Глава II

Там, где море встречалось с сушей, раскинулся иной процветающий город с богатыми яркими дворцами и уютными рукотворными поселениями близ него. Был у того царства свой правитель, а у правителя — наследный сын с прозвищем Змей. Множество ходило небылиц и слухов о своенравном принце, которые, в свою очередь, обрастали еще более выдуманными небылицами. Бесспорной правдой являлись красота и ум принца, а бедой: слабое зрение. Настолько, что он не мог отличить мужчину от женщины на расстоянии вытянутой руки.

✧

Летний дворец Змея с обширной богатой библиотекой располагался прямо у края морских вод.

Одним солнечным днем, во время прилива, принц Шэ Ли прогуливался по широкой тропинке вдоль стройного ряда полуразрушенных колонн, оплетенных плющом и диким виноградом. До ушей его донеслось сладкозвучное пение. Что за девица могла исполнять такую страстную мелодию? Да ещё ругалась в чувствах через строфы, вероятно одураченная каким-либо хамоватым простолюдином, посрамившим иль не разделившим светлых чувств.

Принц приблизился к полузатопленной прибрежной водой оранжерее и за парадной колоннадой на ступенях разглядел только огромный, сияющий переливами чешуи хвост.

Золотой рыбий хвост плескался в воде, а выше виднелись красивые человеческие руки. Шэ Ли попытался приблизиться, но, едва заслышав подозрительный звук, песнь прекратилась, а исполнитель, забравшийся к самому берегу, прыгнул обратно в воду. Принц успел разглядеть лишь копну рыжих волос цвета угасающего пламени.

Таким образом Шэ Ли узнал о существовании русалок.

Мо Гуаньшань в те времена был совсем юн и мог похвастаться длинными волосами (да кому они нужны, в воде тем более), его голос не успел измениться, стать мужественнее, поэтому русала вполне можно было со стороны принять за мамзель.

Шли годы, принц Ли взрослел, постигал науки, а мысль найти и изловить русалку превратилась в навязчивую. Вдобавок, при дворе ему никто не верил, обосновывая видение тем, что принцу напекло голову. Чтобы справиться с его расстройством скорее пригласили бы ко двору врачей, чем поверили в мифические россказни.

С возрастом своей идее принц не изменил. Королевство было небольшим и небогатым, опальные каминг-ауты наследника могли подорвать стабильность экономики. Посему принц сослался на проблемы со зрением, которые не столь категоричны, как факт того, что он предпочитал мужчин.

Солнце клонилось за горизонт. Карета принца двигалась по пути во дворец. Живописные пейзажи окутывали сумерки. Внезапно кучер остановился, и, сквозь шторки дверей, принц услышал доносящиеся истошные вопли.

Охрана получила приказ выяснить о происходящем.

Через несколько мгновений на холм взобрался абсолютно нагой перепуганный юноша, которого тут же задержали стражи. Обнаженный парень был крайне смущен, пытаясь прикрыть все, что прикрывать позволяли возможности. Охранник схватил его, до боли сжав рельефное плечо отчаянно брыкающегося паренька.

Принц вышел из кареты. Ступив на дорогу, он осмотрел незнакомца сквозь вычурный монокль из-под густой волнистой челки. И найдя нечто знакомое в облике юноши, произнес:

— Вы ранены? На Вас напали? — он снял плащ с плеч и протянул нагому.

— Хер куриный!

Что-то пошло не так, Мо не собирался говорить ничего подобного.

— Перед тобой наследный принц Шэ Ли. Знаешь ли ты об этом?

— Сучий потрох!

Чертов маг, руки из жопы, натворил дел и собственной речью Рыжик теперь не владел. Зная толк во взысканиях, он тут же замолк и замотал головой в стороны.

— Ты мне хамишь или иностранец? — поинтересовался Шэ Ли. Дипломатия — искусство благородных.

Гуаньшань, обернувшись плащом, замахал башкой вначале отрицательно, затем утвердительно.

— Могу я предложить свою помощь и отвезти Вас во дворец?

— Дерьмо собачье!

Снова не вышло.

— Хамишь-таки мне?

Гуаньшань вновь испуганно замотал головой. Истерзанные ушибами и погоней ноги подкосились, и он едва не завалился назад с холма, если бы не верная хватка стражников.

— Леди в беде, — декларировал принц, — прошу в карету.

— Блять, что?! — пискнул Гуаньшань, пытаясь взять контроль над голосом.

— Леди в беде, — скомандовал принц, кивком указывая в карету и сурово взирая на стражу.

— Леди в беде, — безропотно повторили они и проводили Мо к ступенькам.

В повозке Мо сидел, раскачиваясь на дорожных ямках да колдобинах, собственный вес тяготил к земле, качка утомляла. По бокам поджимали грузные тела стражников. Принц вольготно расположился напротив, крутя на пальце монокль на длинной цепочке и задумчиво рассматривая юношу. И этот тяжелый острый желтый взгляд Гуаньшаню ой как не понравился. Мо делал вид, что увлеченно глазеет на предметы внутри кареты: чехлы на ногах принца, именуемые «обувью». А любопытная вещица в его руках буквально гипнотизировала.

— Имя есть? Титул?

— Мо Гуаньшань.

— Значит можешь говорить нормально?

— Блять, как?!

— Можешь чувствовать себя вольно, мне ли не знать, что такое страдать от собственных наклонностей. Так из каких Вы сословий, Мо Гуаньшань?

—...

— Простых, дворянских? Пытались ли Вас ограбить мои подданные? Носить такое количество золота нагим, без охраны, всякое могло случиться... — принц Шэ Ли сосредоточил пристальное внимание на золотых украшениях в ушах парня.

— Да нахер надо! Можешь забирать все к хренам собачьим! — Мо с ненавистью стал снимать украшения, напоминающие о злодее, и не важно, что, в обмен на любое из них, он мог годы жить без нужды. Каффы, начиная с первой, от красоты которой ухо с неделю горело от любопытных взглядов, от малейшего напоминания о присутствии на теле чужеродного предмета, а главное того, кто насильственно данный предмет презентовал. Совершенно обыкновенный Мо Гуаньшань и вдруг такие вещи, не пойми за какие заслуги на нем оказавшиеся. Сняв колечко, украшенное каплевидной жемчужиной, у Мо на мгновение возникла мысль оставить хотя бы одно, в сокровенных целях, доставляющее изысканное удовольствие. Но с обидой вспоминая, что с ним собирался сделать колдун, со всеми его изощрениями, Гуаньшань желал отправить его к чертям, получив долгожданное, лелеющее гордость, отмщение.

Насобирав полный кулак, он протянул его принцу. Едва Шэ Ли выставил ладонь в ответ, Мо вернул кулак на родину и ткнул свободным пальцем на окуляр принца.

— Хочешь монокль? — тот подал ему вещицу в своих руках.

— Ага! — Рыжик перехватил из прохладных пальцев принца стекло в оправе вместе с цепочкой, довольно заключая: — Заебатый монокль!

Мо, не глядя, высыпал в ладонь принца украшения, безо всяких зазрений жадности, избавляясь от ненавистных побрякушек.

✧

По прибытии во дворец Мо Гуаньшань был облачен в рубаху почти до колен и источал неуемную энергию, прыгая и вертясь на огромной кровати с балдахином, оборками занавесов, резными деревянными опорами. Мягкая поверхность постели позволяла безболезненно изучать свой апгрейд.

Принц Шэ Ли восседал в позолоченном кресле, закинув ногу на ногу и наблюдал за своим скромным и, в то же время, совершенно бесстыдным гостем.

— Никуда не выходи из этого крыла замка, тебя необходимо ознакомить с манерами. Далее одежда...

Принц щелкнул пальцами девицам-служанкам, сменяющим все оттенки красного на лицах, которые принесли из гардеробной костюмы и наряды разнообразного фасона и назначения. Гуаньшань вдохновленно распахнул глаза и со свистом выдохнул. Ему хотелось примериться во всех нарядах!

Спустя из ряда вон выходящий маетный час принц был совершенно вымотан. Гость был груб, силен, боялся щекотки, постоянно отвлекался и был гиперактивным; порвал ряд уникальных нарядов. Но главное, уши вяли. Довел до головной боли.

Обувь чужеземец носить не смог, сносно подошли восточные сандалии — чарыхи. Импортная дхоти, представляющая из себя прямую полосу шелковой ткани с золотой каймой, обернутая вокруг ног, создавшая подобие шаровар, решила проблему наготы, как и подчеркнула изумительные бедра.

✧

Тем временем, обращённый человеком чародей, как полагает расчетливому и предусмотрительному резиденту города, изучал местную обстановку и слухи, касательно здешней жизни и похитившего его изолированную, беззащитную жертву аристократа. Вступать в сражения с вооруженными людьми, любыми способами выдавая тайны морского вида категорически в его планы не входило. Так же как торопить события.

Всего спустя три дня бесстыдного нахлебничества в гостях трактирщика, занявшего стратегически выгодную позицию на одной из главных торговых улиц города, и отца трех матерых сплетниц, культивировавших все городские слухи. Несбыточной надеждой которого было то, что добротно выглядящий гость — потенциальный жених хотя бы для одной из них. Хэ заметил свою оторву, мирно прогуливающимся в компании самого принца. И как только малыш Мо не выбрал среди всех людей кого-нибудь похуже?

Настало время решительных действий. Хэ Тянь, готовый разверзнуть воды морские, направился к пристани рыболовецких кораблей.

Принц, тем же часом, отвел гостя в свою лабораторию, где хвастал химикатами в склянках да замученной мелкой живностью, хранившейся в растворах либо в засушенном виде, приколотыми под рамки.

✧

Хэрсул расщедрился на новое преображение. Для кого преображение, а ему самому так себе. Отращивать длинные волосы альтернатива пренеприятнейшая, но раз уж Гуаньшань стоил подобных жертв, то и в плечах можно скромнее стать, дабы у местных господ опасений лишних не вызывать.

Учитывая, что на Хэ Тяня среди людей глазела, по меньшей мере, половина города, свою внешность был резон слегка подкорректировать, во избежание раскрытия и без того несуществующей личности. Мало ли какие хуепляски поджидают его впереди. Да и этого скользкого принца предпочтительно деликатно отшить от Мо. Кто их знает, насколько за пару дней спелись голубки. Взгляды вон какие маслянистые бросал на Гуаньшаня. И не только взгляды, руками обнаженной кожи касался раз шесть, не меньше, по бдительным подсчетам Хэрсула.

Тем же вечером к пристани прибыло судно с богатым уловом. А ко дворцу доставлена бочка с обессилевшей русалкой. Образцовый, лоснящийся серебристой чешуей хвост, пугающие иссиня-смоляные длинные локоны, на фоне лилейной кожи, и холодные словно лед глаза.

Хэрсул и без того был бледный, а после путешествия по городским мощеным крупным булыжником дорогам, немо выматерил тупиц, что пожалели парусины натянутой на нормальную повозку и прямо в сетях запихнули его в здоровенную бочку, пропитанную зловонием ядреного рома. Хорошо, что не со скотного двора или параши вытащили.

Принц Шэ Ли известию вначале не поверил. Он бодрым шагом впопыхах спустился во двор, забыв свои позерские очки и осматривая «добычу» в оба желтых глаза...

Рыбаков щедро наградили и приказали помалкивать, под страхом лишения вовсе лицензии на ловлю.

Хэрсула накрыло морской болезнью, укачав по извилистой дороге, поэтому на подобной наглой роже уморенное выражение смело толковалось как томное, даже меланхоличное. Кое-как высвободив из сетей руки и свесившись из достаточно тесной бочки, Хэ Тянь обратился к своему угнетателю.

— Вы маринуете меня в этом... растворе, чтобы после съесть? — послышалась ясная членораздельная речь.

— Гляди-ка, не немая, — стали перешептываться моряки.

Знáком Шэ Ли приказал выпроводить за ворота посторонних зевак. Сам вступать в беседу не торопился, обошел телегу с бочкой кругом, задумчиво потирая подбородок и с прищуром осматривая «содержимое».

Лишними чарами Хэрсул разбрасываться не стремился, ограничиваясь превосходством своей великолепной лжи. А далее лгать ему предстояло на выносливость.

Принц сдержанно представился, сопроводил бочку в чертоги дворца, к бассейну с фонтаном, куда предложил временно переместиться. И стал расспрашивать говорящую русалку обо всем накопленном да наболевшем за много лет.

Хэрсул тотчас же напрягся. Его заводного, мятежного Мо Гуаньшаня нигде заметно не было. Едва принц отстал, а к тому моменту время близилось к рассвету, Хэ Тянь на некоторое время затаился, дождавшись, пока посторонние звуки в замке утихнут. Усыпить рассудок стражников проблем не вызвало. У стражи сон брал первенство среди высших приоритетов.

Хэ Тянь выбрался из воды, размяв пальцы на ступнях, и проворным бегом отправился на поиски. Перво-наперво он был совершенно нагим. Мокрые вездесущие волосы липли к телу, свисая до самых ляжек. В определенных условиях их можно было использовать вместо одежды... или даже чего сподручнее. Хэ осторожно приоткрыл ближайшую высокую, щедро украшенную резьбой да позолотой, дверь и проник в помещение, удачно оказавшееся пустым. Большая спальня предназначалась женщине, заключил он, метнувшись к шифоньеру. Об удобстве дам здешние законодатели моды слыхом не слыхивали.

Хэ Тянь вдруг опомнился, что-то в утомительных речах принца не сходилось. Шэ Ли все время обращался к нему в женском роде, как бы Хэ ни давил на нижние тембром голоса. Панталоны с рюшами — это все, что ему предлагалось бабьим гардеробом вместо предпочтительных штанов, пока тяготящее беспокойство за Гуаньшаня росло в душе. Хэ намеревался отыскать среди тряпья, чем бы прикрыть чресла и продолжить поиски. Протянул руку за каркасной частью гардероба и приложил к торсу поблескивающий вышивкой корсет. Крайне умеренно напряг грудные мышцы, попробовав выглядеть в объекте естественно. Но тут же с пренебрежением швырнул вещицу в сторону. Должен был быть предел его жертвам!

Хэ Тянь скрутил и завязал узлом свисающие патлы, закинув их за плечо. Состряпал из чьей-то сорочки набедренную повязку и, не заботясь о нежных, но легких и ловких ногах, выскочил прочь.

✧

Что в западном крыле замка, что в восточном малыша Гуаня не обнаружилось, а оставался еще не один этаж, включая башни. Хэ Тянь захватил одного из стражников у лестниц, внушив выдать все, что тот знал.

Малыша Мо стоило искать в подземелье.

Таким образом Хэ оказался в подвальной темнице, где, как правило временно, содержались разнообразные преступники, как и все те, кого были причины удерживать в неволе.

Словно проклятый бледный призрак, или полунагой мертвяк Хэрсул в полумраке сновал от решетки к решетке, пытаясь различить среди грязных невольников своего. Постепенно, одновременно со светлеющим от занимающегося рассвета небом, очертания стен и людей стали различимыми и Хэ Тянь, наконец, увидел в одной из клетей — живого, целого и невредимого Гуаньшаня.

— Эй! Псс!.. — Хэрсул схватился за толстые прутья решетки, пробуя их надежность.

Мо Гуаньшань, сидящий на твердой каменной плите, своим нарядом узника от общей массы пленников никак не выделялся: простые льняные штаны да мешковатая рубаха. Он шокировано вгляделся в подскочившую бесноватую фигуру. Безусловно, определить Хэрсула, даже если он уже совсем собой не остался, он мог в одно мгновение.

— Ты? Как тут оказался?! — Мо отозвался глухим, но все равно громким шепотом, и приблизился, всматриваясь в посетителя.

— Тебя спасаю, что ж еще!

Едва тот приблизился, Хэ протянул руки и ухватился за его лицо. Повернул одной стороной, осмотрел другую, успел засунуть большой палец в рот, проводя по зубам, пока Гуаньшань ретиво не вырвался. Похоже, что его тут не истязали.

— Ну да... — заключил тот скептически, выпрямляясь и складывая на груди руки.

Хэ, мелкий худощавый дрыщ, предпринимал рьяные попытки раздвинуть прутья решетки голыми руками.

— Каким образом тебя угораздило за один вечер попасть в тюрьму?! — запыхавшись, подытожил Хэ.

— О, это долгая история, хуй коня мне в ухо... в которой виноват один единственный мудак, это ты! Из-за тебя, морского козла: обвешал меня золотом, теперь он его требует!

— Так, так, так... — послышался бесстрастный голос принца, возникшего из темного коридора.