Глава 7.

Я отпрянула от его слов, мое сердце заколотилось от ужаса.

— Я благодарна вашему клану и тебе за спасение моей жизни, но я принадлежу только себе, — запротестовала я,  дрожащим от страха голосом.

Но его глаза пылали яростным огнем, а от его следующих слов у меня по позвоночнику пробежали мурашки.

— Ты уже должна быть мертва. Только потому, что мой род нуждается в продолжении, ты еще дышишь.

— О чем ты говоришь?— спросила я.

— Наш вид вымирает. Женщины нашего вида не могут иметь детей. Не так давно мы провели эксперимент с одной из Темных. Он показал, что у Тёмного женского пола трансформированного кровью мужского пола нашего вида есть большие шансы родить ребёнка. В тебе течет моя кровь, у нас есть шанс родить наследника, который продолжит мой род.

Эллиот сделал паузу, ожидая моего ответа. Но прежде чем я успела произнести хоть слово, он продолжил:

— Мне тоже не нравится эта идея, но нашему виду нужны наследники. У нас есть способности, и их нужно передавать по наследству. Я могу проникать в головы людей и заставлять их делать то, что я хочу. Эти способности передаются по наследству, но не всегда. Я один из последних, у кого они есть, а нашему роду нужны наследники, которые смогут продолжить войну против Темных. Но сейчас мы находимся на грани вымирания.

Я стояла, ошеломленная и подавленная тяжестью его слов. Идея быть пешкой в выживании его вида заставила меня почувствовать себя беспомощной и загнанной в ловушку.

— Ты не хотел спросить моего согласия?— спросила я, стараясь, чтобы мой голос был ровным. — Почему я должна тебе верить?

Пронзительный взгляд Эллиота оставался прикованным ко мне, немигающим и непоколебимым, пока он, наконец, не отвел глаза с тяжелым вздохом.

— Я не заставляю тебя любить меня, — сказал он, его голос был низким и ровным. — Мы можем заключить чисто деловое соглашение. Ты подаришь мне наследника, а я дам тебе свободу и безопасность.

Я содрогнулась при мысли о том, что стану всего лишь инкубатором для его потомства. 

— А если я откажусь?— спросила я, мой голос выдавал мой страх. — Убьёте меня?

Его выражение лица потемнело.

 — Боюсь, у тебя нет выбора, Джейс, — сказал он. — Если ты откажешься, я буду вынужден передать тебя Старейшим, и я не могу предсказать, что с тобой тогда случится дальше.

Эллиот прошел в конец комнаты и опустился на кровать, внимательно оглядывая меня с головы до ног. Его взгляд задержался на моем запястье - том самом, на котором не так давно был браслет.

— Я уже говорил тебе, что ты не особо умная? — сказал он низким и серьезным голосом.

Моя хватка на рюкзаке, который я держала, ослабла, и он с громким стуком упал на землю. Я вздрогнула, схватившись за запястье, которое все еще болело от нанесенной ему раны.

— Он был для твоей же безопасности, — сказал он, - иногда у Темных проявляются способности, схожие со способностями носителя крови. Мы не знаем, чья кровь в тебе течет.

Последствия его слов обрушились на меня как тонна кирпичей. Он говорил, что у меня есть способности? Я недоверчиво посмотрела на него, и он встретил мой пристальный взгляд своим собственным.

— Я не могу сказать наверняка, - продолжал он, - но есть вероятность, что есть. Браслет  блокировал любые потенциальные способности, не позволяя тебе причинить вред прежде всего себе. 

Эллиот поднялся с кровати, поправляя подол своего угольно-серого пальто. Он был высоким и статным мужчиной, излучающим элегантность и утонченность. Его одежда была безупречной: классические брюки серого оттенка, идеально белый свитер и начищенные черные броги. Он поправил манжеты и провел пальцами по своим темным, аккуратно уложенным волосам, прежде чем одарить меня последним взглядом, прежде чем выйти из комнаты. 

— Нам нужно ехать домой. Я буду ждать тебя в машине, — раздался его голос в коридоре, когда он спускался по лестнице.

Мое сердце и разум находились в состоянии войны. Часть меня жаждала поддаться на уговоры Эллиота и вернуться с ним. Другая часть жаждала убежать через заднюю дверь, и скрыться. Но в глубине души я понимала, что идти мне некуда. Моя семья не поняла бы моего возвращения, у меня не было ни денег, ни поддержки, на которую я могла бы рассчитывать. Я была одна.

Подняв рюкзак с пола я начала спускаться по лестнице в зал магазина. Когда я уже собиралась выйти, мой взгляд остановился на двух женщинах, сидящих на стульях за кассой и безучастно смотрящих в пространство, как безжизненные манекены. Это были те самые женщины, которых я встретила в магазине накануне. От их жуткого вида у меня по позвоночнику побежали мурашки.

Выйдя из магазина, я остановилась на секунду прямо у входа. Мой взгляд упал на мою машину. Она была идеальной, ухоженной и блестела как новенькая машина из салона. Это была машина моего покойного отца. Рядом стоял, вальяжно опираясь на капот, Эллиот. Его взгляд был направлен куда-то в сторону.

— Где ты ее взял?— спросила я, не в силах скрыть удивление в своем голосе.

— Твоя мама считала, что эта машина - болезненное напоминание о тебе и твоем отце. Я подумал, что ты будешь рада ее увидеть. Садись в машину, — сказал он, открывая водительскую дверь.

На мгновение я замешкалась, но потом сдалась и забралась в машину. Оглядев салон, я ощутила прилив ностальгии при воспоминании о бесчисленных случаях, когда я ездила в машине с отцом. Глубоко вздохнув, я посмотрела в окно, смирившись с тем, что у меня нет другого выбора, кроме как вернуться в этот дом.

Эллиот повернул ключ зажигания, и машина тихо гудела, пока мы ехали по городу. Тишина между нами была почти осязаемой, и я погрузилась в свои мысли, пока Эллиот не схватил мою больную руку и не спросил:

— Как давно ты поранила её?

Эллиот выругался под нос, и я почувствовала, как по мне пробежала волна страха.

—Что-то не так? — испуганно спросила я.

— Что-то не так. Твоя рана должна была зажить в считанные минуты, — сказал он, его голос был серьезным.

— Насколько это плохо? —  прошептала я.

Эллиот тяжело вздохнул, и его плечи опустились.

— Твое тело не принимает мою кровь. Это обычное явление для женщин на первых стадиях трансформации, но сейчас ты уже далеко за пределами этого. Надеюсь, у тебя есть шанс на жизнь.

Не говоря больше ни слова, Эллиот нажал на педаль газа, и машина с ревом рванула вперед. Тротуар вскоре уступил место извилистой, вымощенной булыжником дорожке, которую я узнала по вчерашней пробежке в лесу.

Слова Эллиота эхом отдавались в моем сознании: "Надеюсь, у тебя есть шанс на жизнь". Неужели это все? Неужели это конец моего пути? От этой мысли мое сердце стало тяжелым, а разум оцепенел. Сначала могло показаться, что судьба дала мне еще один шанс. Но позже выяснилось, что она просто решила подольше поиграть со мной.

Эллиот выключил двигатель, когда мы остановились у дома, и в машине воцарилась тишина. Он повернулся ко мне, его пронзительный взгляд заставил меня почувствовать себя уязвимой. 

— Иди в дом и приведи себя в порядок, — сказал он.—Я припаркую машину и приду к тебе.

Я кивнула, слишком потрясенная, чтобы говорить. Открыв дверь машины, я вышла в прохладный утренний воздух. Запах близкого океана смешался с влажной землей.

Слезы навернулись мне на глаза, когда я подумала о своей семье. Я знала, что должна была спросить Эллиота, но не была уверена, знает ли он что-нибудь о них. Теперь я знала наверняка, что он следил за ними.

Оставив свои мысли позади, я зашла в дом.Поднявшись по лестнице в свою спальню, я нашла ее такой же, какой оставила. Мои тапочки лежали рядом с кроватью, а дверца шкафа была открыта. Поставив портфель у двери, я села на край кровати, чувствуя, как меня захлестывает волна усталости.

События последних двух дней казались мне вихрем хаоса и неразберихи. Я не могла поверить, что прошло десять лет с тех пор, как я в последний раз видела свою семью, и я все еще не могла осознать, что я жива. Я задавалась вопросом, каким был правильный выбор: помочь Эллиоту или не помогать ему. Он хотел ребенка, и это навевало воспоминания о моей беременности Рози, времени блаженного счастья, за которым последовала тьма.

Мои размышления были прерваны внезапным появлением Эллиота. Я уставилась на него, раздраженная его дерзостью войти в мою комнату без предупреждения.

— А ты не думал, что я могу быть голой?— выплюнула я.—Ты мог бы хотя бы постучать, прежде чем входить в комнату.

Эллиот, не обращая внимания на мой гнев, стоял, глядя в панорамное окно. Его выражение лица было нечитаемым, и мне стало интересно, что у него на уме.

— За свой сто пятьдесят пять лет опыта я видел много обнаженных женщин, и большинство из них были красивее тебя. Медицинскую рубашку кстати надевал на тебя я, и могу тебя уверить, что в тебе нет ничего особенного. Он посмотрел мне прямо в глаза, его взгляд был напряженным и непреклонным. — В тебе нет ничего особенного.

Его слова были как пощечина, острый укус, который глубоко резанул по лицу. Злость и унижение бурлили во мне, грозя выплеснуться наружу. Я хотела наброситься на него, чтобы он почувствовал боль, которую причинил мне. Но я знала, что это только усугубит ситуацию.

Самодовольное выражение его лица заставило мою кровь закипеть. Я сжала кулаки, пытаясь сдержать эмоции, которые грозили поглотить меня.

— Ладно, — процедила я сквозь стиснутые зубы. — Может быть, мне не так много лет, как тебе, и я не видела множества голых мужчин, но я могу быть уверена, что в тебе тоже нет ничего особенного. И с этого момента я буду входить без стука, как и ты, — добавила я с язвительным сарказмом.

Эллиот тяжело вздохнул.

— Я не возражаю. В конце концов, я попросил тебя стать матерью моего ребенка, и рано или поздно ты все равно увидишь меня голым,— сказал он с кривой ухмылкой.

Я открыла рот, чтобы ответить язвительным комментарием. Но потом остановилась, поняв, что это того не стоит. Вместо этого я перевела разговор на другую тему.

— Как насчет моей семьи? — потребовала я, в моем голосе прозвучало беспокойство. — С ними все в порядке?

Выражение лица Эллиота смягчилось.

— Твоя мама хорошо заботится о Рози, — заверил он меня. — Она навещает твою могилу каждую неделю.

Закрыв глаза, я пыталась представить лицо мамы, стоящей перед моей могилой, ее слезы, падающие как капли дождя на свежескошенную траву. Это была мучительная мысль, но, по крайней мере, она давала мне некоторое утешение - знать, что моя семья все еще держится, все еще борется за то, чтобы я жила в их сердцах.

Затем слова Эллиота приняли мрачный оборот, и мое сердце опустилось.

—Что касается Дэна... ,—  он замешкался.

Я знала, что он собирался сказать, еще до того, как он это произнес, но это не сделало его слова менее разрушительными.

— Он связался с опасными людьми. 

Я вскочила со своего места, срочность в моем голосе выдавала охвативший меня страх.

— Мне нужно поговорить с ним, — сказала я, отчаяние закралось в мой голос. — Я должна сделать что-то, чтобы помочь ему.

Эллиот взял меня за плечи и крепко встряхнул, пытаясь вывести меня из паники.

—Ты для них больше не ты, — сказал он твердым и решительным голосом. —Наши люди поработали над всеми твоими родственниками и друзьями. Им были даны новые воспоминания и новая жизнь. Теперь ты для них просто чужая.

— Поработали? Как над теми женщинами в магазине? Я видела их стеклянный взгляд.

Эллиот покачал головой. 

— С ними ничего страшного не случилось, они просто тебя не узнают. Ты должна понимать, что так будет лучше и для тебя, и для них. С Дэном мы разберемся позже. Как только уладим некоторые вопросы.

Он обхватил мое лицо ладонями и встретился со мной взглядом, его взгляд был непоколебим.

— Всё будет хорошо, — мягко сказал он. — Доверься мне.

Его слова были как бальзам на мою израненную душу, и легкая улыбка тронула уголки моих губ сквозь слезы, которые текли по моему лицу.