Глава 17

Коралия 

Коннор снова сидел за столом, окружённый бумагами и ноутбуком. Банка энергетика была почти пуста, как и кружка с остывшим кофе. Он слегка сгорбился, когда на его почту пришло новое уведомление. Тихий вздох, который я восприняла как усталый или даже раздражённый, заставил моё сердце трепетать.

Я и раньше замечала, как ему бывает нелегко. Он старался доказать своему отцу, что достоин места на работе, друзьям — что он не просто любитель развлечений, а настоящий мужчина, и мне — что он идеальный парень. Но ему не нужно ничего никому доказывать. Он прекрасный работник, прекрасный друг и замечательный человек.

У каждого из нас бывают моменты, когда мы чувствуем себя недостойными чего-то или кого-то. Но в такие моменты не стоит прилагать все усилия, чтобы это доказать.

Я медленно подхожу к нему и осторожно кладу руку на плечо. Он не вздрагивает, но словно с облегчением выдыхает. Коннор молчит. В отражении экрана ноутбука я вижу, как он закрывает глаза и еще ниже опускает голову.

Подхожу ближе и обнимаю его, упираясь носом в его волосы. Вдыхаю аромат шампуня, сигарет и одеколона. Он берет мои пальцы в свои и нежно сжимает их, притягивая ближе к себе.

Обхожу его и сажусь на колени. Его лицо выглядит уставшим: небольшие синяки под глазами, красные от недосыпа и большого количества кофеина. Вожу носом по его уже небритой щеке, и лёгкая щетина колется, вызывая улыбку у нас обоих.

Коннор сжимает мою талию через домашнюю футболку и крепче прижимает к себе. Хватаюсь за его шею, боясь упасть. Наконец, он поднимает голову и смотрит на меня. Его зелёные глаза усталые, но даже сейчас, почти в неосвещённой комнате, они горят для меня, как единственный свет, освещающий мой потухший внутренний мир. Они затягивают, как омут, как затягивающее болото, из которого уже не выбраться.

Не прикасаюсь к нему, но чувствую его тяжёлое дыхание. Его руки поднимаются выше, и я инстинктивно прижимаюсь ближе.

Губы парня немного сухие и кажутся покусанными, но это лишь усиливает дрожь во всём моём теле. Я запутываюсь руками в его волосах, почти тяну их, и он стонет — то ли от боли, то ли от наслаждения.

Коннор сжимает меня сильнее, а затем резко хватает за горло и, прижав спиной к столу, встаёт. Он наклоняется слишком низко, не прерывая поцелуй, а я снимаю с него домашние штаны. Слышу, как падают его кружка и банка, как разлетаются листы, когда он всё сильнее вдавливает меня в стол.

Секунда — и моя футболка уже лежит на полу рядом с его штанами. Коннор снова целует меня, опускаясь ниже, оставляя мокрые дорожки на моей груди. Затем он резко поворачивает меня спиной к себе и слегка раздвигает мои ноги. Его тёплая рука скользит вверх по моему бедру, к ягодицам, и громкий шлепок раздается по всей квартире, сопровождаемый моими стонами.

Как только он входит в меня, я цепляюсь за край стола и прогибаюсь сильнее. Хватка Коннора становится сильнее, он наматывает мои волосы на руку и притягивает меня к себе. Я чувствую, как мои ягодицы ритмично ударяются о его бедра. Когда он перехватывает мои волосы и заставляет меня выпрямиться, я едва сдерживаю стон.

Я обхватываю его шею рукой и пытаюсь повернуть голову, чтобы поцеловать его. Наш влажный поцелуй только усиливает возбуждение, и я снова непроизвольно прогибаюсь, позволяя парню ускорить движения.

****

Я не сразу услышала будильник. Только примерно с третьего или четвёртого раза, и то благодаря Коннору, который сам выключил его и разбудил меня.

— Пора вставать, — ласково говорит он, поглаживая меня по спине. — Я понимаю, что ночью ты не смогла как следует отдохнуть, но нас никто не освобождал от работы и учёбы.

Я слышу в его голосе весёлые нотки и поворачиваю голову. На лице Коннора, хоть и не выспавшемся, но выражающем безмерное удовлетворение, разливается теплота.

— Но это было приятно, — улыбаюсь я, уткнувшись в подушку, потому что мне лень поднимать голову. Коннор смеётся и встаёт, но сначала целует меня в голое плечо.

— Согласен, — говорит он, и я замечаю, что его спина немного покраснела и покрыта царапинами. Я смеюсь, и он поворачивается ко мне. — Знаешь, твоя задница выглядит не лучше.

Я издаю стон и натягиваю одеяло на голову. В ушах звучит смех шатена, и я всё ещё пытаюсь уснуть. Но когда до меня доносится звук льющейся воды из ванны, я с трудом поднимаюсь, кряхтя от боли.

Мне предстоит приготовить завтрак, умыться и одеться. Кажется, что это невыполнимая задача, и, возможно, было бы лучше притвориться больной и остаться в постели.

Целую Коннора на прощание и выбегаю из его машины. До начала занятий остаётся около семи минут, а я даже не успела купить себе кофе, потому что очередь в Старбаксе не порадовала ни меня, ни Коннора.

Я быстро иду по улице и прохожу мимо сквера, где уже собралось много студентов, которые курят. Я стараюсь не обращать на них внимания, потому что меня ждёт кофейня при колледже, которая, надеюсь, уже открылась.

Врываюсь в помещение, едва не опрокидывая рекламные листовки, лежащие на столах у входа.

— Мне капучино с ванильным сиропом, — ещё не дойдя до кассы, я обратилась к девушке за стойкой, которая, как и все в том сквере, выглядела невыспавшейся.

— Два доллара, — улыбнулась мне девушка-кассир, и я расплатилась кредиткой. Поправив рюкзак на плече, я решила не застёгивать пальто, так как мне ещё предстоит бежать обратно и, вероятно, я вспотею. Лосины и водолазка казались мне слишком тёплыми, хотя ещё с утра Коннор предупреждал, что я могу замёрзнуть.

— Твой кофе, — с улыбкой произносит брюнетка, и мы приветствуем друг друга. Она работает здесь чаще, чем её сменщица, поэтому мы знакомы с ней на формальном уровне. Я знаю её имя, так как оно написано на её бейджике, а она меня — потому что я регулярно заказываю капучино с ванильным сиропом.

Дверь за мной закрывается, и я делаю глоток кофе. Ситуация, когда в нашем доме закончился кофе, меня очень расстроила, озадачила и даже привела в ярость. Возможно, это уже зависимость, но я уже избавилась от никотина, и лишить себя кофеина было выше моих сил.

Почти не спеша я иду через сквер, чтобы потом быстро подняться на второй этаж, где будет проходить первая пара. Мне совсем не хочется потеть, поэтому я оттягиваю ворот водолазки и провожу рукой по волосам, чтобы они немного подсохли.

— Лия, — останавливаюсь на парковке, не успев сделать еще один глоток. Если отсутствие кофе в доме — это знак того, что день будет не самым удачным, то мне не нужны такие предупреждения.

Дастин стоял чуть поодаль от своей машины и курил, глядя на меня. Его чёрное худи и прямые брюки свидетельствовали о том, что он явно не торопился на работу. Волосы были не уложены, и лёгкий ветерок развевал их в беспорядке. Я огляделась вокруг: почти все направлялись в здание, не обращая на нас внимания. Дастин пытался придать своим волосам аккуратный вид, но я знала, что без утренней укладки его кудрявые волосы будут выглядеть так, как им вздумается.

Я вздыхаю и направляюсь к нему. Не ожидала увидеть его, особенно после вчерашнего откровенного разговора. Как обычно, он с громким щелчком выкидывает сигарету, почти не докурив её. Подходит ближе и выпрямляется. Я замечаю, что он выглядит немного лучше, чем вчера: лицо уже не такое бледное, а мешки под глазами стали не такими синими. Видимо, он хорошо выспался.

— Привет? — удивлённо спрашиваю я, не понимая, зачем он пришёл, особенно так рано. Он с лёгкой улыбкой окидывает меня взглядом.

— Какое первое занятие? 

— Техники изобразительного искусства, — произношу я, словно зачитывая текст. Этот предмет всегда был одним из самых нелюбимых. Во время лекций я часто засыпаю.

— Тогда пойдем, — предлагает он и направляется к своей машине.

— Нет, — отвечаю я, нахмурившись, и продолжаю пить кофе. У меня ещё есть десять минут, чтобы придумать правдоподобную причину, почему я проспала. Главное, чтобы никто не заметил, что меня подвезли.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он, и я заметила, что он очень зол, но старается сдержать свои эмоции. Он сжимал и разжимал кулаки, тяжело дышал и осматривал здание за моей спиной.

— Твой разговор может подождать до обеда, — пожимаю плечами. — У меня сейчас занятия.

Я стараюсь говорить твёрдо, уверенно и спокойно, хотя внутри меня клокочет гнев. Если Дастин считает, что вчерашнее откровение открыло ему дверь в мою жизнь, то он ошибается.

— Пожалуйста, — произносит сквозь зубы он, и я сдаюсь. Закрываю глаза и поднимаю голову к небу, будто кто-то там может подсказать мне решение. Я не могу просто так уйти от него, когда он приехал и ждёт меня. Не знаю, что это — моя привязанность к нему или просто хорошее отношение, но я не могу позволить себе просто развернуться и уйти.

Подхожу к его автомобилю. Дастин снимает с моего плеча рюкзак и аккуратно укладывает его на заднее сиденье. Мы выезжаем с территории моего колледжа.

Я узнала дорогу к его дому и поняла, куда мы направляемся. Хорошо, что это не общественное место. Мне не хотелось, чтобы нас видели вместе. Во-первых, я должна была быть на занятиях, а во-вторых, я не должна была находиться с Дастином.

«А ты, позволь узнать, где находишься?»

Сообщение от Йены лишь усиливает мою тревогу. Я совсем забыла, что у нас с ней всё еще есть общие предметы, и она ждала меня на лекции. Я громко вздыхаю, и моё раздражение вызывает смех у Дастина. Я фыркаю и замолкаю. Это он решил заговорить со мной, да ещё и с самого утра.

С недовольством я пью почти остывший кофе. Зёрна слишком пережарены, а сироп почти не чувствуется. Кажется, сегодня не мой день. Я ставлю чашку на подстаканник, где уже лежат несколько купюр. Похоже, кто-то давно не убирался в своей машине.

— Сейчас я куплю тебе кофе, — говорит брюнет и в последний момент поворачивает на центральную дорогу, где находится Старбакс. Он пытается выглядеть раздражённым, но это не так. Ему удаётся хорошо скрывать улыбку, и нахмуренные брови тоже должны были сыграть свою роль, но я замечаю, что его тело расслаблено, а руль он держит слишком вальяжно. Мы едем не быстро, не пропускаем светофоры и не объезжаем автомобили, которые не тронулись с места сразу после зелёного света. Он спокоен. 

— Спасибо, — с трудом выдавив улыбку, говорю я, когда он возвращается из кофейни с большим стаканчиком капучино. Дастин закатывает глаза и демонстративно отворачивается от меня, как будто ему действительно нужно следить за соблюдением правил дорожного движения. Я делаю первый глоток и, смакуя, улыбаюсь: — Очень вкусно.

— Конечно, — с ухмылкой отвечает он. — Это не тот кофе, который тебе делают в колледже из самых дешёвых зёрен. С каких пор ты перестала тратить деньги в Старбаксе?

— Почему это перестала? Я просто проспала. 

— Ну да, — он мельком взглянул на меня и снова сосредоточился на дороге. Я почувствовала, как внутри меня закипает раздражение. Неужели он не верит мне? Да больно надо!

Закатив глаза, я продолжила пить кофе, пока мы не остановились возле его дома. Даже здесь я ощущаю смутное беспокойство. Я не должна быть здесь — ни сейчас, ни сегодня, ни в это время.

Выйдя из машины, я последовала за Дастином, который уверенно шагал к своему дому. Я заметила, что он даже не запер дверь на ключ, а это означало, что он был уверен в том, что я соглашусь и мы вернёмся сюда вместе.

С тяжелым вздохом я вошла в дом и сняла кроссовки и пальто. Теперь я сожалела о том, что надела обтягивающую одежду. С утра я думала, что сниму пальто только на практике и никто не будет на меня смотреть. А теперь я чувствовала себя голой.

Дастин поспешно скинул кроссовки и направился в гостиную. Я последовала за ним. От волнения мои ладони вспотели. Мы были знакомы слишком долго, и я должна была быть спокойной в присутствии Дастина, но сейчас легкое волнение во мне возродилось с новой силой.

Парень, не снимая тёплой кофты, подходит к комоду и что-то достаёт из первого ящика. Я всё ещё молчу и жду. Дастин возвращается с двумя бумажками в руках. Я ставлю стаканчик на журнальный столик, который когда-то купила сама, и подхожу ближе. Глядя в зеркало, замечаю, что мы похожи на двух воров: оба в чёрном, и оба с осторожностью смотрим на бумаги.

УЗИ. Я чуть не подавилась, когда увидела три небольших черно-белых снимка, прикреплённых к документу. Быстро пробежав глазами по тексту, я убедилась, что это официальное подтверждение её беременности. Срок — три недели.

Я подняла взгляд на Дастина, но не знала, как правильно отреагировать. Я заметила, что он ждёт от меня поддержки и хоть каких-то слов.

— Ты же сказал...

— Да, сказал, — перебивает он. — А вчера вечером она пришла ко мне с этим, и я уже не мог не отвести её к врачу, — он замолкает. — Я даже хотел сделать это насильно, но не стал.

— Ты ужасен, — говорю я, и он грустно улыбается, забирая у меня бумаги. Дастин кладет их на журнальный столик и возвращает мне мой кофе, а сам достает из кармана сигареты. Не говоря ни слова, он протягивает мне одну, и я снова беру ее.

Наверное, если у тебя такие же проблемы, как у Дастина, то ты снова закуришь. Потому что я словно возвращаюсь в прошлое, где мы всегда курили, когда не могли найти нужных слов. Я подхожу к знакомому окну и открываю его, чтобы никотин хотя бы немного выветривался уже сейчас. Дастин любезно подкуривает мне и встает рядом, почти касаясь моей коленки, пока я сижу, курю и пью кофе.

— Передумал, — говорю я вслух, выдыхая дым. В моём голосе смешиваются огорчение и жалость, злость сменяется пониманием, а грусть превалирует над волнением. Я боюсь посмотреть на него. Боюсь услышать ответ.

— Коралия, — он садится передо мной на корточки и кладёт руки мне на колени. Сигарета всё ещё горит, но он крепко сжимает её между пальцами. — Я буду ужасным человеком, если заставлю её сделать аборт. Но я буду гораздо менее ужасным, если кто-то другой подтолкнёт её к этому решению.

От его слов мои глаза округляются. Он смотрит на меня с серьёзным выражением лица, медленно затягиваясь сигаретой. Затем он забирает у меня стаканчик, делает глоток и морщится. Пепел с моей сигареты едва не падает на лосины, но Дастин вовремя забирает её и тушит в пепельнице.

Он выпрямляется и тянет меня за собой, чтобы я встала с подоконника. Я всё ещё не могу прийти в себя, но он понимает моё состояние и усаживает на диван, сунув в руки стаканчик кофе.

— Что ты уже придумал? — спрашиваю я у Дастина после продолжительного молчания. Он сидит напротив меня, на краю журнального столика, широко раздвинув ноги и упираясь локтями в колени. — Я не собираюсь с ней разговаривать.

— Я бы никогда не попросил тебя об этом, — его голос звучит серьёзно. — Попроси Коннора...

— Что? — почти кричу на него и поддаюсь вперед. 

— Успокойся, — говорит он, словно угрожая. — Просто приезжай снова в офис, и мы втроём проведём время за беседой. Я начну разговор, а ты меня поддержишь. Твой парень не сможет устоять перед твоим очарованием, если ты будешь строить ему глазки.

— Ты ужасен, — повторяю я, снова указывая на него пальцем. Он перехватывает его и слегка сжимает. — С чего ты взял, что Коннор будет с ней разговаривать? И почему ты думаешь, что она станет его слушать?

— Потому что его бывшая подруга всё ещё испытывает к нему чувства, — фыркает он и отпускает меня. — Но, возможно, её материнский инстинкт мешает ей принять верное решение, и Коннор поможет ей понять, что рождение ребёнка от меня действительно не лучшая идея.

— Ты мог бы просто поговорить с Коннором, вместо того чтобы просить меня сыграть роль в этом спектакле.

— Он никогда не согласится на это добровольно, даже если бы я умолял его на коленях, — мы улыбаемся, но Дастин остается серьезным. — Я знаю, как он ценит ваши отношения, поэтому он не пойдет разговаривать с Обри.

Он прав. Коннор реагирует на любое упоминание девушки довольно остро. После того как я приревновала его на одной из вечеринок, он не хочет слышать о ней, чтобы я не сомневалась в его чувствах ко мне. Сначала он агрессивно реагировал на тех, кто вспоминал её, а потом просто запретил упоминать её, когда я рядом.

Откидываюсь на спинку дивана. Это слишком сложно. Мне не хочется участвовать в этом и не хочется, чтобы Коннор как-то касался отношений между Дастином и Обри. Сейчас он очень устаёт на работе, тренировках и не забывает об учёбе. Моя задача — помогать ему чувствовать себя комфортно и расслабленно дома, а не создавать новые задачи для решения и обдумывания. Но и бросить Дастина после всего произошедшего я не могу.

— Я тебя ненавижу, — тихо произношу я, наблюдая за его улыбкой. Его карие глаза словно вспыхнули от моих слов.

— Наши отношения зародились именно с этих чувств.

Он не отводит взгляд. Его глаза изучают моё тело. В начале нашего знакомства я действительно его ненавидела. Мне не нравилось, как он обращался со мной и с Лестором. Я злилась на его грубость и то, что он не подпускал меня к себе. А теперь он не выходит у меня из головы, он стал частью моей жизни.

Возможно, первая любовь не забывается, но если приложить усилия, её можно хотя бы приглушить.

Когда я приехала на вторую пару, Йена высказала мне всё, что думает. В основном она говорила о Дастине, когда увидела, как он уезжает на машине с парковки колледжа.

Что меня удивило, так это то, что она ни разу не упомянула его в негативном ключе, как это было раньше. Блондинка не стала читать мне лекции о том, как я поступаю неправильно, и не говорила, что мои действия ошибочны.

Я прекрасно понимаю, что Йена сблизилась с Дастином благодаря своим отношениям с его родным братом. Сначала это меня удивляло, но потом я привыкла и поняла.

Йена характером очень похожа на Адин — она смелая, прямолинейная и правильная. Возможно, даже больше правильная и идеальная, чем сама Гатри. Девушка прекрасно заменила Адин и стала подругой для Дастина.

Воспитание матери — капитана полиции и отца — предпринимателя дало о себе знать. Йена обеспечена, воспитана, уравновешенна и знает, чего хочет от жизни. Благодаря этому мы все с нетерпением ждём, когда её братья-близнецы подрастут, чтобы увидеть, как выглядит мужская копия Йены с самыми положительными чертами.

Вновь мы с подругой отправились в кофейню, где взяли те же напитки, что и в прошлый раз. Я заранее предупредила Коннора о своём приходе, и он стоял у дороги, наблюдая за тем, как я стараюсь не уронить кофе и напитки, переходя через проезжую часть.

— Ты скоро доведешь меня до инфаркта, — говорит шатен, целует меня в нос и забирает кофе. — Может быть, стоит научить тебя правильно переходить дорогу?

— Тогда, возможно, я смогу научить тебя правильно водить машину, — мы оба улыбаемся и заходим в лифт. Коннор тоже любит нарушать правила, но обычно он делает это только с Хемфри, когда они устраивают гонки после бокса.

Шатен обнимает меня за талию, пропускает вперед из лифта. 

— Ты знала, что твоё тело стало ещё лучше? — его слова вызывают у меня румянец на щеках, когда мы останавливаемся перед кабинетом Дастина. — Йена любезно отправила мне твою фотографию, пока ты стояла и читала реферат.

— О, боже! — восклицаю я, закрывая лицо рукой. Он смеётся, осторожно убирает мою руку и приближается ко мне.

— Мне приятно видеть, как со мной твоя фигура стала более женственной, — он облизывает губы, — Округлой.

— Коннор, — со стоном произношу я, прижимаясь к его груди. Он со смехом обнимает меня.

— Это замечательно, — произносит он, когда я отстраняюсь и целую его в щеку. — Ты меняешься и становишься ещё лучше, и набрать немного веса — это не так уж и страшно, ревнивая.

— Пожалуйста, замолчи, — прошу я, прикрывая его рот рукой. — Почему ты решил сказать мне это именно сейчас?

— Не могу перестать думать о том, почему я чувствую себя таким сонным весь день, — говорит шатен, приподняв бровь, а я лишь закатываю глаза.

— Невыносим. 

— Как и ты. 

Мы снова обмениваемся поцелуями, и я вхожу в кабинет Дастина. Я замечаю, что он не переоделся и впервые пришёл на работу в таком виде. Кажется, Коннор тоже перестал следовать строгому офисному стилю. Его чёрный джемпер и джинсы сложно назвать официальными, особенно учитывая, что раньше они оба были помешаны на определённом стиле и не носили ничего другого.

Шатен, раздавая кофе, читает имена на стаканчиках. В тишине слишком громко шуршит бумажный пакет, из которого я снова достаю еду для каждого. В этот раз я решила ограничиться одним шоколадным пончиком. То, что я набрала вес, стало очевидно ещё пару недель назад, когда я не смогла надеть джинсы, купленные в сентябре.

Я сажусь на то же место, что и тогда, и жду Коннора. Положив ногу на его колени, я безмолвно начинаю есть пончик. Меня немного одолевает тревога, и это заметно, когда я беру кофе дрожащими руками.

— Рассказывайте, — произнес мой молодой человек, не притронувшись к еде и напитку. В тишине его голос прозвучал грубо. Я не поднимаю глаз, ощущая себя провинившимся ребенком перед родителями. Именно так я всегда чувствовала себя в присутствии брата.

— Нам нужна твоя помощь. 

— Нам? — с гневом в голосе переспрашивает Коннор, и я поднимаю на него глаза. Он смотрит на меня так, словно одним лишь взглядом может уничтожить. И, наверное, так и есть. Потому что в этот момент мне хочется исчезнуть, сгореть от стыда и остаться в этом кабинете, как пепел от сигарет.

— Давай, — я беру его за руку. — Мы всё тебе расскажем, а потом вместе примем решение.

Я не хочу обманывать его и разыгрывать спектакль одного актера. Я сразу же сказала Дастину, что мы честно и откровенно всё расскажем Коннору. Пусть он сам примет решение, которое будет правильным для него, без лишних иллюзий и недомолвок. Эта идея не сразу пришлась по душе Дастину, но после нескольких минут пассивного сопротивления он всё же согласился с ней.

Я даю Дастину время, чтобы он всё рассказал Коннору. Парень молча выслушивает то, что сегодня утром слушала я. Всё это время я не отпускала его руку и не отводила взгляд. После небольшой паузы Коннор усмехается и сжимает мою руку.

— Спасибо, — мои глаза округляются от неожиданности. В ответ шатен сплетает наши пальцы, подносит их к лицу и нежно целует.

Теперь я его понимаю. 

— Ты же знаешь, я никогда не причиню тебе боль, не буду лгать или что-то скрывать, — шепчу я так тихо, чтобы слышал только он. Он улыбается мне в ответ и крепко сжимает мою руку.

— Но я не буду этого делать, — возвращается к разговору с Дастином. — Прости, друг, но это безвыходная ситуация. Тебе стоит обратиться к её матери.

— Да ты шутишь, — злится брюнет и с грохотом ставит стакан кофе на стол. — Может быть, нам стоит устроить семейный ужин, чтобы познакомиться поближе?

— Хочешь — устрой. Я тебе говорю как есть. Она устроит тебе истерику, она устроит ее и мне. Прости, но я не посмотрю на ее беременность. Обри эмоционально нестабильна, и если ты хочешь что-то ей донести, доноси это в привычной ей форме: грубой. 

— Почему ты не рассматриваешь вариант рождения этого ребенка? — спросила я вслух. Аккуратно поднимаю взгляд со стола на Дастина. Он осматривает меня, словно пытается понять, не в бреду ли я. 

— Может, тогда мне и свадьбу сыграть с девушкой, которую я не люблю? Не спрашивай такие вещи, Коралия. Родить ребенка от человека, с которым просто хотела заглушить боль после расставания с любимым парнем, — такая себе перспектива в жизни.  

Я шумно вздыхаю, отпускаю руку Коннора и, придвинув стул ближе к нему, облокачиваюсь на спинку. Позицию Дастина можно понять, но вот почему Обри так упорно это отрицает — мне неясно. Либо здесь кроется какая-то другая причина, которую она тщательно скрывает, либо она действительно переживает новые эмоции в своей жизни.

— Поговори с ней, — советует Коннор, слегка отодвигая меня в сторону, чтобы иметь возможность видеть Дастина. — Возможно, она не сразу поймёт, но вспомни, что мне пришлось сказать ей, чтобы она оставила меня в покое. Будь честен с ней, Дастин. Просто объясни ей, что её действия могут навредить не только тебе, но и, прежде всего, ей самой.

— Если она решится оставить ребёнка, я готов помочь, — сказал он, не скрывая своего раздражения.

— Молодец, — фыркает шатен. — Тогда оставляй его и спонсируй, пока он не достигнет совершеннолетнего возраста. 

Дастин, закатив глаза, достает сигареты. Он прикуривает и, откинувшись на спинку стула, пытается расслабиться. 

— Это был самый крайний вариант развития событий, — говорит брюнет, пытаясь успокоиться. — Я всё ещё надеюсь, что она сможет понять и принять верное решение.

Я не решаюсь что-либо говорить. Они сами примут решение — он и Коннор. Я понимаю, что беременность девушки вызывает у всех самые разные чувства, и никто не знает, как лучше поступить в этой ситуации.

— Я могу поговорить с ней. 

Коннор неожиданно поднимается, и я чуть не падаю. Две пары глаз пристально смотрят на меня, и я чувствую, как внутри все сжимается. Даже для меня самой это решение стало полной неожиданностью, но я уверена, что оно было правильным. Правильным по отношению к Коннору и Дастину. Они всегда готовы помочь мне, когда это необходимо, поэтому я должна попытаться помочь им в ответ.

****

Весенний ветер был ещё холоднее, чем зимний, особенно если провести на улице уже сорок минут. Я была уверена, что её занятия в университете заканчиваются примерно так же, как у Лестора. Некоторые студенты бросали на меня косые взгляды по пути в общежитие, но быстро теряли интерес. Мой шанс поговорить с Обри ускользал от меня.

Я сразу же решила поговорить с ней, как только покинула офисное здание парней. Я заверила их, что не буду вмешиваться в их дела, и, сославшись на то, что мне пора домой, ушла.

Найти общежитие Обри оказалось совсем несложно, особенно учитывая, что она учится в одном университете с Хемфри. Я узнала адрес за считанные минуты.

Девушка шла не спеша, но уверенно. Она была полностью погружена в свой телефон, что-то увлечённо печатая. Время от времени она поглядывала на наручные часы. Пару раз вздохнув, я направилась в её сторону.

— Привет, — брюнетка внезапно остановилась и с удивлением взглянула на меня.

— Коралия? — не знаю, что меня поразило больше: её внешний вид или испуганные и удивлённые глаза. Её болезненный и уставший вид только подтверждал её состояние, и это вызвало у меня ноющую боль в груди.

Я откашлялась и не знала, с чего начать. Сначала мне хотелось помочь, но потом я почувствовала, как внутри меня поднимается страх, и захотелось убежать.

— Ты очень занята? Может быть, поговорим?

Обри, кажется, ещё больше смущена. Она оглядывается по сторонам и, кивнув, указывает на небольшой сквер возле общежития. Мы молча направляемся туда, чтобы сесть на скамейку. Нам нужны эти дополнительные минуты, чтобы собраться с мыслями и найти нужные слова. Точнее, они нужны мне. Вся моя уверенность в том, что я смогу говорить с ней и прийти к какому-то решению, теперь кажется мне нелепой и наивной.

Девушка осторожно опускается на скамейку и, возможно, от волнения, начинает поправлять рукава своей кожаной куртки, не поднимая на меня глаз. Её осанка так безупречна, а длинные тёмные волосы аккуратно лежат на спине, что я невольно выпрямляюсь и тоже сажусь рядом.

— Как ты себя чувствуешь? 

Её глаза снова округляются. Она пристально смотрит на меня, её взгляд медленно скользит по моему лицу, останавливается на шее, и она вздыхает.

— Ты же пришла не для того, чтобы выразить мне сочувствие? — её слегка британский акцент сбивает меня с толку, но я стараюсь сохранять спокойствие. Я и сама не знаю, зачем пришла сюда.

— Почему ты решила оставить ребёнка? — с тяжёлым вздохом задаю я этот вопрос. Девушка грустно улыбается и засовывает руки в карманы. В этот момент её телефон снова издаёт звук, оповещая о новом сообщении. Но Обри не тянется за ним, а резко поворачивается ко мне.

— Я думала, что оставлю его, но потом изменила своё решение, — она быстро посмотрела на меня. — Как обстоят дела с Коннором?

Её вопрос ставит меня в тупик. В её голосе отчётливо слышится лёгкая обида или даже злость.

— Не понимаю, зачем ты пришла ко мне, — её тон кажется агрессивным, словно она даже не чувствует себя больной. Её слова сбивают меня с толку. — Какое тебе дело до того, что будет в жизни у твоего бывшего, если ты уже счастлива с Коннором?

— Мы с Дастином уже давно знакомы, и это просто проявление дружеской поддержки.

— Неправда, — с усмешкой произнесла она. — Но я понимаю, что у каждого свои мысли. Не беспокойся, я не оставлю ребёнка Дастина, сейчас мне это не нужно. Это была минутная слабость, не более того. Так что ты можешь успокоиться и вернуться к своим мальчикам.

— Обри, — я встаю с лавочки, понимая, что наш разговор не приведёт к желаемому результату. — Я знаю, что ты меня ненавидишь, но вам пора двигаться вперёд. Я лишь стремилась к тому, чтобы вам обоим было лучше.

Девушка вздыхает, как будто пытается успокоиться. Она закрывает глаза и тоже встаёт почти напротив меня.

— Коралия, я к тебе абсолютно никак не отношусь. Ты такая же, как и я, — девушка, запутавшаяся в своих чувствах. Просто в какой-то момент ты смогла взять свою жизнь под контроль, а я, кажется, только всё испортила, — она с лёгкой улыбкой направляется в сторону общежития. — Можешь успокоить Дастина, я записана на аборт на завтрашнее утро. Пока.

Она быстро уходит от меня, а я через некоторое время разворачиваюсь и направляюсь к автобусной остановке. Обри напомнила мне Дастина своей импульсивностью, но в отличие от него она смогла вовремя остановиться и спокойно поговорить со мной. Не знаю, что она имела в виду, когда говорила о запутанных чувствах. Я уверена в себе и в своих чувствах к Коннору.

— Я так и знал, — послышался грубый голос на перекрестке, заставив меня вздрогнуть. Однако, увидев Дастина, я лишь закатила глаза. — Садись.

Я молчу, сажусь в машину, и мы поворачиваем налево, пока горит зелёный свет. Мы направляемся к дому Лестора и, частично, Йены. Но я надеюсь, что мы едем не к ним.

— И куда ты? 

— Я направлялся к брату, чтобы забрать у него курсовую работу, которую нужно сдать уже завтра. А ты куда?

— Очень смешно, — говорю я, беря стакан кофе из подстаканника в его машине. Кофе ещё горячий, и я делаю глоток. Вкус у него настолько горький, что обжигает горло, и я кашляю. 

— Что ты делала у Обри? — спросил он с непринуждённым видом, но его голос звучал слишком строго. Он всегда пытается казаться деловым, когда чувствует, что вот-вот потеряет контроль над ситуацией.

— Говорила с ней, — он молчит. — Завтра она записана аборт. 

Дастин, не отрывая взгляда от дороги, достает сигарету и, не глядя, прикуривает. Нажав на кнопку на руле, он открывает окна с обеих сторон, впуская свежий и немного морозный воздух.

— Что еще она говорила? 

— И это всё, что ты можешь сказать? — спрашиваю я, резко оборачиваясь к нему. Он хмурится, держа в зубах сигарету, и, остановившись почти у дома своего брата, поворачивается ко мне. Его брови так сильно сведены, что морщина на лбу становится ещё заметнее.

— Ты не должна была туда приходить, — говорит он с раздражением и выбрасывает в окно половину сигареты. — Не понимаю, чего ты от меня хочешь. Ты сама пошла и сама там что-то говорила, никто не просил тебя об этом.

— Знаешь что, — я пристально смотрю на брюнета, который с интересом приподнимает бровь, ожидая моих слов. — Да пошёл ты в задницу!

Я уже взялась за ручку двери, чтобы выйти, но парень крепко схватил меня за предплечье и развернул к себе. Его губы, слегка обветренные и со вкусом сигарет, коснулись моих.