Глава 12 - Теплые дни в заточении

Солнечные дни в туманном Лондоне были редкостью. А если солнце всё же выглядывало из-за туч — то ненадолго.

Первый день пасхальных каникул стал исключением. С самого утра туман так и не появился, а солнце светило во всю. Из-за этого, несмотря на будний день, в главном парке было людно: детский смех, собачий лай, серенады птиц и шелест листвы — всё слилось в один живой, радостный гомон.

Финнеас развалился на лавочке в глухом уголке парка, куда местные жители почти не заглядывали. Трава здесь была некошеная, кроны деревьев тесно сплетались, а даже намёка на тропинку не наблюдалось. Но Финна это место привлекало: сюда не долетали звуки машин и городская суета.

С громким хлопком он захлопнул «Знак четырёх» и прикрыл глаза, позволяя умиротворению растекаться по телу. Солнечные лучи не припекали, лишь мягко грели, просачиваясь сквозь плотную листву, а лёгкий ветерок тормошил волосы. Не жарко и не холодно, ничто не тревожит, ничто не волнует — ему не было так хорошо уже давно.

Зукко смирно устроился рядом, прижавшись к боку Финна. Пёс прикрыл глаза, его брюшко ритмично поднималось и опускалось.

«И всё же хорошо, что я не остался в школе», — сладко зевнул мальчик. — «В последнее время в Хогвартсе невыносимо, а здесь… так хорошо…»

***

Слухи о происшествии с нюхлями разнеслись по Хогвартсу с молниеносной скоростью. Хотя сплетни передавались далеко не в точном изложении, уже на следующий день все были уверены: во всех волнениях и пропажах виноваты первокурсники с Гриффиндора.

Спустя три дня после происшествия Финна, Айрис, Лиама и Сесилию выписали из Больничного крыла — и они тут же обнаружили, что почти все ополчились против них. Кажется, каждый четвёртый студент бросал в их сторону косые взгляды, когда они шли по коридорам школы или сидели на занятиях. Кто-то нарочно начал их игнорировать. Милена Олдридж, когда Сесилия и Финн подошли уточнить у неё домашнее задание, заявила, что не собирается общаться с хулиганами и ворами, на что её подруга Ален Уилсон одобрительно кивнула.

Однажды поздним вечером компания второкурсников зажала Сесилию в углу, требуя от неё признаний в воровстве. Все доводы и объяснения первокурсницы выслушаны не были. К счастью, ей повезло: неподалёку оказался профессор Флитвик, и, завидев его, второкурсники поспешно сбежали.

Узнав об этом, Лиам пришёл в ярость. Уже на следующий день, завидев обидчиков, он бросился на них с кулаками. Силы были неравны, и Финн с Айрис сочли своим долгом вмешаться. Драка ни к чему хорошему не привела. Профессор МакГонагалл разразилась гневной тирадой, пообещала отправить письма их родителям, сняла по пятнадцать баллов с каждого и назначила отработки до самых пасхальных каникул.

Финн с Айрис немного приуныли, а у Лиама пар не остыл ни на градус. Это стало особенно очевидно на следующий день, когда он сломал нос Дереку Калье. Тот весь урок трансфигурации шептал Финну гадости и дёргал Айрис за волосы. Друзья старались не обращать внимания, хотя у Айрис были сильные порывы заехать слизеринцу учебником по лбу. Кульминацией стало то, что Дерек, пытаясь испортить работу Лиама, вылил баночку чернил на волосы сидящей рядом Сесилии. Лицо Малфой тут же залилось слезами — её волосы были предметом особой гордости. Тут уж Снейп не выдержал и набросился на обидчика.

Балы с Калье конечно же сняли и отработку назначили, но Лиаму пришлось хуже: профессор МакГонагалл, не зная как выразить своё возмущение, потащила его к профессору Снейпу. Но даже после жесткого наказания от отца, Лиам заявил, что ничуть не жалеет о содеянном и с удовольствием поднадавал бы этому упырю ещё раз. Волосы Сесилии, Слава Мерлину, отмылись, но для этого пришлось несколько часов проторчать в ванной.

Жизнь в Хогвартсе начала угнетать.

Целиком и полностью поддержали друзей только профессор Люпин, Хагрид и близнецы Уизли.

Первый, на своих уроках и в коридорах резко и строго обрывал насмешки в сторону квартета и щедро снимал с обидчиков баллы.

Хагрид чуть не задушил ребят в объятиях, когда узнал, что их не исключили. Каждый день после уроков, чтобы не находится в гостиной Гриффиндора, они стали проводить у него, чаёвничая и делая домашку.

Близнецы Уизли ободряюще хлопали друзей по плечам, всячески веселили шутками и розыгрышами, подсыпали всем недругам в ботинки чесоточный порошок и закидывали навозными бомбами. Именно поэтому, когда близнецы Уизли находились в гостиной, первокурсников не смел задеть ни один гриффиндорец.

А в преддверии каникул они вдвоём скинули Калье-старшего и его дружков с парадной лестницы, как только те снова начали приставать к ребятам.

— Надеюсь эти стукачи свернули себе шею, — в унисон протянули тогда близнецы, подмигнув младшим.

***

Финну хотелось лежать на этой лавочке вечно. С каждой секундой тело расслаблялось всё больше, а мыслей становилось меньше.

Над ухом раздался лай, и мальчик почувствовал, как в его лоб упорно тычется пушистая морда.

— Зукко-о-о... — простонал Финнеас. Веки были тяжёлыми, и открывать их совсем не хотелось.

В следующую секунду его несильно прикусили за ухо и начали настойчиво разгребать волосы.

— Да что ж такое... — недовольно пробормотал Финн. Сначала он медленно приподнялся, а потом кое-как разлепил глаза.

Прямо перед ним, отблескивая на солнце, парил ворон, сверкающий серебром.

— Сейчас же собирайся и быстро иди домой, Финнеас. Не задерживайся и никуда не заходи. Только прямо домой, — голосом Регулуса Блэка велела птица.

Закончив говорить, ворон сверкнул глазами, облетел голову мальчика и унесся прочь.

Финн протёр глаза и проводил взглядом патронуса. Спросонья он мало что понял — кажется, только то, что его позвали домой.

Мальчик испустил рваный вздох и поднялся с лавки. Идти домой не хотелось. Особенно в тот момент, когда ему здесь стало так хорошо.

«Вот что у людей за противная привычка — сгонять меня с места, как только я удобно устроюсь...» — насупившись, Блэк неспешно брёл к выходу из парка, волоча под мышкой книгу и Зукко. — «С утра из дома выгоняли, теперь — наоборот».

Погода, будто подстроившись под настроение мальчика, испортилась. К тому моменту, как Финн дошёл до площади Гриммо, солнце совсем скрылось за облаками, будто его и не было. Поднялся ветер и принялся выворачивать мусор из плохо закреплённых урн. Пара выкинутых бутылок с шумом покатилась по асфальту.

Финнеас поёжился, накинул поверх футболки кофту, а Зукко поспешил устроиться в одном из её карманов.

Наконец, они дошли до пересечения домов №11 и №13.

«Площадь Гриммо, 12... Площадь Гриммо, 12...» — прикрыв глаза, безостановочно твердил про себя Финн.

Через пару секунд перед ним возникли чёрные стены дома номер двенадцать. Финнеас зевнул и, поднявшись на вымощенное чёрным камнем крыльцо, нажал на дверной звонок.

Массивная дверь отворилась, и перед Финном предстал отец. Вверх его рубашки был небрежно распахнут, а лицо встревоженным.

— Привет, — махнул рукой мальчик, слегка улыбнувшись.

Но мужчина не ответил. Он молча схватил сына за плечо и бесцеремонно втолкнул в дом.

— Где тебя носит? — прошипел Регулус, как только дверь с грохотом захлопнулась за ними.

— Я был в парке, — ответил Финн, дерзко глядя на отца. — Ты сам меня туда утром отправил. Или уже забыл, как велел "не путаться под ногами"?

— Мы говорим не о том, что было утром, — перебил его Регулус. — Тебе пришёл патронус?

— Да, — буркнул Финн, отворачиваясь.

— Тогда объясни, какого чёрта ты шёл домой сорок минут, если я сказал явиться немедленно! — к концу фразы голос старшего волшебника заметно повысился.

— Во-первых, от парка до дома не так уж и близко. Во-вторых, я гулял — поэтому шёл медленно, — Финна начинали бесить наезды отца, и он больше не скрывал раздражения. — И в конце концов, я же пришёл! А мог бы и дальше умиротворённо лежать на лавочке, а не слушать твои дурацкие приказы!

— Ах, значит, мои дурацкие приказы, — Регулус хорошенько встряхнул мальчишку и, ухватив за шиворот, потащил наверх.

Финнеас ойкал и едва успевал переставлять ноги, чтобы не споткнуться на крутых ступеньках и не упасть.

— Если я говорю идти домой, значит надо идти домой, — продолжал отчитывать Регулус на ходу. — А не делать назло и демонстрировать свой невыносимый характер!

— Это у тебя невыносимый характер! — крикнул Финн, пытаясь вырваться. — Только и делаешь, что орёшь и бесишься с самого утра!

— Хватит!

На втором этаже им навстречу вышел Бартемиус Крауч, с удивлением наблюдая за происходящим. Но попросить у крестного помощи Финн не успел — уже через секунду дверь в его комнату распахнулась, и он полетел вперёд, со всего маху врезавшись в тёмно-синий плед на кровати.

— Больше никаких гулянок! Будешь сидеть у себя в комнате и думать над своим поведением! Меня достали твои препирания и идиотские выходки. В школе ведешь себя отвратительно, успеваемость снизилась, вечно влипаешь в какие-то нелепые истории. Мне надоело читать письма от МакГонагалл!

И, кажется, я начинаю понимать, с чего всё началось. Наслушался рассказов своей кузины, как она сидит у родителей на шее, а те ей в задницу дуют — вот и решил устроить мне тут такой же концерт? Со мной такое не пройдёт! Я ещё возьмусь за твоё воспитание, молодой человек, клянусь.

Финн слушал эту гневную тираду, уткнувшись носом в плед. Когда дверь с грохотом захлопнулась, он не соизволил поднять глаз, лишь злостно заколотил кулаками по подушкам.

Речь взрослого ни чуть не усмерила его пыл. Наоборот, небольшой огонек возмущения внутри превратился в самый настоящий пожар. Финн был просто уверен — родитель только что нес откровенную ересь.

«Наорал на меня ни за что!» — мальчик искренне не понимал, почему одна фраза смогла настолько взбесить отца.

Регулус Блэк сам по себе был спокойным человеком и чтобы его разозлить нужно было совершить что-то из ряда вон выходящее. Свои слова Финн таким не считал.

Пару минут он лежал, зло глядя в потолок и переворачивая в голове все необоснованные обвинения отца. Было совершенно очевидно, что прекрасно начинавшийся день безвозвратно испорчен. Зукко наконец решился выбраться из надежного укрытия в кофте хозяина. Поняв, что сейчас мальчику не до него, пес устроился на одной из подушек.

«Успеваемость понизилась, домашку не делаю, отвратительное поведение — что за бред!» — Финн яростно перевернулся на спину и со всей силы швырнул ближайшую подушку куда-то в сторону. Похоже, подушка угодила на стол, смахнув оттуда чернильницу. Та со звоном ударилась о пол, и на паркете начала быстро расползаться тёмная лужа.

Финн не знал, сколько времени прошло, прежде чем он успокоился. От всех переживаний и размышлений в горле пересохло. Несмотря на запрет отца покидать комнату, Финн решительно направился к выходу. Это наказание казалось ему совершенно несправедливым — и, разумеется, он не собирался его соблюдать.

Гриффиндорец дёрнул за ручку, но дверь не поддалась. Ещё несколько тщетных попыток дали понять: она заперта. Он снова начал закипать. Пыхтя, мальчик что есть сил заколотил кулаками по дереву и стал дёргать ручку с такой силой, что казалось — ещё чуть-чуть, и она оторвётся.

За спиной раздался громкий треск и в комнате появится эльф-домовик с громадными ушами, огромными глазами и одетый в какие-то тряпки.

— Мастер Финнеас что-то желает? — пискнул эльф, пялясь на мальчика своими глазами.

— Какого чёрта эта гребаная дверь не открывается! — отделяя каждое слово, возмущенно вопросил Финн, не прекращая попытки выйти.

— Господин Регулус запер мастера Финнеаса и приказал не отпирать двери ни при…

— Открой. Дверь. Немедленно!

— Эмос с радостью бы помог мастеру Финнеасу, но господин приказал обратное. Эмос не может ослушаться хозяина Регулуса, ведь он старше вас.

Ноздри Финна бешенно раздувались. Уже несколько секунд он усердно соображал, что бы такого запустить в заикающегося домовика.

— Но если вы хотите что-то сказать, Эмос с удовольствием это передаст…

— Пусть идет на хуй! — гриффиндорец, не в силах сдерживать злость в себе, схватил с ближайшей полки какую-то статуэтку и запустил в ни в чем неповинного домовика. Эмос скукожился, но при этом с необычайной проворностью исчез и появился в другом углу комнаты. Статуэтка полетела в стенку и её осколки смешались на полу вместе с чернилами.

— Господину Регулусу это передать? — невинно спросил эльф.

— НЕТ! — взревел Финн, его глаза уже были на мокром месте, — ВОН ОТСЮДА!

Домовик тут же испарился, а мальчик бросился обратно на кровать, давая волю рыданиям. Чувство злости сменилось большой, совсем детской обидой. Финн лежал, роняя на подушки слёзы, захлёбываясь в собственных соплях, и мысленно обвинял всех вокруг в испорченных каникулах: отца — за то, что навалился ни с того ни с сего и вдобавок запер; крестного — который всё видел, но не заступился; Эмоса — который не слушает его приказов; Сириуса — который уехал на работу (причём в свой выходной!), хотя мог бы остаться дома и защитить племянника; однокурсников и остальных студентов — из-за которых пришлось возвращаться домой; и даже нюхлей — из-за которых теперь в школе его почти все избегают.

Зукко, поскуливая, подполз к своему маленькому хозяину и принялся со всей щенячьей нежностью облизывать ему руки, лицо и даже волосы.

— Только ты меня понимаешь, — прошептал Финн и, горько всхлипнув, притянул к себе животное. Шершавый язычок щенка слюнявил ему нос. Гриффиндорец фыркнул и зарылся в шелковистую собачью шерсть. От этого ему становилось чуточку спокойнее.

***

Финн и сам не понял, спал ли он или просто лежал, погружённый в собственные грёзы. Но когда открыл глаза, на часах было уже семь вечера.

Сев на кровати и немного придя в себя, он заметил, что желание кидаться подушками и размазывать слёзы исчезло. Вместо этого внутри разлилась знакомая — по-настоящему Блэковская — гордость.

«Запер меня? Вот и пожалуйста. Даже если отопрет, принципиально не выйду из комнаты все каникулы. Пусть поволнуется!» — с таким бодрым настроем Финн соскочил с кровати и поскакал умываться. Зукко, подметив это, радостно тяфкнул и засеменил следом, весело виляя хвостом.

Заказав у домовиков изысканный ужин (состоявший из столь любимых спагетти с сосисками, щедро залитых соусом), Блэк засел за учебники. Всё-таки экзамены были не за горами, а откладывать подготовку на последний момент было глупо.

Начать Финн решил с самого сложного — зельеварения. Не то чтобы перемешивание в горячем котле разнообразных ингредиентов доставляло ему трудности, но одно дело — варить зелье по рецепту из учебника, и совсем другое — попытаться воссоздать его по памяти.

После двух часов непрерывной зубрёжки голова пошла кругом. Он выучил почти все рецепты зелий, проходившихся на первом курсе, за исключением зелья, отнимающего память.

«Пожалуй, это зелье оставлю на завтра», — Финн быстро пробежал глазами по тексту и захлопнул учебник. — «А то как бы после такой зубрёжки у самого память не отшибло».

Порывшись в комоде, Финн нашёл любимые кассеты и достал с полки запылившийся магнитофон. Мальчик устроился на кровати с блокнотом и карандашами. Он не потрудился наложить на комнату заглушающее заклинание, так что музыка мелодично запела на весь дом:

I need a little time to think it over

I need a little space just on my own

I need a little time to find my freedom

I need a little

Funny how quick the milk turns sour, isn't it, isn't it?

Your face has been looking like that for hours, hasn't it, hasn't it?

Promises, promises turn to dust

Wedding bells just turn to rust

Trust into mistrust…

Финн не планировал рисовать что-то конкретное. Ему было лень думать, мозг совершенно отключился и руки творили сами. Музыка навевала вдохновение, карандаш мягко скользил по бумаге, вырисовывая своеобразные линии и тени.

…I need a little room to find myself

I need a little space to work it out

I need a little room all alone

I need a little

You need a little room for your big head, don't you, don't you?

You need a little space for a thousand beds, won't you, won't you?

Lips that promise, fear the worst

Tongue so sharp, the bubble burst

Just into unjust…

Зукко тихо лежал рядом, наблюдая за хозяином. Мелодия, похоже, убаюкивала его, но щенок изо всех сил старался не поддаваться. Это выглядело смешно и трогательно: его веки то медленно опускались, то резко вздрагивали, а сам Зукко тихо урчал себе под нос, будто споря с дремотой.

Финн с усмешкой бросил на него взгляд и вернулся к рисунку. Он наконец понял, что — а точнее, кого — хочет изобразить на месте этой хаотичной массы линий и теней.

…I've had a little time to find the truth

Now I've had a little room to check what's wrong

I've had a little time, and I still love you

I've had a little

You had a little time and you had a little fun, didn't ya, didn't you?

While you had yours, do you think I had none, do you, do ya?

The freedom that you wanted bad

Is yours for good, I hope you're glad

Sad into unsad

I had a little time to think it over

Had a little room to work it out

I found a little courage to call it off

I've had a little time…

Черкнув на бумаге последний штрих, мальчик отложил карандаш. Зукко получился как настоящий: черная вьющаяся шерсть, склоненная набок голова, приоткрытые веки и глаза-бусинки. Самому щенку портрет явно пришёлся по вкусу — он тут же подскочил и начал водить лапой по рисунку.

— Хочешь оставить свой автограф? — Блэк поднялся и стал рыскать по письменному столу. Он точно знал, что где-то завалялась баночка черных чернил. И не ошибся.

Обмакнув лапку щенка в чернила, он аккуратно приложил подушечки к бумаге. Зукко даже не стал сопротивляться. Теперь под рисунком красовался маленький черный след.

…I've had a little time

I've had a little time

I've had a little time…

Допел магнитофон в седьмой раз и наконец умолк.

«И всё же чего-то не хватает» — поразмыслив пару минут, Финн взял перо и, обмакнув в всё те же чернила, подписал снизу листа:

«Мне нужно немного времени, чтобы все обдумать…

Зукко)))

Апрель. 1994 год.»

— Красиво рисуешь, — тихий мужской голос огласил комнату.

Финн замер на пару секунд, но после нахмурился и с шумом захлопнул блокнот.

— Я сяду, если ты не против, — вздохнув, спросил незаметно вошедший Барти.

Финн нечленораздельно пробормотал что-то наподобие «как хочешь» и поспешно упрятал своё творение и остальное в комод. Обида всё ещё жила где-то внутри, и разговаривать с крёстным совсем не хотелось.

— Дуешься, что ли? — Финн промолчал, не уверенный, был ли это вообще вопрос. — Ладно, можешь не отвечать. Вижу, что дуешься.

Крауч уселся на кровать. Финн же опустился на самый краешек — подальше от мужчины — и продолжил гордо молчать.

— Дай угадаю: сейчас размышляешь о том, какие взрослые несправедливые, не хотят тебя понимать, только и делают, что наказывают…

— Да, размышляю. Потому что так и есть! — резко выпалил Финн, развернувшись и посмотрев на крестного. — Или скажешь, что я не прав?

— Не скажу, — покачал головой Барти. — Ты имеешь полное право обижаться на отца… может, даже на меня. Но ты должен понять: мы хотим для тебя только лучшего.

Финнеас вскинул брови и уже хотел сказать всё, что об этом думает, но взрослый продолжил:

— Вы с отцом сегодня поругались. Да, в чём-то он был не прав. Да, накричал на тебя и, возможно, незаслуженно наказал. Но и ты не ангел, согласись, Финн. Так громко дерзил в ответ, что я, наверное, и на чердаке услышал бы. А Регулус сегодня и так на взводе — понимаешь? Он слишком переживает за тебя. Потому что любит.

Барти на секунду замолчал, подбирая слова.

— В то время, когда ты был в парке, на улице стало действительно опасно. Когда ты стал задерживаться, мы испугались, что что-то случилось. В стране сейчас неспокойно. Министерство Магии старается урегулировать ситуацию как можно быстрее и без лишних жертв. Из-за этого Регулуса завалили стопками бумаг, а Сириуса срочно вызвали в Аврорат. Все на нервах. Вот он и сорвался. И запер тебя не из злости, а — поверь — ради твоей же безопасности. Сейчас, хотя бы на неделю-другую, несовершеннолетним лучше вообще из дома не высовываться.

— Почему? — наконец решился перебить мальчик. Он не считал, что ситуация оправдывает поведение отца, но слова крестного его заинтересовали. — Что происходит?

— Как я уже говорил, в нашем мире сейчас небольшие волнения. Недавно были приняты новые законы, связанные со Статутом Секретности… — Крауч замялся. — Думаю, не стоит забивать тебе этим голову. Всё скоро уладится, я уверен. А тебе и так хватает своих подростковых проблем.

Он сделал паузу, затем, улыбнувшись, добавил:

— И кстати об этом… Постарайся больше не вляпываться в истории, похожие на ту, что была с нюхлями. Это не приказ, а, так сказать, просьба от нашего небольшого коллектива: твой отец — с появившейся сединой на висках, блохастый дядя Сириус — с дёргающимся глазом, и, конечно же, я.

На этих словах Финн громко расхохотался, совсем позабыв про недавнюю обиду.

— Будем считать это за согласие, — усмехнулся Барти, притянув его к себе и зажав в крепких объятиях.

— Значит, теперь ты и папа не сможете заниматься своим артефактом? — резко сменил тему мальчик после минуты молчания, посвящённой телячьим нежностям. Он совсем по-детски уселся на колени крестного и положил голову ему на плечо.

— Всё довольно хорошо сложилось. Мы уже почти закончили основную работу над артефактом. Его, так сказать, «внутренности» готовы — осталось лишь сделать корпус и всё соединить. А это дело недолгое. Надо только придумать, каким будет корпус…

— Нужно золото, — протянул Финн. — И обязательно какой-нибудь драгоценный камень. Ведь вы делаете артефакт времени, а магия времени любит такую комбинацию.

— Какая умная фраза. И идея хорошая. Где ты такое разузнал?

— Прочитал в одной остроумной книжице норвежского артефактолога.

— Кажется, в доме завёлся маленький книжный червь, — усмехнулся Барти, потрепав крестника по голове, отчего кудри того разлетелись во все стороны.

— Эй, вообще-то я понял это не только из книги! — возмутился Финн и показал мужчине своё левое запястье, на котором красовались часы наследника. — Мои часы сделаны по такой же схеме!

Крауч перехватил его руку и с серьёзным видом начал рассматривать часы. Финн никак не мог понять, что там можно было изучать целых десять минут, но, тем не менее, Барти явно нашёл, на что посмотреть. Когда рука мальчика уже окончательно затекла, мужчина наконец отпустил её.

— Послушай, можно я одолжу твои часы на пару дней? Их строение мне очень понравилось. Возможно, сделаю что-то похожее…

— Ну-у… — протянул мальчик, — я не против. Просто папа не разрешает мне снимать их вне дома.

— Не переживай, до отъезда в Хогвартс я тебе их точно верну, — заверил крестный. — А с теперешней ситуацией, похоже, до того момента ты вряд ли куда-то выйдешь.

Финн тяжело вздохнул, соглашаясь. Похоже, эти каникулы ему и правда придётся провести дома. Без зазрения совести он снял часы и отдал их мужчине. Тот поблагодарил, в который раз взглянул на циферблат и вдруг охнул.

— С ума сойти, Финн! — воскликнул Барти, схватившись за голову. — Двенадцатый час! Вообще-то Регулус отправил меня сюда с просьбой уложить тебя спать ровно в десять. Ты должен был уснуть уже полтора часа назад. Быстро — умываться, переодеваться и в постель!

— О не-е-ет! Барти, в какой момент ты превратился в строгую курицу-наседку? — запричитал Финнеас, лениво сползая на пол. — Ещё только без пятнадцати полночь. Мне ведь не пять лет!

— В ванну. Живо! — сказал Крауч тоном, не терпящим возражений, и мальчик, закатив глаза, поплёлся в соседнюю комнату. — А я пока скажу Кричеру, чтобы убрал весь здешний срач.

Финн показал ему язык из-за двери и скрылся в ванной.

***

«Привет, Финн! Через два дня пасхальные каникулы (к моему величайшему сожалению и одновременно счастью) уже кончатся, поэтому хочу узнать, как они у тебя проходят.

Возможно, ты посчитаешь это эгоистичным, но по правде я бы тебе даже и не писала. До возобновления учёбы осталось почти ничего, да и расставались мы совершенно ненадолго. За такой период времени куча новостей накопиться, в принципе, не может. Да и неделя выдалась солнечной и невероятно тёплой. В такую погоду только гулять и гулять. Утром в понедельник я очень обрадовалась, увидев это в окне, но, как потом оказалось, зря.

За историю с нюхлем моим предкам даже в голову не пришло меня наказывать (надеюсь, твоим тоже). Поэтому, честно говоря, я была в шоке, когда после позднего завтрака меня не выпустили на улицу. Поначалу это меня взбесило до предела, да и сейчас я не очень свыклась. Мама сказала, что сейчас мне гулять одной слишком опасно, и лучше посидеть дома. Ответ на мой вопрос "почему?" она замяла. Думает, что я совсем маленькая дурочка и не замечу, что происходит что-то странное.

Папа всю неделю засиживается на работе сутками (возможно, ты не знал, но он у меня, как и Сириус, работает аврором — только в другом отделении), поэтому спросить у него невозможно. Так что теперь я целыми днями сижу дома и умираю от скуки за учебниками (если ты думаешь, что мир перевернулся из-за того, что я соизволила взяться за учёбу — глубоко ошибаешься; за книги меня засадила мама, сказав, что скоро экзамены и как важно их хорошо сдать).

Единственное развлечение — метла. Когда родители на работе, я частенько летаю на ней по дому (мама, если бы узнала — прибила бы). Ну, а когда предки дома, я перечитываю письма Гарри. Он пишет, что погода в Хогвартсе такая же прекрасная, как и у нас. Солнце шпарит как летом. Теперь все студенты проводят время на улице. А Фред и Джордж даже искупались в Чёрном озере. Представляю глаза Маккошки, когда она это увидела!

Лиам за эти дни в гостиной Гриффиндора не появился. Вряд ли он специально от всех скрывается — не в его вкусе прятаться! Скорее всего, злобная летучая мышь заперла его в подземельях в наказание. Ох, не завидую я Лимону! Снейп за всё его наказывает. Даже за нюхлей (я просто уверена!) наказал.

Я отправила несколько писем Сесилии, но ни на одно не пришёл ответ. Ума не приложу, что с ней могло произойти. Если знаешь — напиши.

Искренне надеюсь, что твои каникулы проходят лучше моих. Если вдруг происходит что-то интересненькое — напиши в ответе. Да даже если не происходит — всё равно напиши. Потому что ещё чуть-чуть — и я сойду с ума наедине с собой…

          Айрис с поехавшей крышей».

«Айрис даже когда сама в отчаянии, умудряется шутить», — Финн усмехнулся, читая, как подписалась в письме подруга.

В это яркое утро мальчик расположился у себя в комнате на широком подоконнике, у окна, и читал письмо, прибывшее недавно. Лучи солнца падали на него и на небольшую коричневую сову семейства Поттеров, которая принесла письмо и теперь сидела рядом, терпеливо ожидая ответа.

— Дай угадаю, Айрис приказала тебе не возвращаться без ответа? — Финн взглянул на птицу, и та, будто поняв человеческую речь, медленно моргнула — словно в знак согласия.

Не слезая с подоконника, мальчик протянул руку к столу, взял чистый пергамент, перо и чернильницу и принялся строчить ответ для Поттер.

«Привет, Айрис!

Это грустно звучит, но мои каникулы проходят так же скучно, как и у тебя. Только в придачу к этому мой дорогой отец слишком нервный из-за проблем на работе, поэтому ещё в первый день каникул наорал на меня и запер в комнате до самого отбытия в Хогвартс. Это до жути бесит, но поделать ничего не могу. Поэтому целыми днями мне приходится либо корпеть за учебниками или книгами, либо рисовать, либо бесконечно фотографировать себя и Зукко. Ах да! Чуть не забыл — ещё можно плевать в потолок).

Я пробовал играть с эльфами-домовиками в плюй-камни или подрывные карты, но с ними даже эти игры становятся неинтересными.

Если честно, мне уже немного хочется обратно в школу. Особенно после твоего письма. Я знаю, что там нас ждут насмешки и косые взгляды, но даже это лучше, чем сидеть взаперти. Тем более, уже хочется снова увидеть тебя, Лиама и Сесилию.

Самой Сесилии я не писал, но попробую. Даже если ответа не придёт, мы скоро её увидим и сможем спросить, почему она не отвечала.

Я бы уже закончил письмо, но, так как и тебе, и мне ужасно скучно, расскажу ещё кое-что. Нас не выпускают из дома не просто так. Я понял это ещё в первый день своего отшельничества. Мой крёстный проболтался, что сейчас в стране «небольшие волнения». Он сказал, что это из-за каких-то новых законов и Статута Секретности. Я хотел разузнать побольше, но крёстный замял эту тему, а папа, как только я спросил, посмотрел таким взглядом, что я сразу заткнулся.

Как я писал выше, чтобы не чокнуться, я рисую. От балды завёл блокнот, в котором изображаю всё подряд и даже пишу гениальные мысли))). Сначала эта идея показалась мне ерундовой, но сейчас она мне очень нравится. Думаю, по приезде в Хогвартс я продолжу вести этот блокнот. Хотелось бы потренироваться в рисовании портретов каких-то новых людей, потому как Барти, Сириуса отца и Зукко я нарисовал уже по три раза.

Готовься, Айрис, ведь моделью для моего следующего рисунка станешь именно ты.

                  Звёздный Мальчик».

Запечатав письмо в конверт, Финн отдал его коричневой сове. Та ухнула и тут же вылетела в открытое окно. Финнеас провожал её взглядом, пока она совсем не скрылась из виду, канув в прозрачно-голубом, безоблачном небе.

«Осталось потерпеть лишь два дня», — вздохнув, подумал мальчик и хмыкнул. — «Даже путешествие во времени в обнимку с Калье будет приятнее, чем умирать здесь от скуки»