Глава 22

Коралия 

Миссис Лерд, или, как она просила себя называть, «просто Дрина», никак не могла сесть за стол. Она постоянно ходила на кухню и приносила оттуда разные блюда, соусы к мясу, хлебные палочки или воду. Нейро, который всегда был голоден, с радостью следовал за ней.

В эту субботу мы с Коннором отправились на ужин к его родителям, как только ему стало лучше. Кашель всё ещё давал о себе знать, но уже третий день у него не было температуры, а насморк постепенно исчезал. Перенеся планы с Хемфри и Леа, которые ждали нас около шести вечера у себя дома, мы сначала посетили мистера и миссис Лерд.

— Лия, я могу угостить его кусочком мяса? — спрашивает миссис Лерд, держа на салфетке отрезанный от стейка кусочек говядины. Я улыбаюсь, глядя на неё и на своего любимца, который уже виляет хвостом и готов запрыгнуть к ней на колени.

— Только один, пожалуйста, миссис Лерд, — смеюсь я, наблюдая за тем, как Нейро с наслаждением поглощает мясо. Женщина улыбается и поправляет очки, которые сползают на переносицу. Её белокурые волосы выбиваются из низкого пучка, но это лишь добавляет нежности к её радужному образу.

— Надеюсь, со временем ты привыкнешь называть меня просто Дрина, — с улыбкой говорит она, и её морщинки становятся более заметными благодаря ямочкам на щеках. Коннор смеётся, но тут же начинает кашлять.

— Подождите. Мама, — произнёс шатен, откашлявшись. — Ещё пара таких встреч, и она точно перестанет стесняться.

Я осторожно ударяю его по колену, стараясь, чтобы никто не заметил. Но он перехватывает мою руку и сжимает её, нежно поглаживая костяшки пальцев.

— Ты тоже всегда испытывал стеснение при первых встречах, — с широкой улыбкой говорит мистер Лерд. — Помню, когда ты впервые отправился гулять на озеро возле нашего дома, там уже играл Хемфри со своими друзьями. И ты не мог шагу ступить без меня.

— Всё было не так, — обиженно говорит Коннор, что только усиливает улыбку на наших лицах. — Там были все соседские дети и их родители, а вы одели меня так, будто я собирался в горы на зиму.

— У тебя был чудесный голубой пуховик, — продолжает разговор Дрина, поглощая овощи и, не замечая моего взгляда, роняет на пол ещё один кусочек мяса. — Но ты почему-то очень стеснялся его носить. 

— Потому что его капюшон был похож на мордочку пингвина.

После его слов родители рассмеялись, и я не смогла сдержать улыбку. Однако Коннор отреагировал иначе. Он взял стакан сока и, чтобы усилить эффект, обиженно отвернулся и стал громко глотать.

Его родители произвели на меня совершенно иное впечатление, чем я ожидала. Мистер Лерд, или, как он сам попросил меня называть его, «просто Такер», настолько поразил меня своей добротой и домашним уютом, что мне совсем не хотелось уходить с ужина.

Этот дом и его обитатели стали для меня тем самым гнёздышком, которого мне так не хватало в прошлом. Они рассказывали истории, не только о детстве Коннора, но и о том, как строилась их жизнь.

Дрина поделилась своей мечтой о собственном салоне красоты, которая появилась у неё с детства. Она рассказала, как окончила университет по специальности «менеджмент», а затем сменила около десяти спа-центров, чтобы получить опыт и увидеть, как работает индустрия красоты в Вашингтоне. В итоге она решила создать свою сеть.

Такер, в свою очередь, поделился историей о том, как получил экономическое образование, а затем и второе — по социологии. Он рассказал, как открыл свою первую контору вместе со своим дядей, как вложил средства в свои первые акции, хотя не был полностью уверен в их надёжности, и как впервые купил квартиру, где они стали жить с Дриной.

Они задавали вопросы о моём детстве, брате, учёбе и увлечениях, но никогда не углублялись в подробности. Никто из них не пытался узнать обо мне больше, чем нужно. Возможно, Коннор их предупредил, или они сами понимали, что есть вещи, о которых лучше не спрашивать. В любом случае, они не пытались выйти за рамки дозволенного.

— Почему ты раньше к нам не приходила? — спросила меня Дрина, когда на столе уже были различные сладости: пирожки, пирожные и, конечно, множество шоколадных пончиков. Коннор знает, что в последнее время они стали моей слабостью, но он также помнит, что я хочу похудеть.

Когда Такер достал чайный набор, он произнес: «Наконец-то мы сможем пить чай всей семьей». Но кружка, которую он протянул мне, чуть не выскользнула из рук: чай оказался слишком горячим.

Коннор, улыбаясь, осторожно перелил чай из моей кружки в свою, чтобы добавить холодной лимонной воды. Я тоже улыбнулась ему в ответ, зная, что он не любит зеленый чай, но иногда пьет его по утрам, когда я забываю купить ему черный.

— Я тоже задавалась этим вопросом, — улыбаюсь я в ответ, уже не так напряжённо отпивая глоток чая с привкусом лимонной воды.

Коннор демонстративно берёт шоколадный пончик, покрытый шоколадной глазурью, кладёт его на моё блюдце, целует меня в висок и принимается за лимонное пирожное, приготовленное специально для него миссис Лерд.

— Да, я старался оттянуть этот момент, — говорит Коннор, почти не разжимая губ. Его отец фыркает в ответ, а Дрина почему-то тихо смеётся.

— Коннор тоже стесняется, дорогая, — говорит женщина, внимательно глядя на нас. — Когда мы узнали, что у нашего сына появилась новая девушка, мы, прошу прощения за откровенность, не были очень удивлены. Мы просто подумали, что это очередное временное увлечение.

— А когда вы стали жить вместе, мы были так удивлены, что до сих пор не можем прийти в себя от радости, — говорит Такер, продолжая разговор после своей жены.

Я могу их понять. Я тоже была в полном недоумении, когда переехала к Коннору. Я думала, что мы будем просто гулять вместе несколько раз, а теперь мы живём в одной квартире, у нас есть собака, и он видит во мне свою будущую жену.

— Зато теперь мы все знакомы, и я ещё больше убеждён, что не ошибся в своих чувствах, — твёрдо говорит Коннор, кладя на мою тарелку ещё один пончик. Он хмурится, видя, что первый пончик остался нетронутым. — Пожалуйста, ешь.

— Коннор, — тихо произношу я, чтобы не углубляться в тему, которую мы уже обсуждаем на протяжении недели.

— Невыносимая, — мягко произносит шатен, беря в руки первый пончик. — Ешь, или его съест Нейро.

Как только парень произнёс имя нашей собаки, мы услышали звук её когтей, которые прошлись по паркету. Нейро, наш питомец, стоял в проёме между гостиной и столовой, держа в зубах новую игрушку. Он смотрел на нас, виляя хвостом.

— Он такой очаровательный, — произнесла Дрина, протягивая руки к щенку. Тот, словно понимая её намерения, мгновенно оставил игрушку и устремился к ней. — Вы непременно должны привозить его с собой, когда будете у нас в следующий раз.

— Конечно, мама, — отвечает Коннор с готовностью. — Мы с моей невестой всегда будем приезжать к вам вместе с Нейром.

Три удивлённых взгляда были устремлены исключительно на Коннора.

Когда мы закончили есть и пить почти всё, что приготовила Дрина, пришло время собираться к друзьям. Перед уходом она пообещала мне, что мы обязательно встретимся снова, только вдвоём, и она покажет мне, как отдыхают в Италии.

Нейро, уютно устроившись на заднем сиденье, мирно дремал, окружённый своими новыми игрушками, которые он раздобыл в доме родителей Коннора. Они даже не пытались возражать, когда щенок прихватил с собой любимую детскую игрушку Коннора — мягкую панду с новогодним колпачком.

— Невеста? — осмеливаюсь спросить я. За ужином никто не стал уточнять у Коннора, что он имел в виду. Мы молча просидели минут пятнадцать, пытаясь прийти в себя, и смотрели, как Коннор наслаждался вишневыми слойками и лимонными пирожными. 

— Тебя что-то беспокоит? — с лёгкой улыбкой спрашивает он, сворачивая на дорогу, ведущую к городу.

— Коннор, — я делаю глубокий вдох, понимая, что даже не могу правильно выразить свои мысли, чтобы не обидеть его. — Тебе не кажется, что ты торопишь события?

Он ухмыляется, но я понимаю, что мои слова задели его.

— Я же не требую, чтобы мы немедленно поженились, и не настаиваю на смене твоей фамилии. Я просто констатирую факт: ты — моя будущая супруга.

— Почему ты так уверен в будущем? 

Он быстро взглянул на меня, и я заметила, как в его глазах мелькнули злость и обида. Внезапно он увеличил скорость и, опередив чёрную «Мазду», выехал на встречную полосу.

— Что ты делаешь? — почти кричу я от страха, когда он, обогнав пикап, снижает скорость и перестраивается в левую полосу.

— Я просто ускорил процесс, — он легко пожимает плечами. — Послушай, Лия. Когда человек уверен в себе и в своём партнёре, он может спокойно смотреть в будущее и строить планы. И в моём будущем есть ты. А если ты сомневаешься в моих словах, значит, ты не видишь меня в своей жизни.

Я сглатываю комок в горле и тихо вздыхаю. Не могу понять, какая именно реакция у меня на его слова: обида, злость или даже паника начинает нарастать в моём теле. Я представляю Коннора рядом с собой, но не могу представить, как буду жить в том будущем, которое он уже придумал.

— Всё совсем не так, как ты мог подумать, — начинаю я. — Я хочу быть с тобой и буду, но никто не знает, что может произойти завтра.

— Что у тебя произошло? — спрашивает он, игнорируя все мои слова. — Я же вижу, что тебя что-то беспокоит. А если ты начала сомневаться в наших отношениях, то я точно уверен, что у тебя случилось нечто серьёзное.

— Всё хорошо, — говорю я, стараясь не смотреть на него.

— Неправда, — решительно возражает Коннор, вновь набирая скорость, чтобы успеть проехать на жёлтый свет светофора. — Почему ты не хочешь обсудить проблему и найти решение?

— Потому что у меня нет никаких проблем, — в подтверждение своих слов я кладу руку ему на бедро и слегка сжимаю его. — Иногда в моей голове возникают временные трудности, но я легко с ними справляюсь.

— Ты даже не даёшь мне шанса помочь тебе, — с лёгкой обидой говорит Коннор, переплетая наши пальцы. — Что-то случилось с Дастином?

Я хмурюсь, услышав его вопрос. Быстро перебирая в памяти события после дня рождения, я пытаюсь понять, не давала ли я ему понять, что теперь остерегаюсь Дастина. И тут же вспоминаю, куда спрятала конверт, чтобы Коннор точно его не нашёл.

— Причем тут Дастин? 

— Откуда мне знать? — отвечает Коннор с лёгкой ноткой раздражения в голосе. — Возможно, твои чувства к нему внезапно вспыхнули с новой силой, когда ты узнала, что он нашёл себе новую возлюбленную.

— Не говори ерунды, — смеюсь я, услышав предположение шатена, и наклоняюсь к нему, опираясь на его бёдра. — Это было бы самое нелепое из твоих предположений, но мне приятно, что ты всё ещё можешь меня ревновать.

Его кадык дрогнул, а рука крепче сжала руль. Он бросил на меня взгляд, но тут же снова сосредоточился на дороге. Коннор выпустил мою руку и начал медленно водить пальцами по моей ноге, от колена до бедра, постепенно приближаясь к краю моего задранного платья.

— Я всегда ревную тебя, невыносимая, — тихо признаётся Коннор. — И всегда буду ревновать.

Он обнимает меня за бедро и нежно целует в нос. Когда мы проезжаем по ярко освещённой улице, я понимаю, что мы приближаемся к дому Хема и Леа.

****

Флейц была полностью покрыта чёрной краской, пока я аккуратно выводила оставшиеся контуры контурной кистью. Не знаю, когда я успела испачкаться сама, но мои пальцы буквально плакали, требуя помыть их. Чёрная краска попала даже под ногти, и мне было неприятно видеть это. Однако, как только я взглянула на свою почти завершённую работу, на моём лице появилась улыбка.

Почти год я тщательно продумывала и описывала свои эмоции, используя палитру, которая сейчас присутствовала на картине. Но больше всего бросался в глаза угольно-чёрный цвет на заднем плане. Этот цвет уже шесть лет был частью моей жизни и постепенно смешивался с другими оттенками, переходя из коричневого в серый, а затем в грязно-белый.

Для меня чёрный цвет олицетворял не только всем известную депрессию, которую многие привыкли считать нормой. Для меня он был чем-то большим. Большим, чем просто разрушительность, воздержание или пустота. Это было то, что я скрывала от окружающих. Это был мой внутренний мир, который я создала для себя и никому не позволяла в него войти.

— Мисс Томсон, — произносит Йена с притворным уважением, входя в класс искусства. — Вы знаете, что охранник уже требует дополнительную плату за то, чтобы вы могли здесь остаться на ночь? 

Я фыркнула, услышав её комментарий. Она подходит ближе и с интересом рассматривает мой холст. Раньше я никогда не рисовала свою работу в колледже, предпочитая творить дома, наедине с собой. Но обстоятельства сложились так, что мне пришлось переехать сюда и теперь я заканчиваю свой проект уже в стенах учебного заведения.

— Почему ты не ушла? — спрашиваю я её, погружая кисти в воду и поворачиваясь к ней.

Её белые волосы всегда аккуратно завиты. Длинный светлый свитер, который она, кажется, обновляет бежевым каждые два дня, идеально ей подходит. В руках у неё снова электронная сигарета, и она, проверив, нет ли поблизости камер, делает лёгкие затяжки. Заметив мой взгляд, она закатывает глаза и передаёт сигарету мне.

— Знаешь, мы с Лестором допустили ошибку, выбрав подарок. Нам следовало подарить тебе электронку, — с этими словами она помогает мне собрать вещи в рюкзак.

— Я вообще-то перестала курить, — напоминаю я ей, пока она осторожно отодвигает мой холст с картиной от окна к стене, где его не будет беспокоить солнечный свет.

— Я вижу, — произнесла она, наблюдая, как я выпускаю большое облако пара и улыбаюсь ей в ответ. — Хорошо, тебя подвезти?

— Лестор заедет за тобой? — спрашиваю я, хотя уже знаю, что он собирается приехать за ней.

Мы с Коннором договорились, что я останусь в колледже и доделаю основную часть работы, а он в это время съездит с Нейро к кинологу и после будет ждать меня дома. Меня не радовала перспектива ехать с ними до дома, когда я изначально планировала пройтись пешком, чтобы еще раз все хорошо обдумать, но поговорить с Лестором и просто увидеть своего друга я также была не против.  

Собрав все мои вещи, выключив свет и закрыв класс на ключ, мы направились к посту охраны, а затем вышли на парковку, где уже ждал Лестор на своём автомобиле. Он стоял наготове, в его руках был небольшой букет ромашек. При виде девушки на его лице появилась широкая улыбка, которая озарила и моё лицо, наполнив меня счастьем. Я искренне радовалась за Лестора, ведь после всех испытаний он наконец обрёл то, что делает его жизнь лучше.

— Привет, Лия, — сказал Лестор, когда мы с девушкой подошли к нему. Он взял сумку из рук Йены, нежно улыбнулся ей и поцеловал в щеку.

— Привет, — с облегчением выдыхаю я, не зная, стоит ли просить его подвезти меня или лучше прогуляться и побыть наедине со своими мыслями. В последние полгода, с тех пор как я переехала к Коннору, мне было непривычно ходить пешком. Но иногда я скучаю по этим прогулкам, когда могу полностью сосредоточиться на своих мыслях.

— Так что, ты домой? — спрашивает подруга, не переставая затягиваться электронной сигаретой. Я стараюсь изобразить самую дружелюбную улыбку, на которую только способна, и, надев рюкзак на оба плеча, смотрю на них.

— Нет, погода более-менее нормальная, я лучше прогуляюсь. — Я подхожу ближе, обнимаю их и отхожу. — До завтра, люблю вас.

— И мы вас! — кричит мне вслед Лестор.

Они промчались мимо, и я перешла дорогу в противоположную сторону, чтобы пройти через квартал до квартиры Коннора. По времени он уже должен был закончить свои занятия с Нейро, и если я буду идти не спеша, то почти догоню его.

После выходных наша жизнь не сильно изменилась, и мы даже не говорили о нашей глупой ссоре в машине. Однако меня не переставало беспокоить то, что у Коннора уже есть чёткий план на будущее, которому он безоговорочно следует. 

Осознание того, что в моей голове нет ничего более определённого, чем страх перед следующим шагом по парку по дороге домой, начинало меня пугать. В последние полгода я не замечала за собой, чтобы меня беспокоило будущее. Все мои страхи остались в отношениях с Дастином, которые уже в прошлом. Тогда я боялась даже думать о том, что могло бы произойти в определённых ситуациях. Боялась сделать лишний шаг или сказать лишнее слово.

В отношениях с Коннором всё было иначе. Я почувствовала себя свободной во всех смыслах этого слова. Но когда мы начали говорить о серьёзных вещах, о совместном будущем, это меня просто ошеломило и выбило почву из-под ног.

— Какие люди! — я вздрагиваю от знакомого низкого голоса и поворачиваю голову к большому серому зданию.

— Хемфри, — с облегчением произношу я, направляясь к нему. — Что ты здесь делаешь?

— У младшей группы вечерняя тренировка, — объясняет блондин, придерживая дверь для двух мальчиков с объёмными спортивными сумками. — А ты?

— Решила прогуляться пешком до дома. 

— Коннор так сильно достал тебя? Ты продержалась довольно долго, — с лёгкой улыбкой говорит он, а затем, подхватив свою сумку, направляется к машине. — Может быть, всё же подвести тебя? Лерд, конечно, не склонен к панике, но я думаю, что он не обрадуется, узнав, что его девушка вечером идёт домой пешком по незнакомым тропам.

Я смерила взглядом расстояние до сквера, откуда мне нужно будет спуститься в туннель и попасть в наш район. Конечно, теперь дорога до дома Коннора сильно отличалась от того маршрута, по которому я шла к Дастину, но проблема заключалась лишь в расстоянии.

— Хорошо, — уступаю я, и улыбка Хемфри становится шире обычного. Он открывает передо мной дверь своего автомобиля, помогает сесть, а затем обходит машину и занимает место водителя.

Удивительно, но в салоне тепло. В воздухе витает знакомый аромат духов Леа и едва уловимый запах Сайкса. Я осторожно осматриваю салон и замечаю открытый бардачок, в котором лежит невероятно красивая и миниатюрная вещь.

— Давно Леа уехала? — с коварной улыбкой спрашиваю я, поглядывая на женские трусы и на непонимающее выражение лица друга. — Она не замёрзла?

Хемфри шмыгает носом и переводит взгляд на бардачок. Он смущенно улыбается, затем резко закрывает его, предварительно вытащив женское бельё и положив его в карман брюк.

— Вы такие заботливые, Лерды, — говорит он, всё ещё смеясь и смущённо заводя мотор машины. И выезжает на дорогу.

Не обращаю внимания на его слова о том, что он теперь полностью воспринимает меня как часть семьи Лердов. Я знаю, что Хемфри и Коннор знакомы уже четырнадцать лет — с тех пор, как Коннор и его родители купили тот самый дом у озера. Мне известно, что они не сразу нашли общий язык, и между ними было немало ссор по разным причинам. Но я также знаю, что они всегда оставались друзьями, и даже если теперь их общение не так частое, они всегда готовы помочь друг другу, даже если это требует некоторых усилий.

— И как долго ты будешь считать меня частью его семьи? — спрашиваю я, устраивая рюкзак поудобнее на коленях и настраиваясь на разговор с нашим общим другом.

— И долго ты будешь притворяться, что тебя это пугает и не привлекает? — с иронией спрашивает он.

Хемфри остановил машину на шоссе, где нам предстоит стоять на красный свет светофора около двух минут, чтобы попасть в жилой район.

— Чего? 

— Ох, Коралия, — произносит парень с лёгким смешком, откидываясь на спинку кресла и по-прежнему держа руку на коробке передач. — Я был свидетелем всех его отношений, а также всех твоих. К счастью, ни ты, ни Коннор не вступали в серьёзные отношения дважды.

— Что ты хочешь этим сказать? — от волнения мои ладони немного вспотели, и я начала крутить застёжку рюкзака, чтобы немного успокоиться.

— Я очень рад за вас: за тебя, за Коннора и за Дастина. Конечно, вы иногда ведёте себя так, что хочется вас ударить, но как только возникает такое желание, вы сами исправляете свои ошибки. Дастин наконец-то стал самим собой: он больше не скрывает свои чувства и не пытается забыть о них с помощью алкоголя и девушек. Коннор взял себя в руки и начал думать о будущем, делая большие и уверенные шаги. Ты тоже молодец, но иногда твои мысли звучат так громко, что их слышат все.

Неожиданно для себя я отреагировала агрессивно. Громко фыркнув, я отвернулась к окну, будто меня очень заинтересовал красный пикап, который стоял рядом.

— Не знаю, что ты думаешь о Конноре, но он делает всё возможное, чтобы обеспечить себе блестящее будущее. Он не давит на тебя и не допускает даже малейшей возможности причинить вред ни себе, ни тебе. Ваши отношения так гармоничны, что первое время я даже завидовал вам, пока мы не отпраздновали твой день рождения.

Последние слова, казалось, лишили меня последних сил. Когда я снова повернулась к нему, Хемфри внимательно изучал мое лицо. Он кивнул своим мыслям и продолжил:

— Коралия, ты же умная девочка. Ты прошла через многое, не сломалась и начала жить заново. Но когда в твоей жизни начинается новый этап, ты словно делаешь три шага назад, углубляясь в свой внутренний мир и пытаясь разобраться во всём самостоятельно.

Светофор переключился на зелёный, и Сайкс резко тронулся с места.

— Я не врач и даже не близкий тебе друг, но мне кажется, что тебе уже пора стать взрослой. Ты должна научиться принимать то, что происходит в твоей жизни, или, если что-то не устраивает, уверенно и решительно менять это.

Он ведёт машину, но молчит. Не поворачивается ко мне и не подаёт знака, что ждёт ответа. Хемфри расслабленно сидит, сосредоточившись на дороге, и иногда подпевает песне, звучащей в его колонках. Ткань рюкзака под моими ладонями стала влажной, и я резко вздохнула, чем испугала парня.

— Ты прав, — сказала я, и я заметила, как дрогнули его губы. — Я действительно умная.

Он запрокидывает голову назад и заливается громким смехом, одновременно снижая скорость и поворачивая влево.

— Я, конечно же, воспользуюсь твоим советом и буду очень благодарна за него. Но тогда позволь дать тебе и свой. — Я делаю небольшую паузу, внимательно наблюдая за реакцией Сайкса. — Ты столько раз помогал нам, но никогда не позволяешь помочь тебе.

Его кадык слегка дергается, и он бросает на меня быстрый взгляд, прежде чем въехать на парковку многоэтажного дома. Там мы видим Коннора, который стоит рядом с машиной в компании Нейро и достает из багажника пару пакетов с продуктами.

Заметив нас, он оборачивается и вопросительно поднимает бровь. Хемфри паркуется прямо за машиной моего парня, но мы не спешим выходить из автомобиля.

— Спасибо, — мы улыбаемся друг другу и открываем двери.

Нейро заливается звонким лаем, оглушая почти всех на парковке. Я осторожно обхожу нашу собаку и направляюсь к Коннору. Встав на цыпочки, я обнимаю его за шею и нежно целую.

— Привет! — с улыбкой говорю я, и он, окинув меня взглядом, расслабленно опускает плечи.

— Невыносимая, — хмыкает Лерд и прижимается к моим губам.

****

Чёрное платье с белым воротником вызывало у меня больше раздражения, чем чёрные колготки. Единственным, что мне нравилось в этом образе, были мои любимые ботинки челси. Даже моя обычная причёска с распущенными прямыми волосами сейчас раздражала меня больше обычного.

В последнее время всё, что я любила или просто нравилось, стало вызывать у меня раздражение. С каждым днём, с каждой минутой то, что раньше вызывало у меня восторг, теперь только злило.

Прошёл месяц с тех пор, как мои мысли были в смятении. Месяц, в течение которого я привыкла быть невестой Коннора Лерда. Месяц, когда каждый из нас жил своей жизнью: кто-то работал, кто-то учился, а кто-то гулял и наслаждался общением со своей второй половинкой.

За этот месяц Коди и Адин доставили нам немало беспокойств. Когда девушка не выходила из дома целую неделю, это вызывало тревогу у всех нас.

*Месяц назад* 

Коди нервно грыз ноготь большого пальца правой руки, в то время как Дастин, сидя рядом с ним на подлокотнике дивана, аккуратно отсчитывал капли успокоительного в стакан с водой. Остановившись на двадцатой капле, он протянул стакан своему другу. Коди дрожащей рукой взял его и начал жадно пить.

Дастин с легкой улыбкой похлопал его по плечу и обернулся на меня. Я едва заметно покачала головой, отвечая на его немой вопрос.

— Ещё, — произнёс Коди, не поворачиваясь к Дастину.

— Тебе хватит, — Дастин поставил стакан на журнальный столик, поднялся и убрал успокоительное подальше от друга. — Через девять месяцев можешь взять ещё.

Коди простонал и с волнением выдохнул, падая на диван, чем вызвал смех у Дастина. Я фыркнула, слегка ударив Менсона по бедру, когда он проходил мимо меня.

— Не пугай его, — брюнет сел на подлокотник моего кресла, широко расставив ноги, и посмотрел на меня с ехидной улыбкой.

— Его ребёнок будет пугать его на протяжении всей жизни.

Услышав его слова, Коди снова издал стон и, свесив ноги с дивана, прижался коленями к журнальному столику. Мы с Дастином одновременно усмехнулись.

Коди тёр глаза, переносицу и виски, словно пытаясь облегчить головную боль. Но как только он слышал звуки из ванной комнаты, его стоны становились ещё громче, и он начинал метаться по дивану, как будто его лихорадило. Дастин откровенно и громко смеялся каждый раз, когда нам казалось, что Адин выходит из ванной, потому что Коди постоянно вздрагивал и издавал звуки, похожие на скулёж и плач.

Я уже собиралась успокоить бедного парня, но тут дверь в ванную распахнулась, и по всему дому разнеслись громкие быстрые шаги. Адин, одетая в просторную футболку и штаны, бежала к нам, держа в руках три теста на беременность. Ее лицо сияло, а улыбка была настолько широкой, что я могла разглядеть все ее зубы.

— Не беременна, — почти прокричала девушка и запрыгала на месте.

Мы с Дастином переглянулись, не испытывая ни облегчения, ни печали. Однако больше всего нас рассмешило то, как Коди радостно заплакал и пополз на коленях к своей девушке.

Когда я вошла в гостиную, Нейро сразу же спрыгнул с дивана, словно боялся, что я могу рассердиться. Этот энергичный чёрный комочек счастья за последний месяц так подрос, что я почти плачу от того, что больше не смогу лежать с ним на одной подушке и ждать Коннора с работы. Теперь нам приходится делить две подушки на двоих, а если Лерд тоже сидит с нами, то мы достаём ещё пару подушек из шкафа и укладываемся теснее друг к другу.

Звуки из ванной комнаты подсказали мне, что Коннор всё ещё собирается. Я взяла свой телефон и присела на диван. Несколько сообщений от Йены свидетельствовали о том, что она пытается скрыть панику. Её выдавали многочисленные вопросы о том, как я буду одета и насколько сильно накрашена, чтобы я могла поплакать за нее.

Лестор и Йена. Сегодня был только их день, а именно утро и пару часов до вылета моего друга в Филадельфию.

*Месяц назад* 

В доме у озера семьи Лерда все уже были настолько хорошо знакомы с обстановкой, что никто не спрашивал у Коннора, где находится ванная комната или как сделать бассейн теплее, чтобы погреться после наших ночных посиделок на улице.

Мы сразу же вернулись в дом, когда начался дождь. Мы сидели возле озера в компании друзей, и дождь застал нас врасплох. Хемфри не сразу присоединился к нам. Он сходил домой, который находится через два дома от дома Коннора, переоделся в чистую одежду и принёс футболку для Коди.

Я согревала руки о горячую кружку зелёного чая с ромашкой, которую для меня приготовил Коннор. Укутавшись в плед, я сидела на коленях у Коннора, наблюдая за тем, как Коди пытается утопить Адин в бассейне, хотя он прекрасно знал, что его девушка уже около пяти лет занимается плаванием.

— Тебе лучше? — спросил он, и его горячее дыхание коснулось моей шеи. Легкий поцелуй в ухо заставил меня вздрогнуть.

— Да, — отвечаю Коннору, прижимаясь к нему как можно крепче. На нём большая и тёплая кофта, похожая на те, что он дал Дастину и Лестору, только разных цветов.

Братья отправились на кухню, чтобы принести приготовленное мясо. Они не хотели случайно увидеть, как Йена убивает Коди за то, что он снова намочил её во время прыжка в бассейн.

Девушка была в плохом настроении. Это проявлялось в её скованных движениях и редких замечаниях в адрес Дастина и Коннора, которые обычно звучали между ними. Я не знала, что произошло, потому что уже неделю подруга избегала общения и со мной.

Внезапный громкий звук заставил меня вздрогнуть, и я крепче прижалась к Коннору, который напрягся и посмотрел на дверь. Дастин, казалось, с силой распахнул её и прошёл к нам, поставив тарелки с едой на стол. Он тяжело дышал, не глядя на нас, и сжимал руки в кулаки. Было очевидно, что он зол. Я уже хотела встать и подойти к нему, но меня отвлек голос Лестора.

— Брат, — с сожалением произнес Лестор, когда подошел к Дастину слишком близко. — Я буду в двух часах езды от тебя.

— Почему ты сразу не сказал?

— А что бы это изменило? — с ободряющей улыбкой спрашивает Лестор, осторожно, словно боясь, кладя руку на плечо брата. — Менсонам пора разделится.

После этих слов не только я издала удивлённый и разочарованный вздох. Спустя пару секунд мы услышали громкий всхлип, и все с недоумением посмотрели на Йену. Наша невозмутимая, всегда спокойная и сдержанная Йена стояла и плакала.

Лестор сразу же подошёл к ней и с такой нежностью, заботой и любовью обнял, что я не смогла сдержать слёз.

Дастин обернулся ко мне, и я увидела, что его глаза покраснели.

— Ребят, я отправляюсь в Филадельфию, а не в Австралию, так что не стоит плакать и смотреть на меня с таким выражением, — сказал Лестор с лёгкой улыбкой, обводя взглядом всех нас. — Я не просто так попросил Коннора собрать вас здесь, я хочу уехать с ощущением, что мы всегда будем друзьями.

— И когда? — поинтересовался Хемфри, помогая Коди выбраться из бассейна. Но он вечно подскальзывался левой ногой. 

— Через пару недель. Но это всего лишь на месяц, а потом я вернусь на всё лето. Мы проведём каникулы вместе, пока вы не найдёте работу. А в сентябре я уеду учиться в университет, но буду приезжать к вам.

— Лучше бы ты сразу нашёл работу, — проворчал Дастин, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

— Чтобы потом, как и ты, плакать, когда брат уезжает?

— Я не плачу! — с серьёзным видом сказал Дастин, но его плечи предательски дрогнули, и мы не смогли сдержать улыбки.

Лестор нежно поцеловал Йену в лоб и приблизился к брату. Они стояли почти касаясь друг друга лбами, и только сейчас я заметила, как сильно они похожи, даже несмотря на возраст. Тот же высокий рост, аккуратный нос, едва заметные веснушки — и даже их кудряшки стали настолько похожи, что если бы я не была знакома с ними, то не смогла бы их различить. Два брата. Два брата, которые так тщательно скрывали свою любовь друг к другу, что забыли о том, что прошли весь путь вместе.

— Я буду приезжать, — тихо, но с уверенностью говорит Дастин, не отрывая взгляда от Лестора.

— А я буду ждать, — эхом вторит ему Лестор. Несколько мгновений они стояли неподвижно, а затем, словно по команде, стремительно обняли друг друга.

Я заметила, как рука Дастина, лежащая на спине Лестора, сжалась, сминая ткань кофты. Лестор, в свою очередь, старался незаметно стереть слезу со своего лица, одновременно похлопывая брата по спине.

Я снова шмыгаю носом, и Коннор успокаивающе поглаживает меня по бедру. Затем я слышу всхлип Йены, а после ещё три таких же.

— Я хотел пить, а не плакать, — с надломленным голосом произносит Коди, опираясь на плечо Хемфри.

Коннор выходит из ванной комнаты, уже одетый, с приятным ароматом и уложенной причёской. Мы не разговариваем уже три дня. При виде его в облегающей футболке с воротником и брюках в тон, я была готова сдаться.

Я знаю, что после аэропорта ему нужно будет поехать на работу в свой гольф-клуб и принять первые шаги к строительству от застройщика.

Я сглатываю ком в горле, чтобы не рассматривать его широкие, накачанные бедра и руки, которые он получил благодаря боксу, который он посещает каждые три дня с Хемфри. Я стараюсь не обращать внимания на его зачесанные назад волосы, которые так и хочется пропустить сквозь пальцы.

Я замечаю, что Коннор тоже изучает меня, пока почесывает Нейро, который лежит у его ног. Мы стараемся не встречаться глазами, но я всё ещё помню нашу первую совместную ссору в компании наших друзей.

*Месяц назад* 

Леа чуть не вырвало прям на проходящую мимо парочку, и была на грани того, чтобы упасть на колени, но я успела её удержать. Всё это время Адин пыталась дозвониться до Коди, чтобы узнать, сколько ему ещё ехать.

На день рождения родители подарили Коди машину. И хотя у нашего позитивного друга уже были права и небольшой опыт вождения благодаря Дастину, по городу он двигался как старая черепаха. 

— Я в порядке, — говорит Леа, поднимая руку и показывая мне большой палец. Она наконец выпрямляется. Ее лицо слегка побледнело, но на губах играла улыбка, а розовый блеск помады над верхней губой был размазан еще сильнее.

— Я вижу, — отвечаю с лёгкой усмешкой и, обняв девушку за талию, подталкиваю её к Адин. — Присмотри за ней, мне нужно в туалет.

— Я его убью! — заплетающимся голосом произносит блондинка и забирает у меня подругу из рук. — Не ходи одна.

— Мы познакомились со многими людьми в этом баре, и ты чуть не подралась с дочкой владельца клуба. Ты действительно считаешь, что я не смогу сходить в туалет?

Адин широко улыбается, словно вспоминая, как она чуть не сломала нос девушке, чьё имя мы даже не запомнили. Однако мы хорошо узнали, что она никогда раньше не дралась.

— Если что, бей её в левый бок, — говорит Гатри, прижимая Леа к себе. — Я случайно ударила её туда ботинком.

Мы втроём смеёмся, и, кажется, брюнетка постепенно приходит в себя. Я оглядываю их и возвращаюсь в клуб, где музыка становится ещё громче. Быстро закончив свои дела и вымыв руки, я снова направляюсь к ним, почти молясь, чтобы Коди наконец соизволил приехать.

— Крошка, — произнес бармен с британским акцентом, остановив меня. — Вы забыли здесь свою сумку.

Я пытаюсь сосредоточиться. Я выпила совсем немного текилы, но мне кажется, что в моём организме сейчас половина содержимого этого бара. Я подошла ближе и чуть не упала на девушку, которая пила виски.

— Ой, это же ты! — восклицает она, стараясь перекричать музыку. — Твоя подруга отлично уделала ту суку. 

Я усмехаюсь, забираю сумку из рук бармена и поворачиваюсь к незнакомке.

— Почему ты так с ней? — мой язык, как и у Адин, не хочет подчиняться, и я чувствую, что теряю равновесие, ведь я почти упала в ноги этой темнокожей красавице.

— Она моя сестра, — с широкой улыбкой произнесла девушка, и я, заметив похожие черты лица, резко отстранилась. Она же, смеясь ещё громче и спокойно, даже по-хозяйски положила руку на открытый участок моей спины. — Но если вы ещё раз позволите себе такую выходку в нашем клубе, я вас сюда не пущу.

Она всё ещё обнимала меня за талию, что-то сказала бармену и посмотрела за мою спину. В следующее мгновение я почувствовала, что парю в воздухе. Сумка, которую я держала в руке, упала, и я ощутила такую расслабленность и спокойствие, что даже не заметила, кто так бережно вывел меня из клуба.

— Коралия, — холодный голос вывел меня из себя, как только я вышла на улицу. Открыв глаза, я заметила любимые татуировки и только потом поняла, что Коди приехал не один. — Что случилось?

Мои пересохшие губы беззвучно открывались и закрывались каждый раз, когда я вдыхала воздух. Я слышала, как Коннор раздраженно выдохнул и, забрав меня из чужих рук, прижал к себе. Знакомый и такой родной запах восточного аромата с нотками свежести и табака еще больше меня успокоил. Я обняла своего парня и закрыла глаза.

— Ты что, издеваешься? — раздался громкий, отчаянный и полный ярости крик, заставив меня проснуться.

Осторожно, словно опасаясь, что меня заметят, я выглянула из-за плеча Коннора и увидела, что Леа всё ещё находится в руках Адин, пытаясь не обращать внимания на разъяренного Хемфри, который стоял рядом.

— Что вы здесь делаете? — спрашиваю я, и Лерд так сильно морщится, что на лбу у него появляется складка.

— Забираем своих алкоголичек, — фыркает он и идет к своей машине. — Что это был за парень?

— О каком парне ты говоришь? — устало спрашиваю я и удобнее устраиваюсь в его руках. Но в следующую секунду я широко открываю глаза, выпрыгиваю из его объятий и бегу в ближайшие кусты.

— Лия, — слышу я голос Коннора, но ничего не вижу и не замечаю, кроме мучительных звуков, издаваемых моим желудком. — С тобой всё в порядке?

Я повторяю жест Леа, который она использовала ранее, но меня продолжает тошнить, а на щеках появляются слёзы. Я чувствую успокаивающие руки на своей спине и волосах и слышу шепот Коннора, который уверяет меня, что всё будет хорошо.

— Давай, — более мягко произнёс Лерд, когда меня перестало рвать, и я лишь содрогалась при каждом вздохе.

Он бережно и нежно вытирает мне рот рукавом своей кофты и, подхватив на руки, возвращается к машине.

— Твоя размазанная помада всё говорит сама за себя! — грозный голос Хемфри снова заставляет меня вздрогнуть и прижаться к Коннору. — Леа!

— Её тошнило, — парирует Адин с безразличием, словно не замечая, что Хемфри стоит рядом и орет на всю улицу. — Ты можешь забрать свою невесту и поругаться с ней дома?

— Я уже не уверен, — почти сквозь зубы цедит парень. — Возможно, свадьба и вовсе не состоится.

Мы замерли на полпути. После его слов, казалось, весь мир остановился. Даже Коди, который просто ждал свою девушку у машины, перестал лениво оглядывать нас.

Коннор нежно почесал Нейро за ушком, поцеловал его в мокрый нос и направился к двери. Не произнося ни слова, он достал ключи от машины из стеллажа, а зажигалку из кармана тёплой куртки, переложив сигареты в тёмно-серый бомбер.

Я с трудом проглотила ком в горле и, часто моргая, чтобы сдержать слезы, старалась не расплакаться. Возможно, я не стала наносить макияж, предвидя, что буду плакать в аэропорту, но сейчас я не хотела, чтобы он заметил моё состояние. Я скучала по Коннору, но его поведение также вызывало у меня раздражение.

— Коннор! — раздался громкий всхлип, заставив его вздрогнуть и обернуться. — Ты ужасен, потому что игнорируешь меня, но ты прекрасен, потому что я люблю тебя!

Он едва слышно усмехается и, собравшись провести рукой по волосам, вспоминает, что они уложены. В два шага Коннор подходит ко мне и, присев на корточки, сжимает мои бедра под платьем.

— И я тебя люблю, невыносимая, — шепчет он, нежно касаясь моих губ своими. Он осторожно стирает слезы с моей нижней губы языком, и тело содрогается от нахлынувших чувств. Я подаюсь вперед, и он, обхватив меня за талию, выпрямляется, позволяя мне обхватить его ногами.

Нейро радостно подбежал к нам, заливаясь звонким лаем. Я же лишь крепче обняла Коннора, словно хотела раствориться в его запахе, в его теле и в его жизни.

— Вы так и не рассказали, кого побила Адин и что за парень вынес тебя на руках, — прервав наш поцелуй, он прижимается лбом к моему лбу и нежно целует меня в нос. Я не могу сдержать эмоций — как же сильно я соскучилась по этому жесту! Я крепче обнимаю его за шею.

— Я не помню, — воскликнула я, чувствуя, как злость переполняет меня из-за того, что я ничего не могу вспомнить с той ночи. — Ничего не могу вспомнить, хоть убей.

— Не убью, — смеется он. — Но я ещё раз напомню тебе, как нужно себя вести.

Как будто в подтверждение своих слов, он сжимает мою ягодицу и крепче прижимает меня к себе. Я готова была прямо сейчас снять это платье, избавиться от его штанов и сесть на диван, но также хочу проводить Лестора на самолёт.

Почти со слезами на глазах от желания, я отстраняюсь от Коннора, в последний раз целую его и, уже не заботясь о его уложенных волосах, зарываюсь в них пальцами и слегка оттягиваю.

— Нам пора, — говорит он, задыхаясь, и бережно несёт меня к выходу.

Я делаю глубокий вдох и набрасываю на плечи бежевый плащ. Уже в лифте я решаю помочь Коннору поправить его волосы и проверить, в порядке ли мои колготки и платье.

— Хемфри и Леа помирились? 

— Вроде того, — пожимает плечами Коннор, когда мы направляемся к его машине по парковке. — Но, думаю, этот стресс он никогда не забудет.

— Прости, — шепчу я, кладя руку на его бедро, и Коннор заводит машину. — Я очень скучала.

— Я тоже скучал по тебе, — он берет меня за руку и переплетает наши пальцы. — Ты захватила с собой пачку салфеток?

Шатен огляделся по сторонам, выехал на дорогу и посмотрел на меня. Его зелёные глаза, казалось, горели ярким пламенем. Он тоже тосковал по мне всё это время.

— Я буду держаться, — мой голос дрогнул на последнем слове, и Коннор, улыбнувшись, нежно поцеловал костяшки моих пальцев.

— Я знаю, что ты не сможешь сдержаться. В бардачке есть новая пачка сухих салфеток. Я уверен, что ты будешь плакать, когда увидишь его самолёт из окна аэропорта. Мы все будем плакать.

В глазах защипало, и я, не в силах сдержать слёзы, уткнулась в плечо своего парня, крепко сжав его руку. Мне невыносимо осознавать, что мой лучший друг, моя поддержка и опора, теперь будет так далеко от меня. Но я должна держаться, чтобы он мог гордиться мной.