Глава 21

Дастин 

Коннор уже около трёх минут удерживал лифт, пока я убеждал отца, что все отчёты будут готовы в течение трёх часов.

— Па, — я похлопал его по плечу, и закатанный рукав моего свитшота упал. — Давай я поем и всё сделаю.

Не дожидаясь ответа, я стремительно развернулся и почти побежал к своему другу, который уже в четвёртый или пятый раз извинялся перед нашим бухгалтером за задержку. Я успел заскочить в лифт, и двери наконец-то закрылись. Краем глаза я заметил, как женщина, держа в руках телефон, закатила глаза, осмотрев нас с Коннором с головы до ног.

— Сегодня нужно будет съездить в загородный клуб. Привезли материалы, — сказал Коннор, когда мы вышли на улицу.

Достаю из кармана джинсов пачку сигарет. До кофейни идти не больше пяти минут, так что у меня есть время покурить и ещё сильнее почувствовать голод.

— Мне или тебе? — спросил я у него. Он прищурился от солнца и стал внимательно осматривать левый корпус нашего офисного здания. Кажется, Коннор даже слегка наклонился, будто это могло помочь ему лучше рассмотреть то, что он увидел.

— Вот, смотри, — говорит он, указывая рукой в сторону здания. — Наконец-то в этом корпусе открыли кофейню.

— Строительство же только началось, — выдыхаю я сигаретный дым, но мой друг уже направился в сторону левого корпуса. Из-за своего высокого роста я не потерял его из виду и, докурив сигарету, последовал за ним.

Коннор уже ждал меня внутри кофейни, которая, как я узнал, недавно открылась. Левый корпус здания был оснащён небольшими офисными кабинетами, которые часто сдавались в аренду. Поэтому идея открыть на первом этаже кофейню оказалась весьма разумной и прибыльной.

Внутреннее оформление заведения показалось мне странным. Сочетание зелено-серых оттенков стен и тёмно-зелёных колонн с ярко-оранжевыми стульями и диванами в такой же цветовой гамме выглядело необычно. Хотя стулья и диваны выглядели мягкими, они не соответствовали общей атмосфере. Три круглых зеркала справа давали возможность рассмотреть картину слева и людей, уже занявших столики. Барная стойка была почти полностью заставлена сладкими пирожными, но меню, висевшее сверху, вселяло надежду, что в этом заведении можно найти что-то мясное.

Коннор уже стоял перед пончиками и внимательно их разглядывал, что-то печатая в своём телефоне. Благодаря острому уму и хорошему зрению я понял, что он пишет Лии, спрашивая, какой пончик ей купить.

Я стараюсь не думать о ней, но это не получается. Прошла неделя с её дня рождения, и с тех пор, как она точно прочитала моё письмо и увидела билет на самолёт, она будто начала меня избегать. За это время она ни разу не зашла к нам в офис, я ни разу не видел её у брата или Коди, и даже в общем чате она стала общаться меньше.

Я не знал, как реагировать и что делать. Но раз Коннор ведёт себя как обычно, а иногда даже слишком счастливо, значит, он ничего не знает. И на этом можно успокоиться.

— Салат с семгой, сэндвич с беконом здесь, а три шоколадных пончика и капучино с ореховым сиропом положите с собой, — сказал Коннор, когда его выбор был окончательно сделан. Милая рыжеволосая девушка у кассы приняла заказ, и он сразу же оплатил его.

— Вы уже определились с выбором? — спрашивает она, и я замираю. Её серо-зелёные глаза кажутся слишком тёмными по сравнению с теми, что настойчиво возникают в моём воображении. — Что будете заказывать?

Её голос звучит мягко и мелодично, с ровными интонациями, но некоторые гласные звучат немного звонче, чем нужно. Я не могу понять, что это за акцент, но, глядя на её едва заметные веснушки и зелёные глаза, я чувствую, как мои руки начинают потеть.

— Американо и круассан с песто и сыром, — говорю я, и мой голос звучит как-то сдавленно. Я не понимаю, что со мной происходит. Я откашливаюсь, чтобы прийти в себя, и смотрю на своего друга, который улыбается мне слишком широко и как-то подозрительно.

— Кофе здесь или с собой? — уточняет она, а я не решаюсь поднять глаза. Ее рыжие кудрявые волосы выбиваются из высокого пучка, и я боюсь встретиться с ней взглядом, чтобы снова не увидеть этот до боли знакомый оттенок зеленых глаз.

— Возьму с собой, — мой охрипший голос подвёл меня, и я, быстро оплатив заказ картой, направился к свободному столику.

Как только я сел на этот идиотский оранжевый диван, мне сразу стало легче. Я достал телефон, чтобы отвлечься от мыслей и сделать вид, что занят. Через пару минут Коннор вернулся с чеками и зелёной салфеткой в руках. Он сел на стул напротив меня и с широкой улыбкой протянул мне салфетку.

— Вот её номер, — говорит Коннор и, заметив, что я не беру бумажку, почти с силой вкладывает её в мою ладонь, в которой я держу телефон. — Её зовут Эмер, она приехала из Ирландии примерно год назад.

— И что с того? — спрашиваю я, недоумевая, глядя на аккуратно записанный на салфетке номер. Салфетка оказалась настолько прочной, что даже стержень ручки не смог её повредить — так осторожно и бережно был записан номер.

— Думаешь, я не заметил, как ты занервничал, увидев её, и поспешил скрыться, словно побитая собака? — смеётся мой друг, а я лишь раздражённо вздыхаю.

Во-первых, я не пытался скрыться от неё. Во-вторых, я считал, что это не так заметно, как оказалось на самом деле.

— Ладно, — отвечаю я, чтобы избежать дальнейших расспросов. Я складываю салфетку и убираю её в карман джинсов.

Мы втроём стояли на парковке после баскетбольной тренировки. Хемфри неожиданно позвал нас, чтобы развеять тоску серых будней. Однако, как оказалось, у него была серьёзная причина для этого — он впервые поссорился с Леа и не хотел оставаться дома, чтобы не находиться в непривычной и напряжённой для него атмосфере.

— Что же у вас могло случиться? — интересуется Коннор, убирая спортивную сумку в багажник своего автомобиля и одновременно закуривая сигарету. Хемфри стоит рядом с ним, облокотившись на машину, и с беспокойством смотрит на экран своего заблокированного телефона.

— Я просто отказал ей в поездке в Гренландию, — с лёгкой улыбкой пожимает плечами мой друг, глубоко вздыхает, надевает кепку и достаёт ключи от своего автомобиля.

— И это всё? — удивляюсь я, и мы с Коннором встаём рядом с блондином, чтобы понять, не шутит ли он.

Пара Хемфри и Леа была настолько безупречной в нашем обществе, что Йена порой не могла сдержать восхищение, а точнее, ее чуть ли не тошнило от их изысканными манерами и безупречным поведением. За два года, что я знаком с ними, они ни разу не поссорились. Каждый из них знал и следовал своим правилам, и невозможно было найти повод для конфликта.

— Ну, — говорит Сайкс. — У нас просто временные финансовые трудности, о которых она не знает.

— Хем, — Коннор кладёт руку ему на плечо. — Почему ты раньше не рассказал? Мы бы помогли. Что произошло?

Он лишь отмахивается от нас и сильнее натягивает кепку, скрывая свои глаза. Я знаком с Хемфри столько же, сколько и с Коннором. В отличие от последнего, который почти купался в деньгах благодаря своему отцу и матери, владеющей сетью салонов красоты, в семье Хемфри ситуация иная.

После развода родителей он стал зависеть только от матери, а отец оплатил его обучение в соответствии с договором между ними. Не знаю, подрабатывает ли сейчас Хемфри, но последняя информация, которую я слышал, заключалась в том, что он иногда проводит тренировки по боксу для младших групп по вечерам.

— Всё хорошо, — отвечает он, уже собираясь уходить. — Привет, Лия.

С трудом проглотив ком в горле, я обратил внимание на девушку, которая подошла к нам. На ней был просторный красный свитер и лосины, а её волосы были в беспорядке, как будто она только что бежала. И только потом я заметил у её ног щенка.

Хемфри опустился на корточки и начал гладить собаку. Сначала она испугалась, но потом, виляя хвостом, начала крутиться у ног блондина.

— Привет всем, — восклицает девушка и целует Коннора в щёку. — Мы тут гуляли в вашем огромном парке. 

— Вот откуда по утрам столько говна в сквере, пока я иду на занятия, — усмехается Хемфри и начинает играть с щенком. Тот в ответ звонко лает и убегает от друга, а потом возвращается. И так по кругу, пока щенок не замечает меня и Коннора.

— Нейро, — Коннор тоже садится на корточки, и собака сразу же прыгает ему на колени. Однако он вовремя встает. — Нет, я вижу, ты побывал в луже.

— Ему просто понравился ваш мини-фонтанчик, — оправдывается Лия, нежно поглаживая щенка по шерстке. — К тому же, в вашем парке гуляли не только мы, и, кроме того, никто не закрывает территорию университета.

— Разумеется, не закрывает, — хмыкает Хемфри. — Иначе негде будет гулять.

Нейро — так, оказывается, зовут щенка — приближается ко мне. Он внимательно обнюхивает мои кеды, и его хвост начинает медленно, но уверенно вилять. Я улыбаюсь, наблюдая, как он пытается играть с подошвой моей обуви. Его игривый звонкий лай оглушает всех нас.

— Да, он активный, — смеется Лия, и мое сердце начинает биться быстрее. Ее смех тихий, будто она смеется про себя, но я знаю, что она просто стесняется. Когда Коралия смеется по-настоящему, это просто неотразимо. В прямом и переносном смысле.

— Он настолько активный, что в наше отсутствие успел погрызть порог моей кухни, — как бы между прочим замечает Коннор, и Лия закатывает глаза.

— Именно поэтому завтра утром перед работой и учёбой нам нужно отвезти собаку к кинологу, — сказала Лия, растягивая последнее слово с особой нежностью. Она присела на корточки, и её свитер заскользил по асфальту. Нейро, её пёс, принялся бегать вокруг хозяйки, играя с её руками и звонко лая.

— Семейная жизнь — это так замечательно, — с лёгкой улыбкой и вздохом произносит шатен. Он помогает девушке подняться с земли, слегка отряхивает её и забирает поводок. — Ну что ж, друзья, пора отправляться домой, чтобы продолжить наше увлекательное хобби — следить за собакой и за погрызанными порогами в квартире.

— Давайте, — Хемфри пожимает нам руки. — Желаю всем хорошего вечера.

— Пока, Хемфри, — прощается с ним девушка, и они подмигивают друг другу на прощание.

Не знаю, как правильно попрощаться с Лией, но она, кажется, не проявляет никаких признаков того, что её что-то беспокоит или что она вообще задумывалась о моём письме. Мы оба наблюдаем за тем, как Коннор достаёт из багажника чехол для собак и начинает его устанавливать на заднем сидении, в то время как Нейро кружится вокруг его ног.

Коралия стоит почти неподвижно, спрятав руки в длинные рукава своего свитера. Вечерний весенний ветер позволяет мне вновь ощутить аромат её духов — лёгкий шлейф кокоса даже перебивает запах её собаки. Я улыбаюсь, понимая, как сильно привык к ней и как мне хочется насладиться каждым мгновением, проведённым с ней.

— Ну всё, — произнёс Коннор, обращаясь к щенку. Тот с трудом забрался в машину, и Коннор помог ему. — Мы поехали, — сообщил он, подойдя к нам. — Завтра нужно будет внести на счёт первый взнос для строительства, и пока можно не беспокоиться.

— До того, пока не требуются новые материалы, — говорю я с улыбкой, и Коннор отвечает мне смехом. — Завтра утром я зайду в банк и внесу деньги на счёт.

Он кивнул, и краем глаза я заметил, как Лия тихо и осторожно встала за Коннором. Она так нервно теребила рукав своего свитера, что мне показалось, будто он вот-вот распустится на нитки. Я внимательно осмотрел её с ног до головы, словно пытаясь найти хоть какой-то намек на то, о чём она думает. Но, тихо попрощавшись со мной, брюнетка села в машину.

— До завтра, — пожимаем мы руки с Лердом и расходимся в разные стороны.

Подъезжая к своему дому, я был так ошеломлён, увидев на ступеньках женскую фигуру, что чуть не врезался в соседские ворота. Быстро собравшись с мыслями и припарковав машину, я поспешил к Обри.

Она сидела на своей сумке для занятий йогой, а её спортивная одежда указывала на то, что она пришла ко мне сразу после тренировки. Волосы Обри были собраны в тугой хвост, что позволило мне внимательно рассмотреть её лицо. Её вид значительно улучшился по сравнению с тем, что было пару недель назад или даже месяц назад — я точно не могу сказать.

Мы не общались после того, что произошло. Я боялся, что если вернусь к ней, то снова потеряю свою истинную сущность и не смогу продумать и пережить те чувства, которые мне необходимо. Этот страх мешал мне даже написать ей. Я понимаю, что это было эгоистично с моей стороны, но Обри тоже переживала похожую ситуацию, и это давало ей возможность понять меня.

— Привет, — произношу я, и она, вздрогнув, убирает наушники и поднимается.

— Привет, — сказала она, здороваясь со мной. Подняв сумку со ступенек, она позволила мне открыть дверь и пропустить её внутрь.

Она снимает кроссовки, но оставляет ветровку. Пройдя на кухню, она слишком уверенно наливает себе стакан воды. Я с лёгкой ухмылкой наблюдаю за ней и её поведением, которое кажется мне немного вызывающим в моём доме.

— Ты просто зашла попить воды? — спрашиваю я её, опираясь на спинку дивана и внимательно рассматривая её. Она улыбается, ставит стакан в посудомоечную машину, расправляет плечи и смотрит мне прямо в глаза.

— Нет, — начинает брюнетка, и её голос звучит гораздо увереннее, чем во время нашей последней встречи. — Я просто хотела нормально попрощаться.

— Уезжаешь?

— Налаживаю свою жизнь, — произнесла она, и её телефон громко издал звук сообщения, но она не обратила на это внимания. — За последние две недели я посетила Барри около десяти раз, пока приходила в себя после всего произошедшего. Я осознала, что сама во всём виновата. Если бы я не была такой эмоциональной и чувствительной к чувствам других людей, ничего бы не произошло. Некоторые аспекты моего поведения Барри объяснил особенностями моего детства, но в основном я сама допустила все эти ошибки. И чтобы начать их исправлять, мне необходимо прежде всего избавиться от тех людей, которых я больше не хочу видеть рядом с собой. Поэтому я пришла сказать тебе спасибо за помощь, которую ты оказал мне после расставания с Коннором.

Её слова меня очень удивили. Я замолчал и внимательно посмотрел на Обри, которая стояла и смотрела на меня с лёгкой улыбкой на лице.

— Спасибо, что не ушел и показал мне, в каком направлении двигаться, — она подходит ближе ко мне. — Всё, что произошло, будет для меня большим опытом, как с тобой, так и с Коннором. Однако я вижу, что он уже начал свою жизнь заново и прекрасно с этим справляется. А вот тебе, я понимаю, нелегко.

— Что ты имеешь в виду? — задаю вопрос, предварительно откашлявшись.

— Ты всё ещё не можешь двигаться вперёд. Ты продолжаешь попытки вернуть Лию, но не даёшь себе возможности начать новую жизнь. Пойми, Дастин, каждый человек выбирает то, что кажется ему проще всего. Ты решил, что проще всего вернуть её, но это не так. Легче начать с чистого листа, чем каждый раз возвращаться к прошлому. Я не пытаюсь тебя переубедить или что-то доказать. Просто дай себе шанс начать жить заново.

Она замечает, как я начинаю злиться. Мои руки непроизвольно сжимаются в кулаки, а брови хмурятся так сильно, что я едва могу разглядеть лицо девушки перед собой. Но она снова улыбается мне и ласково целует в щеку.

— Желаю тебе удачи и счастья, — произносит она и уходит так же стремительно, как и появилась на пороге моего дома. 

****

С самого утра я был в плохом настроении, и меня раздражали все вокруг: от сотрудницы банка до Коди, который решил, что я лучший советчик в выборе подарка для Адин на годовщину их отношений.

Практика Коди в больнице подошла к концу, но он решил устроиться туда на полставки. Сегодня, после ночной смены, он планирует пройтись по магазинам и выбрать подарок для своей девушки. Вместо того чтобы, как прилежный студент и подающий надежды будущий терапевт, отправиться на занятия в университет, он решил посвятить это время себе.

Коннор решил меня добить и сообщил, что у него поднялась температура, и он не сможет выйти из дома, но будет на связи до поздней ночи. И он не соврал. Каждые почти две минуты я получал от него электронные документы, фотографии и отчёты как о гольф-клубе, так и о новом проекте, который мы с ним сейчас ведём в компании отца.

После того как мы с Коннором объявили о своём намерении начать собственное дело, отец, казалось, предоставил мне больше свободы в его компании. Раньше я был занят почти всеми активными проектами, но теперь мы с Коннором контролируем только один, и то пополам. Возможно, из-за сильного волнения и ожидания того, как начнётся строительство нашего совместного приобретения, Лерд стал менее сосредоточенным на работе, чем раньше. Сейчас он полностью посвящал себя Коралии.

В перерывах между рабочими делами я вспоминал Коралию и слова Обри, и меня охватывала ещё большая злость на всех вокруг. Осознание того, что даже такая эмоциональная и зависимая девушка, как Обри, смогла взять себя в руки и начать двигаться вперёд, вызывало у меня смешанные чувства — от злости до ещё большего расстройства.

Я дал себе обещание измениться, но на деле только сменил причёску и написал бывшей девушке письмо, в котором почти слёзно умолял её вернуться ко мне. На этом мои попытки начать новую жизнь закончились.

Как бы я ни старался отвлечься, всё вокруг напоминало мне о Лие. Я мог читать документы, которые прислал мне отец, но мысли мои были далеко. Я представлял, как Лия отреагировала на мои слова и что она всё же решила для себя.

В первую неделю после расставания мне было легко справляться с чувствами, потому что меня переполняла злость. В первый месяц я даже не думал о девушке, пытаясь заглушить боль другими людьми. Но спустя полгода я стал жить только мыслями о ней, и эти мысли меня убивали.

— Ну, заходи, — произнесла Йена, открывая передо мной дверь в дом Лестора.

— И тебе привет, — говорю я, снимая кроссовки.

Когда я написал Лестору, что собираюсь навестить его, чтобы отдохнуть, я думал, что мы проведём время в чисто братской атмосфере. Однако меня встретила Йена, и её поведение создало ощущение, что я приехал к ней, а не к своему родному брату.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, наблюдая, как она уже ставит чайник на плиту, чтобы он нагрелся, и достает конфеты из верхнего ящика кухонного гарнитура.

— Ночую, — отвечает мне блондинка с таким видом, будто мой вопрос показался ей таким же глупым, как и я сам.

— Привет, — приветствует меня Лестор, когда спускается со второго этажа с кружкой в руках.

— Почему, когда я хочу пообщаться с кем-то из своих друзей, они всегда оказываются в компании своих девушек?

Они смеются над моим риторическим вопросом. Лестор, в своих поношенных серых штанах, садится за кухонный стол и смотрит, как я, в приступе злости, открываю лимонные конфеты. Я не люблю сладкое, но сейчас они меня так раздражают, что я готов заткнуть свой рот обычными леденцами.

— Потому что ты единственный, кто до сих пор не может найти себе девушку, — говорит Йена, ставя передо мной пустую кружку.

— Да откуда тебе знать, — злюсь я на неё и с раздражением кидаю фантик от конфеты в её сторону. — У меня есть девушка, просто наши отношения находятся на стадии развития.

— Как давно у нас появились невидимые девушки, которые хотят развивать отношения?

— Как смешно, — с серьёзным видом говорю я брату, и он не может сдержать улыбку.

Чайник издает громкий звук, оповещая нас о том, что он вскипел, и Йена наливает мне полную кружку.

— Ты же просто пьешь кипяток? — уточняет девушка, присаживаясь слева от меня с кружкой чая и тремя шоколадными конфетами.

— Да, — киваю я, помешивая кофеин в кружке. — Такой же противный, как и ты.

— Прекрасно, что наши мнения совпадают, — пожимает плечами она, не обращая внимания на мои колкости. Лестор, коварно улыбаясь, переводит взгляд с меня на свою девушку и, потерев руки о штаны, упирается локтями в стол.

— Что стряслось? — спрашивает он, громко отпивая чай.

— Не надо так делать, — говорит ему Йена, нахмурившись. — Этот звук меня раздражает, он слишком противный. 

— Ты тоже издаёшь звуки, но я же не говорю тебе каждый раз, что они противные, — с лёгкой усмешкой замечаю я, и её лицо непроизвольно озаряется улыбкой.

— Ах, ты гаденыш, — с усмешкой произнесла блондинка, доедая уже третью конфету.

Мы погружаемся в молчание, которое иногда прерывается на громкие звуки: Лестор шумно пьёт чай, а Йена шуршит фантиками от конфет, открывая их одну за другой.

Я не знаю, зачем приехал к ним, но мне кажется, что если начинать новую жизнь, то лучше всего с семьи. А Лестор для меня самый родной человек. Может быть, потому что он мой брат-близнец, а может быть, потому что у меня больше нет ни братьев, ни сестёр.

— Ты уже написал той рыженькой? — спросил брат, после некоторого молчания, когда Йена встала, чтобы выбросить все фантики от конфет.

— Чего? — спрашиваю я, не совсем понимая его, но в ответ вижу лишь улыбку и озорной блеск карих глаз.

— Коннор рассказал нам, что тебе понравилась девушка из вашего нового кафе в офисе, — отвечает за него Йена, беря кружку и возвращаясь на своё место.

— О боже мой, — я издаю стон и сползаю вниз по стулу. — Как вы всё успеваете обсудить?

— Тебе бы почаще заглядывать в общий чат, — с улыбкой заметил Лестор.

— Вы все обсуждали это в общем чате? — я приподнимаю бровь, наблюдая за ними. — Вы серьёзно?

Они смеются надо мной и кивают в знак согласия. Я вздыхаю, беру кружку и делаю глоток кофе, продолжая сидеть в почти удобном положении. Йена и Лестор внимательно наблюдают за мной, ожидая, что я объясню, какая девушка мне понравилась. Но всё, о чём я могу думать, — это о том, что Лия прочитала об этом в чате или узнала от Коннора. И теперь это могло повлиять на её решение уехать со мной. Я смеюсь над собой. Я такой наивный и глупый, раз верю, что Лия примет и простит меня.

— Её зовут Эмер, — начинаю я. — Она очень милая девчонка. Коннор узнал, что она приехала сюда из Ирландии.

— Я вижу, тебе нравятся иностранки, — шутит Йена, и я смотрю на неё с недоумением. — Насколько я помню, Коралия имеет пакистанские корни.

— О боже мой, — повторяю я снова, и они вновь смеются. — Ты так внимательна, — замечаю я, и ловлю на себе заинтересованный взгляд своего брата.

— Ты уже написал ей? — с живым интересом спрашивает Лестор, наклоняясь вперёд. В его глазах я вижу ту же игривость, что и в детстве, когда отец прятал что-то и давал нам подсказки, чтобы мы могли найти это. Лестор всегда чётко следовал плану отца, а я только ходил вокруг него и пытался его подкупить.

— Нет. Не было времени.

— Ты всё же нашёл время приехать к нам, — начинает Йена. — У тебя было как минимум три возможности достать телефон и написать ей, пока стоял на светофорах.

В ответ на слова подруги я фыркнул и сделал глоток уже остывшего кофе. Его вкус стал ещё более неприятным, и, чтобы перебить его и не сказать лишнего, я снова потянулся за лимонными леденцами.

— Не можешь перестать думать о ней? — тихо спросил Лестор, и его голос словно проник в самые глубины моего сознания.

Я почти раздражённо вздыхаю. Это не та тема, которую я хотел бы обсуждать, приехав домой к брату. Но он, будто предчувствуя, задаёт вопрос, который сразу попадает в цель. Меня начинает раздражать моё собственное поведение и чувства, которые я пытаюсь подавить. Чувства, которые неожиданно вернулись спустя столько времени.

— Тебе нужно собраться, — говорит брат, а я не могу даже взглянуть на него. — Я понимаю, что расставание — это всегда болезненно, но ты уже однажды смог перестать думать о ней. Почему бы тебе не попробовать снова? Соберись и старайся жить так, будто ничего не изменилось.

— Это неразумно, — фыркает Йена, и мы оба удивленно смотрим на неё. — Конечно, тебе будет нелегко, что скрывать? Люди порой годами пытаются прийти в себя после тяжёлого расставания и долгих отношений, а у вас обоих была такая сильная зависимость друг от друга. Конечно, замечательно, что Коралия встретила нового человека и начинает отпускать тебя, но давай будем честны, Дастин. Она сама этого захотела. Она осознает, что ваши отношения были разрушительными, и именно поэтому она продолжает жить дальше и счастлива в новых отношениях. А ты всё ещё не понимаешь, в чём заключалась проблема.

— Я всё понимаю, — устало отвечаю ей. — Просто это оказалось сложнее, чем я думал.

— Я понимаю, — Йена отвечает с удивительной проницательностью и добротой. — Никто не требует от тебя забыть её так быстро. Все просто ждут, когда ты сам сможешь отпустить эти чувства. Мы же не слепы и видим, что ты сейчас разрушаешь себя из-за своих переживаний.

— И да, — подхватывает разговор Лестор, — Она мне рассказала.

Мне очень стыдно, и я закрываю глаза. Я не думал, что она расскажет кому-либо о том, что я написал ей и купил билет. Я тру глаза, чтобы успокоиться и быть готовым услышать то, что собирается сказать мне мой брат.

— Я понимаю, как тебе нелегко, но ты и ей усложнил жизнь. Она рассказала мне, потому что больше не могла держать это в тайне и совершенно не знала, как быть. Коралия живёт своей жизнью, строит отношения, получает образование. А теперь у неё появилась такая ответственность, как собака, которая помогает ей отдавать всю свою любовь и заботу, которую она может дарить людям, понимаешь? Она продолжает жить. Коралия выбрала то, что должна была сделать ещё давно.

— Она слишком быстро приняла решение.

— Нет, не быстро, — серьёзно сказал Лестор. — Она уже давно переживала ваши отношения, задолго до того, как вы расстались. Просто ты этого не замечал, и поэтому сейчас тебе кажется, что она так легко забыла о тебе.

— И что с того? — спрашиваю я, глядя в глаза брата, которые почти наполняются слезами при виде меня и моего состояния.

— Я хочу сказать, что ты пытаешься вернуть то, что сам разрушил много лет назад. Ты не сможешь заставить человека вернуться туда, где ему было плохо.

От его слов я громко вздыхаю и откидываю голову назад, стараясь сдержать гнев. Но больше всего мне хочется сдержать слёзы, которые почему-то наворачиваются на глаза. Слышу, как брат отодвигает стул, подходит ко мне и садится напротив.

— Дастин, — я поднимаю голову и смотрю на него. — Просто начни жить без неё. Не запрещай себе то, что кажется тебе неправильным. Отбрось все привычки, которые связаны с Коралией. Я понимаю, что говорить легче, чем делать, но вспомни, сколько времени и сил мне потребовалось, чтобы принять смерть Джоанны. Почти год ушёл на то, чтобы я перестал думать о ней, но я справился. А Коралия жива, ты можешь видеть её, говорить с ней, наслаждаться проведённым вместе временем, и это, поверь мне, имеет большое значение. Любить человека можно и на расстоянии.

Я вижу, как моему брату трудно говорить. Он пытается сдержать эмоции, чтобы не дать волю воспоминаниям о прошлом. И мы оба замечаем, как по моей щеке скатилась непрошенная слеза.

****

Коннор всё ещё чувствует себя плохо, хотя уже официально находится на больничном. Сегодня утром он написал мне, что его отец приезжал, чтобы проверить состояние сына. Также он отвёз Коралию на занятия, так как на улице был сильный шторм. Я думаю, что мистер Лерд приходил только для того, чтобы убедиться, что его сын не обманывает. Однако, судя по всему, постоянный кашель и высокая температура не дали отцу усомниться в состоянии Коннора. Каждый раз, когда мы разговариваем по телефону, я слышу его кашель и едва различаю слова, если он не шмыгает носом.

Время обеда приближалось быстрее, чем я ожидал. За время встречи с отцом я не успел подготовиться к походу в новую кофейню. Хотя я никогда не испытывал страха перед общественными местами, в этот раз мне было неловко идти туда одному. Поэтому я решил дождаться Коди у входа. Во время своего перерыва он согласился составить мне компанию, чтобы вместе перекусить и, возможно, увидеть ту самую девушку, которую уже двое суток обсуждают в общем чате.

Коди стремительно направлялся ко мне от автобусной остановки. Впрочем, «стремительно» — это слишком сильное выражение, скорее, он просто шёл, но шёл довольно уверенно.

Ветер постоянно сдувал капюшон с его головы, а волосы, которые он не успел собрать в свой привычный пучок, лезли ему в глаза и рот, когда он смеялся, глядя в телефон.

— Можно было бы быстрее? — спросил я, когда он приблизился.

— Не терпится увидеть свою рыжеволосую богиню? — со смехом говорит он, и мы заходим в кафе. Точнее, я тяну его за собой, потому что мои колени замёрзли, а руки покраснели. Я не стал надевать куртку, когда выходил на улицу.

— Просто молчи, — отвечаю я и направляюсь к кассе, чтобы сделать заказ.

— Как здесь уютно, — говорит Коди, с удовольствием осматривая помещение. — Интерьер действительно создаёт атмосферу и выглядит очень привлекательно.

— Оранжевый — это просто ужасный цвет, — отвечаю я ему, пока мы с другом осматриваем помещение в ожидании бармена или Эмер, чтобы сделать заказ.

— Не знаю, мне кажется, оранжевый здесь очень подходит, — снова этот акцент, и мои руки начинают потеть. Я сглатываю ком неуверенности, страха и стыда. Мы с Коди одновременно поворачиваемся и видим перед собой её.

Её рыжие волосы снова собраны в пучок, но в этот раз я замечаю большие чёрные серьги в форме ромба и такое же кольцо на среднем пальце. Она словно замечает мой взгляд и начинает смущённо поправлять ворот своей зелёной водолазки. Интересно, выбор цвета одежды связан с интерьером кафе или с цветом её волос?

— Не обращайте внимания на его слова, он просто любит повозникать, — в разговор сразу вступает Коди и подходит ближе к кассе. — На самом деле он очень милый и романтичный.

— Я тебя сейчас ударю. 

— Нам два салата с семгой, горячий шоколад, американо и брауни, — говорит мой друг, не замечая меня, пока Эмер вводит заказ в компьютер. Я замечаю, как они оба поглядывают на меня с улыбками: одна — смущённая, а другая — лукавая и слишком игривая.

— Кофе с собой? — спрашивает рыжеволосая девушка, и Коди согласно кивает. — Через десять-пятнадцать минут всё будет готово.

— Спасибо, — с улыбкой отвечает ей Коди, но вместо того чтобы сразу занять столик, он смотрит на меня с ожиданием.

Эмер тоже наблюдает за мной, будто я единственный здесь ничего не понимаю. На самом деле я всё осознаю и замечаю, просто они хотят представить меня подростком, который боится сделать первый шаг. Возможно, это и так, а возможно, я просто боюсь утратить ту нить надежды, которую сам для себя сплел.

— Эмер, — она подняла на меня свои серо-зелёные глаза, и моя правая рука, в которой я держал телефон, внезапно стала влажной. — Ты занята после работы?