Глава 16

Коралия   

Мой телефон разрядился ещё в середине дня, когда я была на лекциях. После занятий я встретилась со своей преподавательницей, которая посчитала, что в моей работе не хватает техник для успешной сдачи и тем более для защиты перед комиссией.

Коннор забрал меня чуть позже обычного, так как сейчас он много работает. Я очень рада за него и за Дастина, но меня беспокоит, что эта покупка может отнимать у них много сил и нервов. И, возможно, не только у них, но и у других людей.

Коннор расслабленно сидел на диване, а я, стоя сзади, делала ему массаж плеч. В это время я больше смотрела шоу о моделях, чем занималась массажем. Сначала Коннор хотел переключиться на какой-то фильм, но я предложила ему расслабиться, и теперь ему было всё равно, что показывали по телевизору. Как только началась реклама, я закончила разминать его плечи, быстро поцеловала в щеку и пошла делать чай.

Как только я сажусь рядом с парнем, наши телефоны начинают звонить одновременно. И это не просто какое-то одно сообщение или звонок — это что-то большее. Мы с удивлением и страхом смотрим друг на друга.

— Кто-то умер, — говорит он, встаёт и подходит к стеллажу, где хранятся наши телефоны. — Вот, держи.

Он протягивает мне мой телефон, и я вижу шесть сообщений от Йены, два от Лестора и пропущенный звонок от Адин. Я смотрю на Коннора, который держит телефон в руке и наблюдает за тем, как он снова и снова оповещает его о звонках и сообщениях.

— Коннор? — зову я, но он не отвечает, лишь тяжело вздыхает. Я встаю и направляюсь к нему, но в этот момент мой телефон начинает звонить, и я вздрагиваю от неожиданности. Это Дастин. — Да?

— Почему Коннор мне не отвечает? — раздражённо спрашивает он. Его дыхание тяжёлое, и я понимаю, что он за рулём. Без слов телефон передают шатену, и он, также не произнося ни слова, подносит его к уху. Приглушённый голос брюнета мне не слышен.

— Хорошо, — произнес шатен, усаживаясь на диван и возвращая мне телефон. — Он едет к нам, и я не знаю, что именно произошло, но ему нужно со мной поговорить.

— Мне это не нравится, — я сажусь рядом с ним, и он обнимает меня, положив подбородок мне на голову и крепче сжимая руки вокруг меня.

— Мне тоже, потому что я не так представлял себе этот вечер с тобой, — он целует меня. — Но не переживай, у нас ещё много времени впереди.

Я вздрагиваю от звонка в дверь, и парень идёт открывать. Дастин, красный от злости, входит в гостиную и, увидев меня, словно забыл, что я здесь. Он удивлённо смотрит на меня. Брюнет стоит почти в центре комнаты и ждёт, когда Коннор зайдёт за ним.

Оглядывая Дастина, я понимаю, что он не собирался покидать свой дом сегодня вечером. На нём привычные домашние штаны и наспех надетая толстовка на молнии, которая скрывает его наготу. Я жду, что он скажет, потому что в голове проносятся разные мысли: от пожара до смерти кого-то из друзей или родных.

— Что случилось? — спросил шатен, осматривая его, и встал рядом.

— У тебя есть ещё одна комната? — спрашивает Дастин, не глядя на меня, и я встаю с дивана.

— Всё хорошо, — я беру свой телефон и горячий чай, пока он не остыл. — Была рада увидеться, — улыбаюсь я, замечая немного грустный, но понимающий взгляд Коннора. У них, вероятно, много вопросов по работе и личных, о которых я не обязана знать. Это нормально и не вызывает у меня обиды.

Я направляюсь во вторую свободную комнату, где стоит мой мольберт, и решаю воспользоваться появившимся временем, чтобы продолжить работу над картиной. Красный цвет, который уже появился на полотне, начинает меня раздражать. Он слишком яркий, но без него картина потеряет свою эмоциональную глубину.

Я беру кисть и макаю её в красную краску. Линии выходят не совсем ровными, но довольно толстыми. Я веду их от начала до конца, почти не останавливаясь. Затем смешиваю другие цвета: красный, коричневый, чёрный и жёлтый. Рисую такие же линии рядом, почти соприкасаясь с теми, что нанесла ранее.

Теперь бургундский красный цвет выделяется на фоне остальных, напоминая мне о Дастине и наших отношениях. В них было слишком много гнева и ярости, которые, как и страсть, всегда были яркими и взаимосвязанными. Эти чувства контролировали нас обоих. Дастин был под властью своего гнева, а я — его власти. Вместе нас контролировала страсть, которую мы почувствовали ещё тогда, в больнице.

Мне нравилось, как он одним взглядом мог заставить меня дрожать от страха и желания прикоснуться к нему. Со временем, даже в моменты гнева, он слышал и понимал только меня. Сейчас я осознаю, что, возможно, это была зависимость. Зависимость, от которой моё сердце до сих пор бьётся при воспоминаниях о нём.

Страх, влюблённость и горечь — эти чувства всплывают первыми при виде Дастина. Сколько бы времени ни прошло, я всегда буду с ним. Его влияние на меня и наше понимание друг друга никогда не покинут мою голову. Даже спустя десятилетия я буду знать, что он, как и я, будет рядом. Рядом, чтобы снова ощутить те чувства, которые мы вызывали друг в друге, и понять, почему наши отношения закончились.

Его гнев душит меня, а властность пугает. Наша страсть завораживает, но и отрезвляет. Можно помнить каждую эмоцию, чтобы понять, как мы ещё держались на поверхности, но нельзя забыть те чувства, которые нас потопили. Ярость — одна из самых пагубных его эмоций, которую я не смогла принять, но чётко ощутила и поняла, что на расстоянии нам обоим будет лучше. Пройдёт время, и мы оба осознаем, почему сделали такой выбор и чего смогли из него извлечь.

Меня отвлекает резкий звук бьющегося стекла. Тишина до этого момента успокаивала, но теперь она кажется мне зловещей. Я убираю сухие салфетки с колен и встаю, осознавая, что необходимо быть предусмотрительнее. Перед тем как войти в гостиную и узнать, что произошло, я иду в ванную комнату, чтобы взять бинты, вату и солевой раствор.

Я заглянула в гостиную и увидела, что Коннор с удивлением смотрит на Дастина. Вокруг них валялись осколки кружки, а пол был мокрым от пролитого чая.

Не решалась подойти ближе. Положение, в котором оказался Дастин, было для него непривычным, а Коннор был слишком бледен. Казалось, они были словно прикованы к месту. Брюнет, сгорбившись, схватился за волосы и сел на диван. Шатен заметил меня, сглотнул и начал собирать осколки. Но я уже была рядом и остановила его.

— Сейчас принесу тряпку, — кричу я, бросаясь в кладовку. Там я нахожу две старые тряпки, которыми можно обернуть разбитое стекло, и, прихватив веник, возвращаюсь обратно.

Ситуация остаётся прежней. Только теперь Коннор крутит в руках пачку сигарет. Мы уже договорились, что он не будет курить в квартире, поэтому он обычно выходит на общий балкон в подъезде. Однако, глядя на их растерянные лица, я начинаю волноваться.

— Ты можешь покурить и здесь, — предлагаю я.

Он опускается на колени рядом со мной, чтобы помочь собрать осколки и вытереть пол. Затем он приподнимает меня за локти, целует в нос и закуривает. Я продолжаю хранить молчание. Мне почему-то страшно спрашивать, что случилось у Дастина или у них обоих. Не зная, куда себя деть, я остаюсь стоять у прохода. И тогда я замечаю его взгляд.

Два года. Два года я не видела Дастина настолько потерянным. Он почти не моргает, когда я внимательно осматриваю его, пытаясь понять, что происходит. Он грустно улыбается мне и снова опускает голову.

— Я в дерьме, — шепчет он. 

****

Три горячих стакана с кофе слегка подрагивают в моих руках, когда я открываю дверь в кабинет Дастина. Он поднимает голову от компьютера и с удивлением смотрит на меня. Затем его взгляд падает на Коннора, стоящего за моей спиной, и он едва заметно усмехается своим же мыслям.

Коннор поставил на стол большой пакет с едой и забрал у меня картонный держатель с кофе. Он раздал стаканы, которые я заранее подписала, чтобы не перепутать. Я села рядом с шатеном, которого заранее предупредила, чтобы он не убегал на обед в свою любимую столовую, потому что я приду к ним в офис.

После колледжа мы с Йеной пошли в её кофейню. Я сделала заказ на каждого: обычный американо и сэндвич с курицей, кофе с ванильным сиропом и два пончика, а также кофе с ореховым сиропом и сырный сэндвич с беконом для Коннора, так как он не переносит вареную курицу.

Этот порыв сделать что-то особенное для всех нас возник ещё с утра, когда мы с Коннором завтракали. Я видела, что он всё ещё задумчив из-за новости, и знала, что с самого утра он будет искать подрядчика для постройки клуба. Мне хотелось поддержать его и, возможно, Дастина тоже.

— Благодарю, — отвечает брюнет, открывая свой сэндвич и откусывая от него большой кусок. Он выглядит невыспавшимся: рубашка слегка помята, а под глазами заметны небольшие мешки, что лишь подтверждает его обычную привычку проводить ночи в раздумьях. 

— Пожалуйста, — пожимаю плечами, принимая бумажный пакетик с розовым пончиком от шатена. Улыбаюсь ему, почти касаясь его пальцев. Не понимаю, почему я так сильно соскучилась по нему, ведь мы не виделись всего семь часов.

— Как прошли ваши встречи? — спрашиваю я, откусывая внушительный кусок пончика, и блаженно закрываю глаза. Нежная глазурь растекается по языку, а мягкое тесто словно тает во рту, оставляя привкус клубники.

— Тебе интересно это или пончик? — с улыбкой спрашивает он, и я открываю глаза. Коннор смотрит на меня своими большими, яркими и такими завораживающими глазами, что я не могу сдержать тихий смех. Протягиваю ему сладость и предлагаю: — Угощайся.

Он гладит меня по голове, не переставая улыбаться. Рядом с ним я начала есть слишком много. Теперь, когда в моей жизни больше нет стресса, и я могу есть любую еду, я стала постоянным покупателем этих замечательных пончиков в кофейне. Коннор рад этому, а я чувствую себя сытой.

— И всё же? — спрашиваю я, бросая бумажный пакет в урну возле стола Дастина. Сняв пальто, я возвращаюсь на своё место.

— Да, мы нашли подходящего кандидата, и он, кажется, согласен. Он предложил хорошую сумму и самый короткий срок сдачи, — пожимает плечами зеленоглазый. Я забираю у него упаковку от сэндвича и выбрасываю её. По пути также забираю аналогичную упаковку у Дастина.

— Он сказал, что всё можно закончить уже к Новому году, — отвечает Дастин. — Мы думали, будет сложнее.

— Это же хорошо? — я не совсем понимаю, стоит ли мне радоваться, потому что тема строительства, особенно её теоретическая и финансовая часть, мне совсем не близка. Мои знания заканчиваются на архитектуре, которую я сдала на удовлетворительно.

— Это замечательно, — говорит Коннор, подвигая мой стул ближе к себе и кладя мою ногу на свои колени. Это тоже одна из наших небольших привычек.

Бережно поглаживаю его руки, и мы все молчим. Никто из нас не знает, стоит ли говорить на эту тему. У каждого свои причины не касаться её.

Я сама не могу понять, как мне реагировать на происходящее. Одна часть меня сочувствует Дастину, а другая почти смеётся над этим. Не уверена, правильно ли говорить, но, возможно, эта ситуация заставит Дастина измениться.

— Как ты? — тихо спрашиваю я Дастина, не поднимая глаз, и делаю глоток кофе. Мне трудно смотреть на него, зная, что я не могу помочь. Он тяжело вздыхает, и я все же встречаюсь с ним взглядом. Он крепко сжимает стаканчик с кофе, не отрывая от него глаз.

— А каким я должен быть? — усмехается он. — Я думал, что в такой ситуации будет Коннор.

Шатен смеётся, наклоняясь вперёд и слегка касаясь меня локтем. Я улыбаюсь, но мне совсем не весело. Я просто хочу поддержать его, но разве можно считать улыбку поддержкой в трудной ситуации? Конечно, нет.

— Я всегда следил за тем, чтобы она принимала противозачаточные таблетки, — он вертит в руках почти пустой стакан. — С её истериками и стремлением полностью завладеть вниманием парня она иногда забывает о таких важных вещах.

— Мы не встречались и даже не проводили достаточно времени вместе, — брюнет тоже наклоняется вперёд. — С какой стати мне её контролировать?

— Тогда почему ты не использовал презерватив? — Коннор приподнимает бровь и смотрит на Дастина так, будто пытается заглянуть ему в душу. Я округляю глаза и подношу к губам чашку кофе, делая глоток. В кабинете царит напряжение, но я бы с удовольствием понаблюдала за их спором.

— Зачем сейчас выяснять, если дело уже сделано? — начинает злиться он. Его брови нахмурены, губы сжаты, скулы напряжены, а рука крепче сжимает стакан. Я думала, что в этой ситуации он будет злиться чаще, чем дышать.

— Вы разговаривали? — решаю осторожно спросить, чтобы понять, как лучше отреагировать. Возможно, позже я поделюсь этой информацией с Адин, когда мы встретимся.

— Нет, — отвечает он почти агрессивно, словно я задаю ему слишком много вопросов. Я начинаю немного злиться. Если он не хочет разговаривать, то не надо. Мы пришли сюда, чтобы поддержать его и не дать ему остаться одному в этой ситуации, а он только демонстрирует свой ужасный характер.

— Я пойду, — говорю я, встаю и надеваю пальто.

— Провожу тебя, — Коннор поднимается, не глядя на Дастина, и мы выходим из его кабинета. Похоже, его тоже расстроило поведение друга, или же он просто решил составить мне компанию, так как ему комфортнее со мной. Впрочем, возможно, это одно и то же.

Мы заходим в лифт, и шатен, притянув меня за талию, целует. Его горячие губы словно затуманивают мой разум, а руки, которые забираются под свитер, словно уносят меня в рай. Я стону, хватаясь за его волосы и крепче прижимаясь к нему. Как же сильно я скучала.

Его пальцы осторожно касаются моего спортивного топа, и я уже не могу сдержать свои эмоции. Я прижимаюсь к нему ещё сильнее, хватаю его за руки и снова издаю стоны, переполненная чувствами.

Лифт открывается, и Коннор с улыбкой медленно выпускает меня из объятий. Он поправляет мои волосы и одежду и целует в нос. Взяв меня за руку, он выводит меня на улицу. Я не хочу отпускать его, и перебираю его пальцы, любуясь красотой его глаз. Они как яркое солнце, что освещает сосновый лес, наполняя каждый день светом и свежестью.

— Люблю тебя, — говорю я почти на выдохе, и шатен обнимает меня. 

— Я тоже тебя люблю, — произносит он, крепко обнимая меня и прижимаясь подбородком к моей голове. — Не стоит расстраиваться или злиться из-за поведения Дастина. Тебе не нужны лишние переживания.

Я киваю, в последний раз целую его и ухожу.

Я быстро огляделась, чтобы перейти дорогу. Вдалеке показалась машина, но я была уверена, что успею перебежать. На середине дороги я резко обернулась и увидела, что пикап уже почти рядом со мной. Страх сковал моё тело, я приготовилась к самому худшему.

Внезапно я услышала резкий звук колес по асфальту и почувствовала неожиданную боль в руке. Меня словно ударило током, и я открыла глаза. Передо мной стоял Коннор, он тяжело дышал, крепко прижимая меня к себе. Его сердце билось почти так же сильно, как и моё.

Коннор аккуратно отстранился, убрал с моего лица прилипшие волосы и снова прижал к себе.

— Здесь нет пешехода! — воскликнул парень, выскакивая из автомобиля. Я прищурилась, рассматривая его. Его смуглая кожа и лёгкая щетина словно вернули меня к событиям семимесячной давности.

— Ты, — шепчу я, слегка отстраняясь от Коннора. — Гленн!

Коннор отстранился от меня, словно стал каменной стеной. Его и без того широкая спина сейчас показалась мне ещё шире. Он уверенно шагнул вперёд и начал внимательно изучать молодого человека.

— Не думал, что Земля такая круглая, — почти усмехается шатен, но я не замечаю на его лице даже тени улыбки.

— Ты так говоришь, будто я специально хотел переехать твою девчонку, — закатывает глаза молодой человек.

— Девушку, — сердито поправляет его Коннор. — Первый урок не показался тебе полезным? Извинись. 

Гленн, тушуется, смотрит на дорогу, где уже образовалась небольшая пробка из других машин, а затем переводит взгляд на меня. Он кривится и почесывает руку, словно испытывает неловкость или вспоминает что-то.

— Прошу прощения за тот случай, — говорит он, не глядя мне в глаза. — И, вероятно, за этот тоже.

Ещё раз взглянув на Коннора, он со вздохом садится в свою машину и уезжает. Коннор берёт меня за руку и ведёт обратно к зданию своего офиса. Меня всё ещё немного трясёт от произошедшего, но любопытство берёт верх над страхом.

— О каком уроке ты говорил ему? — спрашиваю я. Он молча прикуривает и, подойдя ко мне, садится на корточки. Я замечаю, что шнурки на моих ботинках развязались, и он, не говоря ни слова, завязывает их. Мои мысли и слова уносятся куда-то далеко, оставляя меня наедине с этим действом, которое заставляет моё сердце биться сильнее, чем любые слова.

— О жизненном, — встаёт обратно парень, и я снова поднимаю голову, словно смотрю на бога. На бога с самыми красивыми глазами. — Пока ты болела целую неделю после произошедшего, я не терял времени зря, — он стряхивает пепел и берёт меня за руку. — Он не умеет обращаться с девушками, особенно с моей девушкой, и мне пришлось прочитать ему целую лекцию о том, как правильно принимать отказы.

Я в изумлении раскрываю рот. Я совсем забыла об этом случае и не вспоминала о нём, потому что начала встречаться с Коннором. Осознание того, что он не забыл и не оставил всё как есть, согревает меня лучше, чем самый горячий чай в самый холодный зимний вечер.

Он выбрасывает окурок в урну, а я, не дождавшись, когда он обернётся ко мне, обнимаю его. Прижимаюсь щекой к его груди, словно хочу стать с ним единым целым. Стук его сердца успокаивает меня, и я всё больше убеждаюсь, что сделала правильный выбор. 

****

Адин стояла у плиты и готовила что-то мясное, объясняя: «Коди не хочет сидеть со мной на диете! Если бы он только знал, как трудно сдерживать слюни, когда смотришь на жареный стейк».

Её белый кот тёрся о ноги хозяйки. Не знаю точно, был ли это просто из-за запаха еды или же он действительно любит её больше, чем хозяина. Я держала в руках ещё горячий кофе, который Адин любезно приготовила для меня сразу, как я вошла в дом.

Сегодня Коннор отправился к родителям, и я, чтобы не скучать дома одна, решила навестить свою подругу. Мы как раз собирались обсудить последнюю сплетню.

— Становлю на то, что она сделает аборт, — говорит блондинка, выключая плиту и поворачиваясь ко мне с кружкой в руках. — Такие, как она, не рожают слишком рано.

— Чего? — улыбаюсь и отпиваю кофе. 

— Она не из тех, кто стремится к семейной жизни раньше, чем к успешной карьере. Просто когда-то она поддалась чувствам Коннора, и всё, — пожимает плечами девушка и с грустью берёт яблоко. — Ненавижу диеты.

— Тогда не сиди на них, — говорю я, наблюдая, как она почти кривится от вкуса зелёного яблока в руках. Я смеюсь и пытаюсь сдержать улыбку за кружкой.

— А для чего вы родились все почти в одном месяце? То на один день рождения выпьешь, то на другой, а потом летом не можешь влезть в шорты.

Я снова смеюсь. Я видела фигуру девушки, которая благодаря занятиям плаванием и йогой выглядит очень спортивно. Мне интересно, зачем она так сильно ограничивает себя в питании. Возможно, ей так комфортнее. В любом случае, я уверена, что скоро она сдастся, и я снова увижу её с ложкой в руках, уплетающую торт или что-то жареное.

— Я думаю, она всё же решится на роды, — возвращаюсь к нашей теме. — По крайней мере, если они с Дастином обсудят этот вопрос.

— Неужели они ещё не разговаривали? — с удивлением спросила блондинка, выбрасывая недоеденный кусок яблока. Она села напротив меня и, сделав глоток травяного чая, поморщилась. Хотя аромат напитка был приятным, выражение лица подруги с каждым глотком становилось всё более недовольным, и я засомневалась, что травяные чаи могут приносить удовольствие.

— Сегодня я была у них. Дастин сказал, что не разговаривал с ней с тех пор, как уехал из дома. А Коннор начал шутить о презервативах и о том, что иногда Обри нужно контролировать.

— Контролировать? 

— Стоит следить за тем, чтобы она не забывала принимать противозачаточные. С её-то характером это вполне возможно, — говорю я с лёгкой ухмылкой. Я и сама пользуюсь контрацептивами, и, сколько бы ни ссорились с Дастином, такие вещи я никогда не упускаю из виду.

— Тогда она сделает аборт, — делает вывод Адин и замолкает, когда мы слышим смех двух парней. Мне не нужно долго думать, чтобы понять, кто пришёл с Коди. Дастин заходит в комнату слишком самоуверенно, но останавливается, когда видит меня.

Я могла бы, конечно, улыбнуться ему, но его поведение днём слишком разозлило меня. Поэтому я просто осматриваю его с ног до головы, здороваюсь с Коди и возвращаюсь к своему кофе.

— Я ужасно голоден, — произнес длинноволосый, открывая крышку сковородки и закатывая огромные рукава своего свитшота. Он любил большие вещи и сам был похож на одного из тех книжных персонажей, которые всегда остаются друзьями с главной героиней, потому что они слишком хорошие.

— Я даже не хочу смотреть, — почти кричит блондинка, и я снова смеюсь. — Пожалуйста, съешь его в туалете, а потом вернись.

— Может, мне переехать на неделю, пока ты ешь овощи, приправленные твоими слезами? — смеемся мы с Дастином, наблюдая, как Коди берёт самый большой кусок мяса и, наклонившись над крышкой, начинает его есть, оказавшись слишком близко к своей девушке. — Ты только посмотри, как стекает масло по моему подбородку. Как мясо обволакивает мой язык и затуманивает разум. А потом я возьму свежий кусок хлеба и окуну его в сковородку, чтобы ощутить почти оргазм от того, как это вкусно.

Адин с громким стуком поставила кружку на стол и окинула взглядом нас троих. Я поднялась со стула, пытаясь сдержать смех, и, сделав глоток кофе, отошла от них. Остановившись почти рядом с бывшим парнем, я оперлась на диван.

Пока я стояла, я наблюдала за блондинкой. Она взяла тарелку, вилку и, достав овощи из духовки, начала накладывать их в свою тарелку. Коди, не отводя взгляда от своей девушки, громко чавкал. Она же, высказав ему своё недовольство, положила в тарелку небольшой кусочек мяса.

— Мерзавец, — тихо говорит она, медленно пережёвывая жареное мясо. Коди с победной улыбкой приглашает нас с парнем за стол.

После скромного ужина я стала собираться домой, ведь мне тоже нужно было приготовить что-нибудь для себя и Коннора. Попрощавшись с друзьями, я стояла у ворот их дома и ловила машину.

— Я думаю, Коннор не будет против, если я подвезу тебя.

— Ты живешь в другой стороне, — не смотря на него, отмахиваюсь от предложения. 

— Я не спрашивал, где я живу, — отвечает он с раздражением, но на этот раз его гнев не вызывает у меня прежнего страха. Да, у Дастина сложный характер, но это не значит, что я должна всю жизнь бояться его вывести из себя. Если у него есть разум, он сможет взять себя в руки. — Коралия, это просто дружеский жест. Тебе же будет удобнее, и это бесплатно.

Я приподнимаю бровь и, встретившись взглядом с его карими глазами, понимаю, что смогу сбежать и дать отпор в любой ситуации. Но, вспомнив его недавние переживания, почему-то не могу не почувствовать к нему жалость. Да, мне его жаль.

— Хорошо, — иду к его машине. Мы садимся, и парень сразу жмёт на газ. 

— Успели обсудить меня и Обри? 

— Несильно, — жму плечами. — Скорее, предположили, чем всё кончится. 

Он сосредоточенно молчит, крепче сжимая одной рукой руль. На дороге всё ещё много машин, что не позволяет ему разогнаться с той скоростью, к которой он привык.

— Я не знаю, что ты сам об этом думаешь, — начинаю я. — Но я буду с тобой откровенна. Мне это не нравится, и даже в какой-то степени мне тебя жаль. Я не хочу, чтобы в твои почти двадцать три года ты был связан «семейными узами» по глупости. Это не то, чего я хотела для тебя.

— А чего ты хотела? 

— Чтобы ты был счастлив, — отвечаю я непринуждённо. — А твоё счастье заключается в правильно построенной карьере и гармоничных отношениях, а не в случайном ребёнке от случайной девушки. Это может звучать грубо, но это правда, и ты это знаешь.

— Если бы ты хотела, чтобы я был счастлив, то не ушла бы, — его слова, как удар в живот, вызывают у меня болезненный вздох, который он слышит. — Я не обвиняю тебя, но это правда, и ты это знаешь.

Я хмурюсь, глядя на него. Он тоже злится, но старается держать себя в руках. Интересно, он хочет вывести меня из себя или просто срывается на мне, чтобы почувствовать облегчение?

— Ты сам предоставил мне этот выбор своими действиями по отношению ко мне, и не смей это отрицать! — почти шиплю я, и он поворачивается. — Ты прекрасно знаешь, как сильно я тебя любила, но мы оба приняли это решение, просто в разное время. И сейчас тебе стоило быть чуточку внимательнее, чтобы понять, что даже сейчас я поддерживаю тебя! 

Я уже готова была выйти из машины, когда увидела знакомые многоэтажные дома. Но Дастин заблокировал двери и припарковался. Он откинулся на спинку сиденья, лениво рассматривая меня, а я была готова кипеть от злости и желания ударить его посильнее.

— Прости, — тихо, но уверенно говорит он. — Ты права, мы оба сделали этот выбор, и, возможно, я злюсь, потому что до конца ещё не осознал его.

— Почти год прошёл, — отвечаю я, не глядя на него. Ещё немного, и моя уверенность рухнет, словно карточный домик от лёгкого дуновения ветра.

— Я понимаю, но не ожидал, что это окажется настолько сложным.

— Всё было бы проще, если бы ты принял наше расставание правильно, — говорю я, резко поворачиваясь к нему, и меня уже не остановить. — Не знаю, о чём ты думал, когда пытался забыть меня с Обри. Но посмотри, к чему это привело! К ухудшению твоей жизни! Не этого я хотела, когда уходила.

Дастин выпрямляется и ласково берёт меня за руку, как в самый первый раз. Но я отгоняю прочь эти воспоминания.

— Моя жизнь не стала хуже, — отвечает он почти с раздражением, сжимая мои пальцы, и я чувствую дискомфорт. — Временные трудности делают нас сильнее и помогают осознать, какие ошибки не следует повторять.

Я всё ещё молчу и медленно разжимаю его пальцы. Он так сильно сжимал их, что кольца впивались в кожу, причиняя боль. Потираю ладони друг о друга. Я совсем не ожидала, что разговор примет такой оборот. Я просто хотела поддержать его, а в итоге сама унизила.

— Прости, — я поднимаю глаза и смотрю на него. — Ты сегодня меня очень расстроил своим поведением, когда мы с Коннором пришли тебя поддержать. Мне действительно хотелось помочь тебе, но ты снова не позволяешь это сделать.

Он с ухмылкой достаёт из пачки сигарету и прикуривает. Его охватывает волнение. Я знаю, как это бывает, потому что сама курила, когда нервничала. Я приняла решение бросить эту привычку, но, кажется, жизнь всё больше и больше тянет меня к сигарете и антидепрессантам.

— Ты права, я не хотел этого, — произносит он, сделав пару затяжек. — Именно поэтому я записал её на аборт.

Мои глаза округляются, и я, словно по старой привычке, беру у него сигарету и закуриваю. Он с удивлением наблюдает, как я делаю три глубокие затяжки и возвращаю ему половину сигареты. Дастин даже не пытается удержать её между пальцами, он лишь смотрит, как я выпускаю едкий дым.

— Вы же это обсуждали? — спрашиваю я почти шепотом, и он кивает.

— Хочешь наорать? 

— Нет, — я отрицательно качаю головой, забирая у него сигарету. Я не удивлена, я поражена. Вот почему он так упорно сдерживает себя. Он сделал ещё один выбор в своей жизни, и этот выбор — самый важный. Отбросив сумку с колен, я обнимаю его, зажав сигарету между пальцев. Он ошеломлён, но опускает руки на мою талию. — Любой твой выбор правильный, если он делает тебя хотя бы немного счастливее в будущем.

Я отстраняюсь назад, и он, забрав сигарету, докуривает её одним затягом. Дастин не смотрит на меня, но я замечаю, как в его глазах начинает закипать злость.

Подняв сумку, я хочу нажать на кнопку разблокировки дверей, но он перехватывает мою руку и почти силой тянет на себя.

— С тобой я бы никогда так не поступил, — ещё один удар. — Я бы всё отдал, чтобы ты и наш ребёнок были счастливы.

Я часто моргаю, пытаясь понять, не снится ли мне это. Его тон слишком резок для таких слов, но я осознаю, почему он так говорит.

— Дастин, — касаюсь его руки. — Я никогда не сомневалась в наших отношениях. Я уверена, что с тобой мы были бы самой счастливой семьёй.

Он хмурится и сжимает зубы. Его скулы играют от злости. Пока его эмоции не заполнили весь салон автомобиля, я решаю открыть двери. За этот вечер было сказано слишком много слов.

— Спасибо, — я смотрю на него с недоумением, уже выйдя из машины. — Твоя поддержка для меня очень важна.

— Я всегда буду поддерживать тебя, я не отказываюсь от своих слов. 

Мы улыбаемся друг другу, но улыбки кажутся немного натянутыми. Я закрываю дверь и иду домой. Возможно, мы сказали друг другу больше, чем нужно, но эти слова были важны для нас обоих. Я осознаю, что всё, чего я сейчас хочу, — это горячая ванна и компания Коннора.