Глава 19

Коралия  

— Больно, — говорю я, когда Коннор осторожно пытается снять с моей руки защитную плёнку.

— Я понимаю, — с осторожностью и лаской произносит шатен, проводя пальцами по моей щеке и заставляя меня поднять взгляд на него. — Прости.

— Что? 

Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, Коннор начинает медленно снимать защитную плёнку с моей руки. В том месте, где она соприкасается с кожей, возникает неприятное жжение и зуд. Однако парень не останавливается, придерживая меня свободной рукой, чтобы я не отдёрнула руку. Он целует моё лицо, отвлекая от неприятных ощущений, и с последними движениями полностью снимает плёнку.

На моей коже красный участок, который выглядит болезненно. Однако даже небольшая боль не может заставить меня грустить. Изображение из семи прекрасных бабочек, но две из них самые красивые — это мои мама и папа. Они для меня как две звезды, которые всегда оберегают меня и моего брата.

— Замечательно, — говорит парень, завершив осмотр. Он достает мазь, которую купил в аптеке после работы, и бережно втирает её в мою руку, едва касаясь кожи. — Необходимо увлажнять кожу три раза в день. Позже мы посмотрим, можно ли сократить до двух раз.

— Хорошо, — киваю.

Коннор с интересом разглядывает татуировку, не отрывая от неё взгляда, и отпускает мою руку. Я улыбаюсь, замечая, с какой любовью он смотрит на меня своими зелёными глазами. Внезапно меня охватывает желание быть ближе к нему, и я не могу сдержать свой порыв. Схватив его за воротник серой футболки, я притягиваю его к себе и целую.

Он улыбается, не прерывая поцелуя, но его участившееся дыхание говорит за него. Я прижимаюсь к нему еще крепче и с силой тяну за волосы, вызывая у него стон. Шатен подхватывает меня, но не несёт на диван, как я могла бы подумать. Моя спина упирается в стеллаж, и я сажусь на небольшой комод.

Он отрывается от моих губ и быстро снимает с меня единственный домашний топ. Я откидываюсь назад, задевая все вещи на комоде, и они с громким стуком падают на пол.

****

Йена уже около двадцати минут ходила вокруг стеллажа с книгами, пытаясь понять, что я хочу прочитать. Через три дня мне исполняется двадцать лет, и друзья пытаются угадать, какие подарки я хочу получить на такой важный день. Мой брат Кендалл и его жена Талита должны прилететь сегодня ночью с готовым планом, как мы проведём все эти дни. В последний момент я узнаю, что они оба взяли отпуск за свой счёт, точнее, взяла его Талита. Кендалл же будет работать из дома. Он ещё не знает о моей татуировке, и я думаю о том, как и когда лучше ему это показать.

— Ты уже решила, что наденешь на праздник? — спросила меня подруга, когда мы вышли из книжного магазина. Она быстро сдалась, когда поняла, что я лишь пожимаю плечами в ответ на её вопросы о том, нравится ли мне то или иное произведение.

— Даже не знаю, как мы будем праздновать, — я поправляю сумку на плече и оглядываю витрины магазинов с одеждой. — Брат и Талита хотят отправиться в ресторан, а вы настаиваете на вечеринке.

— Твой брат не так уж и стар, пригласи его к нам, — она слегка подталкивает меня в бок, и мы заходим в один из магазинов. — Думаю, он отлично поладит с Хемфри, и мы сможем познакомиться с Талитой.

— Я всё равно сначала встречусь с ними, — говорю я, касаясь белого платья в пол, которое висит на вешалке. Мне нравится это платье, хоть и кажется слишком тёплым для этого времени года. Оно напоминает мне о другом, которое я испортила после того, как мы с подругами сходили в бар.

— Никто и не собирается тебя отговаривать, — фыркает блондинка, разглядывая красный свитер. — Но так ты сможешь проводить с ними и с нами больше времени, а твой брат будет спокоен, видя, в какой замечательной компании ты находишься.

Пожав плечами, я признаю, что она права. Кендалл никогда не проявлял особого интереса к знакомству с моими новыми друзьями. Во-первых, он даже не знал, что у меня наконец-то появились друзья. Во-вторых, он никогда не вмешивался в мою жизнь, пока я сама не рассказывала ему о своих делах. Он гораздо лучше справляется с ролью брата, чем я — с ролью сестры, и, кажется, пришло время это исправить.

— Примерь вот это, — говорит мне девушка, протягивая длинное коричневое платье, которое, на мой взгляд, будет сидеть слишком плотно. — Это именно твой стиль.

Примерно через два часа меня забрал Коннор из торгового центра с двумя большими пакетами продуктов. Мы поехали ко мне домой. Я заранее убралась там, чтобы моему брату и Талите было комфортно ночевать и им не пришлось тратить время на уборку. Осталось только приготовить ужин, который одновременно будет ранним завтраком, так как они прилетают в три часа ночи.

После долгих споров я всё же сдалась и не стала убеждать Коннора, что его присутствие на встрече с братом не обязательно. Однако мои попытки были напрасными.

Мы с Коннором вместе приготовили пасту с сыром, запекли рыбу, а я испекла любимый слоёный пирог Кендалла. Ближе к вечеру, когда мы оба почувствовали усталость, мы приняли душ и решили поспать хотя бы пару часов, чтобы быть бодрыми к их прилёту в город.

Ночевать с Коннором в моей комнате было почти как дежавю. Мы вспоминали нашу первую совместную ночёвку и поездки к нему в загородный дом. И тут я осознала, что за всё это время он так и не познакомил меня официально со своими родителями.

Я никогда не настаивала на семейном ужине или встрече. Его родители просто знают меня и хорошо ко мне относятся — по крайней мере, отец. А вот с мамой мы не были знакомы лично, и я не могу точно сказать, как она ко мне относится.

После короткого разговора Коннор признался, что не задумывался о знакомстве со своими родителями, чтобы не обременять меня. Но мы всё же решили, что в ближайшее время стоит навестить его семью. Я объяснила своё предложение тем, что Коннор уже очень хорошо ладит с моим братом, а я даже не знакома с родителями своего молодого человека.

Перед сном я задумалась о том, почему меня так внезапно потянуло к новым знакомствам. Раньше я была тихой и замкнутой, и мне было страшно начинать что-то новое. Однако, наблюдая за тем, как развиваются наши отношения с Коннором, как он относится ко мне и помогает мне меняться, я осознала, что мои действия становятся более решительными, а жизнь наполняется новыми красками.

**** 

— Ты словно женская версия Кендалла, — говорит Талита, когда мы все просыпаемся после того, как они приезжают.

Коннор проспал всего лишь пару часов и отправился на работу, но обещал вернуться раньше обычного. Они с Кендаллом, как всегда, были заняты своими делами, но когда брат увидел меня и мою татуировку, его глаза наполнились слезами. Он понял, какой смысл я вкладываю в изображение бабочек, но, как всегда, скрыл свои истинные чувства за доброй улыбкой и крепкими объятиями.

— Я думала, ты говорила так только под воздействием вина на свадьбе, — с улыбкой произнесла я, услышав тихий смех брата из кухни. В этот момент Талита стояла позади меня, расчёсывая мои волосы, а я сидела на диване с ежедневником в руках.

Решение пропустить лекции было принято почти единогласно, но Кендалл до последнего отказывался. Я договорилась с Йеной и несколькими преподавателями, отпросилась на день, объяснив это тем, что ко мне приезжает брат. Хотя эта отговорка не была очень убедительной, мне всё же удалось получить официальный пропуск. Для этого нужно было сдать два реферата и принять участие в конкурсе искусств между колледжами. Сегодня у меня официальный выходной, и я должна подготовить работу для судей. Рисовать я ничего не собиралась, просто заберу какой-нибудь свой рисунок у Лестора.

— А Кендаллу нужно только отрастить такие же волосы, как у тебя, и тогда вас не отличить, — говорит девушка. Я понимаю, что она пытается заплести мне две косы, но несколько прядей всё равно выбиваются, и я чувствую их у своего лица.

— Ему бы побриться, — говорю я, поддерживая разговор, но при этом стараясь переписать лекцию по английской литературе, которую прислала Йена. Скоро предстоят экзамены по основным предметам, завершающим первый курс, и домашних заданий уже стало больше обычного.

— Что именно тебя не устраивает? — спросил брат, входя в гостиную с кружкой чая и кусочком пирога на тарелке.

Да, он набрал вес, и это заметно. Когда-то не только я, но и соседи, и все девочки из моего колледжа восхищались его рельефным прессом, который всегда был заметен под футболкой. Особенно когда он забирал меня с занятий и конкурсов, где я участвовала.

Сейчас же у него появился небольшой милый животик, который становится заметным, когда он садится. А на лице появились щёчки, которые краснеют каждый раз, когда мы с Талитой начинаем откровенничать или обсуждать парней.

— Ты замечательно выглядишь, — говорю я, широко улыбаясь и обнажая зубы. — Только поправился немного. 

— Ты тоже не похудела, моя звездочка, — с улыбкой отвечает мне брат, не переставая жевать. Он громко отпивает чай. — У тебя отличная камера на телефоне, раз я не заметил твой второй подбородок.

— А я вот разглядела все три твоих подбородка и складки на животе, — отвечаю я с лёгкой иронией, продолжая записывать вопросы, которые будут на экзамене. Талита заканчивает работу над моими волосами и перебрасывает две косы на мои плечи.

— Ты уже решила, какое платье наденешь на ужин в ресторане? — спросила Талита, присаживаясь рядом со мной. В нашей компании с братом её английский акцент особенно заметен, но мы уже привыкли к этому. Коннор же поначалу всегда удивлялся тому, как она произносит некоторые слова, ведь он — настоящий американец.

— Я бы хотела с вами поговорить, — произнесла я, слегка вздохнув, осознавая, что лучше обсудить всё заранее. — Как вы смотрите на то, чтобы сходить в ресторан, а потом вместе поехать на вечеринку в честь моего дня рождения, которую устраивают мои друзья?

Девушка в ужасе округляет глаза и быстро переводит взгляд на своего мужа. Кендалл сначала хмурится, продолжая есть пирог, и окидывает меня странным взглядом, словно пытаясь понять, в своём ли я уме.

— Мы не будем слишком стары для вас? — спросила она, возможно, немного нервничая из-за этого неожиданного вопроса. После свадьбы Талита сделала каре, и её прямые русые волосы стали идеально обрамлять её худощавое лицо.

— Кендалл всего лишь на четыре года старше Коннора, а ты выглядишь даже моложе меня, — с улыбкой говорю я. — Мои друзья будут в восторге от вас, они сами предложили пригласить вас.

— Ну что ж, — произнес мой брат, откинувшись на спинку кресла после легкого перекуса, держа в руках кружку чая. — Я не против составить вам компанию. Интересно, что это за компания у вас собирается и как вы будете выглядеть, когда напьетесь.

— Я не пью, — пожимаю плечами с невинным видом, и они оба закатывают глаза.

— Удивительно, как твои друзья могут тебя терпеть, — вздыхает Кендалл, и Талита шутливо ударяет его по плечу.

— Давайте проведём сегодня семейный день, а после займёмся подготовкой к вашей вечеринке. У меня совсем нет идей, что надеть, — говорит она, вставая с дивана. — Собирайтесь, мы отправимся в магазин за покупками.

Когда я смотрю на брата, мне кажется, что в его глазах я вижу, как он не хочет, чтобы этот день наступил. Я улыбаюсь и откладываю в сторону ручки, карандаши и ежедневник. Как же сильно я скучаю по нему!

Я сажусь на подлокотник его кресла и обнимаю за шею. От него исходит аромат геля для душа и мяты, которая, вероятно, была в чае. Он прижимает мою голову к своей груди и облегчённо вздыхает. Его тёплые, большие руки нежно гладят меня по плечу, едва касаясь татуировки, и он целует меня в макушку.

Раньше я думала, что в моей жизни нет никого, кого бы я любила так же сильно, как его. Но потом появился Коннор. Эти два родных человека заботятся обо мне больше, чем я сама о себе.

Мы направляемся в торговый центр, где я недавно была с Йеной. Я не стала говорить об этом нашей семейной паре, так как они давно здесь не были и хотят узнать, что изменилось. Я просто сопровождаю их и соглашаюсь на любые покупки девушки, чтобы Кендаллу было интереснее возвращаться домой.

Мы решили начать с моего брата и выбрали ему новую кофту, которую он мог бы надеть на ужин, а затем отправиться на вечеринку к Адин и Коди. Хотя я и говорила, что он набрал в весе, это было не так заметно. Поэтому, когда я увидела его в примерочной в синих брюках и водолазке, я засмотрелась на него, как на взрослого и красивого мужчину.

С годами его черты лица менялись, и я всё больше замечала, как он похож на нашего отца. У него чёрные волосы, щетина, которую он стал редко сбривать, и карие глаза с длинными ресницами. Хотя я и не унаследовала все пакистанские корни отца так сильно, как он, я не жалею об этом.

Мама познакомилась с нашим отцом на одной из футбольных игр в университете. Она болела за своего парня, пока не увидела высокого брюнета, который так громко кричал на судью, что было слышно с трибун. Они рассказывали нам эту историю каждый раз, когда отмечали годовщину свадьбы или знакомства. Тогда я поняла, что пошла в характер мамы, потому что она тоже кричала на судью, только ещё громче, когда тот показал жёлтую карточку команде, за которую она болела.

Убедить брата приобрести одежду для Талиты оказалось не так уж сложно. Особенно когда она примерила милую короткую юбку, которая продемонстрировала её длинные ноги не только нам, но и всем посетителям магазина. Я не набрала столько лишнего веса, чтобы стесняться своего тела, но я хорошо осознавала и видела, насколько велика разница между нашими ногами. Поэтому я всё же решила купить новую кофту к штанам, которые надевала на Новый год.

— Это платье словно создано для тебя, — повторяла девушка каждый раз, когда её взгляд останавливался на длинных и узких платьях разных оттенков.

После того как мы посетили три магазина одежды, Кендалл начал убеждать меня купить платье. Поскольку я так и не смогла подобрать подходящую кофту, я согласилась.

Мы договорились, что я приеду домой после того, как заберу свои рисунки для конкурса у Лестора. Коннор предупредил меня, что задержится на работе, и попросил дождаться его у дома шатена. Он заберёт меня, и мы вместе отправимся домой к моему брату.

Девушки не было дома: либо она ещё не пришла, либо решила провести этот день со своей семьёй. Лестор сидел за рабочим столом, уставший, в помятой футболке и растянутых штанах. По обе стороны от компьютера стояли две кружки. Две большие тетради были исписаны и исчёрканы таблицами, а распечатки валялись даже у его ног.

— Сессия давит? — спрашиваю я, усаживаясь в кресло в углу его комнаты. Моё внимание привлекает то, что кровать не заправлена, а в помещении царит беспорядок: вещи разбросаны по всему полу. Обычно, когда я прихожу в гости к Лестору, в его комнате царит идеальный порядок.

— Да, — он выпрямляет спину и поворачивается ко мне лицом. — Эта курсовая не даёт мне покоя, особенно учитывая, что защита уже через неделю.

— Почему так рано?

— Потому что я хочу поехать в Филадельфию, — говорит парень, пожимает плечами и кладёт подбородок на колено.

Мои брови удивлённо приподнимаются. В памяти сразу всплывают обрывки разговоров о том, как Лестор хотел переехать в Филадельфию и учиться там, но потом эта тема как будто бы исчезла из нашего поля зрения.

— Ты же изменил своё решение, — констатирую я и, ощущая свою беспомощность, откидываюсь на спинку кресла. Голова начинает болеть — возможно, из-за этих проклятых косичек, а может, от осознания сложившейся ситуации.

— Я не задумывался об этом, пока не узнал все факты, — он снова пожимает плечами и ерошит волосы. — Но да, я хочу попробовать.

Я хмурюсь, и во мне снова просыпается желание закурить. В последнее время в моей жизни произошло столько непредсказуемых событий, что эта пагубная привычка медленно, но верно возвращается.

— Кто уже знает? — спрашиваю я, нервно перебирая волосы и не глядя на своего друга.

— Пока только ты, — я чувствую улыбку Лестора, даже не глядя на него. Тяжело вздыхаю и раздражённо откидываю косу назад. Она с глухим стуком ударяется о стену и падает мне на спину. — Не расстраивайся, Лия. Пока я не защищу курсовую, я и сам ничего не знаю. Но после этого обязательно всё тебе расскажу.

Я кивнула в ответ на его слова и, скрестив ноги, откинулась на спинку кресла. У меня есть ещё неделя, чтобы докучать Лестору своим присутствием, и неделя, чтобы не отходить от него ни на шаг. Глубоко вздохнув, я взглянула на шатена.

— Я вообще по делу. 

— Когда ты последний раз приходила сюда просто так? — с улыбкой спрашивает шатен, потягиваясь и громко зевая. Я закатываю глаза и подхожу ближе к нему.

— Кендалл приехал, и я отпросилась на один день из колледжа, сказав, что буду готовиться к конкурсу. Хотя на самом деле я даже не думала об этом, — с улыбкой говорю я, осторожно открывая его выдвижной ящик в столе. — Я просто решила отдать один из рисунков, которые я тебе отдавала на хранение. 

В ящике я нашла множество разноцветных папок, ежедневников и даже газет. Однако, к своему разочарованию, я не смогла отыскать папку с моими рисунками.

— Они у Дастина, — моя рука замирает, когда я пытаюсь открыть второй ящик.

— Почему? 

— Неважно, кто хранит твои рисунки, — говорит парень, пытаясь скрыть своё беспокойство.

— Но я дарила их тебе. 

— Оставляла на сохранение. 

— Что-то хреново ты их охраняешь. 

— Не выражайся, — смотря уже в глаза мне, говорит Лестор и крутит в руках черную ручку. — Какая разница, кто из Менсонов хранит твою работу? Насколько я помню, мы оба тебе дороги.

— Не в равной степени, — поправляю его я, и он улыбается. — И где твой брат?

— Понятия не имею, — шатен встает и снова подтягивается. — Кофе будешь?

Я отрицательно качаю головой, но всё же следую за другом на кухню. По пути я набираю сообщение Дастину, чтобы сообщить ему о своём намерении приехать к нему и узнать его местонахождение на ближайшие полчаса.

Лестор ставит чайник на огонь и гремит кружками. Я хочу напомнить ему, что две кружки уже стоят на его столе, но решаю промолчать. Как только вся посуда переберётся в его комнату, он сам это заметит. Или, возможно, придёт Йена и поможет ему всё убрать.

«Дома» 

Получаю короткое сообщение от Дастина и тяжело вздыхаю. Чтобы добраться от дома Лестора до дома Дастина, мне нужно около двадцати минут, если идти по прямой. Однако если пойти в обход, то можно уложиться в десять минут, если идти быстро. Но я понимаю, что такие приключения мне не нужны, поэтому решаю дождаться Коннора и попросить его подвезти меня.

Я вздрогнула от стука в дверь, но, возможно, Лестор был настолько утомлён или даже спал, что не обратил внимания на этот звук.

— Лестор? 

— Пожалуйста, открой, — произносит он с громким зевком, и на мгновение мне становится грустно. Он уделяет так много времени учёбе и совсем не заботится о своём здоровье. Я могла бы сказать ему, что это не самое важное в жизни, чтобы тратить на неё столько сил, времени, сна и здоровья, но я понимаю, что причина его переживаний кроется не в оценках.

— Я вернулся, — говорит Коннор, целуя меня в щёку, как только я открываю дверь. Он заходит внутрь. — Лестор, ты выглядишь довольно печально. 

Они пожимают друг другу руки, но Менсон не сразу отпускает руку молодого человека. Сначала он делает довольно большой глоток кофе.

— Ты бы тоже так выглядел, если бы больше внимания уделял учебе, а не работе, — с легкой иронией произносит Лестор, глядя на Коннора. — Хотя ты и так не в лучшей форме.

— Понял, — смеются они. — Как поживаешь?

— Размеренно, — отвечает мой друг. — Размеренно, без сна. А ты?

— Сон приходит, когда нет работы и Лии после душа. 

— Коннор, — произношу я, пытаясь скрыть свою смущенную улыбку. 

— В моем доме никаких извращений. 

— Конечно, Йена же еще не пришла, — шутит Коннор и Лестор закатывает глаза. — Забрала рисунки? 

Я хмыкаю и обращаю свой взгляд на Лестора, потому что он совершил небольшую ошибку. Лерд с недоумением смотрит на меня, потом на нашего друга и, сложив руки на груди, выпрямляется.

— Они у Дастина, — наконец, признаёт Лестор, не в силах сдержать эмоции. Он садится на стол и смотрит на нас снизу вверх. — Не хочу даже объяснять, как так получилось. Я не в силах.

— Давайте заедем? — спрашиваю я, глядя на Коннора, который стоит, слегка наклонив голову, всё также прямо и неподвижно.

— Или я могу нарисовать для тебя работу на конкурс, — предлагает Коннор с серьезным выражением лица, и я не могу сдержать улыбку.

— Нарисуешь для меня еще один эскиз для татуировки, — обнимаю его и прижимаюсь к его плечу, потому что выше не достаю.

— Это ты нарисовал? — с неподдельным удивлением спрашивает Лестор. Коннор утвердительно кивает и, достав свой телефон, начинает что-то быстро печатать. — Я удивлён. Мне казалось, ты больше спортсмен, чем художник.

— Не уверен, стоит ли это считать комплиментом, — с привычной ухмылкой произносит Коннор. — Но когда Лестор говорит что-то, это всегда звучит как комплимент для нашей семьи.

Нашей семьи? Наши с Лестором взгляды встречаются в полном изумлении. Мы оба поражены словами Коннора и не знаем, как на них реагировать. Возможно, они были произнесены случайно или не имели того значения, которое мы сразу же уловили. Однако я не могу не чувствовать тепло, разливающееся по моему телу. Легкая дрожь пробегает по спине, ладони становятся влажными, а щеки заливаются румянцем.

— Я очень рад, — с трудом выговаривает Лестор, но его улыбка сияет от счастья. — Ваша семья стала мне почти как родная.

Мои щёки пылают, а сердце бешено колотится от страха, что мы могли неправильно понять слова Коннора. Но он хранит молчание и тоже улыбается.

— Ну что ж, поехали к Дастину, а потом домой, — Коннор берёт меня за руку, и Лестор провожает нас.

В машине я не решаюсь задать ему вопрос о том, что он имел в виду. Коннор, который обычно не склонен к общению, сейчас кажется мне ещё более счастливым, чем в те моменты, когда мы разговаривали. Лёгкая щетина на его лице больше не вызывает у меня беспокойства, ведь он буквально сияет от радости, и я не могу понять, в чём причина его счастья.

Он держал меня за руку, и я не могла отвести от него взгляд. Его волосы стали чуть длиннее, чем раньше, а шрамы на костяшках пальцев почти исчезли. Хотя я вижу его каждый день, я заметила, что он тоже набрал вес. Кажется, вся наша семья со временем слегка полнеет.

Наша семья. Когда-то я думала, что она состоит только из Кендалла и меня. Но теперь она стала немного больше благодаря Талите и Коннору — людям, которых мы любим так же сильно, как любим друг друга. 

— Мне пойти с тобой? — интересуется Коннор, стоя перед домом Дастина.

— Конечно, можешь, — я не вижу смысла уговаривать его остаться. В моей голове проносились различные мысли, а лёгкое беспокойство подсказывало, что лучше всего мне отправиться туда одной.

Коннор молчит, пристально вглядываясь в моё лицо. Я не замечаю в нём явного беспокойства, но чувствую, что он тоже о чём-то глубоко задумался. Я тянусь к нему и нежно целую его в подбородок. В ответ он обхватывает меня за шею, не позволяя отстраниться.

— Я доверяю тебе, — голос моего парня звучит хрипло, и от этих слов я чувствую, как слабею и почти растекаюсь у его ног. — Буду ждать тебя в машине.

Он целует меня и отстраняется, давая мне возможность прийти в себя. Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Пока я восстанавливаю дыхание, замечаю на лице Коннора лукавую улыбку.

— Тебе легко говорить, — вздыхаю я, потирая щеки, которые от этого начинают гореть ещё сильнее.

— Совсем нет, — отвечает он с улыбкой, и я невольно опускаю взгляд на его пах. Заметив это, Коннор смеётся: — Возвращайся скорее.

— Или ты сам справишься? — с лёгкой иронией спрашиваю я, приподняв бровь. Он, удивлённый моей насмешкой, улыбается в ответ. Чтобы избежать продолжения разговора, который мог бы привести к чему-то большему, я оставляю свою сумку на заднем сиденье, выхожу из машины и направляюсь к дому Дастина.

Я нерешительно стою у двери, но всё же собираюсь с духом и стучу. Беглый взгляд на себя: на мне тёплая джинсовая куртка, под которой я надела свитер и лосины. Косички, которые я в последний раз заплетала только в лечебнице из-за обилия свободного времени, внезапно начинают меня раздражать.

Дверь открывается с такой силой, что я подпрыгиваю на месте. Но теперь я в полном недоумении от того, как выглядит Дастин.

— О, боже мой, — произношу я, увидев короткие влажные волосы Дастина. Он закатывает глаза и улыбается, словно уже слышал эту фразу.

— И тебе привет, — сказал он, пропуская меня внутрь. Я сразу заметила, что Дастин только что принял душ: на его голых плечах ещё блестели капли воды, а домашние штаны прилипли к бедрам.

— Это так неожиданно, — я всё ещё рассматриваю его новую причёску, уже забыв, зачем пришла. — Удобно укладывать?

— Немного проще, чем с длинными, — пожимает плечами и, опираясь плечом в проход между гостиной и коридором, вопросительно смотрит на меня. — Зачем пришла?

Я прочищаю горло и сразу же прячу руки в карманы. Уже не в первый раз я замечаю, что начинаю нервничать, когда остаюсь наедине с Дастином. Моя смелость куда-то исчезает, тело охватывает беспокойство, и мне кажется, что я теряю способность ясно мыслить и говорить.

— Лестор сказал, что мои рисунки у тебя, — я опускаю взгляд на свои белые кроссовки, но чувствую, как Дастин пристально изучает меня с головы до ног.

— Да, — отвечает он спокойно, без тени улыбки или насмешки. Его ответ вызывает у меня раздражение, даже без какой-либо причины. Я вздыхаю, закатываю глаза и смотрю на него.

— Отдай мне один рисунок.

— Один? — Дастин с прищуром смотрит на меня. Его новая причёска делает его на пару лет моложе, а свежевыбритый подбородок придаёт ещё более выразительный вид. Чуть влажные волосы спадают по бокам лица, добавляя ему шарма. Вода сделала его волосы темнее, что подчёркивает его карие глаза, которые с такой искренностью и теплотой смотрят в мои.

— Мне нужно это для конкурса, — объясняю я, пожимаю плечами и не вынимаю рук из карманов. Ладони сильно вспотели, и я не хочу, чтобы это было заметно.

Дастин хмурится, но всё же идёт в гостиную и подходит к комоду. Я замечаю, как напряглись его мышцы на спине, когда он перебирал бумаги в поисках нужной. Через пару минут, когда забытый листок уже успел промокнуть в моём кармане, он возвращается.

— Вот, возьми, — он протягивает мне слегка помятый лист бумаги. Я с трудом сглатываю, когда вижу, какую работу он выбрал. В глаза сразу бросается наша лечебница на заднем плане, высокий забор и подросток в жёлтом дождевике и жёлтых сапогах. Это моя самая первая работа, которую я сделала, когда только вышла из больницы и ждала Дастина.

— Спасибо, — тихо говорю я, не сводя глаз с рисунка. Мои руки всё ещё влажные, и я боюсь, что из-за этого бумага не только помнётся, но и на ней останутся разводы.

— Как Кендалл? — я удивляюсь, не понимая, откуда ему известно о приезде моего брата в город. — У тебя же день рождения через пару дней, конечно, он приехал.

Это вполне объяснимо. Мозг Дастина работает лучше, независимо от того, нахожусь я рядом с ним или нет. А вот мой мозг, кажется, отключается, как только он появляется в поле моего зрения.

— Всё хорошо, он набрал вес, — мы оба улыбаемся, осознавая этот факт. — Он придёт на вечеринку.

— Ого, — говорит Дастин, потирая шею. — Это довольно неожиданно.

Я не спорю с ним. В тишине, которая давит на нас обоих, я решаю уйти. Когда моя рука почти касается дверной ручки, я замечаю длинные пальцы на своей талии. Моё сердце начинает биться быстрее, словно собираясь выпрыгнуть из груди.

— Коралия, — я ощущаю дыхание брюнета за своей спиной. Он прижимается лицом к моим волосам, вдыхая аромат моего шампуня и лосьона для тебя. — Мы так и не успели поговорить.

Голос Дастина, словно гром среди ясного неба, вызывает у меня дрожь. Я чувствую себя маленьким потерявшимся зайчиком, который дрожит от страха, не зная, как сделать следующий шаг.

— Почему ты сразу не оттолкнула меня? — раздается второй раскат грома, и по моему телу пробегает холодок. Я закрываю глаза, стараясь взять себя в руки, чтобы ответить правильно и не усугубить ситуацию ещё больше.

— Дастин, — мой голос дрожит, но я стараюсь сдержать волнение и не поддаться ему, чтобы не упасть в его объятия.

— Я скучаю по тебе, — вновь слышится его голос, и я не в силах сдержать дрожь, пробегающую по телу. Он крепко обнимает меня за талию, прижимая к своей груди. — Ты же понимаешь, как тяжело мне без тебя, особенно после всего, что было между нами.

Я чувствую, как его горячие губы осторожно и так нежно скользят по моему лицу, оставляя след от лба к шее. От внутренней боли я почти мычу. Впервые его прикосновения вызывают у меня лишь отторжение, но как же остро они отзываются во мне! Слеза почти скатилась по моей щеке, но я делаю глубокий вдох, резко отталкиваю Дастина и поворачиваюсь к нему.

— Не подходи ко мне, — говорю я, и мой голос звучит почти как рык. Я вижу, как его лицо меняется, и он снова начинает злиться. Его дыхание становится более частым, брови хмурятся, а сжатые губы подчеркивают скулы и гладко выбритые щеки.

— Ты уже настолько привыкла к члену Коннора? — этот знакомый голос, полный злобы и желчи, словно нож, режет по старым, казалось бы, зажившим ранам. Но вместо того чтобы чувствовать боль, я лишь сильнее раздражаюсь.

— Кажется, ты ищешь временную замену Обри на пару дней, пока она не сможет вернуться к тебе, — произнесла я, глядя ему в глаза. И только когда слова уже слетели с моих уст, я осознала, насколько они неприятны.

Дастин выглядит расстроенным, но скрывает свои чувства за агрессивным поведением. Мне хочется извиниться перед ним, но я не успеваю даже подумать об этом.

— Да пошла ты на хрен, Лия, — его хриплый, грубый голос, вздувшиеся вены и слегка покрасневшие щеки вызывают у меня страх. — Если тебе так хочется, ты можешь снова забыться в постели с Коннором, не думая о проблемах, а потом винить во всём других, только не себя.

— Дастин, — я снова хочу извиниться, но почему-то не могу найти в себе силы. Это было бы неуместно, и мои слова не имели бы никакого значения в его состоянии. Я осознаю свою вину за то, что затронула столь болезненную тему. — Прости.

Смущённо извинившись, я ухожу. Каждый раз, когда мы остаёмся наедине, происходит нечто подобное. Мы словно не можем находиться рядом, не в силах контролировать свои слова и действия, стремясь вызвать друг у друга бурю эмоций, которые переполняют нас.

— Всё хорошо? — слышу я голос Коннора и, приходя в себя, улыбаюсь.

— Конечно, — говорю я, аккуратно складывая рисунок на сумку. — Поехали домой, дорогой.

Коннор обнимает мою руку и кладёт её на своё бедро. С ним я чувствую себя свободной и раскованной. Он понимает меня без слов, не заставляет нервничать и не пытается причинить боль. В его объятиях я могу быть самой собой, не пытаясь соответствовать чьим-то ожиданиям.