздоровится. Ещё раз бросив взгляд на парочку и убедившись, что они не смотрят в её сторону, девочка медленно попятилась назад.

Гриффиндорка чуть не вскрикнула, когда, вместо того чтобы спокойно уйти за поворот, уткнулась в чью-то мускулистую грудь.

— Так, так, так... А кто это у нас здесь затаился?

Млея от страха, Сесилия подняла голову. Над ней возвышался третий старшекурсник из пугающей компании, которого по ошибке она выпустила из виду.

«О, Мерлин… только не это», — с ужасом в глазах девочка признала в нём собственного отца.

— Здравствуйте, — пробормотала она, не соображая от страха, что говорит.

— Интересно… — ухмыляясь, с хищным прищуром, протянул Люциус сладким голосом. — Что такая прелестная маленькая девочка делает поздно вечером одна в мрачном и безлюдном коридоре?

— Я… я… — мямлила Сесилия, не в силах оторвать глаз от его пронзительного взгляда, — я… заблудилась.

— Заблудилась? — многозначительно переспросил Малфой.

Девочка робко кивнула.

— Люциус, что там у тебя? — из-за доспехов послышался громкий голос Беллатрисы.

— Одна юная особа, — отозвался он и, схватив Сесилию за предплечье, вытянул её из укрытия. — Говорит, что заблудилась.

Теперь на Сесилию обратились три взгляда: насмешливый — Люциуса, изучающий — Рудольфуса и жуткий, почти убийственный — Беллатрисы.

— Заблудилась, — эхом повторила слизеринка и подошла вплотную ко второкурснице. Она наклонилась к лицу Сесилии, и их глаза встретились.

— На вечеринку к Слизнорту ты с дружками тоже нечаянно забрела?

«О, Мерлин, она меня узнала», — вспыхнуло в голове. Сразу вспомнились её слова о том, что она сделает, если встретит кого-нибудь из них. — «И почему я тогда не ушла?»

— И что профессор в тебе нашёл? — девушка провела острым ногтем по щеке Сесилии, от чего та невольно отшатнулась. Но старшекурсница не позволила ей отойти: наоборот, схватила за локоть и резко притянула поближе. — Никчёмная маленькая грязнокровка...

— Я не грязнокровка, — несмотря на то что глаза были на мокром месте, выпалила Сесилия.

— Что-что?.. — Беллатриса открыто расхохоталась и повернулась к парням: — Мальчики, вы слышали?

Оскал Рудольфуса растянулся до самых ушей, и он тихо засмеялся противным, скрипучим смехом. Уголки губ Люциуса были всё ещё приподняты, но он не смеялся вслух.

— Ладно, не грязнокровка, — нарочно смакуя слово, продолжила Беллатриса. — Уже поздно, и маленьким девочкам пора баиньки. Я заметила: у тебя всё очень плохо с ориентацией. Давай-ка я тебя провожу — чтобы ты случайно ещё куда-нибудь не забрела.

— Я сама могу дойти, — запротестовала гриффиндорка, когда Беллатриса потащила её дальше, в глубь коридора. Было ясно, что провожать её никто не собирается. А вот что именно задумала Беллатриса — страшно было и представить.

От беспомощности Сесилия обернулась и встретилась взглядом с Люциусом, послав ему немой, умоляющий призыв. Но слизеринец с равнодушным выражением лица просто фыркнул — и отвернулся.

Девочку бросило в отчаяние. Она тут же прокляла себя за то, что показала слабость. Глупо было надеяться на помощь. Это не её время, где она — Сесилия Малфой, дочь Люциуса Малфоя, за которую он готов порвать кого угодно, несмотря ни на что. Здесь она просто жалкая второкурсница-сиротка, попавшаяся под руку старшекурсникам из Слизерина.

Гриффиндорка мысленно прощалась с жизнью — все её попытки сопротивляться, упираясь ногами в пол, оказались тщетны. Беллатриса тащила её дальше, а Лестрейндж и Малфой прогулочным шагом шествовали следом. Раньше Сесилия не придавала значения жестоким наклонностям своей тётушки Беллы. Но сейчас, когда их ничего не связывает, и Беллатриса смотрит на неё не с безграничной любовью, а с тем же презрением, как на любого маглорожденного, — стало по-настоящему страшно.

Что она с ней сделает? Скинет с лестницы? Запустит тёмное проклятие? Или запрёт в заброшенном классе, в самом глубоком подземелье Хогвартса, где её никто никогда не найдёт?..

От этих мыслей по щекам сами собой потекли слёзы, и Сесилия, уже не стесняясь, громко всхлипнула.

Это точно конец…

— Немедленно оставьте её в покое! — громкий голос эхом пронёсся по коридору подземелья.

Слизеринцы тут же замерли. Беллатриса, не отпуская сжатое пальцами запястье гриффиндорки, медленно развернулась. Внутри Сесилии зародилась надежда, и она тоже взглянула назад.

В начале коридора стояла та самая девушка, которую Малфой встретила по пути сюда. Её брови были нахмурены, кулаки плотно сжаты, а глаза сверкали яростью. Быстрым шагом она приближалась к группе слизеринцев.

— Я сказала, отпусти её, — зло прошипела она Беллатрисе в лицо.

— Что, сестрёнка, продолжаешь тенденцию заступничества за грязнокровок? — чуть ли не пропела Белла. — Энди, Энди… что было бы, если бы наши дражайшие мамá и папá узнали, что к этим тварям ты относишься лучше, чем к родной старшей сестре?..

— Закрой рот, — девушка с силой выдернула из рук сестры напуганную Сесилию. — Они хотя бы не ведут себя как звери, учуявшие ослабленную жертву.

— Мы не звери, — в разговор вступил Рудольфус. — Мы — справедливость.

— Она и её дружки, — он указал на гриффиндорку, — прилюдно оскорбили ваш род, а следом и всех чистокровных. И если тебе на это наплевать, то нам — нет.

— Если не веришь — можешь спросить у своей тётушки, — с лицемерной улыбкой сказал Люциус.

— Тётя Вальбурга кого угодно доведёт, — оборвала его Блэк. — И если вы боитесь поставить её на место, то другие, к счастью, нет.

Сесилия стояла, глядя в пол, прижавшись к своей защитнице. Хоть дрожь ещё не прошла, в душе она чувствовала облегчение. Теперь слизеринцы были безоружны. По крайней мере, Беллатриса ни за что не причинит настоящего вреда своим родным. А если учесть, что Андромеда — бойкая натура, так точно.

— Какая подлость — зажимать младшекурсников ночью в тёмных коридорах, — прошипела Андромеда, развернувшись к Малфою и гневно взмахнув буйными каштановыми волосами. — Кто только додумался выбрать тебя старостой школы…

Несмотря на то что семикурсников было трое, Андромеда держала позицию отменно. На все ехидные фразы Люциуса, насмешки Рудольфуса и даже угрозы Беллатрисы она отвечала твёрдо, разнося старшекурсников в пух и прах — и не на шаг не давая им приблизиться к Сесилии.

В конечном итоге, умудрившись снять со Слизерина баллы (как оказалось, Андромеда была старостой), девушка взяла Сесилию за руку, и они быстро удалились.

По подземелью они шли молча. Андромеда раздражённо пыхтела, всё ещё не в состоянии успокоить свою злость на сестру и её дружков.

Сесилия прижалась к её руке и размышляла о своей второй тёте.

В своём времени с тётей Медой она общалась гораздо реже, чем с Беллатрисой. В детстве она с мамой ходила в гости к Тонксам, где играла с двоюродной сестрой Нимфадорой. Но в какой-то момент это прекратилось (Сесилия подозревала почему: как-то раз она услышала ругань мамы и бабушки Друэллы по этому поводу, и вторая была категорически против того, чтобы единственная внучка общалась с грязнокровками). Андромеда приходила к ним на чай по приглашению Нарциссы, но двоюродную сестру Сесилия больше не видела. Об этом девочка сожалела — общение с Нимфадорой ей нравилось.

— Надеюсь, они не сильно тебя напугали? — вдруг спросила Андромеда, прервав её поток мыслей.

— Вроде не сильно, — улыбнувшись, ответила Сесилия. — По крайней мере, мне уже лучше. За это спасибо — только и только тебе.

— Не за что. Это мой, как старосты, долг — помогать младшекурсникам, — отозвалась Андромеда и обеспокоенно посмотрела на второкурсницу. — Впредь, будь, пожалуйста, аккуратнее и не ходи одна. Моя сестра и её товарищи после сегодняшнего конфликта немного не в себе. Сегодня я тебя отбила, но кто знает, где тебя могут подкараулить в следующий раз.

— Я буду начеку, — пообещала Малфой.

— Кажется, мы всё пропустили, — заметила Блэк, когда они подошли к классу, где проходила вечеринка. За время их приключений здесь всё смолкло: праздник закончился, и все разошлись. Только домовые эльфы сновали туда-сюда, убирая мусор от хлопушек и гирлянд.

— В замке сейчас безлюдно, так что лучше я тебя провожу. С какого ты факультета?

— Гриффиндор.

— Храбрые львы, значит, — усмехнулась старшекурсница. — Теперь ясно, почему ты так хорошо держалась.

До гостиной Гриффиндора, как показалось Сесилии, они дошли слишком быстро. По дороге, набравшись смелости, Малфой спросила Андромеду о парне, с которым та целовалась.

— Это Тед Тонкс, с Пуффендуя, — мечтательно глядя перед собой, ответила девушка.

— Он симпатичный, — одобрила Сесилия и, прищурившись, добавила: — Небось и целуется хорошо, да?

— Неплохо, — покраснев, ответила Андромеда. — И вообще, ты ещё маленькая, чтобы спрашивать о таком.

Распрощавшись с Андромедой у входа, Сесилия назвала пароль и пролезла через проход в гостиную. Этот вечер был наполнен незабываемыми эмоциями, и ей ужасно хотелось спать. Но в комнате её наверняка ждали обеспокоенные друзья, которым не терпелось рассказать обо всём случившемся.