Глава 2. Ночной побег

Когда Инга вышла из машины, ее обдало свежим леденящим ветром. Воздух успел остудиться, и колючий холод теперь покусывал даже сквозь плотную ткань пальто. Тело пробрала дрожь, поддавшись набегам мурашек. Хотелось бы вернуться обратно в тепло, но Инге и так было не по себе от того, как быстро она завела свое непредвиденное ночное знакомство.

Молодой таксист нажал на смарт-ключ, и двери черной «Субару» заблокировались. Не прошло и десяти минут, как они уже шли по пустому бульвару, изрешеченному тенями фонарей и светофоров, и ловили отсветы запоздалых машин на дороге. Парень оказался выше Инги на голову. Не то чтобы она причисляла себя к низким девушкам, но на его внушительном фоне рост и телосложение как-то сами по себе истончались. Да уж, если бы не обстоятельства, с нее можно было бы писать сентиментальные романы...

Инга натянула на руки тонкие вязаные перчатки и достала из сумки аккуратно сложенный шарф, обмотав его вокруг шеи. Волосы ее так и остались торчать из горловины свитера, кое-где спадая парой крупных кудрей. Из-под бежевого платка выглядывала рваная челка: обдуваемая ветром, она открывала обзор на безлюдные улицы впереди.

— Холодно? — поинтересовался провожатый.

— Холодно.

В ответ он лишь хмыкнул. Инга пыталась разгадать «коварный замысел» нового знакомого, но спутник не спешил отвечать на ее немые вопросы. Он будто довольствовался ролью молчаливого телохранителя, вопреки всевозможным жанровым исходам. Ну и пусть. Если уж ему комфортно идти вдоль улицы молча, то Инге — тем более. Больше всего она ненавидела поддерживать диалог, когда в том не было вообще никакой надобности. Пустословы вводили ее в тоску. Этого и дома хватало с головой, так что Инга старалась отваживать от себя нежеланное общество. Вот только к самому главному корню проблем она подступиться так и не смогла...

Инга пошарила в правом кармане пальто и выудила оттуда электронную сигарету красного цвета. Она нажала на кнопку, зарядив матовый корпус синеватой подсветкой, и, поднеся к губам, уточнила:

— Ты ведь не против? Могу отойти.

Водитель такси с насмешкой глянул на миниатюрную электронку в тонких пальцах и повел плечами.

— Мне без разницы.

Инга затянулась, втянув в легкие побольше дыма, и вскользь оглядела своего внезапного спутника. На выдохе вокруг нее образовался густой белесый пар, на миг отделив их друг от друга плотной стеной. В воздухе запахло спелой вишней и мармеладом. Инга каждой клеточкой тела ощутила необъяснимое спокойствие. Свободу, растекшуюся по венам желанной негой. Она мечтала об этом с тех пор, как впервые взглянула на наручные часы этого молчаливого и до странного серьезного парня.

А ему, похоже, холодно не было, раз он остался в своей легкой куртке, продуваемой студеным ветром. И держался он, к слову, прямо. Ровно. Так, словно ветер, разгулявшийся на открытой местности, совсем не брал его. Ни шапки, ни шарфа, ни тем более перчаток на нем не наблюдалось. Последняя мысль побудила Ингу снова взглянуть на ладонь, переходящую в широкое запястье, окаймленное свободной черно-фиолетовой резинкой. Нити вен прятались где-то под флисовым рукавом.

Очень интересно. И когда же герой вечера проявит себя? Как же так вышло, что она, девушка, до одури боявшаяся возвращаться домой позже 23:00, вдруг совершает променад с незнакомцем вдоль улиц уснувшего города? И сколько ей еще придется бродить? Тетка обычно ложится спать в полночь, но еще понадобится некоторое время для того, чтобы сон ее стал крепче некуда, и Инга смогла бы пробраться в дом, не разбудив ее. Час от часу не легче. Она искренне надеялась, что Василию хватит ума не трепать ей нервы перед сном. Ну, зато хотя бы можно развлечь себя обществом любителя... Инга повернулась к парню.

— А у тебя, кстати, какая любимая группа?

Едва вопрос слетел с языка, Инга споткнулась взглядом о его спину. Провожатый резко остановился перед ней и с интересом задрал голову куда-то вбок. По его нечитаемому лицу скользнул красный свет. Она проследила за направлением его взора.

Справа от них ответом на мысленный вопрос Инги мерцала та самая размашистая вывеска районного бара, которую она заприметила еще из машины. «Gellert». Они так быстро преодолели часть пути?

— Не говори, что зовешь выпить, — скрестила она руки.

— Сегодня пятница, — бросил он непринужденно. — Да и тебе, кажется, еще долго петлять по холоду. Больше заведений, работающих до глубокой ночи, я не знаю. Если у тебя есть что-то на примете — с удовольствием приму к сведению.

Ее плечи опустились, сама она для верности поморгала. Что еще приготовит ей сегодняшний вечер? Судьба, похоже, так и испытывает ее на прочность, открывая перед ней всё новые дороги, еще не опробованные ее скептичным характером. Напоить вздумал? Нет, Инга совсем не похожа на девушку, которую так легко «развести», да и сам таксист не глуп, чтобы пытаться провернуть столь банальный сюжет. А может, он просто решил скрасить вечер пятницы за чужой счет? Усыпил бдительность заботливой роскошью в виде любимых песен и оружия самообороны, а сам... А сам что?

— А пошли.

Инга не верила, что так легко согласилась на подобную авантюру. Но металл в левом кармане успокаивающе обвил ладонь. С другой стороны, почему бы и нет? От рук тетки помереть или в сомнительной компании ночного бара — есть ли разница? Так хоть и вправду разбавит череду унылых вечеров случайной переменной, привнесшей изменения в ее слишком закостенелую линейную жизнь.

Внезапно она почувствовала, как сердце забилось в разы быстрее. По коже пробежал озноб. Инга сделала еще затяжку, после чего, охваченная клубами тумана, прошествовала вслед за провожатым, который любезно придержал ей дверь.

* * *

Несмотря на то, что ближе к полуночи весь город как по команде вымирал, счищая с дорог и тротуаров жизнь, питейные заведения и клубы, напротив, просыпались, наполняясь неприкаянными ночными гуляками. Инга жила в городе с самого рождения и знала каждый его уголок наизусть. За исключением, разве что, подобных заведений, которые оставались для нее белым пятном. С Ваней и Алиной они изредка проводили время в проверенном месте на другом конце города. Атмосфера же этого бара разительно отличалась от привычной полуразрушенной.

В душном помещении выразительно пахло кальяном, от которого млела голова. Воздух был сперт. Словно большое количество людей высушили его до основания. Кругом таяли смазанные силуэты и громко играла музыка. В колонках крутили дискографию группы «Три дня дождя». Бодрые рок-н-рольные треки будоражили кровь даже в самых вялых посетителях, прикорнувших над бессчетной кружкой пива. Готический зал утопал во мраке, разбавленном красной подсветкой и вычурными свечами на квадратных столиках. Инга и ее спутник заняли тот, что находился в свободном углу. Обустраиваться у окна не было смысла — все стёкла с обратной стороны были залеплены плакатами с вывеской бара, так что довольствоваться можно было любым местом.

Спутник помог Инге избавиться от верхней одежды, и она осталась в кофейном джемпере с широкими рукавами. Над образом, конечно, стоило подумать: свободная клетчатая юбка и черные колготки в крапинку были не самым лучшим вариантом для подобных заведений. На ее сопровождающем был темно-бардовый свитер с высоким горлом, как нельзя лучше подчеркивающим прямую стать.

Что-то подозрительно ей везет на красные цвета в последнее время, хоть Инга и является сторонником теплых, классических. Она открыто усмехнулась. Едва ли сторонник классических тонов будет проводить ночь в баре с первым встречным. Она так и слышала в голове безостановочный смех Димки: «Ну ты, мать, даешь! Нет, это бесподобно!» В попытке заглушить гогот друга, Инга резко распахнула пластиковую картонку меню.

— «The weeknd», — протянул обжигающий, как терпкое крымское вино, голос. Собеседнику пришлось повысить его на полтона, чтобы пересилить шум заведения.

— Что? — не поняла Инга. Ее взгляд ненароком пересекся с его — прямым и бесстрастным.

— Ты спросила про любимую группу. «The weeknd».

— Ах, вот как...

— Кальян? — Спутник тоже раскрыл лакированную картонку.

Инга помотала головой, выправив волосы из-под горловины свитера. Одной рукой она раскинула кудри по спине.

— Спасибо, кальяны не курю.

— А электронки, значит, куришь. — Провожатый сцепил замок из пальцев над столом и внимательно изучил свою спутницу. Инга и не думала уворачиваться от такого бесцеремонного внимания. — Или как это сейчас называется? «Парение»?

Она убрала черный локон за ухо и тоже подперла подбородок ладонью.

— Без разницы. Я это делаю не от хорошей жизни, знаешь ли. А в кальянах мне видится пафосное времяпрепровождение. Мишура, которая обманчиво скрасит серые бесцельные будни.

Инга откинулась на бархатистую спинку стула и вновь уставилась в меню. Едва ли парень с таким прожженным голосом никогда в жизни не пробовал курить. Чего ему надо от нее?

— Как знаешь. Ты определилась?

Инга в подозрении прищурилась, заметив, что парень встретился взглядом с официанткой, пригласив ту к столику.

— Да, я, пожалуй... сама возьму на стойке. Спасибо.

Она встала из-за стола. Человек, тяготеющий к нежной симфонии «The weeknd», меньше всего напоминал злодея, но осторожность не помешает. «Дорогая, каким бы хорошим тебе ни казался человек, полагайся всегда только на себя», — учил ее папа. Инга беззаветно уважала его волю и при любом случае жизни ориентировалась на эти мудрые наставления. Через пять минут она вернулась к столику с бокалом холодного апероля. Бармен оказался шустрым — мгновенно понял ее предпочтения и смешал коктейль в нужных пропорциях. Под рукой ее спутника уже ждала кружка светлого эля.

— Меры предосторожности? — Парень взглянул на ее напиток.

— Да.

— Это правильно. Девушки не должны терять бдительность в подобных заведениях и позволять спутнику угощать их выпивкой. Мало ли что ему может взбрести в голову. — Он сказал это так буднично, словно речь шла о погоде или иных насущных вопросах. Да и его похвала прозвучала скорее как пожатие руки коллеге, нежели жизненно важное напутствие.

Инга дернула бровью.

— Такого не было, слава богу. Но не стоит доверять никому, кроме себя, ты прав. К тому же, я даже имени твоего не знаю.

— Артем. — Он протянул кружку эля.

Бокал на тонкой ножке ловко звякнул по стеклу.

— Инга.

Собеседники отпили пару глотков. Мимо них то и дело сновали люди, и шумели компании веселых подростков. Дискография группы «Три дня дождя» продолжала будоражить каждую клеточку тела, прожигая нутро.

— Вообще-то по паспорту меня зовут Ингира, — повысила она голос, втянув еще несколько глотков. Артем нахмурился, улавливая ее слова в гаме других голосов и бьющих по ушам треков. — Но я предпочитаю Ингу. Не люблю свое полное имя — звучит слишком вычурно и по-королевски.

Похоже, алкоголь быстро ударил в голову. Она ведь ни с кем не делилась такими подробностями. О ее полном имени знала только Алина. Главное, не разболтать свою самую главную тайну. Инга поморщилась, сделав еще пару глотков горького апельсина. Лед обжег горло. Нет, никакой горячительный напиток даже в самых повышенных градусах не пробьет закрома ее души, куда она так тщательно сгребала весь ненужный хлам.

— Хорошо. Инга, так Инга.

— Кстати, — спохватилась она, потягивая коктейль из трубочки. — А как твоя машина? Ты ведь... не собираешься садиться потом за руль? Да и заказы? Уже не сможешь работать сегодня.

— Уеду на такси, ничего страшного. Я недалеко живу. А машину отгоню завтра утром. Насчет заказов можешь не переживать — тебя я и так хотел забирать последней. А больше работать сегодня желания не было. Неделя и так выдалась слишком тяжелой.

Инга перевесилась через стол и ненавязчиво чокнулась с его недопитым элем.

— Лучшее завершение тяжелой недели — поход в бар?

Артем ответил ей звонким ударом о ее бокал.

— Не сказать, что лучшее. Но расслабиться не помешает.

— А я тебе зачем? Решил приударить? — Холодный напиток чертовски освежал, а помесь апероля с просекко постепенно ударяла в голову, развязывая сеть мыслей. Впрочем, Инга и без того спросила бы то же самое.

Артем ничуть не смутился такого вопроса. Уголки его губ дрогнули, отчего на скуле дернулся едва заметный желвак. Он смотрел прямо в глаза, не испытывая неловкости. Не чувствовала себя скованной и Инга. Она отвечала ему таким же уверенным взглядом — даже несколько дерзким, нагловатым. Музыка пульсировала в ушах.

— Я бы сказал, это больше похоже на синдром попутчика.

— Синдром попутчика? — удивленно спросила она.

Артем кивнул. Поставил бокал обратно на стол. Рукав свитера на секунду обнажил его запястье, и вдоль кожи проступили вены — точь-в-точь струны, играющие под аккомпанемент яркого вокала.

— Это когда ты доверяешь случайному человеку больше, чем родным и друзьям, которых видишь каждый день. Ты знаешь, что этот человек на твоем пути — лишь переменная, которая вскоре бесследно исчезнет. Растворится в статической колее жизни. И само понимание этого уже необъяснимо располагает. То, что ты боялся открыть самому близкому — ему ты исповедуешь, не моргнув и глазом.

— Синдром попутчика... — повторила Инга, пробуя эти слова на вкус. Она подперла подбородок ладонями. Неужели высокого парня с красивыми венами и непробиваемым воспитанием, который, к тому же, радеет за музыкальные предпочтения своих пассажиров, можно охарактеризовать таким скучным психологическим термином? Теперь уж точно пора выбросить из головы все подозрения насчет его крайне неблагонравных помыслов. Они и вправду просто столкнулись в нужное время и в нужном месте. И вскоре так же неуловимо разойдутся.

— Что же, Инга. Не поделишься, отчего твоя жизнь не настолько хороша, чтобы не начинать курить?

Инга выпрямилась. С тех пор, как они пересекли порог, она ни разу не полезла в сумку за своим телефоном, и даже понятия не имела, сколько сейчас времени. Ей было необъяснимо спокойно. Словно все тревоги выпорхнули из сердца так же незримо, как и летнее тепло в стылом воздухе, окутанном осенними ветрами. Словно ее до тошноты понятная, расписанная по чужой воле жизнь рассыпалась как песок сквозь пальцы, и на смену неподвластному контролю пришла легкая новизна. Инга и вправду расслабилась каждой клеточкой тела. Перестала думать о чем-либо. И просто выдохнула. Когда еще удастся вот так отдохнуть?

— Я живу с тираничной теткой, которая контролирует практически каждый мой шаг. И, кажется, вся моя жизнь, вплоть до смерти, давно находится в ее руках. — Инга подмигнула, торжественно вскинув бокал. — Только это секрет. Она ни в коем случае не должна догадаться, что я в курсе.

Красная подсветка бара затянулась синим неоном, окатившим ровный профиль Артема. Он пил эль неспешными глотками, кадык на его гортани то и дело выглядывал из-за высокого горла свитера.

— Не вся, раз ты куришь электронки и проводишь вечер пятницы в баре с тем, кого едва знаешь.

Ожидая услышать именно это, Инга с готовностью выстрелила:

— Как ты и сказал, случайная переменная жизни. Синдром попутчика.

— А если это знак? Случайности не случайны. Слышала что-нибудь об этом? — Артем вскинул на нее взгляд исподлобья. В ореоле неонового света, прыгающего во все стороны и бьющего по глазам, невозможно было определить цвет его глаз. Не то серо-зеленый, не то дымчатый, пепельный. А вот короткая челка, уложенная набок, ему определенно шла. Инга прикусила внутреннюю часть щеки. Эта мысль тоже проскочила под воздействием алкоголя!

— Хочешь сказать, что ты по велению судьбы должен вызволить меня из тисков моей тетки и спасти от домашнего гнета? — Она перекинула ногу на ногу. — Не выйдет. Придется потягаться с ее скверным характером, а он не каждому по зубам. К тому же, в нашем доме живет ее замечательный сводный братец, которого выпнуть не получается всеми правдами и неправдами, поскольку закон о делении имущества на его стороне.

Артем нахмурил брови.

— Он бьет тебя? — Это прозвучало резко. Инга растерялась. Маска бесстрастия дала трещину, и на поверхности стальных глаз проступило что-то такое, что необъяснимо притягивало, манило, звало. Но в то же время пугало своей темной неизвестностью. Инга отвела взгляд.

— Нет... Так, унижает морально, если погрязнет в соответствующей кондиции, да и все. Я уже научилась с этим жить. Отвлекаюсь на работе и большую часть времени зависаю у друзей. До 23:00, соответственно.

Артем внимательно наблюдал за ее жестами. Ей стало не по себе. Она давно научилась пропускать негативную подноготную жизни сквозь себя, делая вид, что ее вовсе не существует. Но в обществе этого сдержанного неулыбчивого парня всё плохое всплывало наружу противным омертвевшим гноем. Как слизь, которой стало слишком тесно в застоявшихся водах болота. Почему-то хотелось плакать, но слезы в данный момент были совершенно неуместны.

Артем допил остатки эля и поставил пустую кружку на стол.

— А родители?

— Есть... — уклончиво ответила Инга, — как и у всех людей.

От приторной кальянной хмари, растворяющейся в неоновом свете, и громкой музыки, хлещущей по вискам, выпитый бокал апероля одурманивал стремительнее, чем бутылка дешевого вина в подполье. Но Артема, похоже, никакой алкоголь не брал.

— Инга, послушай. — Он положил руку на стол. Винтажный циферблат выглянул из-под рукава свитера, но Инга упорно не желала смотреть в его сторону. — Я не могу знать всего. Но из того, что я услышал, ты живешь довольно скудную однообразную жизнь.

— Не много ли ты на себя берешь, любитель «The weeknd»?

— Дослушай, — деликатно призвал он. — И во всех своих бедах ты, конечно, винишь тетку.

— А кого мне еще винить? Она с пятнадцати лет терроризирует меня. Шагу не дает ступить без ее ведома. Я ждала свои восемнадцать как манны небесной. Думала, смогу поступить и уехать в закат. Подальше от этого города. Да даже если не из города, то хотя бы из дома! — Под конец Инга уже чуть ли не кричала. Не из-за алкоголя и оглушающего чувства обиды — просто дискография «Три дня дождя» набирала все больше битов, и держать голос ровным не получалось. — Как видишь, я все еще тут. Никуда не поступила. Не потому, что я глупая и необразованная, а потому что ее манипуляции оказались сильнее моих амбиций. Учителя сулили мне прекрасные перспективы. А она все испоганила. Спрятала мой паспорт и документы об образовании, чтобы я не смогла уехать из города. Потом, конечно, вернула через ссоры и скандалы, но шанс на поступление был уже упущен. Она так боялась остаться одна, что привязала меня к себе. Манипуляциями и ненавистью других свила вокруг себя мифическое семейное гнездо и боится выглянуть из раковины наружу!

Инга тяжело дышала. Артем внимательно слушал ее распаленную речь. Когда она закончила и откинулась на спинку кресла, он спокойно подытожил:

— И ты по-прежнему считаешь, что во всех твоих несчастьях виновата она.

Инга вскинула на него злой взгляд.

— Ты издеваешься?

— Нет. Всего лишь рассуждаю логически. Что мешало тебе собрать вещи и уехать, когда ты вернула свои документы? Ты явно не глупая.

Инга усмехнулась. Сахарок комплимента на десерт?

— Я же сказала. Шанс на поступление был упущен. Набор к тому времени давно закрыли, и бюджетные места закончились. Я поступила, конечно, в наш местный колледж, чтобы было хоть какое-то подспорье. Но образование фармацевта — далеко не предел мечтаний.

— Что мешало тебе просто съехать? Хотя бы зажить самостоятельно, без ее указки. Сколько тебе сейчас?

— Двадцать. А съехать мне мешало ее давление. Стоило мне хотя бы заикнуться о переезде, как она снова принималась играть в страдалицу. Мне хватило нескольких походов в больницу, когда она была на грани «смерти» из-за моих неблагодарных выходок.

Инга хотела запить горечь аперолем, но обнаружила подле себя пустой бокал. Оставшиеся капли стекали по прозрачным стенкам слезами. Она дотронулась до тонкой ножки и звякнула ногтями по стеклу.

— Бесполезный разговор, Артем. Если ты думаешь, что за один вечер сможешь изменить мою жизнь парочкой неуместных советов, то сильно ошибаешься. Ты не знаешь, что она за человек.

— Иногда всего один совет может помочь если не изменить жизнь, то хотя бы подтолкнуть к решению.

— Наверное, легко рассуждать тому, кто родился в семье, где родители могут позволить своему сыну «Субару Импреза»? Которая явно была не ради такси куплена. И устроился ты туда, чтобы просто доказать себе и другим, что можешь что-то сам, без чьей-то поддержки. Что нисколько от них не зависишь. И ты считаешь себя вершителем своей судьбы?

Тут, к удивлению Инги, Артем рассмеялся. Искренне. Открыто. Беззлобно. Так, как она всегда любила смеяться сама. И любила такой смех в других людях. Под его скулами проступили желваки. Это подействовало на нее отрезвляюще, и спесь мгновенно спала с ее лица.

— Забавная ты, любительница «Evanescence». Утверждаешь, что твоя свобода полностью в чужих руках, но стоит чуть нарушить твои границы, как ты принимаешься яростно кусаться. И в машинах разбираешься так, словно не сидела всю жизнь взаперти, скованная тисками деспотичной тетки.

Инга обомлела. Ее зубы клацнули друг о друга. Ответить было нечего.

Артем вновь принял серьезный вид.

— Пока ты сама себя не спасешь, никто этого не сделает. Протяни себе руку и увидишь, что вытащить саму себя окажется не так уж и невозможно. И это будет лучше, чем терпеть муки и заглушать свою боль курением.