Глава 23

Коралия 

Мне следовало сразу догадаться, что родители Лестора тоже будут здесь. Удивительно, как я могла забыть о том, что родители всегда провожают своих детей на самолёт. Особенно когда речь идёт о любимых детях.

Миссис Менсон проявляла удивительное мужество, если это слово вообще применимо к такой женщине. Когда мы приехали, пусть и с небольшим опозданием, они с мистером Менсоном стояли чуть в стороне от нас.

Хемфри и Леа всегда были примером для подражания. Они всегда были спокойны, молчаливы и готовы прийти на помощь. Даже когда Адин чуть не сломала каблук, Хемфри проявил благородство и помог ей починить его, взяв клей из своей машины.

Коди, Коннор и Дастин оставались верными себе даже в этот трудный момент. Они были всегда весёлыми, иногда даже грубыми, но я прекрасно видела, что глаза Дастина покраснели, Коди выглядел немного осунувшимся, а Коннор держался слишком отстранённо, словно стараясь скрыть надвигающуюся печаль.

Только мы трое — я, Йена и Адин — не могли сдержать слёз, особенно когда объявили посадку.

Миссис Менсон поспешила к своему сыну, который стоял у дверей, готовясь попрощаться со всеми. Даже на расстоянии я заметила, что он выглядит немного уставшим.

Мы все понимаем, что он будет приезжать к нам, но мысль о том, что рядом с нами больше не будет всегда весёлого, умного и доброжелательного Лестора, огорчает сильнее, чем осознание того, что мы всегда сможем приехать к нему.

Мистер Менсон крепко пожимает ему руку и громко хлопает по спине, в то время как Лестор пытается утешить свою маму, нежно гладя её по мокрым щекам. Она шмыгает носом, достаёт заранее приготовленный белый платок и, в последний раз поцеловав сына в лоб, уходит вместе с мужем.

Затем были Адин и Коди, которые пытались поднять всем настроение своими шутками и весёлыми замечаниями. Особенно запомнились их колкие шутки в адрес родителей братьев. Я даже немного посмеялась, но вскоре почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Я сам, — неожиданно говорит Коннор, кладя руку мне на плечо и слегка отстраняя. — Ты должна попрощаться с ним без меня.

— Что? — спрашиваю я, не понимая его реакцию. Он же улыбается и нежно целует меня в нос.

— Вы же познакомились втроём, — говорит Коннор, нежно проводя большими пальцами по моим щекам, чтобы стереть слёзы. — Втроём и попрощаетесь.

Он снова целует меня в нос и уходит прощаться с Лестором. Они шутят и смеются так громко, что мне кажется, будто всё остальное становится лишь фоновым шумом.

Втроем. Начали втроем и закончим втроем.

Глубокое дыхание за моей спиной мешает мне дышать спокойно и размеренно. Я закрываю глаза, пытаясь прийти в себя. Мне кажется, что мир вокруг меня рушится, и только его рука, лежащая на моей пояснице, удерживает меня на плаву.

— Пойдём, — его голос был тихим, но в нём явно звучала злость от всей ситуации. Я открыла глаза и посмотрела на Дастина. Его большой серый свитер мог скрыть мышцы, которые были мне так хорошо знакомы, но его накачанные ноги под чёрными брюками всё ещё были видны.

Дастин оглядывает меня с головы до ног и усмехается, когда замечает белый воротник. Неожиданная злость на его обычную усмешку переполняет меня, и я, выпрямив спину, направляюсь к Лестору.

— Лия, — мягко произносит Лестор, и его голос словно смывает с меня все переживания, вызванные кратким разговором с Дастином.

Я обнимаю его, зарываясь лицом в воротник его кофты. Пусть мои слёзы останутся на капюшоне, но так я смогу вдыхать его запах — запах дома и чистоты.

— Я буду скучать. 

— Я тоже. 

— Обещаешь звонить? 

— Обещаю. 

— Звони всегда, особенно, если что-то произойдет. Ты понял? 

— Господи, Дастин, — смеётся шатен, и я отстраняюсь от него. Лестор смотрит на своего брата, и даже такой короткий диалог между ними наполняется теплом, которого раньше они даже не пытались достичь. — Конечно, я буду звонить.

— И мне звони, — говорю я, шмыгая носом и доставая уже третью сухую салфетку из пачки, которую Коннор предусмотрительно дал мне. 

— Я обязательно буду тебе звонить, — Лестор нежно треплет меня по носу. — А мы когда-нибудь обнимались втроём?

— Только дрались, — говорит Дастин, и я смеюсь, высмаркиваюсь. 

— На самом деле, это ты меня ударил.

— У нас была критическая ситуация, — защищается Дастин. Мы понимаем, что речь идёт о том случае в морге, но всё равно улыбаемся. Мы были там втроём. Мы всегда были вместе.

— Тогда, — говорю я. — Может, хотя бы сейчас обнимемся?

Дастин смотрит на меня сверху вниз, и на его лице медленно появляется улыбка. Он кивает. Мы одновременно подходим к Лестору, и я обнимаю их за талию, а они меня — в ответ. 

Три года мы жили по соседству. Все эти годы мы, пусть и молча, но всегда были рядом друг с другом. Даже когда не хотели или не могли, мы оказывались рядом.

Сейчас, спустя пять лет, мы будем далеко друг от друга. Мы больше не будем видеть заспанные лица, не будем ловить обиженные взгляды и не сможем помогать друг другу в отношениях. Но мы всегда будем знать, что мы есть друг у друга. И так было всегда.

— Люблю вас, — говорит Лестор, отстраняясь. Мне становится ещё больнее, и я достаю четвёртую салфетку, чтобы не расплакаться.

— Люблю, — произношу я дрожащим и немного гнусавым голосом. Снова слышу усмешку Дастина, но не обращаю на неё внимания. В последний раз обнимаю своего друга и ухожу.

Если бы я осталась там ещё хоть на минуту, то, наверное, разрыдалась бы, как его мать. Но мне не хотелось этого. Всё ещё вытирая слёзы и шмыгая носом, я медленно пошла к Коннору и друзьям, которые уже ждали нас на парковке. Йена прощалась с ним последней.

— В Лондоне ты тоже будешь плакать? — спросил грубый голос, заставив меня резко остановиться. Я убрала салфетку от носа и повернулась к нему. Он стоял напротив и внимательно меня разглядывал.

— Что? — пытаюсь изобразить раздражение в голосе, но обстановка и осознание того, что я больше не увижу своего лучшего друга в ближайшее время, лишают меня сил.

— Ты уже приняла решение? — настойчиво спрашивает Дастин, приближаясь ко мне. Его милый образ, созданный кудряшками и этим свитером, совершенно не соответствует его агрессивному, бестактному и совершенно невыносимому характеру.

— Ты серьёзно? — мне хотелось злиться на него, но я была так измотана, что не могла сосредоточиться ни на чём, кроме вопроса: почему слёзы отнимают у меня столько сил? — Ты всё ещё ждешь от меня ответа, хотя уже нашел другую девушку?

Он молчит, глядя мне за спину, будто обдумывает мои слова или пытается понять, какие мысли стоит озвучить, а какие лучше оставить при себе.

— Тебе ведь ничто не мешало любить меня, а быть с моим другом.

Мне почти не больно. Возможно, лишь неприятно. Но я могу лишь закрыть глаза и позволить слезам вновь скатиться по щекам.

Сколько бы лет ни прошло, он всегда будет говорить так, даже если и знает, что это неправда. Он будет напоминать мне об этом, злиться и провоцировать, потому что никогда не простит меня, но при этом он хочет быть со мной.

— Привязанность. 

— Что? — его вопрос прозвучал прямо у моих губ. Я открыла глаза и обнаружила, что он подошёл ещё ближе. Его кудри почти касались моей макушки, пока я с трудом сглотнула и подняла голову, чтобы встретить его взгляд.

— Ты так сильно привязан ко мне, что не способен даже ненавидеть.

Я делаю резкий выдох, и он хватает меня за щёки. Чувство дежавю охватывает меня. Всё, что было в прошлом, словно возвращается в каждый уголок моего тела. Страх. Паника. Тревога.

— Я ненавижу тебя, — произносит он. — Так же сильно, как ненавижу самого себя.

Мои губы дрожат, когда я пытаюсь что-то сказать, но ни одно слово не выходит. Я лишь ощущаю его руки на своих щеках, его тяжелое дыхание и внезапную слабость, которая охватывает меня.

— Дастин! — раздался громкий голос Хемфри, который вывел его из себя. Однако он не отпустил меня, а лишь развернулся и посмотрел на своего друга через плечо. — Что ты творишь, идиот?

Хемфри отдергивает Дастина от меня, и я отшатываюсь, почти теряя равновесие. Но маленькие ручки помогают мне удержаться на ногах.

— Я здесь, — ласково и успокаивающе произносит Леа. Она нежно гладит меня по голове, но больше всего её руки заняты тем, что вытирают капли пота, которые выступают на моём лбу.

Я вижу её смутно, и это вызывает у меня страх. Голоса Дастина и Хемфри доносятся до меня словно издалека, и их едва слышно за стуком моего сердца, который звучит в моих ушах.

— Коралия, — в её голосе слышится тревога. Перед тем как закрыть глаза и упасть в её объятия, я отчётливо слышу, как она зовёт своего парня по имени.

****

Я не могу сказать, что мне незнакома эта ситуация. В четырнадцать лет я уже хорошо понимала, когда могу потерять сознание, и могла контролировать свои обмороки, потому что сама часто доводила себя до такого состояния. Сейчас я не могла понять, почему мне стало плохо, и это незнание наполнило меня страхом, который охватил меня раньше, чем я успела открыть глаза.

— Всё хорошо, — слышу я голос и чувствую, как тёплая рука сжимает мой локоть и бережно уводит меня назад, на что-то мягкое.

Я осторожно открываю глаза и, зажмурившись, осматриваюсь. Я нахожусь в машине Коннора. На переднем сидении расположились Хемфри и Дастин. Справа от меня сидит Коди, который держит в руках влажную салфетку и внимательно изучает моё лицо. Слева у открытой двери собрались все: Адин, Леа, Йена и родители братьев.

Опустив голову, я понимаю, что лежу на груди Коннора, который нежно поддерживает меня за шею и руки.

— Обморок, — заключает Коди и снова подносит мне к носу мокрую салфетку.

Я издаю стон, пытаясь освободиться, но Коннор крепко держит меня, не позволяя вырваться или хотя бы подняться с его колен.

— Тебе не следует вставать, — говорит Коди, закрывая стеклянный флакон. — Вероятно, у тебя понизилось давление, и ты ещё слишком слаба, чтобы самостоятельно передвигаться.

— Ты в порядке? — спрашивает Леа, нежно проводя своей тонкой рукой по моему лбу. Я могу лишь кивнуть в ответ. Язык словно онемел.

— Я успел подхватить тебя, прежде чем ты упала, — мягко говорит мне Хемфри и окидывает взглядом с ног до головы, словно проверяя, не пострадала ли я.

— Тебе нужно выпить горячий чай и, если ты голодна, обязательно поесть, — решительно заявляет Коди. Его голос звучит уверенно, почти властно, и я не хочу с ним спорить. Но и я не могу.

— Хорошо, — отвечает Коннор, и я слышу, как его сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется из груди и ударит мне в голову.

Интересно, задумывались ли они о том, что произошло со мной до того, как я пришла в себя, и сколько времени я провела без сознания? Но если мы находимся в машине Лерда, значит, первую помощь мне оказал Коди, и, судя по всему, успешно.

— Я отвезу ее домой. 

— Могу я остаться с ней? — спрашивает Леа, продолжая гладить меня по лицу. Я боюсь смотреть на кого-либо, особенно на неё или Хемфри, которые точно знают, при каких обстоятельствах я упала в обморок.

— Да, — рука Коннора нежно касается моего живота. — Я отлучусь всего на пару часов, а затем сразу же вернусь домой.

Они молчат, и я позволяю Коннору уложить меня на заднее сиденье, чтобы он мог встать. Коди выходит вслед за ним.

— Открой окна во время поездки. Свежий воздух будет очень кстати, — говорит брюнет моему парню и выходит, закрыв за собой дверь.

— Ты мудак, — говорит Хемфри, и его рука ложится мне на колено. — Выздоравливай, Лия. Но знай, что я всё рассказал Коннору.

— И кто из нас после этого мудак? — раздраженно спрашивает Дастин, и в этот момент раздается звук удара. — Мне очень жаль.

Это всё, что он говорит, прежде чем выйти из машины. Я с облегчением вздыхаю и откидываю голову назад, чтобы позволить своему телу расслабиться. Ужасный запах аммиака всё ещё стоит у меня в носу, и я чувствую, что меня вот-вот вырвет прямо в машине Коннора.

— Воды? — предлагает Лерд, занимая водительское место и глядя на меня с бутылкой в руке.

Я кивнула, и он, открыв бутылку, передал её мне. Не знаю, что сказать, я так устала, что не могу даже держать её. Мои руки дрожат, и я пролила немного на платье. Коннор вздохнул и помог мне сделать два небольших глотка.

— Я не злюсь на вас. Мне просто непонятно, почему так вышло. 

— Я тоже, — мои пересохшие губы не становятся лучше, даже после того, как я пью воду. Чтобы хоть немного их увлажнить, я облизываю их слишком часто, но ничего не меняется. Мой язык словно не слушается меня, и я могу лишь слегка провести им по нижней губе.

— Ты бы рассказала мне об этом? — тихо спрашивает Коннор. 

Мы всё ещё сидим в машине на парковке, когда я замечаю, что мимо нас проносится автомобиль Хемфри. Он громко сигналит, чтобы мы поторопились.

— Возможно, — честно отвечаю я и наконец-то поднимаю взгляд, чтобы посмотреть ему в глаза.

Он не злится, а чувствует себя подавленным. Возможно, причиной этому является ситуация с Дастином, а может быть, то, что я потеряла сознание по неизвестной причине. В любом случае, Коннор сейчас испытывает те же самые переживания, что и я.

— Хорошо, — только и говорит он, затем поворачивает ключ в замке зажигания и трогается с места. — В любом случае, самое важное, чтобы с тобой всё было хорошо.

Не знаю, говорил он это себе или нам, но после этих слов он перестал на меня смотреть. Он не смотрел на меня всю дорогу до дома и по пути в квартиру. Он не смотрел, но помогал мне подняться, пока Леа открывала нам дверь и снимала с меня обувь, а Коннор готовил чай и доставал из ящика пачку орехов. Он поцеловал меня в нос, сказал, что всё будет хорошо, и ушёл.

Мы с Леа провели вместе чуть больше двух часов, прежде чем Коннор вернулся домой с Хемфри и двумя пакетами еды из кафе. Не знаю, почему они не на работе, но мне так радостно видеть их рядом с собой, что я не хочу думать о причинах или последствиях.

Они накрыли стол и расставили на нём еду, которую купили. Хотя я и чувствовала себя гораздо лучше, Леа не разрешила мне помочь им. Они втроём раскладывали еду по тарелкам. Даже большой стакан молочного коктейля, который Коннор поставил рядом со мной, он купил в моей любимой кофейне.

Я смеялась над их шутками и историями о работе и учёбе, что помогло мне отвлечься от мыслей и воспоминаний о том, что сказал мне Дастин. Я старалась не думать об этом, особенно когда Хемфри и Леа начали обсуждать свою свадьбу. Они рассказали нам о том, как и где хотят её провести, и что хотят видеть нас рядом: Коннора — в качестве шафера, а меня — подружкой невесты. Всё, что я могла сделать в тот момент, это улыбнуться и согласиться, поблагодарив их за такое доверие к нам.

К вечеру они ушли, и мы остались одни, но никто из нас не произносил ни слова. Коннор убирал со стола, предложив мне отдохнуть и набраться сил. Я последовала его совету и ушла в ванную.

Я понимаю, что после обморока мне не стоит лежать в ванной, но у меня не было сил стоять под душем. Чтобы снова не потерять сознание, я наполнила ванну горячей водой и оставила дверь слегка приоткрытой.

Горячая вода словно проникала в каждую клеточку моего тела, стремясь очистить его от накопившейся грязи.

Не знаю, с чем именно связана эта грязь, но каждый раз, когда в моей жизни появляется Дастин, а об этом узнаёт Коннор, я чувствую себя так, словно мне нужно вымыться с хлоркой. Всё моё тело будто покрывается толстым слоем грязи, и кажется, что избавиться от неё можно только с помощью ножа, который нанесёт новые раны и на время поможет забыть обо всём.

Я ненавижу тебя. Так же сильно, как ненавижу самого себя. 

Он испытывает ко мне смешанные чувства: в моменты агрессии он хочет меня ненавидеть, но когда гнев проходит, его ненависть превращается в любовь. Так было всегда: и в наших отношениях, и до них.

Когда агрессия овладевает им, он забывает обо всём остальном. Забывает о том, что никто не виноват в его состоянии, и ему нужно выплеснуть свою злость. Сначала он изливал её на брата, когда мы лежали в больнице, а потом, когда мы стали жить вместе, он начал направлять её на меня.

Каждая наша ссора заканчивалась примирением, и каждый раз после этого я делала шаг назад. Я осознавала, что, прощая его, только разрушаю себя и всё, что с таким трудом создавала.

Все те правильные и необходимые шаги к выздоровлению, которые мы делали в больнице, словно испарялись, как только Дастин терял контроль над собой. Именно поэтому мои чувства всегда были наполнены пустотой, разрушительностью и депрессией.

Какой бы властью или желанием мы с Дастином ни обладали друг над другом, всё это всегда поглощала эта пустота. Чёрная, всепоглощающая, затягивающая пустота.

Вот в чём причина нашей зависимости. Нас притягивали друг к другу желания, знания и власть над эмоциями. Мы не замечали, как разрушали всё светлое, что было между нами.

Теперь, когда я осознаю, что могу окончательно всё разрушить, мне становится невыносимо. Я умираю от желания высказать ему всё, что думаю, и больше никогда его не видеть.

Это желание увидеть его только усиливается. Я осознаю, что меня влечёт к нему из-за нашей близости, которая может дать мне эмоции, которых мне не хватает в жизни. Но я понимаю, что это неправильно. Я знаю, что не должна совершать поступков, которые могут разрушить мою жизнь.

Вода поднимается до уровня моего подбородка. Коннор садится напротив меня, и уровень воды в ванной поднимается до самого края, словно угрожая перелиться на пол.

У дверей в ванную лежит Нейро, лишь его нос выглядывает наружу, но он не заходит к нам. Он слишком боится воды, и я всё ещё надеюсь, что с возрастом его страх пройдёт.

— Лия, — тихо говорит Коннор, но я прерываю его на полуслове, резко встаю и оказываюсь сверху.

Возможно, это делает меня ещё более ужасной, что я стараюсь выразить все свои эмоции в сексе с Коннором. Кто я такая, чтобы сопротивляться своему собственному парню?

Я люблю его. Я люблю его за то, что он принял меня со всеми моими проблемами, страхами и безрассудством. Он понял их и научился жить с ними, принимая меня такой, какая я есть. И я буду самой настоящей тупой сукой, если скажу, что хочу уйти от него.

Коннор тихо стонет, и его стон звучит как низкий рык, когда я медленно опускаюсь на него. Он обхватывает меня за бедра, и я замечаю, как он поднимается, чтобы перехватить инициативу. Но я кладу руки ему на грудь и нежно опускаю его обратно.

— Я люблю тебя, — произношу я хриплым голосом и, не отрываясь, начинаю медленно двигаться, целуя его шею и подбородок. — И никогда не оставлю.

Он снова стонет, когда я сажусь на него и начинаю ускорять темп. Не знаю, о чём может думать Коннор, но я могу думать только о его руках на моём теле.

**** 

В общем-то, я предполагала, что когда-нибудь это произойдёт. Однако я думала, что это случится через пять или хотя бы три года, и тоже случайно.

— Это точно? 

— Да, — отвечает женщина с улыбкой и продолжает вводить мои данные в компьютер.

Я всё ещё не могу прийти в себя, поэтому не сразу замечаю, что она говорит мне о датах, когда нужно прийти на приём, и о витаминах, которые я должна начать принимать уже сейчас, чтобы избежать возможных негативных последствий.

Я не осознавала, как добралась до дома Адин, которая уже ждала меня, чтобы помочь выбрать наряд для завтрашней выставки моей картины в колледже. Я даже не слышала, как она спорила с Коди, который не хотел идти, так как не разбирается в искусстве. Всё, что я могла делать, — это улыбаться и кивать в нужный момент, чтобы избежать лишних вопросов.

— Там будет весь колледж? — спрашивает она, пока я помешиваю сироп в кофе. Они специально купили его домой, когда стали слишком часто со мной общаться.

— Те, кто принимает участие.

— Это сколько? 

— Весь первый курс, — пожимаю плечами и, улыбаясь, делаю глоток.

Она с раздражением и негромким вздохом опускает свою белую рубашку на колени.

— Ты узнала, что с тобой произошло? — спрашивает Коди, садясь напротив меня.

Я хотела ответить ему, что лучше бы не выясняла. Если бы не Элмерес, который неделю назад убедил меня обратиться к врачу и сдать все необходимые анализы, я бы не сдвинулась с места. А я и не двигалась. Я сдала анализы в больнице Барри, потому что совершенно не хотела никуда идти, а затем Барри передал результаты моему лечащему врачу.

— Да, сходила. 

— И что же? — настаивает он, опираясь на локти и глядя мне прямо в глаза. Только сейчас я замечаю, насколько кристально чистые у него голубые глаза. Теперь понятно, почему Адин так в него влюблена. Этот голубоглазый, романтичный и добрый врач — просто пример для подражания.

— Усталость, не хватает гемоглобина, — пожимаю плечами и пью кофе, стараясь не встречаться с ним взглядом. Его глаза начинают раздражать.

— Правда? — он поднимает одну бровь, как будто не верит мне. — Ну что ж, тогда я напишу Коннору, какие продукты нужно купить, чтобы ты быстрее восстановила уровень гемоглобина.

Он снова оглядывает меня, и я, честно говоря, испытываю желание его ударить. Он будто видит меня насквозь, и это не только раздражает, но и выбивает из колеи.

— Хорошо, я уверена, что завтра меня будут раздражать все, и мне нужно что-то практичное, чтобы защищаться от них, — говорит блондинка, вставая и поднимая свои широкие джинсы и красную кофту на молнии. — В такой одежде они точно поймут, что если кто-то меня заденет, то кулак полетит ему прямо в лицо.

— Адин, мы идём на выставку, где будут представлены картины первокурсников. Их оценят проверяющая комиссия и любители искусства, — смеюсь я. — Не волнуйся, там никто не станет пытаться ударить тебя, если ты захочешь рассмотреть картину поближе.

— Я попытаюсь. 

Я снова стояла у крыльца дома, ожидая Коннора. Он должен был приехать за мной с Нейро, и мы собирались отправиться на прогулку в парк. Но ударьте меня, если я совру, что ситуация не повторяется.

— Лия, — произносит Дастин, выходя из машины и направляясь ко мне. 

— Ты можешь пройти мимо? — спрашиваю я, не глядя ему в глаза.

Он злится на меня. Я понимаю, что вызвала его недовольство, но не готова снова испытать чувства, которые так старалась забыть. Однако Дастину, кажется, всё равно. Он подходит ближе, но не касается меня. Проходит всего несколько секунд, и мы оба удивлённо округляем глаза.

— Дастин, — мелодичный женский голос с акцентом привлёк наше внимание.

Мы оба не можем оторвать взгляд от девушки, которая, выйдя из машины, кладет телефон в карман своего большого серого пиджака и направляется к нам. Её рыжие волосы, уложенные в красивые локоны, спадают на плечи, а крупные серьги подчеркивают линию скул. Бордовые губы в сочетании с такой же майкой приковывают внимание не меньше, чем её длинные ноги в обтягивающих брюках.

— Ты что, забыл о своей девушке и вышел из машины? — едва слышно спрашиваю я у Дастина, и он оборачивается ко мне. Его хмурые брови выдают злость.

— Радуйся, что при виде тебя я забываю обо всём, — резко говорит он, с ног до головы осматривая меня и задерживая взгляд на едва заметных мешках под глазами.

Я фыркаю, услышав его слова, и уже собираюсь уйти, как замечаю машину Коннора, которая въезжает на газон перед домом.

— Не нужно устраивать здесь сцену, — раздался грозный голос Адин, и мы трое очнулись от ступора. Она медленно подошла к нам и встала рядом со мной. — Мы не на вечере знакомств.

Она скрещивает руки на груди и с вызовом смотрит на Дастина, который повторяет её позу.

— Как жаль, что твои планы разрушаются, Гатри, — с лёгкой иронией произнёс парень, произнося её фамилию с особым акцентом. Он гордо вздернул подбородок, словно одержал победу в их очередном споре.

— Смотри, не умри сегодня от количества сахара в кофе, — ухмыляется Адин, и они замолкают. Лай Нейро не прерывает их, и они продолжают смотреть друг на друга. А потом они смеются и обнимаются. — Чертов мудак.

— Стерва, — с лёгкостью произносит Дастин и оборачивается на Коннора.

— Как же замечательно, что вы все нас ждали! — восклицает Коннор, помогая Нейро выбраться из машины. Нейро спрыгивает и озирается. Увидев меня, он радостно машет хвостом. Я же не могу сдержать широкой улыбки и присаживаюсь на корточки. Нейро, навострив уши, спешит ко мне.

— Как мило! — одновременно произнесли Коди, который уже подошёл к нам, и Дастин. Однако их интонации были совершенно разными.

Я нежно треплю Нейро за ушком и отпускаю его. Он подходит к каждому из нас, и мы гладим его по пузику и мордочке. Он задерживается у Коди, а затем обходит Адин и Дастина, которые стоят рядом и тоже гладят его.

— Привет, — произнесла она, и я слегка вздрогнула от её голоса. Хотя я всё ещё не могу понять, какой у неё акцент, я отчётливо ощутила, насколько он мягкий и мелодичный. — Меня зовут Эмер.

— Коралия, — произношу я, и мы одновременно, с некоторой неуверенностью, пожимаем друг другу руки и неловко улыбаемся.

— Коннор, — приветствует её шатен, нежно обнимая меня за талию. Раньше этот жест казался мне проявлением собственничества, как будто он хотел показать, что я принадлежу ему. Но не сейчас. Не тогда, когда его длинные пальцы нежно касаются моего живота. Я с трудом сглатываю ком в горле и стараюсь выдавить улыбку.

— Это Адин, моя девушка, — представляет брюнет блондинку. — А я Коди, лучший друг этого агрессора. 

— Очень приятно, — с улыбкой произносит рыжеволосая, поглядывая на Дастина. Тот, услышав слова Коди, закатывает глаза, но затем, незаметно улыбнувшись, целует Нейро в нос, когда тот начинает бегать за Адин по газону.

Дастин приближается к Эмер, но не касается её. Я замечаю, как он бросает странные взгляды на руку Коннора, которая всё ещё нежно поглаживает мой живот. Я сама в шоке и хочу что-то сказать ему, но молчу и просто улыбаюсь, наблюдая за тем, как Адин весело бегает за Нейро по кругу.

— Ну что ж, ужин почти готов, — пытается Коди разрядить обстановку. — Пойдём?

— Да, конечно, — говорит Дастин и жмет руку Коннору. — Кстати, смету я отправил тебе на почту. 

— Спасибо, — произнес Лерд, и они пожали руки, улыбаясь друг другу. Однако я заметила, как шатен подмигнул, а Дастин закатил глаза.

— Пока, было приятно познакомиться, — с улыбкой говорит Эмер, медленно следуя за Дастином.

— И нам тоже, — отвечает ей Лерд.

Коди всё ещё стоит на месте, когда парочка уже вошла в свой дом. Он переглядывается с Коннором, и я даже могу представить, о чём они хотят сказать друг другу без слов. Моё желание ударить этого парня возрастает до небес.

— Ты посадишь Нейро в машину? — спрашивает Коннор, глядя мне прямо в глаза. Он всё ещё держит меня за живот, и я замечаю, как в его изумрудных глазах появляется что-то новое и загадочное, чего я никогда раньше не видела.

— Конечно, — говорю я, отступая от них. — Пока, Коди.

Я намеренно выделяю его имя, чтобы он услышал меня. Он подмигивает мне, и мне хочется ударить его в тот же глаз.

Я подошла к Адин, которая уже стояла возле машины и играла с Нейром. Мы молча помогли ему забраться на заднее сиденье, но не стали закрывать дверь, чтобы он не чувствовал себя обиженным.

— Если Коди говорит ему что-то, чего не должен, просто скажи мне, и я научу его держать язык за зубами, — строго говорит блондинка, положив руку мне на плечо.

Я смеюсь, но все же беру её за холодные пальцы, облокачиваюсь на неё и обнимаю.

— Не знаю, но я уверена, что он вмешивается не в своё дело, — честно признаюсь я, и она усмехается.

— Это у нас семейное, — почти с гордостью отвечает девушка, и мы смеёмся.

Я вижу, как Коннор нервно проводит рукой по волосам, а затем Коди хлопает его по плечу, широко улыбаясь. Они произносят ещё несколько фраз, пожимают руки и прощаются.

— Ты поедешь с нами? — спросил Коннор у Адин, подойдя к нам. 

— Честно говоря, я была бы не против.

— Хорошо, я как раз постелил на заднем сидении чехол для собаки.

— Этот чехол окажется сейчас в твоей накаченной заднице.

— Не смотри на мою задницу! — восклицает Коннор, и мы смеемся. 

— Хорошего вечера, голубки, — произнесла Адин, поцеловав меня в щеку. Затем, быстро обняв шатена, она ушла.

Мы стоим у открытой задней двери, и Нейро настойчиво пытается потереться носом о мою руку. Я глажу его, но знаю, что он просто мечтает поскорее отправиться на прогулку.

— Едем? — спрашивает меня Коннор, как будто он сам не уверен, стоит ли сейчас куда-то отправляться.

Не знаю, что именно Коди сказал Коннору и как это повлияло на наши отношения. Хотя я могу догадываться, о чём шла речь, Коннор хорошо скрывает свои чувства или даёт мне шанс самой рассказать о том, что произошло.

— Да, — отвечаю я, не в силах сдержать улыбку, когда вижу его теплые глаза, наполненные радостью.

Он снова приближается ко мне, переплетает наши пальцы и нежно целует в нос.

— Я так сильно тебя люблю, — шепчет Коннор, и я готова упасть на колени, лишь бы услышать эти слова вновь. Но я начинаю понимать, почему он произнёс их именно сейчас, когда мы стоим у машины, рядом с домом наших друзей, а наш пёс, уже не в силах ждать, рвётся на прогулку.

Я убью Коди. Обещаю. 

— Я тоже люблю тебя, — я нежно целую его в щетинистую щёку и немного отстраняюсь. — Но ты ведь сказал это, потому что узнал всю правду?

Он хмурит брови и отстраняется от меня, но не отпускает мою руку. Он нежно гладит меня по костяшкам пальцев, словно стараясь успокоить — меня или себя.

— Что ты имеешь в виду? — немного грубый голос не испугал меня, потому что я знаю, как это могло прозвучать со стороны. Или же Коди ничего не сказал Коннору, и я просто веду себя глупо.

— Ну, я очень волнуюсь перед выставкой и не хочу туда идти, — на ходу придумываю отговорку, чтобы он ничего не подумал.

Брови Лерда всё ещё сильно сведены, но затем он начинает громко смеяться, крепче сжимая мои пальцы, так что кольцо начинает врезаться в кожу.

— Невыносимая, — шепчет он, нежно целуя меня. — Я буду твоим успокоительным весь вечер, всю ночь и даже на выставке, чтобы ты сияла ярче любой звезды.

Я с облегчением выдыхаю и, обняв его за шею, встаю на цыпочки и целую. В его запахе снова смешиваются ароматы восточного одеколона и табака, и мне снова хочется упасть к его коленям настолько сильно он меня сводит с ума.

Нас прерывает громкий лай Нейро, но прежде чем Коннор успевает отойти, я крепко хватаю его за воротник футболки и с силой целую, почти до боли. Я кусаю его нижнюю губу, и он тихо стонет.

— Я готов уложить тебя на заднее сидение, но у нас есть нетерпеливая собака, которая может погрызть все углы, если мы немедленно не выйдем с ней на прогулку, — горячо шепчет он мне в губы, и я, смеясь, отстраняюсь.

— Хорошо, сначала я, потом собака, — подмигнув, я заняла переднее сиденье. 

— Чертовка! — слышу я его вздох перед тем, как дверь за ним закрывается.