Глава 19. Затишье

Всегда непривычно — после краха и болезненного перерождения возвращаться обратно в рутину. В укорененную повседневность, полную житейских проблем и обычных бытовых вопросов, затмевающих любые падения. Но тем они и хороши, что могут отвлечь от всего, что гложет. Казалось бы, возможно ли вообще встать на ноги после того, как жизнь буквально вывернула тебя наизнанку и хорошенько втоптала в землю?

Можно.

И это оказывается куда легче, чем кажется в моменты полного разрушения. Катастрофы полезны тем, что после них особенно хочется жить. Назло всем проблемам и перипетиям.

Инга даже не стала переодеваться в фирменную форму «Штруделя» — осталась в водолазке с высоким горлом, надев шоколадный фартук поверх. Кудри были собраны в свободный узел. Странное дело, вроде бы привычные локации, окружавшие ее изо дня в день, нисколько не поменялись, но Инга впервые чувствовала себя живой. По-настоящему целостной, свободной, открытой этому миру. Готовой к любым сложностям и поворотам. И ей нравилось это чувство. Нравилось быть окрыленной с головы до пят. Ощущать свою суть до самых краев.

Инга варила кофе под бодрящий шум кофемолки и выкладывала свежую выпечку на витрины. В безлюдном помещении приглушенно играла песня Andrew Belle — In My Veins. За окном продолжал жить осенний город. Деревья осыпáли тротуары; влажные листья прибивались к обочине, подгоняемые стуком машинных колес. Люди сменяли людей, светофоры на перекрестке чередовали цвета. Все было так, будто ничего не произошло. Будто самогó города не коснулась безумно-насыщенная история маленького человека, растворившегося в жизнеутверждающем потоке его улиц. Инге ни о чем не думалось. В голове мерно убаюкивал штиль.

Пекарня сегодня открылась на час позже. Это было приятное опоздание, самое лучшее в жизни, за которое Ингу нисколько не мучила совесть. И — вот удивительно — ни один посетитель не возмутился сбою в идеально выстроенном графике обиходного заведения на центральном перекрестке. То ли у Инги было слишком замечательное настроение, то ли мир и вправду норовил передать ей тепло устами прохожих. Она внезапно обнаружила, что ей хочется обнять каждого встречного человека. Отдать им всю свою радость, все яркое ощущение жизни и жизненных сил. Просто так, без особого повода. Просто потому, что она чувствовала себя переполненной через край и этим актом ей хотелось только сильнее подтвердить тот факт, что она жива.

— Привет! Мне латте с корицей, пожалуйста. — Городской октябрьский ветер принес новую посетительницу в охристом пальто и нежном бежевом шарфе, натянутом до носа. Вслед за ней в помещение протиснулся воздух, унизанный запахом влажной листвы и грядущих морозов.

— Привет! — С этой приятной светло-рыженькой студенткой Инга давно разговаривала на «ты». Та часто забегала к ней с утра перед парами и брала кофе себе и своему спутнику-офицеру, который подвозил ее по будням в универ, и который, кстати, своим молчаливым неулыбающимся видом напоминал ей Артема. — Одну минуту.

Пока Инга варила кофе, студентка аккуратно пристроилась за маленьким столиком у окна во всю стену и, подперев подбородок двумя ладонями, задумчиво наблюдала за неспешным течением улицы.

— Ты сегодня без своего офицера? — поинтересовалась Инга.

Девушка поправила рваную челку, обрамляющую лицо завитушками.

— Да, сегодня он на дежурстве. А я решила провести выходной наедине с собой и прогуляться по городу, пока еще тепло. Очень люблю наши камерные закоулки, особенно осенью.

— Хорошее дело! Прямо душа радуется за самостоятельных девушек, знающих, что им нужно.

— Скажешь тоже, — смущенно улыбнулась она. И скользнула медовыми глазами по прилавку, стянув шарф ниже. — А ты сегодня необычайно счастливая. Что-то случилось?

Кофемолка продолжала тарахтеть, заполняя своим шумом все пространство. В воздухе терпко запахло насыщенными кофейными зернами.

— Да! Моя жизнь разрушилась до основания и теперь я полностью начинаю все с чистого листа.

Девушка округлила глаза от неожиданности. Ее небольшие каблуки звякнули по полу, прежде чем она выпрямилась и последовала к прилавку. Инга к этому времени уже накрыла бежевый стаканчик пластиковой крышкой и пристроила его на столешнице.

— Вот как? — Девушка обхватила стакан двумя руками и вскинула на Ингу удивленный взгляд. — Я что-то подобное проживала однажды. В один момент все привычное и понятное рухнуло в щепки, и я просто не представляла, что делать дальше. Казалось, жизнь закончилась.

Инга с интересом облокотилась о прилавок. За спиной ее гостьи лениво бежала дорога, что создавало видимость, будто пекарня единственная никуда не спешит и стоит на одном месте.

— И как же ты справилась? — поинтересовалась она.

Девушка пожала плечами, всколыхнув крышку и добавив в кофе еще немного корицы.

— В какой-то момент я поняла, что это не навсегда. Так будет не вечно. И все обязательно наладится, рано или поздно. Нужно дать себе время и просто продолжать двигаться дальше. А еще почаще быть с близкими людьми и заниматься любимым делом — это здорово отвлекает от всего. В такие моменты лучше не оставаться одной.

Инга задумалась, прикусив черный ноготь.

— Спасибо. Обязательно прислушаюсь к твоему совету.

— Кстати говоря, и личная жизнь у меня наладилась только после того, как я полностью ушла от старого к новому и окончательно закрыла ту дверь. Обрела себя. — Она загадочно подмигнула, взяв стаканчик с горячим латте. — Так что, все всегда к лучшему. Надо лишь уметь замечать это.

Инга провожала ее миниатюрный силуэт задумчивым взглядом. В помещении не было душно или жарко, но она явственно ощутила, как ее щеки накрыло жаром. Этого с ней не случалось давно.

— Постой! — окликнула Инга девушку.

— Да? — Она обернулась уже на пороге.

— Как тебя зовут? А то почти каждое утро видимся, а имени твоего я до сих пор не знаю.

— Аида. — Она лучезарно улыбнулась. В сочетании золотистых волос, теплых классических тонов и осени за окном улыбка вышла по-настоящему живой. — Можно просто Ида. А тебя?

— Меня Инга.

— Наконец-то будем знакомы.

Инга спохватилась.

— Подожди-ка! — Она взяла с витрины несколько кусочков свежеприготовленного в печи штруделя, присыпанного сахарной пудрой, и аккуратно упаковала их. — Это тебе.

— Мне? — Ида удивленно приняла ароматную выпечку. — Но я не заказывала.

— Подарок от заведения. Хорошего дня!

Ида посмотрела на крафтовый пакет, затем на кофе в другой руке и не смогла сдержать очередной загадочной улыбки.

— Навевает воспоминания... Спасибо. И тебе хорошего дня! Все у тебя получится.

Инга благодарно улыбнулась. Каких замечательных людей ей все-таки посылает жизнь.

На выходе Ида чуть не столкнулась со взъерошенным, крайне помятым парнем, похожим на ходящего полутрупа, и испуганно отпрянула в сторону. Тот влетел в помещение на всех парах, боясь куда-то не успеть.

— Извините!

Тяжелое дыхание свидетельствовало о том, что он запыхался. Димка остановился у столика, чтобы отдышаться как следует. Вопреки ожиданиям получить заслуженную волну гнева в свою сторону, он застал напарницу в хорошем настроении. Инга улыбалась, думая о чем-то своем, и неслышно отстукивала ногтями по прилавку в такт льющейся мелодии. Странно. Может, она поела недавно? Как бы то ни было, сытая женщина всяко безопаснее голодной.

— О, Дим! — радушно поприветствовала она. Ее глаза горели живым огнем, что побудило Димку протереть свои. Уж не видится ли ему все это в похмельном бреду? — Ты чего пришел-то? Я тебя вообще сегодня не ждала.

— Э... — Дима растерялся. Он явно не ожидал таких любезностей со стороны подруги, особенно после того, как он заставил ее выйти в утро выходного дня.

— Я бы и одна справилась сегодня. Народу не так уж и много.

— Инн, с тобой все в порядке? — на всякий случай уточнил он.

— Ну да. — Она улыбчиво нахмурилась, будто и вправду не понимала, что он имеет в виду. — А с тобой? Выглядишь неважно. Тебе бы «полисорбчика» пропить, чтобы прийти в себя. Кофе сварить? Поможет взбодриться.

Дима застыл столбом посреди пустого зала, охваченного плавной песней. Он помотал головой и, зажмурив веки, приложил пальцы к гудящим вискам.

— Мне все кажется, мне все кажется, мне все кажется. Старая добрая Инна, которая бесится с любой мелочи, вернись! — Димка открыл глаза и, не обнаружив никаких изменений в лице подруги, безрезультатно убрал руки от и без того раскалывающейся головы.

Инга продолжала приводить витрину в эстетичный вид, поглядывая на друга с интересом. Покончив с выкладкой, она принялась менять зерна в кофемашине.

— Все-таки сварю тебе флэт уайт.

— Нет, с тобой явно что-то не то. — Димка подозрительно сощурился и скрестил руки. — С каких пор ты печешься о чьем-то самочувствии? Ты же ненавидишь все, что связано с лекарствами. Про кофе я вообще молчу!

— Дим, я не узнаю тебя. Мне уже нельзя посоветовать выпить то, что облегчит твои страдания? — Она рассмеялась.

— Вот оно! — выкрикнул Штырленко на всю пекарню, хлопнув в ладоши. И сам же поморщился с собственного жеста, ударившего набатом по черепной коробке. — Ты влюбилась! Влюбилась, да? Поэтому такая счастливая и улыбчивая с самого утра? И кто же он?

Инга терпеливо вздохнула.

— Уж не вчерашний ли курьер, перед которым ты застыла, как баран на новые ворота? — Димка усмехнулся в своей раздражающей манере. Инга покачала головой: что-то все-таки не меняется. — Нет, серьезно, ты бы видела свое лицо. Как будто воды в рот набрала! — Он надул щеки и напыщенно изобразил ее затравленный взгляд, метающийся из стороны в сторону.

— Штырленко, не забывай, что я могу и разозлиться, если ты не угомонишься, — пригрозила Инга. Однако даже приставучая манера друга не была способна омрачить ее настроение в этот славный осенний день. Она задумалась. Вчерашний курьер... Как же давно это было. И сколько всего еще успело произойти с тех пор.

Дверь каморки открылась. Димка болезненно сморщился — надсадный скрип прошелся смычком по его расшатанным похмельем нервам.

— Так-так, — протянул Генрих Альбертович, ковыляя в сторону прилавка медленной шаркающей походкой. Его хриплый голос царапал душу в унисон дверному скрежету. — А я все думаю, кто тут расшумелся. А это виновник торжества пожаловал собственной персоной.

Димка обессиленно потянулся к холодной витрине. Схватил первую попавшуюся бутылку морса и приложил ее к виску. Без жалости на него и вправду не получалось взглянуть: взъерошенные черные волосы, обтянутый перекошенной банданой лоб, небритая щетина, измятая толстовка... Генрих Альбертович следил за его мучениями внимательно и свысока, не произнося ни слова. Димка, в свою очередь, избегал сталкиваться с ним взглядом.

— Генрих Альбертович, и без вас тошно... — болезненно промычал он.

— Да что ты? — наигранно удивился тот. Инга не смогла сдержать усмешки, наблюдая за этой картиной и параллельно делая себе пунш. — Водички может принести? Таблеточку? Супчик горячий?

Димка подозрительно поглядел на хозяина пекарни, не убирая морс от виска. Его даже не волновало, что холод не особо касался головы сквозь скрученную бандану.

— Генрих Альбертович, когда вы так говорите, мне хочется провалиться сквозь землю.

— Неужели?

— Ну я ж не оставил пекарню на произвол судьбы! Попросил Инну выйти за меня в утро. Я потом ее смену возьму. Все по-честному.

— По-честному, — кивнул тот. — И не стыдно тебе Поклонскую просить выходить в ее единственный выходной? Знаешь, каких усилий мне стоило спровадить ее на отдых?

Димка осторожно кивнул.

— Да ни черта ты не знаешь, Штырленко. Тебе, убегающему при первой же возможности, не понять. Титанических! — Генрих Альбертович поднял указательный палец вверх. Он говорил медленно, с выражением, словно рассказывал поучительную историю. — И что же я вижу первым делом, придя сегодня утром в пекарню? Нашу комсомолку, спортсменку и просто красавицу! Да еще и цветущую вовсю, как майская сирень.

Инга прикрыла рот ладонью и уставилась в меню прилавка, силясь не рассмеяться. Димка натужно вздохнул.

— Да понял я, понял!

Генрих Альбертович разочарованно покачал головой.

— Штырленко, пора бы уже хоть какие-то уроки из жизни выносить. Ну собираешься ты «кутить», ну не бери ты смены в утро на следующий день! Особенно в вашем возрасте. Мне, что ли, старику, вам все рассказывать и учить? — Он махнул подбородком в сторону Инги: — Вон, взял бы лучше пример с Поклонской. Она-то наверняка вчерашний вечер культурно провела, в отличие от тебя, лодырь.

Инга, пившая в этот момент смородиновый пунш, поперхнулась, чуть не выплеснув все обратно.

— Она-то?! — взревел на всю пекарню Димка.

— Заткнись, — прошипела Инга. Она откашлялась и похлопала себя по грудине, убрав стакан с кипятком обратно. И это они еще не знают, как она провела последующую ночь. И утро... Инга ущипнула себя. Зря она подумала об этом. Теперь уголки ее губ предательски задирались, и ей приходилось прилагать усилия, чтобы подавить глупую неуместную улыбку.

Генрих Альбертович устало махнул рукой.

— Так, все. Разбирайтесь сами. Я пошел, лодыри. Вообще сегодня не планировал приходить, но нужно было обсудить поставку с партнерами. Как оказалось, не зря пришел! — Он бросил испепеляющий взор в сторону главного бездельника пекарни. После чего накинул пальто, оперся на трость и как ни в чем не бывало последовал на улицу.

— От блин, вредный старикан! — выдохнул Димка, хмуро проводив скрывшегося за углом начальника. — Пойдешь курить? Пока людей нет. И пока Альбертычу не взбрело в голову «случайно» вернуться за каким-нибудь документом.

— Я больше не курю, Дим.

Дима вытаращил на нее глаза. Его брови заползли на высокий лоб, образовав вереницу складок под черной банданой.

— Что еще нового я о тебе сегодня узнаю?

— Кстати, сегодня ночью я ушла из дома и больше туда не вернусь, — уведомила Инга, проигнорировав его издевку. — А завтра заберу документы из колледжа. Надо было рассказать Генриху Альбертовичу, он бы точно обрадовался.

— Кто ты и что сделала с Инной, женщина! — уже не на шутку перепугался Дима.

— Ее больше нет.

— Это шутка такая? Повтори.

— Я теперь сво-бо-дна! — радостно провозгласила Инга.

Димка принялся массировать виски.

— Я не верю, нет. Я просто еще не отошел от похмелья, мне все чудится.

Инга махнула рукой, кликнув по кнопкам кофемашины.

— Пошли лучше кофе пить, пока никого нет. Это моя вторая чашка за сегодня, между прочим.

— Первую тебе видимо мужчина в постель принес, раз ты такая счастливая, — буркнул друг, продолжая наблюдать за странными действиями напарницы.

— Штырленко, еще одно слово, и за прилавком будешь стоять ты. Весь оставшийся день.

— О! А вот теперь узнаю старую добрую Инну. Слава тебе господи, не все потеряно!

Входной колокольчик звякнул, предвещая нового суетливого гостя. Прозрачные двери разъехались. Инга бросила мимолетный взгляд на порог, чтобы поприветствовать посетителя, но улыбку с ее лица как ветром сдуло. Брови упали. Она осталась стоять у прилавка, не спеша отходить, хотя имела на это полное право.

— Инн...

Подбородок Инги неумышленно дернулся. Рассредоточенное внимание привлек мальчишка в махровой куртке, пробежавший за окнами с маленьким корги. По его пятам взметнулась городская листва. На самом деле ей хотелось наблюдать за чем угодно, лишь бы не сталкиваться взглядами с обладательницей красных волос, которые, вопреки яркому образу, вовсе не озаряли пекарню рдеющим закатным солнцем. Напротив, они необъяснимо тускнели. Алина была по-настоящему расстроена.

Следом за ней на пороге показался Ваня. Он нажал на смарт-ключ, чтобы заблокировать припарковавшийся у пекарни внедорожник, и стеклянные двери за ним съехались, оборвав поток прохладного сквозняка.

— Не понял. — Димка посмотрел на них возмущенно. — Какого ляду мы вчера все вместе пили, а как чурбан подзаборный выгляжу только я? Откуда вы взялись такие свеженькие и блистательные?

Алина скорее прошествовала к прилавку, проигнорировав слова друга. Она остановилась напротив Инги. Ее ногти неуверенно впились в столешницу. Раскосые глаза удрученно смотрели исподлобья.

— Потому что пить надо уметь, — со знанием дела шепнул Ваня за спиной своей девушки, пока та пыталась нервно собраться с мыслями.

— Инн... — повторила Алина, наблюдая за нечитаемым взглядом Инги затравленно. Инге, в свою очередь, тоже было непривычно видеть всегда уверенную взбалмошную подругу в такой ипостаси. — Инн, умоляю, прости меня! Пожалуйста. Если сможешь. Я такая дура! Я не должна была так поступать, не должна была рассказывать о тебе малознакомому человеку, тем более такому мерзкому типу. Ну не знаю, что со мной произошло, шампанское в голову видимо ударило, и я мозги все растеряла. Хотела, как лучше, а получилось... И за сообщения прости, я написала на эмоциях, даже не разобравшись. Только потом поняла, что он врет.

— У тебя попкорн есть? — шепнул Димка с запалом, пока Ваня пристраивался к нему за столик, снимая куртку. — Впервые вижу, чтоб Деревяченко извинялась. Такое надо запечатлеть.

— Надо будет у Инны спросить, что она такого сделала, чтобы пробить гордость Алинки, — поддакнул ему Ваня. — Возьму потом на вооружение.

— Эй, остряки, — грубо осадила Инга. — Сейчас вылетите отсюда оба.

Алина же даже не обращала на них внимания — она была полностью сосредоточена на Инге, которая хмуро смотрела на нее в ответ, не произнося ни слова. Инга вздохнула.

— Честно тебе скажу, Алин. Твой поступок вчера меня разочаровал.

— А принимаю это, — кивнула та, прикрыв веки. — Я признаю свою вину. Только не знаю, как загладить ее. Я очень виновата перед тобой. Если ты больше не захочешь меня видеть, я пойму. Но ты очень дорога мне. Просто знай это. Ты моя лучшая в мире подруга. Я не хочу терять тебя, Инн.

Подняв голову, Алина выхватила из серых, искристо-живых глаз хрусталики. И тогда она не выдержала. Наплевав на все приличия и на то, что так делать нельзя, эта красная бестия обогнула прилавок, оказавшись по ту сторону, и заключила свою чернокудрую ведьму в крепкие объятия. Обе поплакали друг другу в плечо, признались во взаимной любви и вечной дружбе, а также попросили прощения за все, включая ссоры двухлетней давности.

Парни в это время смотрели на них насмешливо, изо всех сил сдерживая свои мужские комментарии при себе. Димка решил свистнуть с витрины пару плюшек, чтобы хоть чем-то занять их с другом, пока женщины приводили друг друга в чувства. Благо, в этот момент в пекарню не заглядывали посетители, иначе бы их снесло слезливым потопом.

Сентиментальный порыв побудил Ингу рассказать Алине в двух словах о случившемся ночью. Упустив, конечно, подробности о том, где и с кем она ее, собственно, провела. Ведь самое главное для нее было то, что она наконец освободилась из мучительных тисков, связывающих ее по рукам и ногам.

— Господи, Инн, ты такая молодец! Поверить не могу. — Алина вытерла слезы и улыбнулась. — Я туго соображаю, потом обязательно расскажешь мне все подробно. А насчет Абрама не переживай. У него вчера хватило наглости припереться обратно на вечеринку и рассказать всем о том, что... — Она осеклась, стрельнув заплаканным взглядом в сторону парней. — В общем, Ваня ему хорошенько вмазал, чтобы он больше к тебе не лез.

Инга приложила ладонь ко лбу, вспомнив, что какое-то время назад то же самое с ним сделал Артем. Бедный парень.

— Вань, поберег бы себя, — сказала она другу. — Я правда благодарна тебе, но ты ведь так всех моих недоброжелателей на тот свет спровадишь.

— Да я ж говорил тебе, что твоего Василия в тот раз отмудохал не я! — отозвался он с набитым ртом. — Хотя жаль, конечно.

— Он не «мой», — огрызнулась Инга.

— Похоже у тебя все больше и больше фанатов, — вставил свои пять копеек Димка, скучающе наблюдавший за перепалкой друзей.

— Молчал бы.

— Инн, я готова загладить свою вину, — взяла слово Алина, обратив внимание всех в свою сторону. — Пожалуйста, живи у нас с Ваней до тех пор, пока не найдешь нормальное комфортное жилье, которое тебя устроит. Мы тебе комнату одну освободим. И денег никаких не надо.

Алина посмотрела на Ваню, ожидая от того устное подтверждение. Тот просто кивнул, продолжая жевать бублик.

— Я и так собиралась к вам завалиться, — с улыбкой заявила Инга. — Мне все равно пока некуда идти.

— Я так рада! — Алина подпрыгнула, хлопнув в ладоши. И перехватив взгляд каждого, поспешила унять свой пыл. — То есть... Я имела в виду, что рада я не тому, что тебе некуда пойти, а тому, что ты наконец-то выбрала себя и будешь жить так, как хочешь сама. Будешь сама хозяйкой своей судьбы.

Инга улыбнулась.

— Я поняла. Спасибо.

Ваня с готовностью растер ладони. В его очках блеснули солнечные лучи, прорезающиеся сквозь рыжие ветви деревьев.

— Так. Предлагаю отметить это дело. Но только нашей компашкой, без всяких левых типов. Усекли?

— А на меня-то ты что смотришь? — не понял Димка.

— Для профилактики.

Пока друзья увлеченно обсуждали грядущие посиделки у Вани с Алиной, Инга мечтательно смотрела в окно и улыбалась. Все-таки всё и правда случается к лучшему. Отнимая одно, жизнь неукоснительно дарит другое, открывая новые неизведанные горизонты. Надо лишь уметь замечать. Уметь делать шаг без оглядки, без сожалений.

И она наконец-то была готова ступить вперед. Окончательно закрыть старую дверь. И оставить ее позади. Навсегда.