Глава 13. Ночные похождения

Инга вылетела во двор. Она сама не понимала, зачем и что пытается этим добиться, но остановиться не могла. Дождь все еще не прекратился — напротив, только усилился, отбивая по асфальту, сырым скамейкам и оконным рамам со стремительной частотой. Старая многоэтажка с облупленным фасадом плыла в косых туманных росчерках. Желтая россыпь окон таяла в ночном небе. Инга посмотрела по сторонам. На улице не было ни души, двор, переполненный машинами, пустовал. Знакомой черной «Субару» среди них, конечно, уже не было.

— Да стой же ты, сумасшедшая! — раздалось сзади.

Инга притормозила. Судорожно оглядываясь по сторонам, она выудила из кармана джинсовки мобильник. Дождевые капли стекали по лицу, рваная челка лезла в глаза, кудри липли к одежде. Смахнув мокрые пряди, Инга дрожащими от холода пальцами разблокировала телефон.

«Ты где???»

«У меня давление подскочило, мне срочно нужна твоя помощь».

22:50. Время умирать.

Абрам нагнал ее у тротуара на углу дома и затормозил, хлюпнув кроссовком в лужу.

— Твою мать! Ты чеканутая, ты в курсе? Куда так вдарила?

Инга еще раз рассеянно обвела взглядом двор и заглянула за угол Ваниной девятиэтажки. Под подошвами стремительно бежали ручьи.

— Але, ты меня слышишь вообще? — Щурясь от быстрых напористых капель, Абрам силился перекричать шум дождя. Его, в отличие от Инги, спасала теплая непродуваемая куртка с капюшоном.

Инга обернулась на гортанный клич. Выдохнула. Сложила телефон обратно в карман. К этой секунде она уже промокла вся насквозь.

— Слушай, спасибо тебе за помощь, правда. Но я сама. Скажи Алине, что я заупрямилась и вызвала такси.

— Э, нет, так не пойдет, красотка! — Он стремительно преградил ей путь, не дав обогнуть тротуар. — Думаешь, я так просто тебя отпущу?

Инга отпрянула в недоумении. Силуэт внезапного провожатого размывался в неясных тенях от уличных фонарей, из-за чего невозможно было разглядеть выражение его лица. Она едва соображала, что происходит, ей сейчас было не до глупых шуток.

— Что тебе надо от меня?

— Хо, как заговорили! Много чего надо, на самом деле. Мы впервые остались тет-а-тет, а ты меня уже гонишь?

Инга набрала воздух в легкие и нетерпеливо обогнула Абрама.

— Мне некогда с тобой играть.

Вот прицепился. Что в трезвом виде, что в нетрезвом — все едино. Истинная сущность так или иначе проклевывается наружу, ломая все дружелюбные улыбки и смешки вдребезги.

— А я, между прочим, из-за твоего благоверного сутки в обезьяннике проторчал тогда! — крикнул вдогонку Абрам. — Батя за меня еле договорился, чтобы выпустили без последствий. Я уж не стал сливать ему, кто мне морду набил. Хотя он до сих пор пытается искать.

Инга остановилась на углу девятиэтажки. Холодный ветер обгладывал до костей, пришлось вжаться в себя, скрестив руки. Вдалеке протрусила машина, расплескав лужи в разные стороны.

— И что?

— А то!

Она посмотрела на него непонимающе. Абрам подошел к ней вплотную. С убранными в карманы руками и с капюшоном на голове он выглядел не таким устрашающим, как в баре, но Инге все равно не хотелось раздувать с ним конфликт. Она уже начала потрясываться от бешеного пронизывающего ветра. Дождь струйками стекал по шее, щекам и ключицам, вычерчивая дорожки, кудри распустились, превратившись в солому. Если бы она знала, как все обернется, оделась бы потеплее.

— Ничего не хочешь сказать мне? — уточнил Абрам, видимо ожидая услышать мольбы из ее уст. Но мольб не последовало.

— Хочу. В следующий раз думай своей головой. Иначе папочка не всегда сможет прийти на помощь.

— Папочка! — насмешливо процедил он. — Ты-то откуда такие слова знаешь?

К горлу подкатил ком. Абрам чувствовал свое превосходство и потому не собирался останавливаться. Сильный дождь, полощущий объятые сном улицы; опустевший безлюдный двор, непонимающий взгляд, дорожки на потекших щеках — все это окунало его в желанную негу собственной возвышенности. Инге стало по-настоящему горько. Почему такой хороший расслабленный вечер, которого она так давно ждала, обернулся именно этим?

— Ну и, что молчишь? Деревяченко мне рассказала. Почему ты вечно кочуешь по друзьям и знакомым и никак не можешь свалить из своей задрипанной халупы. Скажешь, я не прав?

Зря он так. Инге не хотелось портить отношения с потенциальным арендодателем и возможным вариантом съехать из дыры, где она застряла надолго, но этот «Лешка» Абрамов сам напросился. Задумываться над его предложением было сущим безумием. Инга, конечно, знала, что подруга хотела как лучше, но кажется Алина слишком поторопилась раскрывать перед ним все карты. И не противно ей кокетничать с этим скользким типом?

— Пошел ты.

Инга снова развернулась. Но не успела сделать шаг — ее больно схватили за предплечье.

— Ты что творишь? Пусти!

Страх ужом заворочался в области лопаток, прополз вдоль гребня позвонков. Правую ногу свело от нервов. Она уже забыла, на что он способен. В компании друзей его сущность расщеплялась, сдобренная хохотом, живыми обсуждениями и праздничным настроем, но стоило остаться с ним наедине, и она вновь скреплялась обратно. Инга старалась не подавать виду, что ей по-настоящему страшно. Они одни посреди безлюдной улицы, а дворы в их маленьком городке в это время суток уже видят третий, если не пятый сон. Да еще и дом Вани с Алиной находился слишком далеко от проезжей части. Она силой попыталась вырваться.

— Да пусти же!

Абрам рванул ее обратно на себя. Инга чуть не споткнулась.

— Не то что?

— Кричать буду.

Он скабрезно усмехнулся.

— Банзай! Сейчас твой суженный так лихо за тебя не впряжется. И вряд ли услышит. — Абрам без особых усилий притянул ее к себе и склонился над сверкающим яростью лицом. Инга зло смотрела ему в глаза, даже не думая умолять. Еще немного — и она в него плюнет. Пожалеет, конечно, о последствиях, но обязательно даст по заслугам. Перед такими нельзя пресмыкаться.

— Решил отомстить мне так за тот случай? Зажать в темном углу на улице, где никого нет? Очень по-мужски.

— Не тебе меня тыкать носом, дорогуша. — Он без церемоний задержал взгляд на мокрых от дождя колготках. Инга снова попыталась вырваться, больно извернув предплечье, но Абрам легким усилием дернул ее так, что она снова подступилась вплотную к его лицу. Ингу едва не стошнило.

— Знаю я таких вертихвосток, как ты, милочка, — дыхнул он ей в губы. Капюшон слетел с его лица, обнажив хищный звериный оскал. — Крутитесь вечно, хвостом виляете, а потом удивляетесь, чего это к вам все в округе внимание проявляют. Да я же видел, сколько мужиков вокруг тебя вьюном вьется! А ты чуть ли не из юбки выпрыгиваешь и сама же к ним липнешь. Бедный твой парнишка. Хоть знает, как ты его за нос водишь?

Инга рывком выдрала руку из его захвата. Запястье невыносимо горело, кости рвало от ноющей боли.

— Какой же ты придурок!

— Я-то, может, и придурок, а вот ты, Инга, жалкая. Смелая, конечно, безрассудная, может быть даже наивная и сама не понимаешь, че творишь, но жалкая. Столько понтов, а по итогу за тебя даже вступиться некому.

— Есть кому.

Короткий удар прилетел сзади, буквально из-за Ингиного плеча. От неожиданности она заслонилась ладонью. И даже опомниться не успела, как была отодвинута в сторону сильной, более мягкой и ненастойчивой рукой. Зонтик, неотступно врученный ей в руки, послужил временным спасением от проливного дождя. Перед ней возникла крепкая знакомая спина, обтянутая той же знакомой толстовкой. Сердце не на шутку заколотилось. Откуда он взялся? Ей ведь казалось, он уже давно уехал.

Перед глазами все плыло, как в тумане. Инга стояла ни жива ни мертва и едва ли успевала соображать, вцепившись мертвой хваткой в металлический стержень зонта. Казалось, его поддержка — единственное, что держало ее на ногах. Она испытывала странное дежавю. Вот только не в отношении той безобидной стычки в баре, нет. В этой картине было что-то звериное, инстинктивное, заведомо пугающее. Почему-то промелькнули воспоминания о совсем другом искореженном в затравленном страхе лице. Расквашенный нос, сверкающие гематомы, чернеющая кровяная корка под губой... Все это уже было ей знакомым. Она ненавидела насилие в любом проявлении, но в ту секунду ей подумалось: с такими людьми это единственный выход остаться в целости и сохранности. Прямо как и сейчас...

Инга очнулась только, когда ее обидчик распластался по земле — Артем метким вывертом припечатал его лицом к асфальту, заломив руку за спину. Абрам зарычал не то от боли, не то от злости вкупе с пережитым унижением.

— А ты как хотел? — спокойно поинтересовался Артем. — Поднимаешь руку на женщину — будь готов к тому, что сам окажешься на ее месте.

Дыхание остановилось. Руки дрожали, ноги упорно не слушались. Инга хотела сдвинуться с места с тем, чтобы остановить Артема, но в том не было нужды: он сам вовремя прекратил. Судя по его хваленой выдержке и самоконтролю, он правда знал, что делал.

— Еще хоть раз подойдешь к ней, — дальше Инга не услышала — Артем наклонился к уху Абрама и намеренно снизил голос. Абрам мгновенно завертелся на асфальте, как уж на раскаленной сковороде.

— Парень, да она же сама тебя ни в грош не ставит! Ты бы видел, как она ведет себя с другими мужиками! Спасибо бы мне сказал!

Плечо хрустнуло в обратную сторону. Инга закрыла глаза, зажав рот ладонью. Речь Абрама прекратила литься бранью.

— Повторять не буду.

— Да понял я, понял! — зло взревел он. — Пусти!

В ту же секунду Абрам свободно прильнул к асфальту, ничем не скованный, и тяжело задышал. Артем подал ему руку, помогая подняться на ноги, но тот, не оценив его негласную мировую, поспешил быстро ретироваться. Инга надеялась, что не обратно на вечеринку. У нее даже не было желания оправдываться. Настолько ей было мерзко и противно все это слушать, что язык во рту превратился во что-то вязкое и горькое, не поддающееся усилию произнести хоть слово. Хотелось убраться отсюда подальше. Вот только куда? Дождь продолжал упорно полоскать ее зонт и прибиваться к ногам мокрой пылью, не спеша подсказывать.

Артем вернулся обратно. Инга отпрянула, сама не понимая почему. Наверное, потому что в глубине души ей было стыдно за весь этот отвратный спектакль. Артем вообще не должен был касаться ее глупых проблем.

Он молча проследил за ее испуганным жестом. Почему-то она была уверена в том, что он сорвется, накричит, выскажет ей все, что думает о ее беспечности, но...

— Идем в машину. — Хриплый голос прозвучал мягко и ненастойчиво. Будто его обладатель и не избивал человека всего минуту назад.

Инга сглотнула. Ей только и оставалось последовать за ним. Теперь крепкая спина Артема служила ей проводником через темные безлюдные улицы. Было странно и непривычно получать чужие указания, тем более от неразговорчивого любителя «The weeknd», но что еще оставалось? Мозг отказывался переваривать случившееся.

— Поверишь ему? — глухо спросила Инга, когда они оказались у знакомой «Субару», припаркованной с обратной стороны дома. Так вот почему она не увидела его машину. Инга уже ожидала услышать положительный ответ. Даже если так — пусть. Ничего не поделаешь.

Артем открыл ей переднюю дверь. В голове успела пропеть сладкая тянущая мысль о том, что она действительно успела соскучиться по его неприступной, непохожей ни на кого, каменной натуре. А про «Субару», когда-то подарившую ей безудержную свободу, и говорить нечего.

— Обидно. — Дверь с его стороны захлопнулась. Инга тоже протиснулась в салон, предварительно сложив зонтик в короткую трость. Здесь пахло точно так же, как в тот вечер. От этого стало тепло. И спокойно. Она даже не заметила, что ее конечности дрожали, а зубы клацали от холода.

Артем, тем временем, уже успел завести двигатель и настроить нужные кнопки на приборной панели.

— Что обидно? — уточнила она, закрыв свою дверь.

Внезапно Артем принялся стягивать с себя толстовку. Инга потеряла дар речи. В груди будто застыла неповоротливая каменная глыба. Она быстро отвернулась на боковое стекло, закусив губу чуть ли не до крови. В салоне едва уловимо запахло легкими нотками его парфюма. Крепкий кофе с кардамоном... Сердце готово было выскочить из груди, затерявшись где-то под колесами машины. Щеки пылали, несмотря на пронизывающую стужу.

— Что ты такого мнения обо мне. Не думал, что похож на человека, которого так легко сбить с толку речами подобных выродков.

— Артем, прости, — вырвалось у нее само собой. Она упорно продолжала смотреть на пустующий двор за окном. Детская сиротливая качелька слабо покачивалась на ветру. — Я была на дне рождения парня своей лучшей подруги, которого тоже считаю хорошим другом. А этот... Я даже не думала, что он там будет. Узнала об этом только, когда сама пришла.

— Не понимаю, зачем ты мне это говоришь.

— Сама не понимаю. Чтобы тебе не было неприятно. Наверное...

— Спасибо, что печешься о моем состоянии, но я взрослый человек. — Артем протянул ей толстовку. — Держи. Больше с собой ничего нет. Не рассчитывал сегодня встретить любительницу «Evanescence», промокшую до нитки.

Инга наощупь выставила дрожащую руку, моля всех богов на свете, чтобы это скорее закончилось. Дыхание сперло от волнения. Сердце буквально взбесилось, стоило ей случайно коснуться его локтевого изгиба.

Волноваться, однако, было не о чем. Под толстовкой у него оказалась футболка. А под футболкой — обтягивающая мышцы спортивная водолазка, которую обычно надевают на тренировку. Инга по-настоящему выдохнула. Да, было бы странно, окажись все наоборот. Теперь же она действительно узнавала старого доброго любителя «The weeknd», запертого на все двери.

Артем все это время наблюдал за ее мельтешением снисходительно, как обычно смотрят на маленьких несмышленых детей, и терпеливо ждал. Инга комкала теплую толстовку в руках, не зная, что с ней делать дальше. Не надевать же поверх вымокшей насквозь одежды.

— Она с мехом, — пояснил он. — Лучше сними все мокрое, иначе толку не будет — еще больше продрогнешь. Я выйду проветриться.

Сказав это, он взял зонт с приборной панели и действительно покинул машину. Инга в замешательстве проследила за его силуэтом, скрывшимся на углу дома.

Железный он человек.

Впрочем, если его не берут даже дождь с ветром, то что такая мелочь, как переодевающаяся девушка в машине?