Глава 13 - Фиолетовый туман

Последние два дня каникул казались Финну целой вечностью. Если до этого он придумывал, как себя развлечь, то сейчас его полностью охватили непрерывные скука и тоска. Все книги, имевшиеся в комнате, были прочитаны давным-давно, а рисовать и фотографировать одно и то же быстро наскучило. Переписываться было совершенно не с кем: Айрис он уже рассказал в письмах всё, что только мог, а Сесилия и Лиам на них попросту не отвечали.

Оставалось лишь одно незатейливое дело — продолжать готовиться к экзаменам, перечитывая и заучивая многочисленные параграфы, даты, определения и формулы. Но и это не слишком помогало. Достаточно быстро наступал момент, когда от учёбы начинало подташнивать, а голова шла кругом. Тогда он переходил к крайним мерам — заваливался спать.

При обычном раскладе дня Финн ни за что бы не стал тратить дневное время на такую вещь, как сон. По его мнению, гораздо лучше было заложить навозные бомбы под кабинетом Филча вместе с Айрис, пойти с Лиамом на пару доставать заучку Уилсон, послушать самые свежие сплетни Хогвартса от Сесилии — что угодно, но никак не спать. Сейчас же Финн готов был заснуть на все двое суток и проснуться уже в Хогвартсе. Ведь во сне время шло намного быстрее, да и сны получались красочнее реальной жизни.

Все взрослые, находившиеся в доме, будто совершенно позабыли о его существовании. Финна это злило и обижало, хотя он и знал причины. Барти наверняка засел в лаборатории за изготовлением корпуса для артефакта и хорошо, если выходил оттуда поесть. Сириус, и до этого проводивший много времени на работе, сейчас домой возвращался крайне редко — часто даже ночевал в аврорате. Отец же на всю неделю засел в своём кабинете.

Финн точно знал, что дядя и папа завалены работой из-за происшествия в Магическом сообществе. Но что конкретно произошло — спросить было просто не у кого. Из-за огромного любопытства к этой новости сидеть взаперти было вдвое невыносимее.

«Как только я выйду из этого карцера, обязательно выпытаю, что же всё-таки происходит», — решил для себя Финн, напрочь забыв о своих клятвах сидеть в комнате в знак бунта, даже если ему разрешат выйти.

Этот момент настал за ночь до отъезда в Хогвартс.

В этот вечер Финн лежал на кровати в полутёмной комнате, с неимоверной скукой разглядывая потолок. За эту неделю он изучил его вдоль и поперёк — в который раз за свою жизнь. А изучать было что. Казалось, вместо потолка в комнате висит целое звёздное небо. Оно переливалось оттенками синего и фиолетового, смешиваясь в плавный градиент. Тут и там поблёскивали звёзды — маленькие и побольше, золотистые и белые, тусклые и яркие-яркие. А между ними изящной лентой струился Млечный Путь.

Потолок заколдовал Регулус давным-давно, когда Финн был совсем крохой и боялся спать один в темноте. Сейчас Финнеас, конечно, не пугался ночи, но звёздное небо на потолке не стало нравиться ему меньше. Переливание и мерцание звёзд успокаивало, и засыпать было намного приятнее. А как интересно было вглядываться в сине-фиолетовую глубину, выискивая созвездия и звёзды, в честь которых назвали всех его родственников. Именно так он и выучил карту звёздного неба и семейное древо — на чём так настаивала бабушка Вальбурга.

Но его всегда смущала одна странность. На небе никогда не было его имени. Традиция Блэков — называть детей в честь небесных светил — уходила корнями в далёкое прошлое, и все Блэки придерживались её. Нет, конечно, имя Финеас было. Но ведь его звали совсем не так. Финнеас. Финн. С двумя „н“ и никак иначе.

Эту загвоздку он обнаружил ещё в семь лет. И, конечно же, сразу помчался выяснять у папы. Регулус Блэк долго молчал, пытался уйти от темы… но маленький Финн уже тогда был натурой настойчивой.

— Твоя мама не любила слишком длинных, чопорных имён. Ей хотелось назвать тебя коротко и в то же время красиво. Чтобы звучало ласково.

Но как только твоя бабушка услышала об этом, чуть не разразился скандал. Она настаивала на продолжении традиции и звёздном имени для тебя. Тогда мы с твоей мамой решили соединить два имени. Ей нравилось простое «Финн», а мне — звёздное «Финеас». Вот так ты и получился — Финнеас с двумя «н».

Блэк-старший улыбнулся грустной улыбкой и замолчал, уставившись задумчивым взглядом в противоположную стену. Финн тоже больше ничего не спрашивал. Такой маленький, он уже тогда понимал, что после любых разговоров о маме папа начинал слишком сильно грустить. А расстраивать папу он не хотел.

Маму Финн почти не помнил. Когда она умерла, ему было три года, а в таком возрасте дети мало что запоминают. Он помнил лишь её светло-русые волосы, которые всегда отсвечивали золотом на солнце, изумрудно-мятные глаза, в которых, казалось, обитал целый волшебный лес, и тонкие, мягкие руки, что постоянно обнимали его с лаской и заботой.

Её звали Алеста, и она была француженкой. Как ни странно, но с будущим мужем она познакомилась в Хогвартсе, на Астрономической башне, несмотря на то, что училась в Шармбатоне. Больше Финн про маму ничего не знал.

Сам он не слишком скучал по ней — возможно, потому что почти её не знал, — но отец тосковал достаточно. Особенно в те моменты, когда кто-то заводил разговоры о Алесте Блэк. Регулус слушал их с мрачным видом или вовсе уходил, а остальные, видя его реакцию, замолкали. Он и сам старался никогда не упоминать покойную жену, даже собственному сыну практически ничего о ней не рассказывал.

Где-то в мрачном углу раздался хлопок, прерывая звенящую тишину. Финн оторвал взгляд от неба и всмотрелся в темноту. Возле двери топтался старый, скрюченный домовик Кричер.

— Чего тебе? — недовольно бросил мальчик.

— Хозяин Регулус хочет видеть своего сына, — проскрипел Кричер, согнувшись в поклоне. — Мастеру Финнеасу нужно явиться к нему в кабинет.

— Оу, надо же! — фыркнул Финн, его рот растянулся в ухмылке. — Неужели великий Регулус Блэк наконец-то вспомнил о своём паршивом сыне?

Кричер молча смотрел на него, хлопая водянистыми глазками.

— Скажи своему любимому хозяину Регулусу, что мастер Финнеас уже ползёт, — проскрипел мальчик, копируя голос домовика.

Кричер пробормотал что-то несвязное и исчез, а Финн медленно встал с кровати и пошёл к двери. Та наконец была открыта.

Несмотря на показательное выступление перед домовиком, Финн был рад спустя неделю выйти из комнаты и поговорить хоть с кем-то.

В доме было темно. В коридорах не горели свечи, а с портретов на стенах доносились сопение и храп. Лишь из кабинета отца сочился свет. Состроив хмурый вид, Финн, не постучавшись, ввалился туда.

В помещении царил хаос. На полках, тумбах и письменном столе громоздились многочисленные бумажки, пергаменты и газеты. Хозяин кабинета стоял спиной к Финну, заложив руки за спину и разглядывал что-то в окне.

Мальчик показательно кашлянул, известив о своём прибытии, и Регулус повернулся к нему.

— Ты ещё не спал? — осведомился мужчина.

— Нет. Но если бы и спал, Кричер всё равно бы меня растормошил по твоему приказу, не так ли? — хмыкнул Финн.

— Так, — согласно кивнул Регулус. — Завтра утром ты уже уезжаешь, и другой возможности поговорить у нас не будет.

— Другая возможность была бы, если бы ты не запер меня в комнате на всю неделю, — пробурчал мальчик.

— Ты прекрасно понимаешь, почему я тебя запер, — строгим тоном отчеканил Регулус.

— Нет, не понимаю! — вскрикнул Финн. — Потому что вы мне ничего не рассказываете! Барти старательно ушёл от темы, ничего мне не объяснив. Ты вообще наорал, а потом предпочёл всю неделю не видеть меня и не разговаривать. И после этого ты хотел, чтобы я сам понял, за что ты меня наказал? Так вот знай: я ни черта не понял!

Выговорив всё, что накопилось в нём за эти дни, Финн резко замолчал. Всплеск эмоций дал о себе знать — дыхание стало рваным, а сердце бешено колотилось. В полной тишине, заполнившей кабинет, его стук слишком ощутимо пульсировал в висках.

— Ты успокоился? — спустя минуту отреагировал Регулус, всё это время отстранённо наблюдавший за сыном.

Финн опустил голову и неосознанно кивнул.

— Значит, теперь внимательно послушай то, что я тебе скажу, — мужчина двумя шагами пересёк расстояние между ними. Тонкие пальцы взрослого взяли мальчика за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Как бы ты ни хотел это отрицать, но ты ещё ребёнок. Маленький, безответственный, многое не осознающий ребёнок. Но для жизни тебе этого достаточно. Тебе не нужно слишком напрягаться, потому что до совершеннолетия ответственность за тебя лежит на взрослых. А ты должен всего лишь слушаться и делать то, что говорят. И самое главное — не совать нос в не свои дела.

Вы, дети, думаете, что без вашей помощи взрослые вообще никак не справятся, и даже если вам запрещено что-то делать, вы всё равно попытаетесь провернуть это подпольно. Но в итоге от таких действий всем становится только хуже. Ты сам в этом недавно убедился.

Финн не хотел признавать правоту отца, но опыт, вынесенный из истории с нюхлями (о которой Регулус явно намекнул), громко заявлял, что в этих словах есть доля истины.

— Исходя из этого, у меня к тебе есть всего одна просьба. Единственная, но очень важная. Не ввязываться ни в какие авантюры в школе. Не подслушивать, не разгадывать непонятные тайны, не мчаться кому-то помогать, если тебя не просят. Просто учись и наслаждайся общением с друзьями. Хорошо?

— Да, пап, — тихо ответил Финн.

Регулус кивнул, удовлетворённый ответом, и, проведя пальцем по щеке мальчика, отпустил его подбородок.

— Теперь насчёт завтрашнего дня, — продолжил мужчина более одухотворённо. — Каникулы почти закончились, и завтра тебе нужно быть в школе. Хогвартс-Экспресс ради нескольких человек, конечно же, не поедет. Камины в Хогвартсе временно заблокированы в целях безопасности. Аппарировать в школу нельзя, так что пришлось бы тащиться из Хогсмида пешком.

Люциусу Малфою Министерство уже давно предоставило машину с личным водителем, которая повезёт Сесилию до школы. Нарцисса предложила отправить тебя вместе с ней. Думаю, ты не будешь против.

— Нет, конечно! — тут же заверил отца Финн.

— Замечательно. Тогда завтра в девять за тобой заедут, и вы отправитесь в школу. До этого времени нужно успеть собраться и позавтракать. Значит, в семь тебя разбудит домовик.

Финн слушал план завтрашнего утра с довольным видом. Он раньше не задумывался, как доберётся до школы, но из всех возможных вариантов этот прельщал его больше всего.

Ехать несколько часов вдвоём с любимой кузиной (не считая водителя) в её личной машине со всеми удобствами! О таком можно только мечтать. А ему и мечтать не придется — ведь завтра всё так и будет.

— Ты собрал чемодан? — спросил отец, прерывая восторженные раздумья.

— Ещё нет.

— Я скажу домовикам, пусть соберут.

— Нет, не надо! — воскликнул мальчик. Ему совершенно не хотелось, чтобы собирая чемодан, домовики обнаружили нож, подаренный Сириусом, Карту Мародёров и взрывную продукцию от близнецов Уизли.

Мужчина удивлённо посмотрел на него, и Финн, немного сдержаннее, добавил:

— Я сам соберу. А то они как разложат — потом ничего не найдёшь.

— Ну если сам, то это нужно сделать сейчас. Завтра точно на это времени не будет.

— Тогда я пойду, — кивнул Финн и, не дожидаясь ответа, пулей выскочил из кабинета.

Не пробежав и пяти метров, он сходу врезался кому-то в живот. Финн полетел бы на пол, но его успели подхватить.

— Аккуратнее, малой! — воскликнул Сириус, ставя племянника на ноги. — Так и голову недолго расшибить.

— Прости, я не специально, — мальчик виновато взглянул на взрослого.

— Ещё бы ты специально, — усмехнулся тот. — Куда так несёшься?

— Папа сказал собрать чемодан. Я ведь завтра уезжаю.

— Это дело важное, — саркастично протянул дядя. — Тогда не смею задерживать, шуруй!

Напоследок мужчина подмигнул мальчишке и скрылся в кабинете Регулуса Блэка. Дверь за ним захлопнулась, и Финн остался в кромешной темноте.

Завернув за угол, мальчик увидел в конце коридора свет. В доме оставался лишь один человек, с которым Финн сегодня не повидался, и он решил исправить эту жуткую оплошность.

Дверь со скрипом приоткрылась, и Финнеас проскользнул в лабораторию отца. Помещение озарялось золотистым свечением, а пол заволок густой фиолетовый туман. Возможно, именно из-за этого здесь было так жарко и душно, что Финну пришлось расстегнуть верхние пуговицы пижамной рубашки.

Бартемиус Крауч, скрючившись, стоял над огромным столом из чёрного дерева и с победоносной улыбкой смотрел на что-то перед собой. Его серые глаза сверкали огнём ликования.

Финн тихо подошёл к нему сзади и взглянул на предмет, который так радостно рассматривал крестный. На столе, отсвечивая золотом и фиолетовым, лежали его часы наследника.

— Готово! — тихо, но очень торжественно объявил Крауч.

Он развернулся на каблуках и, увидев Финна, ничуть не удивился — будто и до этого знал, что мальчик здесь стоит.

— Финник! — Барти подхватил крестника на руки и закружил его в воздухе. — Можешь поздравить. Мы с твоим отцом сделали это!

Финн понял, что речь идёт об их артефакте времени, и, услышав это, улыбнулся во весь рот. Когда Барти, наконец, поставил его на пол, мальчик спросил:

— Можно мне посмотреть на артефакт?

— Конечно можно! Что за глупый вопрос? Смотри, — мужчина указал на стол.

Финн взглянул на чёрную поверхность и нахмурился.

— Это же мои часы…

— Нет, нет, Финн, — отрицательно замахал головой Крауч. — Твои часы вот.

Он взмахнул палочкой, и с верхней полки дальнего шкафа взлетели золотистые часы, аккуратно застегнувшись на запястье мальчика.

— Ты сделал корпус артефакту идентичным моим часам?

— Не совсем. Подойди поближе.

Финн подошёл ближе к столу, а Барти взял в одну руку часы со стола, а второй поднял запястье мальчика. Часы выглядели совершенно одинаковыми. По крайней мере, так ему казалось.

— У тебя на часах весь циферблат и стрелки из рубинов, а на артефакте — из рубинов и сапфиров.

— Если бы ты не сказал, ни за что бы не заметил… — прошептал Финн и пригляделся. И вправду, на артефакте циферблат отсвечивал не только красным, но и фиолетовым.

— Есть кое-что ещё… — Барти перевернул артефакт задней частью.

На золоте мелким курсивом было выгравировано:«Tempus est tempestat, in qua omnes amissi sumus…»Время — буря, в которой мы все потерялись (с лат.)

***

На следующий день домовики разбудили Финна ровно в семь. Утренняя рутина заняла почти час. Без десяти восемь он, облачённый в чёрные классические брюки и джемпер того же цвета, надетый поверх белоснежной рубашки, спустился в столовую на завтрак.

Быстро проглотив завтрак, состоящий из яичницы, пары кусочков бекона и салата неизвестного происхождения, Финн уселся на диван в гостиной и принялся ждать момента, когда за ним наконец заедут. Как назло, время тянулось мучительно медленно.

Невыспавшийся Зукко вновь заснул на коленях у хозяина, но у самого Финна сна не было ни в одном глазу. Он то и дело поглядывал на часы, но стрелки не перемещались больше чем на пару делений.

В полвосьмого на лестнице послышались шаги, и в гостиную спустился Сириус. Одетый в форму аврората, с палочкой за поясом и деловым чемоданом в руке, он присел на диван рядом с мальчиком, чтобы выпить перед выходом чашечку кофе.

— Будь в школе умницей и не расстраивай папочку, — в шутку пожелал Сириус, взлохматив племяннику волосы и ушёл на работу.

После этого Финн провёл в одиночестве долгих десять минут. Без пяти девять в гостиной объявился Регулус Блэк. Он тоже был одет не в домашнюю одежду, а это означало только одно: после отъезда сына он отправится в Министерство Магии. Такое случалось редко — обычно он занимался документацией дома и появлялся в Министерстве только в случае чего-то действительно серьёзного.

— Завяжи шнурки, — придирчиво оглядев сына, мужчина указал на его чёрные кеды.

— А где Барти? — спросил Финн, выполняя указание.

— Он ушёл к себе домой поздно ночью. Ты уже спал, — ответил Регулус и взглянул на часы. До девяти оставалось две минуты.

— Ясно... — вздохнул мальчик.

«Жаль. Я даже вчера не попрощался с ним».

— Финн, — резко окликнул его отец.

Мальчик вопросительно посмотрел на него. Мужчина взял его за плечи и посмотрел прямо в глаза.

— Ты у меня умный мальчик, я знаю. И будешь прислушиваться к тому, что я тебе вчера сказал, верно?

Финн смотрел в серые глаза отца, в которых металось беспокойство, и кивнул.

— Молодец, — мужчина провёл рукой по волосам сына и продолжил:

— Теперь я хочу попросить тебя кое о чём. Это важно. Ты будешь писать мне каждую неделю дважды — в среду и в воскресенье. Если захочешь, можешь писать в любой другой день дополнительно, но в эти два дня обязательно отправляй мне письма. Даже если нечего рассказать — напиши хоть два слова: «Всё хорошо». Тебе может показаться это глупым, но так надо. Договорились?

Финнеас молча смотрел на отца. Его слова были наполнены беспокойством, и мальчик это очень хорошо ощущал. Он не понимал, отчего папа так волнуется, и просьба с письмами казалась странной.

— Финн, — с нажимом повторил Регулус, не услышав ответа.

— Да, пап. Без проблем.

Мужчина кивнул, будто с неким облегчением, и обнял мальчика. Финн тоже облегчённо вздохнул и зарылся носом в отцовскую мантию, пахнущую дорогим одеколоном.

По дому разнеслась трель дверного звонка. Волшебники тут же разжали объятия, и Регулус зычно крикнул:

— Кричер, открой!

Через секунду в гостиной появились две фигуры — одна высокая и статная, другая худенькая и миниатюрная. Внешность обоих была практически идентичной: прямые платиновые волосы, острые носы и голубовато-серые глаза. Однако одно отличие всё же имелось.

Сесилия смотрела на Финна, и её голубые глаза светились необычайной радостью. Мистер Малфой же излучал совершенно противоположное настроение. Его взгляд не сиял, как у дочери, а отдавал холодом.

— Здравствуйте, мистер Малфой, — кивнул Финн старшему Малфою.

— Здрасте, здрасте... — холодно протянул мужчина и отвернулся от мальчика, заводя разговор с Регулусом.

Финн мог бы называть Люциуса дядей, но так и не перешёл на этот тон. Дядями он считал лишь близких ему людей, таких как Сириус и Барти. Люциус в этот круг никак не входил.

Тем временем Сесилия вприпрыжку ринулась к Финну. Он еле устоял на ногах, когда девочка налетела на него с объятиями.

— Я та-а-ак скучала... — тихо протянула она, утыкаясь носом в его плечо.

— Я тоже, — прошептал Финн и вдохнул аромат роз, исходивший от её волос.

— … и Фадж, как обычно, на взводе. Чёртов паникёр! Сколько необдуманного уже совершил из-за этого…

Расцепив объятия, дети переглянулись и прислушались к приглушённому шипению отца Сесилии.

— … многие лица, в том числе и члены Визенгамота, недовольны им. Особенно после восстания в Министерстве и убийства… Ещё пара таких происшествий — и Фадж слетит с должности, чему, сказать по правде, я буду несказанно рад.

— Поверь, не ты один. Мы все будем рады его падению. Такого идиота на посту министра не было уже очень давно…

Мужчины резко посмотрели в сторону своих отпрысков.

Сесилия тут же отвернулась к стоящему рядом шкафу, будто мгновение назад вовсе не таращилась на них во все глаза, а Финн захлопнул совершенно случайно открывшийся рот.

— По-моему, вам уже пора, — заметил мистер Малфой, и Регулус Блэк согласно кивнул.

— Эмос, отнеси чемодан Финнеаса к машине, — эльф послушно поклонился и апарировался вместе с вещами.

Несмотря на плотную облачность, на улице было тепло.

Возле крыльца стояла чёрная машина, в багажник которой незнакомый мужчина загружал вещи Финна. Регулус в последний раз потрепал сына по плечу, и мальчик сел в машину. Зукко облюбовал коричневую кожаную обивку сиденья и лениво растянулся на нём. Вскоре рядом устроилась и Сесилия. Двери захлопнулись, и машина неторопливо тронулась с площади Гриммо. Дом номер двенадцать и двое мужчин вскоре исчезли из виду, а автомобиль направился в центр Лондона.

Они ехали молча около десяти минут. Сесилия скучающим взглядом следила за меняющимися пейзажами за окном, а Финн достал из сумки блокнот и принялся рисовать утренний город. Водитель — громоздкий мужчина с тёмно-коричневой бородой, в чёрном деловом костюме, мантии и солнцезащитных очках, тот самый, что грузил чемодан — не проявлял ни малейших признаков жизни и с каменным выражением лица вёл машину.

— Ты всю неделю не отвечала на письма. Ни мне, ни Айрис, — сказал наконец Финн, нарушив затянувшееся молчание. — Что-то стряслось?

Сесилия молча посмотрела на него, затем нажала одну из многочисленных кнопок на потолке салона над задним сиденьем. Раздался мягкий жужжащий звук, и сверху опустилась чёрная перегородка, отделив задние сиденья от передней части машины. По поверхности перегородки пробежали серебристые волны, накладывая заклинание.

— Чтобы нас никто не подслушивал, — пояснила девочка.

Она открыла свою миниатюрную голубую сумочку и извлекла оттуда несколько газет, свернутых в одну трубу. Расправив их, она протянула одну из них брату:

— Читай.

Финн вгляделся. На первой полосе «Ежедневного Пророка» было напечатано следующее:

«СЛУЧАЙНОСТЬ ИЛИ ЗАПЛАНИРОВАННАЯ ПОТАСОВКА?

МОЖЕТ ЛИ РАЗВАЛИТЬСЯ ЭКОНОМИКА МАГИЧЕСКОГО МИРА ИЗ-ЗА ОДНОГО СКВИБА?

Вчера поздно вечером Министерство магии сообщило, что на группу волшебников было совершено зверское нападение. К сожалению, не обошлось без жертв: трое были тяжело ранены, один — убит. В ходе расследования выяснилось, что нападение было совершено маглами, вооружёнными огнестрельным и холодным оружием, в переулке возле входа в «Дырявый котёл».

Сотрудники Отдела магического правопорядка отследили преступников. Изучив их воспоминания, выяснилось: они были заранее предупреждены о волшебниках и настроены против них неким Маком Бонитью.

Подняв архивы, специалисты установили, что Мак Бонитью — сквиб, долгое время скрывавшийся от общества в уединении.

— Когда к семнадцати годам у Мака так и не проявилась магия, его семья поняла, что он — сквиб. Они были чистокровными волшебниками знатного происхождения, поэтому его тут же изгнали из рода и дома, — рассказала нам его знакомая из прошлого, Элоиза Фрокенью. — Он ушёл ночью в неизвестном направлении. С тех пор я о нём ничего не слышала… До этого момента, конечно.

— Мы прикладываем все усилия к поимке Мака Бонитью, — заявил министр магии Корнелиус Фадж. — Я, как и многие граждане магического сообщества, считаю, что сейчас как никогда важно сохранять мир между маглами и волшебниками. Если его не остановить, последствия могут быть необратимыми».

Финн оторвался от газеты, и Сесилия тут же всучила ему следующую.

«Продолжается расследование нападения и убийства волшебников возле “Дырявого котла”. Сегодня ночью мракоборцы задержали сквиба Мака Бонетью, обвиняемого в организации преступления. Уже утром состоялся экстренный суд, по итогам которого его приговорили к двадцати годам заключения в Азкабане.

— Бонетью был настроен крайне враждебно к нашему сообществу, как и маглы, которых он подстрекал. На суде он признал вину, что, безусловно, облегчило процесс. Угроза миновала, и теперь волшебному сообществу ничто не угрожает, — заявил заместитель главы отдела внешней защиты магического мира Джеймс Поттер.

Однако не все разделяют этот оптимизм. Джо Уилсон, сотрудник отдела по защите прав маглорожденных, прокомментировал:

— Я считаю, что эта проблема вовсе не решена. Ненависть Бонетью к нашей расе развилась неспроста. Элоиза Фрокенью рассказала, что над ним с детства издевались чистокровные родственники, что и послужило развитием агрессии. Я считаю, что таких чистокровных снобов и их взгляды нужно искоренять. Они сеют вражду между волшебниками, не ставят ни во что маглорожденных и полукровок, из-за чего в будущем может развиться война огромного масштаба, губительная для всех».

— Джо Уилсон, — пробормотал Финн, дочитав статью. — Кто это вообще такой?

— Грязнокровка, работник Отдела защиты прав маглорожденных, — с отвращением выплюнула девочка. — И по совместительству — папаша заучки Уилсон. Знаешь, после этой статьи я поняла, в кого она такая противная.

— Почему ты называешь его грязнокровкой?

— Если ты заметил, то я не всех маглорожденных называю грязнокровками. Но таких, как этот упырь, только и можно называть грязью. Ты разделишь моё мнение, как только прочтёшь, что он спровоцировал своим высказыванием.

Финн нахмурился и взял последнюю газету с гремящим заголовком:

«ВОССТАНИЕ МАГЛОРОЖДЕННЫХ ВОЗЛЕ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ

Сегодня с самого утра маглорожденные и полукровки заблокировали все входы и выходы Министерства магии. Они выдвинули требования о снятии с высших постов всех чистокровных колдунов и колдуний — особенно тех, кто принадлежит к 28 древним родам.

— Они заполонили весь Визенгамот, принимают решения, от которых зависит наша жизнь, а нам и шагу ступить не дают! И после этого Фадж твердит, что волшебники любой крови равны? — возмущалась колдунья, пожелавшая остаться анонимной.

— У них всё подкупно!

— Никакого правосудия!

— Долой чистокровных снобов!

Такие выкрики доносятся со всех сторон по периметру здания Министерства.

Господин министр отказался от интервью и заперся на верхнем этаже Магического посольства.

— Аврорат всеми силами пытается урегулировать ситуацию. После предупреждения демонстранты не разошлись, напротив — встретили мракоборцев с враждебностью. Мы вынуждены применять силовые меры, — сообщил глава Отдела по делам несовершеннолетних, Сириус Блэк. — Разъярённая толпа направляется от Министерства вглубь Лондона, сметая всё на своём пути. Ради вашей безопасности сегодня оставайтесь дома и укрепите двери и окна. Если вы находитесь на улице — срочно укройтесь в помещении и заблокируйте входы. Особое внимание уделите подросткам — именно они чаще всего оказываются втянутыми в подобные действия…»

Дальше Финну прочитать не удалось — кусок газеты был оторван.

— Ну что, будешь ещё уточнять, почему я обозвала его грязнокровкой? — усмехнувшись, спросила Сесилия.

— Неужели из-за одного высказывания одного человека всполошилось столько волшебников? — было непонятно, говорил Финн это девочке или самому себе.

— Это ещё не всё, к чему привели его слова. «Ежедневный Пророк» мне показывать не особо хотели, поэтому приходилось брать выпуски тайком. Эта газета поэтому и оборвана, — указала она на последнюю прочитанную Финном листовку. — Но в один момент папа заметил, что «Пророк» пропадает, и перестал оставлять его в гостиной. Поэтому последние выпуски я не смогла стащить. Но я слышала разговоры родителей. Они говорили, что Лондон гремел всю неделю, толпа разнесла Посольство, требуя, чтобы Фадж к ним вышел, и, кажется, есть много пострадавших. Не знаю, погиб ли кто…

— Так вот из-за чего меня заперли, — перебил её монолог мальчик. Теперь всё встало на свои места. Он понял, почему взрослые так себя вели на прошлой неделе, Сириус почти не появлялся дома, сегодняшнюю просьбу и беспокойство отца.

— Тебя тоже из дому не выпускали? — уточнила Малфой.

— Хуже. Из комнаты.

— Жесть, — сочувственно покачала головой она. — Нет, меня, слава Мерлину, не выпускали лишь за территорию поместья. Ну и письма не разрешали отправлять. Когда совы перелетают через магический барьер, поставленный вокруг территории поместья, он немного слабеет, и в случае чего его легче пробить. Папа и мама чрезмерно беспокоятся о безопасности, поэтому теперь, пока всё не уляжется, будет так. На каникулах — никакого общения через письма и выхода в белый свет. Лишь скучные стены старинного замка.

Сесилия вздохнула и грустно посмотрела в окно.

— Было так, — поправил Финн и ободряюще похлопал сестру по плечу. — Теперь всё будет как и прежде. Веселье, взрывающиеся котлы, побеги от Филча. Мы едем в Хогвартс.

Они взглянули друг на друга и широко улыбнулись, в предвкушении двух месяцев весёлой жизни в школе.

Поездка заняла почти весь день. Гриффиндорцы успели сыграть во всевозможные настольные игры, объесться сладким, обсудить предстоящие экзамены и в подробностях рассказать друг другу о проведённых каникулах. Сесилия рассказала, как в Малфой-Мэнор на неделе чуть ли не каждый день зашагивала Беллатриса Лестрейндж и учила её различным сглазам. Ничего удивительного в этом не было — всем было известно, что тётушка Белла обожает свою белобрысую племянницу Малфой и выделяет её из всех родственников намного больше. Но Финна это ни капли не смущало. Он не представлял, чем можно заняться с тётей Лестрейндж, будучи её любимцем. Поэтому, слушая болтовню Сесилии, он мысленно благодарил Мерлина, что Лестрейндж не пришло в голову на этой неделе появиться на Гриммо, 12.

По рассказам Сесилии было понятно, что каникулы она провела вовсе не «в каменных стенах», как утверждала сначала. По крайней мере, поездки верхом на лошадях, погоня за белыми павлинами по огромному саду и метание кухонных ножей в деревья мальчик не считал подходящими под это высказывание. Он даже сказал ей об этом, но девочка не согласилась. Рассказ Финна про артефакт времени, наконец изобретённый его отцом и крёстным, показался ей более занимательным.

— Будь у нас этот артефакт — можно было бы к экзаменам вовсе не готовиться, — мечтательно сказала она. — Только представь: раздаёт нам МакКошка задания, а ты не знаешь ответ на какой-то вопрос. Перематываешь время назад, учишь, что нужно, а потом пишешь экзамен на «Превосходно»! И так со всем.

— Да, было бы круто, — согласился Финн. — Жаль, что артефакт никогда не будет у нас в свободном доступе. Папа сказал, что он создан для важных и неотложных дел.

На слове «важных» он возвёл руки к потолку.

— Интересно, какие дела у взрослых считаются «важными» и «неотложными», — девочка призадумалась. — Выращивание орхидей в теплице или, может быть, выбор вина на вечер?

— Призыв к порядку и дисциплине собственных детей.

Погода за это время менялась с молниеносной скоростью: то солнце светило так ярко, что приходилось одёргивать козырьки на окнах; то поднимался ветер и раскачивал огромные деревья, мимо которых они проезжали; то по стеклу начинал барабанить мелкий дождик, внезапно переходивший в шумный ливень, а затем снова сменявшийся на солнечную погоду.

Наконец, когда понемногу начало темнеть, вдалеке показались величавые ворота, служившие входом на территорию Хогвартса. Ворота с шумом отворились, а после того как машина проехала, так же закрылись.

«Не представляю, что было бы с моими ногами, если бы я прошёл такой километраж», — широкая дорога до самого замка была не из коротких, и Финн был счастлив, что преодолевает этот путь на машине.

Через десять минут машина подъехала к главному входу замка.

Уже было поздно, но некоторые студенты ещё слонялись по школьному двору. Так что, когда Сесилия и Финн выгружались, все взгляды были направлены только на них.

Водитель молча вышел из машины, выгрузил багаж и укатил. За всю дорогу он так и не проронил ни слова.

Брат и сестра провожали машину взглядами, пока та не скрылась за поворотом, растворяясь в вечернем полумраке замковых аллей.

— Ничего удивительного, Милена, это просто наши мажоры подъехали, — послышался сзади противный, очень знакомый голос.

Финн и Сесилия синхронно обернулись. Быстренько поднявшись со скамейки, к ним направлялась Ален Уилсон в окружении Милены Олдридж и ещё нескольких девочек.

— Решили ещё раз выпендриться, — с желчью в голосе выплюнула низкая толстая девчонка с нечесаными мелкими завитушками на голове и носом, похожим на маленькую корявую картофелину.

— Чем тут выпендриваться? — наигранно удивилась Уилсон. — Каждый может так, дай ему богатенького папочку с личной машиной и кучей денег, заработанных на обмане простых людей. А у самих — ни мозгов, ни фантазии.

Финнеас молча смотрел на них как на дурочек. Сесилия сложила руки на груди и буравила компанию взглядом.

— Зато у тебя и мозги, и фантазия имеются, — сказала она, — на то, чтобы следить, вынюхивать, докладывать и разносить про всех клевету.

— А чего вы удивляетесь, она у нас папина дочка. Во всём подражает ему!

Возле крыльца, с ухмылкой на лице, стоял Драко Малфой. По бокам от него возвышались тучные фигуры Крэбба и Гойла.

— Тоже хочет своими громкими высказываниями попасть в газету. Может, на статье хоть на новую юбку заработает, а то эта совсем протёрлась, — Крэбб и Гойл на это высказывание громко заржали, а Драко довольно продолжал: — Жаль тебя, Уилсон, судя по твоей одежде, у твоего папаши нет на тебя ни сикля.

— Да что там сикль, — подхватила Сесилия, — у него даже секунды на неё нет. Всё время проводит, чтобы выдумать себе новую речь, попасть в газету и заработать целых три кната.

Лицо Уилсон покраснело. Казалось, что она еле сдерживает слёзы. Её подружки выглядели не лучше. Все они стояли, скукожившись и прижавшись друг к другу. Их можно было понять — всё внимание теперь было приковано к ним. Лица многих ребят озаряли победоносные улыбки — Уилсон за год досадила многим.

— А ты, пудель македонский, — обратился блондин к пухлой девчонке с носом-картошкой, — сначала вычеши из своих волос блох, а потом возникай.

Это их добило. Из глаз кудрявой брызнули слёзы, и компания девчонок бегом ринулась в замок под общее улюлюканье.

— Только пятки сверкают, — рассмеялся Финн.

— Крэбб, Гойл — чемоданы, — приказал Драко своим друзьям-телохранителям, а сам подошёл к сестре и кузену: — Как доехали?

— Доехали отлично, а цирк при встрече какой отличный получился! — воскликнула девочка, обнимая брата.

— Раз понравилось, поставите нашей компании пять звёзд?

— Я подумаю над этим вопросом.

Драко, Финн и Сесилия двинулись в замок, а Крэбб и Гойл, нагруженные чемоданами, последовали за ними. На лестнице, ведущей к гостиной Гриффиндора, они наткнулись на Айрис и Лиама, спешащих вниз.

— Ну и шоу вы там устроили, — воскликнула Айрис. — Уилсон в истерике неслась в свою комнату. Олдридж выглядела, если честно, не лучше.

— Мы, пожалуй, пойдём, — пробормотал Драко, завидев Поттера.

Крэбб и Гойл вручили чемоданы Финну и Лиаму, и слизеринцы поспешно удалились.

Квартет друзей же направился в гостиную Гриффиндора, громко обсуждая случившееся.

— Мы сидим в нашей с Финном комнате, слышим — визги какие-то за окном, — рассказывал Лиам по пути. — Выглядываем, а там вы компашку Уилсон разносите!

Гриффиндорцы встретили ребят с той же сухостью и отчуждённостью, как и до каникул. Вежливо поприветствовали их лишь братья и сестра Уизли, третьекурсники Гарри, Гермиона и Невилл, а из однокурсников — только Генри Тёрнер. Но первокурсников это не особо волновало. Поздоровавшись, они сразу же скрылись на лестнице, ведущей в спальню мальчиков.

Вечер прошёл великолепно. Сплетни Сесилии хотелось слушать без остановки, под шутки Лиама — смеяться до боли в животе, а трястись от жутких историй Айрис, сидя под одеялом и светя фонариком в лицо, было одновременно страшно и весело. Финн всю неделю не ощущал в груди такого мягкого, тёплого чувства, что теперь разлилось по телу и уютно устроилось под сердцем. Казалось, той недели сплошного одиночества и не было вовсе. По крайней мере, она осталась в прошлом, а сейчас было как никогда хорошо.

***

Рон, Гарри и Гермиона медленно спускались по мраморной лестнице в подземелье. У первых двоих лица были кислыми. Сегодня была пятница, а значит, последней парой перед обедом было зельеварение. Гарри и Рон не знали, что хуже: полтора часа непрерывной учёбы в сыром подземелье, общество слизеринцев и их издёвки или Снейп, срывающий на них свою злость.

Возле двери лаборатории толпились слизеринцы. Драко Малфой держал в руках «Ежедневный пророк» и громко зачитывал своим друзьям:

— «…Сегодня на площади возле Министерства магии была арестована группа маглорожденных волшебников, собиравших восстание против чистокровных членов Визенгамота…» — дочитав, Драко рассмеялся: — Наконец-то арестовали кого-то из этих наглых грязнокровок. Они всерьёз думали, что выступят против чистокровного общества и все их поддержат? Ах да, я совершенно забыл. Они ведь недалеко ушли от маглов, поэтому и мозгов мало!

Слизеринцы загоготали. Пенси Паркинсон прижалась к Драко, смеясь громче всех своим визгливым смехом.

— Эй, Грейнджер! — крикнул Малфой, завидев подошедших гриффиндорцев. — Хочешь прочитать про своих сородичей? Дать тебе?

Он протянул Гермионе газету и тут же одёрнул руку.

— Ой, не дотрагивайся до меня. Я только что вымыл руки. Видишь, какие чистые? Не хочу испачкаться о какую-то грязнокровку.

Гарри не выдержал. Гнев прорвался наружу. Не отдавая себе отчёта, он выхватил из кармана волшебную палочку, и слизеринцы в испуге отпрянули.

— Гарри! — предупреждающе воскликнула Гермиона, сдерживая побагровевшего от злости Рона.

— Что ж, давай сразимся, — невозмутимо произнёс Малфой, вытаскивая свою палочку. — Начинай, коль такой храбрый.

Долю секунды они смотрели друг другу в глаза — и затем одновременно крикнули:

— Фурункулюс!

— Дантисимус!

Из палочек выскочили лучи, на полдороге столкнулись и срикошетили. Луч Гарри угодил в физиономию Гойла, луч Малфоя — в Гермиону. Гойл взвыл и схватился за нос, который покрылся огромными, безобразными нарывами. Гермиона прижала ладонь ко рту и залилась слезами.

— Гермиона! Что с тобой? — воскликнул Рон и отнял у неё руку.

Зрелище предстало не из приятных. Верхние резцы у Гермионы, которые и без того выдавались, вдруг начали расти с ужасающей скоростью. Секунду-другую она походила на бобра, но зубы всё росли, перешагнули губу и уже достигли подбородка. Гермиона в ужасе их ощупала, и из груди у неё вырвался отчаянный вопль.

— Отчего здесь такой шум? — раздался убийственно вкрадчивый голос.

У дверей лаборатории появился Снейп. Слизеринцы начали наперебой объяснять. Снейп указал длинным жёлтым пальцем на Малфоя:

— Рассказывай ты, Драко.

— Поттер на меня напал, сэр.

— Мы напали друг на друга одновременно! — возразил Гарри.

— А его луч попал в Гойла. Видите?

Снейп осмотрел Гойла. Лицо того напоминало иллюстрацию из пособия по ядовитым грибам.

— Ступай в больничное крыло, — распорядился профессор.

— Смотрите, что Малфой сделал с Гермионой! — воззвал к нему Рон.

Гермиона пыталась руками прикрыть растущие зубы, но те уже коснулись воротника мантии. Подошедшие слизеринки тыкали в неё пальцем из-за спины профессора, кривляясь от едва сдерживаемого смеха.

Снейп холодно взглянул на девочку.

— Если и есть какие-то изменения, то весьма незначительные, — заключил он.

Гермиона громко всхлипнула, развернулась на каблуках и бросилась к лестнице, ведущей наверх.

Гарри и Рон, к счастью, заорали на Снейпа одновременно. К счастью — потому что их крики эхом разнеслись по гулкому каменному коридору, и профессор, скорее всего, не расслышал, что именно на него обрушилось. Но общий смысл до него дошёл.

— Угомонились? — шёлковым голосом молвил Снейп. — А теперь слушайте: минус пятьдесят очков Гриффиндору. Поттер и Уизли — ко мне после уроков. Там я объясню, в чём будет состоять ваше наказание. А теперь в класс. Не то будете наказаны на неделю.

Гарри прошёл в конец класса и с яростью бросил сумку на парту. Рона тоже трясло от гнева. Драко с довольным видом сидел за первой партой рядом с Теодором Ноттом, потом обернулся и скорчил гриффиндорцам гримасу.

Весь урок Гарри и Рон воображали, какими пытками можно подвергнуть Снейпа и как расквасить морду Малфою. Зелье, заданное профессором, они даже не пытались нормально сварить, из-за чего в конце пары Гриффиндор потерял ещё десять баллов.

Идя в Большой зал на обед, они слушали разговор идущих впереди слизеринцев, который, конечно же, заключался в насмешках над ними. Гарри сдерживал себя как мог, пока из уст Малфоя не прозвучало:

— Надеюсь, Грейнджер останется такой навсегда. Сказать по правде, я специально в неё целился.

Гарри подлетел к нему сзади и со всего маху врезал в шею.

***

Финн черкнул последний штрих на пергаменте и отложив карандаш, посмотрел на готовый рисунок. Лежаший рядом на парте Лиам, получился на бумаге как настоящий. Финн взял перо и подписал снизу листа:

«Бинс опять нудит…

Май. 1994г.»

Он сунул блокнот в сумку и, откинувшись на стул, огляделся.

В классе истории магии стояла кумарная духота. А монотонный голос профессора Бинса, рассказывающего про восстание гоблинов, только усугублял сонное состояние студентов.

Ответственно конспектировала за профессором Ален Уилсон, на которую общее оцепенение, казалось, не действовало. Её подруга Милена не давала себе расслабиться и, хоть рука уже знатно затекла, старалась и дальше поспевать за профессором, подглядывая отдельные моменты у Уилсон. Элизабет Уайт — длинноволосая, стеснительная девочка с Пуффендуя — изо всех сил старалась вести конспект, и от этих стараний её щёки заметно покраснели.

Остальным первокурсникам Гриффиндора и Пуффендуя на Историю магии было глубоко плевать, несмотря на приближающийся экзамен. Двойняшки Люси и Лукас Миллеры играли в магловскую игру «крестики-нолики», царапая кресты и нули прямо на парте заострёнными кончиками перьев. Тайлер Янг от скуки так сильно раскачивался на стуле, что в один момент прошёл точку невозврата и с грохотом распластался на полу. Мартин Хейг — чернявый мальчик с жёлтым галстуком — и Генри Тёрнер практиковались в заклинании левитации, которое профессор Флитвик задал отточить к следующему занятию.

У Сесилии и Айрис всё было стабильно. Первая с особой аккуратностью красила ногти небесно-голубым лаком, а вторая терпеливо ждала, пока её чёрный маникюр подсохнет, и носом перелистывала журнал с какими-то жуткими комиксами.

Ещё немного — и, возможно, все заснули бы, как Лиам. Но, к счастью, вскоре раздался звон колокола, и первокурсники влились в общий поток студентов, спешащих на обед.

В коридоре гудели возбуждённые голоса. Завернув за угол, Финн увидел, что возле Большого зала столпились вопящие ученики, образовав плотный круг. А внутри него творилось что-то явно неладное.

— Что там происходит? — спросила Сесилия, вставая на цыпочки. За спинами остальных было трудно что-либо разглядеть — особенно с учётом роста первокурсников.

— Сейчас узнаем, — отозвался Лиам и решительно двинулся вперёд. Расталкивая толпу, состоявшую в основном из второкурсников и третьекурсников, он пробирался к самому центру потасовки. Друзья последовали за ним.

Наконец, добравшись до середины, Лиам резко остановился. Сесилия ахнула, а Айрис удивлённо выпучила глаза.

На полу, вцепившись друг в друга мёртвой хваткой, качались Гарри и Драко. Под глазом гриффиндорца синел огромный синяк, а из носа блондина лилась кровь. Но это не мешало им продолжать колошматить друг друга со всей силы. Студенты Слизерина поддерживающе завопили, когда Малфою удалось вывернуться из захвата брюнета и ударить его по подбородку. Во рту Гарри что-то хрустнуло, и на секунду это вывело его из колеи. Но уже в следующее мгновение он вскочил и нанёс ответный удар в живот. Драко отлетел на несколько метров, вновь свалился на пол, подскочил и с диким рёвом понёсся на соперника.

— О Мерлин! Они сейчас убьют друг друга! — воскликнула Сесилия и обернулась к Финну и Лиаму. — Сделайте что-нибудь!

— Что? — в унисон спросили мальчики.

— Не знаю!

К счастью, в коридоре объявился семикурсник, староста Пуффендуя, тут же разнявший третьекурсников, а через минуту подоспели профессор МакГонагалл и Снейп.

— Что вы здесь устроили? Вам мало наказаний, Поттер? — грозно зарычал Снейп, поднимая мальчишек за шивороты. Вид у обоих был потрёпанный: лица и одежда в крови, рубашки и брюки порваны.

— Мало, — огрызнулся Гарри шепелявя, а после закашлялся и выплюнул на ладонь зуб.

— Все расходимся на обед, нечего здесь толпиться, — приказала профессор МакГонагалл.

Сесилия скорей потянула друзей в Большой зал, пока толпа студентов, с огорчёнными вздохами, медленно начала туда двигаться.

***

— Как думаешь, из-за чего они поцапались? — спросила Айрис у подруги, отхлёбывая куриный бульон.

После того как Гарри и Драко увели профессора, прошло двадцать минут. За это время студенты успели успокоиться, и обед проходил относительно в тишине.

— Зная взаимоотношения наших братьев, это могло быть из-за чего угодно, — хмуро отозвалась блондинка и резко отложила вилку, которой до этого вяло ковыряла бекон.

— Си, ты чего? — Лиам посмотрел на погрустневшую девочку. — Неужели расстроилась из-за драки этих двоих?

— Один из этих двоих — мой брат, а второй — брат Айрис, — ответила Малфой. — Неприятно наблюдать за тем, как они готовы убить друг друга, в то время как мы с Айрис — лучшие подруги.

— Да брось, к этому пора давно привыкнуть, — Айрис приобняла Сесилию одной рукой. — Вспомни, что они в первый день знакомства устроили.

Сесилия посмотрела на неё, и девчонки захихикали. Видя недоумённые взгляды друзей, Малфой пояснила:

— Мы с Айрис познакомились, когда нам было по пять. Через несколько месяцев родители пригласили её семью к нам в гости. Всё шло весьма хорошо. Даже наши родители, до этого относившиеся друг к другу, мягко говоря, не очень, нашли общий язык. Что не скажешь о братьях… Если честно, никто даже не знает, с чего всё началось. Но в итоге они подрались возле фонтана, подскользнулись на плитке и рухнули прямо в воду. Кровищи тогда было…

— Вот с того момента и началась их вражда, — закончила Айрис.

— Получается, что сегодня была не самая кровавая битва, — усмехнулся Финн и посмотрел на сестру. — А ты переживаешь. Расслабься, их взаимоотношения никак не влияют на вашу дружбу.

— Да уж, пускай разбираются сами, — поддержал его Лиам.

— Может быть, вы правы, — пожала плечами Сесилия, но её лицо всё же немного повеселело.

***

Вечер выдался, как и положено в мае, тёплым. В такую погоду студенты предпочитали проводить время на улице, так что в гостиной Гриффиндора царило необычайное спокойствие. Здесь были лишь две первокурсницы, пользовавшиеся этим.

Айрис и Сесилия готовились к приближающемуся экзамену по травологии, когда портрет Полной Дамы отворился, и в него пролез Гарри. Боевые ранения у него были залатаны, зуб вставлен обратно, одежда чистая, но выражение лица отчего-то хмурое.

— Вижу, с челюстью у тебя снова всё в норме, — шутливо отметила Айрис, когда парень опустился в соседнее кресло.

— Зато у Гермионы нет, — сухо отозвался он.

— А что с Гермионой? — озабоченно спросила Сесилия.

— А ты у своего братца спроси, — грубо бросил Гарри, но всё же решил рассказать: — Он обозвал Гермиону грязнокровкой, а после специально послал какое-то проклятье, после которого у неё передние резцы выросли до колен. Теперь она в Больничном крыле.

— Из-за этого вы подрались?

— А ты считаешь это недостаточным, чтобы надавать по шее этому конченному пидорасу? — вскинул брови Поттер.

— Попрошу не оскорблять моего брата в моём присутствии, — резко оборвала его девочка.

— Не оскорблять, после того, что он сделал? Ты ещё заступаться за него начни!

— Если надо будет, начну!

Они замолчали, глядя друг на друга в упор.

— Не представляю, Айрис, как ты с ней общаешься, — обратился Гарри к сестре. — Она такая же хитрожопая и противная, как и её брат.

— Ты точно сейчас говоришь о Сесилии? — Айрис нахмурила брови и скрестила руки на груди.

— Ты сама слышала, как в начале недели они вдвоём поливали грязью группу маглорожденных девчонок. Айрис, наша мама тоже маглорожденная. Твоя подружка и о ней так будет отзываться?

— Что за бред ты несёшь! — вспыхнула Айрис. — Ты хоть раз слышал, чтобы Сесилия оскорбляла маму? Причём здесь вообще мама? И как ты можешь сравнивать её с этими придурошными курицами. Их я бы и сама с удовольствием обозвала грязью. И грязнокровками тоже!

— В таком случае могу тебя поздравить. Ты самая настоящая дура! Видеть тебя противно.

— Вентус!

Блекло-серый поток, закручивающийся в миниатюрное торнадо, сорвался с кончика палочки и понёсся прямо на Гарри, захватывая его в вихрь. Он отмахивался, что-то кричал, но его слова заглушал вой заклинания.

— Что это с ним? — Айрис обернулась к Сесилии.

— Ветряной сглаз. Тётя Белла на каникулах научила, — спокойно сказала Сесилия, сжав палочку и с удовлетворением наблюдая эффект.

— Прекрасная штука, — мстительно прошептала рыжая и добавила: — Может, пойдём прогуляемся, раз нас тут видеть не хотят?

***

В восточном коридоре было тихо и очень красиво. Лучи садящегося солнца проходили сквозь большие витражные окна и плясали разными оттенками на стенах. Четверо друзей шли в молчании. Финн и Лиам обдумывали рассказ девочек о произошедшем в гостиной.

— Почему все старшие братья такие придурки? — спросил Лиам, прервав молчание.

— Потому что они всего лишь пробник, а после них был создан оригинал, — горделиво вскинула голову Сесилия.

На улицу идти не хотелось. Нагулявшись по коридорам, они пошли в свой штаб. Но и здесь молчание продолжилось. Темы для разговоров сегодня не клеились. Каждый отрешённо смотрел то в окно, то в стену и думал о своём.

— Финн, у тебя часы неправильно идут, — вдруг заметила Сесилия.

Мальчик взглянул на часы. Она оказалась права — стрелки часов совершенно сбились и стояли на цифре двенадцать.

— Это самая маленькая проблема из всех, — он снял часы с руки. — Сейчас исправим.

Он покрутил золотое колёсико, настроив правильное время, и защёлкнул его. Стрелки на циферблате тут же завертелись с огромной скоростью. Часы завибрировали, и Финн, вскрикнув, выронил их. Вокруг начал образовываться ядрёный фиолетовый туман, который разрастался по всему периметру. Сесилия пискнула, а Айрис вскочила и схватила её за руку. Через пару секунд туман заполнил всё помещение. Финн оказался в густой массе и не видел даже собственного носа. Он понял, что больше не чувствует под ногами пола. Грудь сдавило, голова закружилась, а в глазах зарябили золотые звёздочки.

«Это точно конец», — только и промелькнуло у него в голове.