Глава 18. Пробуждение

Ему всегда снился этот сон. В особенности, когда он спал в кровати. Любой. Слишком изощренно на него влияли воспоминания из прошлого, когда он подростком заставал в ней то, чего не должен заставать подросток. Артем знал, что лишние волнения и переживания — удел бессмыслицы. И не слишком стойкого состояния. О да, он хорошо это знал. И потому после того смертельного случая, разделившего его жизнь на до и после, он, даже когда вернулся обратно в этот мир, утратил способность переживать. Попросту не умел. Ничто не могло затронуть его душу.

Ему казалось, что сердце его стало похоже на замороженный кусок мяса, забытый в дальнем отсеке морозильника. И это часто являлось причиной его регулярных кошмаров. Сначала ему виделся тот самый обрыв с моста. Высокий и смертоносно-внезапный, как убийца в темном переулке. Подошвы стоп на железном краю. Невыносимая боль, заполняющая его без остатка, и навязчивое желание шагнуть вниз.

Раз — и все закончится. Два — и они все пожалеют. Зато он будет свободен. Наконец-то закончит свои бессмысленные терзания, выпавшие на его долю. Затем он и вправду прыгал. Срывался. Так легко и просто, будто знал, что ветер подхватит его и не даст упасть. Но вот холодная густая вода Волги стремительно заполоняет его легкие, втискиваясь в уши, нос, горло, заглушая последний вздох. И кислорода отчаянно не хватает. Но уже поздно. Уже слишком поздно. Ведь он сам совершил этот шаг.

Страшно. Страшно поверить, что он и вправду захотел это сделать. По собственной воле. И сердце на глазах леденеет, превращаясь в тот самый замороженный кусок говядины, слишком долго залежавшийся в морозилке. Такой же синий и сморщенный, обтянутый вросшим в мясо полиэтиленовым пакетом. И отодрать его невозможно. Этот пакет то сокращается, то расширяется, и оттого из его дырок сочится гнойно-синяя жидкость наружу.

Когда мешок с грохотом лопнул, Артем проснулся. Он не был уверен, закричал ли он во сне или же просто чересчур сильно дернул рукой, но Инга тут же пробудилась вслед за ним.

— Что такое? Кошмар? — Она посмотрела на него большими сонными глазами под чуть нахмуренными бровями, и он явственно ощутил, что сердце у него в груди — далеко не кусок обмороженной ледышки. — Это всего лишь сон. Дурной сон. Все хорошо...

Инга прильнула к его груди. Артем не шевелился. Он думал, как бы оглушительный удар сердца не разбудил ее вибрацией по щеке. Но Инга снова засопела. И обняла его еще крепче, прижавшись носом к выпирающей ключице. Теперь он ощущал, как тепло ее дыхания медленно расползается по холодной коже. Его это не смущало, поскольку он знал — эта девчонка сама толком не проснулась и совершает все эти странные телодвижения сквозь сон. Едва ли в состоянии бодрости она вообще вспомнит об этом.

Вот почему он спал всегда на полу — там кошмары до него не добирались. А с кроватью у него как-то не ладилось. Впрочем, этой ночью можно было и перетерпеть.

Артем перекинул взгляд на винтажные часы на своей руке. 6:45. В оконных прорезях едва брезжил серый рассвет. Квартира тонула в тишине. Город лениво просыпался. Дорога вторила рассвету редким, еле слышным завыванием машин. Октябрь становился все безрадостнее и был наполнен какой-то странной душевной пустотой. Но, вопреки меланхоличному настрою осени, черно-белые тени от жалюзи выводили простое человеческое счастье, которое он ни при каких обстоятельствах не заслуживал. Свежий воскресный сквозняк, протискивающийся в форточку, бугры пухового одеяла и... она рядом. Симметричные полосы расползались по ее телу и лицу, отчего она непроизвольно хмурилась. Она была так красива, когда спала. Как же она была красива... А он не имел ни малейшего права прикасаться к ней.

Может быть, жизнь правда дала ему еще один шанс? Последний. И как ему быть? Как не сгубить столь тонкую эфемерную ниточку, связавшую их непредвиденно и готовую порваться в любой момент?

Обычно в это время Артем всегда вставал по первому будильнику и занимался утренними силовыми после черного свежесваренного кофе. Но сейчас подниматься он не торопился. Он и сам не знал почему. То ли потому, что кудри этой девчонки были рассыпаны под его рукой и он просто не хотел тревожить ее чуткий беспокойный сон лишними дерганьями. То ли он просто не испытывал дискомфорт и оттого желания уйти прочь не возникало.

Одно Артем знал точно: у него есть еще целое утро. Тихое и до странного безмятежное. А это слишком много, если задуматься.

* * *

Инга проснулась от телефона, вибрирующего надоедливой комариной трелью под ухом. Голова раскалывалась. Бессонная ночь давала о себе знать тяжестью во всем теле, ноющими мышцами и туманом в черепной коробке. Состояние было таким разбитым, словно она пила вчера весь вечер напролет дешевый портвейн, скупленный на Ванину вечеринку из-под полы местного круглосуточного ларька.

Если бы. Если бы она просто осталась там и это было бы ее единственной проблемой под утро...

— М?.. — нехотя и раздраженно промычала она в трубку.

— О-о, я смотрю, не у одного меня была ночка веселая. — В динамике задребезжал хрип девяностолетнего старика. Инга даже убрала трубку от уха и сонно посмотрела в экран, чтобы убедиться, что на проводе действительно висел ее друг.

— Меньше всего мне хочется начинать утро с твоего похмелья, Штырленко. Чего тебе надо?

— Инн, выйди за меня сегодня на смену, по-братски. Я вчера так перепил, что еле рот открываю. В горле просто пустыня Сахара. — Судя по убитому голосу, Димка и вправду с трудом выталкивал из себя звуки. — Отпашу за тебя три смены подряд! Только выйди в утро. Альбертыч же меня закопает, если смену не открою.

— Пошел ты.

— Спасибочки! Ты настоящий друг!

Инга выбросила телефон в сторону и, припечатав ладонь ко лбу, откинулась на подушку. Так. И что делать дальше? Голова продолжала гудеть, не спеша подсказывать ей ответ. Усталость пронизывала тело, что жала тысячей пчел. Ну, она хотя бы поспала. И самая страшная беспросветная ночь наконец-то закончилась. Уже хорошо.

Стрелки на настенных часах подползали к девяти. С кухни доносился шум. Инга долго лежала, притворяясь спящей, потому что не представляла, как должна вести себя приличная девушка, очутившаяся в чужой постели и, более того, даже не испытывавшая стыда по этому поводу. Впрочем, ее давно уже можно было перестать считать приличной. Ни одна девушка, владеющая хоть каплей целомудрия, не станет спать с тем, кого едва знает, да еще и в одной его футболке. Оставалось уже просто смириться. Хорошо, что Артем встал намного раньше и избавил ее от неловкой участи заводить с ним утренний диалог.

Что вообще можно было сказать мужчине, с которым ты проснулась в одной кровати, и с которым у тебя совершенно ничего не было? Советов на такое, кажется, не сыщешь ни в одной книжке.

Артем что-то делал в кухне. Какофония звуков умеренно заполняла его скромную минималистичную студию: периодически шумела вода в кране, звякали тарелки и шипела сковородка. В сторону зала он даже не смотрел. Инга отчаянно думала, как ей выбираться из этой заварушки, не привлекая к себе лишнего внимания. На ум не приходило ничего. Умирать, так с песней.

Выбравшись из постели, Инга схватила с тумбы свои вещи и, пока Артем сосредоточенно поглядывал в окно, уперев одну руку в пояс, проскользнула в ванную. Она не знала, обернулся он на ее шаги или нет.

Инга посмотрела в зеркало и убедилась, что выглядит отвратительно. Спутанные густые кудри, скатавшиеся за ночь, тени под глазами, бледная, как у мертвеца, кожа... Впрочем, как еще может выглядеть человек по пробуждении, в особенности после самой худшей ночи в своей жизни? Хотя нет, остаток-то ночи был прекрасный... Инга непроизвольно расплылась в улыбке и, заметив это в своем отражении, тут же треснула себя по щекам.

В голове по-прежнему царило перекати-поле. Как быть, когда вся твоя жизнь разрушилась до основания? Для начала — умыться, переодеться и позавтракать. Да, пожалуй, это было самым правильным вариантом. Ей и вправду стало легче наутро, словно с ночным слезопадом из души вычистился весь застоявшийся сор.

Инга вышла из ванной, немного посвежевшая и пришедшая в себя благодаря ледяной воде, и с дрожащим сердцем последовала в кухню. Она чувствовала себя так, будто отправляется на смертную казнь. Хотя нет, казнь, определенно, лучше. Она думала, все самое страшное с ней уже случилось, но даже не подозревала, что пьяный дебош Василия, домашняя поножовщина и разорванная связь с Мариной, в подметки не будут годиться этому странному, не похожему ни на какие другие утру.

Инга остановилась у той самой арки, разделяющей кухню с гостиной. Бесцветный солнечный свет заливал кухонный гарнитур и на контрасте с молочными стенами это особенно резонировало. Из компактной колонки тихо играл нежный плейлист «The weeknd». В дыхании осени вырисовывалась прямая спина Артема. Остро сведенные лопатки и гребень позвоночника прорезались сквозь кофту. За окном распускалась почти увядшая рябина, а за ней — бежала дорога и пестрела купеческая архитектура их города. Вид у него был потрясающий. Возвышенный.

— Доброе утро...

— Доброе, — отозвался он буднично и непринужденно, словно они встречались так каждый день. — Располагайся. Завтрак почти готов.

Завтрак... Стоит ли говорить, что внутри у Инги все снова сжалось.

— Не против музыки?

Инга помотала головой, хоть он и не видел.

— Я твою футболку и толстовку закинула в стиральную машинку, — уведомила она.

— Спасибо.

Инга примостилась за круглый прозрачный столик, эстетично прижимающийся к просторному окну. С ума сойти, неужели он завтракает каждое утро с таким воодушевляющим видом? Кухонный стол подпирали два стула с мягкой кремовой обивкой. Инга облокотилась о спинку и беспечно закинула одну ногу под себя. Она всегда любила так сидеть и ничего не могла с собой сделать. А еще, ей впервые не хотелось начинать утро с сигарет или вишневого дыма электронки. Поразительно.

— Какой кофе ты любишь?

Инга задумалась. Она была не в том положении, чтобы заказывать себе напитки. Ей бы думать, что делать дальше. И куда вообще идти. Для начала, конечно, в пекарню (спасибо Штырленко за такую возможность), ну а потом?

— Сделай так же, как себе.

— Уверена? — Артем обернулся через плечо. Его бровь коротко заползла на лоб. Инга помассировала гудящие после ночи виски и взглянула на прозрачную кружку в его руках — она была наполнена крепким черным кофе без сахара. Это почему-то рассмешило ее.

— Как себе, только с молоком, — улыбнулась она.

Через пару минут на столе стояли две тарелки с омлетом, жареным беконом и хрустящими аппетитными тостами. Из стеклянных кружек вился тягучий кофейный пар. В животе у Инги заурчало. Она даже не помнила, когда ела последний раз. На Ваниной вечеринке? Будто сто лет назад. Плейлист «The weeknd» продолжал фонтанировать в просторной кухне. За окном шумела давно проснувшаяся дорога.

Инга вдохнула аромат свежеприготовленного кофе с корицей и молоком. Хотелось сосредоточиться на чем-то приятном, чтобы отбросить сверлящие в голове вопросы, на которые не находилось ни одного ответа, и просто насладиться безмятежным утром. Впервые спокойным за последние несколько лет. Сложно вспомнить, когда ей вообще удавалось завтракать в приятном одиночестве под любимую музыку и терпкий ароматный кофе. А в компании Артема становилось настолько же комфортно, как если бы она сидела наедине с собой. Совсем недавно все это было для нее совершенно немыслимо, а сейчас стало будничной реальностью.

На руке у него серела та же поддерживающая повязка, обмотанная вокруг пясти. Это снова вернуло ее к малоприятным воспоминаниям. Артем выглядел непроницаемо. Тень от блеклого солнца, втискивающегося в окно, падала на его высокий лоб, на котором лежала печать спокойствия и душевной твердости. Его, похоже, вообще ничего не смущало в этой жизни. Интересно, есть ли у этой неприступности предел? Что ей надо сделать, чтобы вызвать хоть штрих удивления на этом вечно каменном лице?

Ингу многое беспокоило. Например, как начать жизнь с чистого листа, оказавшись полностью предоставленной самой себе. Когда лучше забрать документы из колледжа, и как много смен теперь брать, чтобы оплатить жилье и умудриться при этом откладывать на образование мечты. Что будет дальше с Василием и Мариной. Не разочаруется ли в ее поступке отец... Но больше всего ее волновало то, что она завтракала за одним столом с неулыбчивым любителем «The weeknd» и до сих пор не могла дать точное объяснение тому, что между ними происходит.

А происходит ли вообще? Артем просто помог ей. Оказался рядом в трудную минуту. Потому что он хороший надежный человек. Не более.

Не следует впускать его в свое сердце так просто. Только не сейчас, когда ее жизнь превратилась в руины, и за душой ничего не осталось. И хоть она чувствовала легкость и желанный уход от старого к новому, она не хотела надеяться на мнимое чудо и ждать, что ее кто-то спасет. Не хотела эмоционально зависеть от мужчины. В особенности от того, кто в разы сильнее. Такой вариант был заведомо проигрышным. Она должна все сделать сама. И только сама. Нужно обрубить непрошенные чувства на корню. Выкорчевать семена сомнения.

— Слушай...

Артем посмотрел ей в глаза. Инга сглотнула.

— Мы можем... сделать вид, что ничего не было? — Ее ногти в этот момент нервно отзвякивали ритм по кружке. Она пригубила кофе, чтобы получить хоть какую-то поддержку извне.

— А разве что-то было? — Он тактично повел бровью. Инга поняла все без слов. И выдохнула.

— Спасибо. — Помолчав, она добавила: — За все.

Завтракали они в приятной тишине. Город за окном продолжал жить воскресной жизнью. На задумчивом лице Артема лежала тень какой-то тяжкой заботы. Интересно, о чем он думал сейчас? Какие мысли занимали его голову? Явно шедшие вразрез с ее — глупыми и навязчивыми.

— Что произошло вчера? — спросил Артем после долгого молчания. Инга уже допивала свой кофе. Она поежилась. — Если тяжело, не говори. Скажи только, где они сейчас?

Инга не придала значения этому вопросу, поэтому ответила вполне спокойно:

— В СИЗО, наверное. Я вызвала полицию вчера. Точнее сегодня... Боже, это было сегодня ночью, а как будто прошла целая вечность.

Она обхватила кружку двумя руками. И снова звякнула по стеклу.

— Мне не дает покоя мысль, что я поступила неправильно. — Ее взгляд неуверенно скользнул на Артема. Сам он сосредоточенно смотрел в окно. Желваки на его скулах цепенели. — Я не стала писать заявление на них, хотя должна была. Но это был единственный шанс заключить мировую с той, от кого я не могла уйти долгое время. Так я покинула дом. Навсегда. И больше не вернусь. Я предпочла освободиться. А они пусть разбираются дальше, как хотят.

— Скажи мне честно. — Низкий обволакивающий голос с хрипотцой приглушал остальные звуки в кухне, в том числе и трек Angel. У Инги пробежали мурашки по коже. — Они тронули тебя?

Инга заметила, как его кулак при этом непроизвольно сжался, хрустнув костяшками. Это же заметил Артем. И аккуратно убрал его со стола.

— Нет, — ответила она. — Пытались. Но я смогла защититься твоим баллончиком. Никто меня не тронул. Со мной все в порядке.

Инга не поняла, успокаивала ли она его или же саму себя. Но напряжение, овладевшее им, медленно сползало, возвращая место прежней железной невозмутимости. Он продолжил пить кофе.

— Хорошо. Ты все сделала правильно.

Инга коротко улыбнулась.

— Возможно это был знак вселенной. Я слишком долго засиделась там, взяв на себя ответственность за чужую жизнь. Давно было пора, как ты говорил, протянуть себе руку помощи и уйти оттуда.

— И куда ты теперь?

— Для начала на смену, — Инга улыбнулась вполне искренне. — Потом придумаю. Не беспокойся обо мне. И не в таких передрягах бывала.

— Постарайся не вляпаться в новые. — На лице Артема тоже промелькнула короткая полуулыбка. — Но если что, — он серьезно посмотрел ей в глаза, — у тебя есть мой номер.

Конечности Инги застыли, не успев поставить кружку на место. Она чуть не выронила ее из рук, но вовремя придержала. Благо, там уже ничего не осталось, иначе бы выплеснула все на себя. И хоть на ее лице не пошевелился ни единый мускул, внутри по всему телу прошлась неистовая волна цунами. Она неловко закусила губу.

— Спасибо. Я, наверное, пойду...

— Уже?

— Да. Мне пора. — Инга встала из-за стола. Она буквально заставляла себя шевелиться. Казалось, самый лучший сон в ее жизни подошел к концу, и пора было возвращаться в реальность. Снова.

— Ну смотри.

Инга благодарно кивнула и убрала все со стола. Конечно, она помыла посуду, хоть он и не просил ее об этом. Но так она чувствовала себя менее обязанной. А еще всеми своими действиями она оттягивала момент ухода. И чего ради? Просто смешно.

Вскоре они стояли в прихожей. Инга молча обулась, накинула на себя пальто, взяла с тумбы рюкзак, проверила телефон. Артем внимательно наблюдал за ее механическими движениями и не произносил ни слова. Ей же легче. Уйдет со спокойной душой.

— Уверена, что хочешь уйти? — спросил он напоследок. Слышать от него такое было странно.

— Я должна... — У Инги не нашлось ни единого оправдания, ни малейшей зацепки задержаться тут подольше. Но уходить она почему-то не хотела. Словно какая-то недосказанность мешала ей сделать шаг наружу.

Но она должна. Должна уйти отсюда. И она все же сделала это. Пересилив себя, шагнула к двери. Но тут произошло то, чего, наверное, никто не ожидал.

То ли Инга совершила слишком импульсивный шаг в сторону и оступилась, то ли Артем подался вперед, чтобы открыть дверь, чуть резче обычного — их ладони случайно соприкоснулись в воздухе. Отыскали друг друга сами, без ведома своих хозяев. Пальцы сцепились. Этот непредвиденный диссонанс стал катализатором настоящего взрыва. Их взгляды столкнулись. Как две кометы, сбившиеся с проложенной траектории и образовавшие ударную волну в невесомости. Они сами не поняли, как это произошло. В следующий миг они стояли прижатыми друг к другу так сильно и крепко, словно близилось неминуемое расставание навсегда и только лишь эта последняя попытка могла не дать этому произойти.

Артем осторожно и мягко держал ее, Инга — слишком жадно впивалась пальцами в его широкие плечи. Она не знала, что с ней происходит. Ей просто не хотелось выпускать его. Не хотелось отстраняться ни на секунду. Она скинула с себя пальто и прижалась к нему еще сильнее, обвив торс намертво. Сердце плавилось под его грудью, утекало куда-то в солнечное сплетение, теряло свою привычную форму.

— Что... между нами?.. — осмелилась прошептать она.

— Так ли важно дать этому название? — поинтересовался в ответ Артем. Хриплый голос обжег нутро. Инга не могла больше стоять — ноги от волнения подкашивались. Но он прижимал ее к себе, не давая упасть.

Она закрыла глаза и вдохнула запах его парфюма. Нежный кардамон, переплетающийся с легким ароматом корицы и терпкого кофе на коже.

О, нет.

Пожалуй, совсем неважно.