Глава 15

Дастин 

Мама смотрела на Йену почти так же, как когда-то на Коралию. Пару месяцев назад место рядом со мной было пустым, потому что мы с Коралией расстались, и она редко посещала наши семейные ужины. Теперь же я сидел ближе к отцу, где раньше всегда был Лестор. Мой брат поменялся местами со мной, а Йена — с Коралией.

Сегодня вторник, а значит, наши родители с нетерпением ждали нас с самого утра. Я знал, что мой брат долго откладывал знакомство с матерью, хотя отец уже давно был знаком с этой блондинкой. В нашей семье уже два года существует традиция: «Девушек сыновей я редко когда приму». Эта традиция могла бы продолжаться и дольше, но я всегда знал, что маму нельзя знакомить ни с кем. Хотя, честно говоря, я был удивлён.

Когда мы созвонились с братом вечером накануне ужина, я ясно дал ему понять, что мама примет Йену и всё пройдёт хорошо. Никто уже не скрывал, что он был любимцем нашей матери, но мне не по себе от того, что она уже более пяти минут с презрением и недоверием осматривает девушку.

— Как у вас дела? — первым решается нарушить молчание Лестор. Я вижу, что ему неловко и неприятно в этой ситуации. Йена смотрит на меня, будто ждёт от меня какой-то помощи. Я ухмыляюсь ей, но надеюсь, она понимает, что это не со зла.

Вчера я уже предупреждал её. Коралия тоже говорила ей об этом. Наш разговор втроём перед сном неожиданно стал разговором впятером: я, Лия, Лестор, Йена и Коннор, который иногда проходил мимо с джойстиком в руках. Он не вмешивался в наш разговор, и я благодарен ему за это. Мой друг понимает, что никакие слова поддержки сейчас не помогут. Он знает это, потому что моей маме он тоже не понравился, и вчера, когда мы прощались, он поддержал Йену именно этим.

— Замечательно, — поддерживает его отец, не переставая есть запечённую курицу. Ужин, который выбрала мама, оказался не самым удачным. Курица была сухой, овощи переваренными, а дополнительный соус был самым отвратительным из тех, что мне доводилось пробовать. Однако папа молча ест, потому что это ему с ней жить, а не нам. — Как учёба, работа?

Он обращается ко всем нам, но его взгляд сосредоточен на девушке. Она держится уверенно, хотя, насколько я её знаю, Йена уже готова уйти.

— Спасибо, что спросили, — она ловит его взгляд. — В учёбе всё хорошо. Мы постепенно углубляемся в предметы, которые станут ключевыми на втором курсе, когда будем изучать выбранное направление.

Её голос звучит мягко, но я замечаю, как она старается скрыть раздражение, когда мама откашливается и тянется за бокалом белого вина. В последнее время она стала пить его чаще, чем воду. Интересно, это из-за нас или её характера?

— Кем ты хочешь стать? — спрашивает она, поднося бокал к самым губам. Лия выбрала путь, который её не устраивает. Я киваю, чтобы поддержать брата, и он берёт девушку за руку под столом, ожидая начала разговора.

— Реставратором картин, — мама делает второй глоток вина, не смотрит на девушку. 

— Изобразительное искусство? — уточняет папа. 

— Художественная реставрация, — улыбается Йена. 

— Прошу прощения, — он улыбается и бросает на меня взгляд. — Перепутал.

Я закатываю глаза и беру стакан с водой. Папа был очень расстроен, когда узнал о нашем с Коралией разрыве. Это продолжалось около трёх месяцев. Однако ещё три месяца он был в шоке, когда узнал, с кем она начала встречаться. Он узнал об этом совершенно случайно, когда она пришла к Коннору на работу. Мне тоже не хотелось видеть их целующимися в лифте.

— Не переживайте, — вступает в разговор блондинка, чтобы не обсуждать это с мамой. — Мы с ней учимся в одном колледже, и это вполне естественно, что люди, услышав о реставрации, сразу думают об изобразительном искусстве.

— Я не очень хорошо разбираюсь в этой теме, но мне всегда интересно увидеть результаты чужого труда, — они улыбаются друг другу, и я замечаю, как Лестор с облегчением выдыхает. — Так что в следующий раз, Йена, не стесняйтесь, приносите свои работы, я с радостью на них посмотрю.

Она кивнула ему в ответ, а я продолжал ковыряться вилкой в тарелке, стараясь не смотреть на маму, которая явно не была в восторге от перспективы снова увидеть девушку своего сына в ближайшее время.

Характер Йены отличался от характера Лии. Блондинка не стала бы сидеть дома одна, чтобы избежать неприятных взглядов, но, возможно, она тоже больше сюда не придёт, поскольку, судя по всему, не сможет сдержать гнев и раздражение.

Примерно через полтора часа я уже стоял у своей машины и курил. Лестор все ещё был в доме, вероятно, обсуждая с родителями Йену и принимая на себя все негативные высказывания мамы. Блондинка стояла напротив меня и курила свою электронную сигарету слишком часто. Даже не поднимая головы, я ощущал на себе её взгляд.

«Освободился?» 

— Мне обязательно приходить в следующий раз? — спрашивает она, и я смеюсь с ее вопроса и блокирую телефон, не отвечая на сообщение. Это не так уж важно, потому что она явно не стоит в списке близких мне людей выше, чем Йена, которая последнее время все чаще появляется в моей жизни. Я даже привык к ней и иногда, бывает, зависаю с ней в доме брата, когда тот занят учебой.

— Ты можешь вообще больше сюда не приходить, — говорю честно. — Отец сам будет к вам заезжать, когда захочет увидеть тебя и Лестора. 

— Ваша мама вообще собирается воспринимать девушек сыновей? 

Хороший вопрос, на который мы не знаем ответа. Точнее, мы думали, что он есть. Не только я был искренне удивлён, что наша мать не в восторге от блондинки, ведь причина её неприязни к Коралии была очевидной и явной.

— Мы думали, она тебя примет, — пожимаю плечами. 

— Я сразу поняла, что не понравлюсь. Очевидно, что матери любят своих сыновей гораздо сильнее, чем дочерей. И дело не в том, какая девушка перед ней предстанет. Она знает, что любая из них может увести её сына, и боится этого. К тому же, без обид, но Лестор — её любимый сын, и, конечно, она не приняла меня.

— Не хочешь пойти на психолога? 

— Для этого у нас есть Коди, — с улыбкой произносит она, и мы улыбаемся, глядя на возвращающегося Лестора. Его чуть удлиненная куртка распахнута, и он поправляет рукава водолазки.

— Два сравнения с Лией, три раза повторения: «Не забрось учебу», и я освободился из ее рук под ободряющие объятия отца, — говорит он и достает ключи от машины. — Кажется, теперь я понимаю Лию еще сильнее, почему она не сопровождала тебя на семейный ужин. 

— А я-то думала, что она просто хочет побыть одна.

— Но не могла, потому что ты ей мешала, — мы усмехаемся оба, а Лестор закатывает глаза.

— Поедешь к нам? Я заранее приготовила лазанью. 

— Не хотите побыть наедине? — спрашиваю я, и в этот момент мой телефон снова издаёт звук, оповещающий о новом сообщении.

— Если бы я не хотела, то не стала бы тебя звать. Ты едешь? — спрашивает девушка, подходя к машине брата.

— Ты какая-то слишком добрая, — прищуриваюсь, и она улыбается. Слишком мило улыбается, словно забыла, что смотрит на меня. 

— Ну, если хочешь, я могу унижать тебя во время ужина. 

— Тогда еду, — смех Лестора приободряет меня, даже когда телефон снова мигает. Сажусь в машину и жду, когда брат первый съедет на дорогу, а я за ним. 

«Я думала заехать на ночь».«Дастин?» 

В последние семь месяцев в моей жизни стало слишком много Обри. Несмотря на то, что недавно я познакомился с новой девушкой на вечеринке, бывшая подруга Коннора продолжает оставаться для меня привлекательным вариантом.

С самого начала мы договорились, что между нами не будет ничего серьёзного, и это всех устраивало. Мы решили, что будем просто проводить время вместе. К моему удивлению, она это поняла и не настаивала на большем, чем просто секс.

Хотя это и хорошо, иногда меня посещает чувство, что я поступаю неправильно.

Месяц назад, когда я был пьян на дне рождения Йены, все узнали о моих отношениях с шатенкой. Я не должен был пить, потому что после этого терял свои вещи и телефон, который нашла любопытная Адин. Среди них были сообщения Обри, в которых она просила меня прийти к ней домой.

После этого я перестал скрывать наши отношения, так как не видел в этом смысла. Да, мы спим вместе, но кого это волнует? Только саму Обри, которая последние две недели почти каждый день приезжает ко мне на ночь, и это начинает сводить меня с ума.

Чем чаще она находится рядом со мной по вечерам, тем сильнее я начинаю привыкать и брать на себя обязательства, которые мне не нужны. Мне не нужно подвозить её каждое утро на занятия. Мне не нужно забирать её два раза в неделю после йоги. Мне не нужно думать о том, чем мы будем ужинать. Но я думаю об этом почти каждый день.

После расставания с Коралией я долго приходил в себя. Не знаю, что больше всего тяготило меня: расставание с ней или её отношения с моим другом Коннором.

Я стараюсь поддерживать с Коннором дружеские отношения, как и раньше. Не могу сказать, что это даётся мне легко. Когда мы выиграли турнир по баскетболу, наше общение ограничивалось работой и совместными мероприятиями с друзьями. Однако сейчас Коннор меняется так же стремительно, как и я, и моя жизнь.

После баскетбола я перестал ходить на бокс только из-за работы. С Коннором мы стали видеться реже, так как он начал заниматься боксом с Хемфри. Из-за этого я также стал меньше общаться с блондином.

Зато наши братские отношения с Лестором быстро наладились. Мы начали общаться очень тесно и часто, что было удивительно. По этой же причине я стал больше общаться с Йеной. Удивительно, но когда Лия была моей девушкой, я с Йеной вообще не пересекался. Со временем эта девушка стала мне ближе и комфортнее, чем кто-либо из женского пола, не считая Лии. Эта малышка будет мне комфортна всегда, но самой девушке об этом знать не обязательно.

Барри уже около трёх месяцев пытается убедить меня, что наше расставание было лучшим решением в нашей жизни. Он считает, что если я смогу привести в порядок свой разум, характер и эмоции, то можно будет подумать о том, чтобы вернуть девушку. Однако я не разделяю его точку зрения.

Йена ясно дала мне понять, что Коралия сейчас чувствует себя лучше, чем когда-либо. Это не обидело меня, по крайней мере, я не показал своей подруге, что расстроен.

****

— Почему я опять еду с отцом? — спрашивает меня Коннор. 

— Потому что мой никуда не поедет, — смеюсь я, глядя на разочарованное лицо друга. Он поднимает голову к потолку и закрывает глаза от усталости. — Да это всего на пару часов. Завтра утром уедешь, а вечером уже будешь дома отдыхать. Зато какие шансы! — восклицаю я, беря бутылку с водой и открывая её.

— Мы уже восемь месяцев ждём этой возможности, — говорит он. — Тебе не кажется, что пора начать свой собственный проект?

— Что, например? — спрашиваю я, опираясь локтями на стол, и он, будто опасаясь, что его могут услышать, пододвигает стул ближе ко мне.

— Ты слышал, что площадка в загородном клубе выставлена на продажу? — спросил он. Я кивнул. — Мы могли бы её купить.

— И что мы там будем делать? Посадим цветы и ягоды? Это слишком дорогое и рискованное вложение денег. Хотя клуб и получает доход от состоятельных клиентов, всем известно, что его популярность обусловлена баром и зоной отдыха.

— А что любят делать богатенькие люди, когда пьют дорогой виски? 

— Смеяться так, будто их снимают для телевизионного шоу? — спрашиваю я, приподняв бровь. Он, чертыхнувшись, тянется к своей чашке кофе, которая, вероятно, уже остыла.

— Все богатые любят играть в гольф, думая, что это презентабельнее всего смотрится для разговоров об очередной покупке «Ауди». 

— Все покупают «Ауди»? 

— О, боже, — с легким вздохом произносит он, и я не могу сдержать смех. В этот вечер не хочется говорить о серьезных вещах. — Ты понимаешь, о чем я. Давай обсудим это. Давай назначим встречу с хозяином, узнаем, что он предлагает, почему решил продать, а затем уже будем анализировать риски и возможную прибыль.

— Ладно. 

— Завтра. 

— Уже? — удивлённо спрашиваю я. Он только предложил мне это, а уже говорит о каких-то сроках.

— Я был уверен, что ты согласишься, — говорит он с широкой улыбкой. — Поэтому я заранее предупредил отца, что не поеду, и назначил встречу с мистером Торресом.

— С кем? — он встает, одним глотком допивает кофе и, схватив ключи и пиджак со стула, спешит на выход.

— Это нынешний владелец земли. Он производит впечатление доброго и порядочного человека, судя по нашему телефонному разговору. Возможно, нам удастся договориться о скидке в пару процентов, если мы сразу оформим договор, — он что-то печатает в своём телефоне, и я думаю, что это сообщение адресовано Лии. — Завтра встретимся там около одиннадцати часов. Не задерживайся допоздна снова, твой внешний вид кажется слишком усталым, — он подходит ко мне, и мы пожимаем руки.

— Всё нормально. 

— Верю, — произнес он, выходя из моего кабинета, но в последний момент резко остановился, не успев закрыть дверь. Я поднялся, чтобы понять, что произошло, и увидел, как в проходе появляется длинное серое пальто Обри. Мой друг пропустил ее вперед, и я заметил его слегка удивленный взгляд. — Или задерживайся. 

Он с улыбкой закрывает за собой дверь, а я устало тру глаза. Я понимаю, почему Обри пришла сюда. Я не отвечал на её сообщения уже целые сутки.

Сначала я был с братом и его девушкой, а после поехал домой, прибрался и уснул. Оказалось, что так приятно засыпать одному в своей квартире, когда никто не мешает, не требует внимания и не разговаривает с тобой, если тебе хочется помолчать.

— Привет, — говорит она и останавливается напротив меня. Её пальто расстегнуто, и я замечаю, что она только что с йоги. Это явствует из её внешнего вида и спортивной сумки на плече. Вероятно, я должен был забрать её после тренировки.

— Привет, — отвечаю я, отходя, чтобы взять ключи от машины и куртку. Мне хочется поскорее отвезти её домой и отправиться домой самому, чтобы подготовиться к завтрашней встрече и, если условия нас устроят, проверить свой банковский счёт. — Я отвезу тебя домой.

Она с улыбкой пропускает меня вперёд, чтобы я первым вышел из здания. Я закрываю за собой дверь и снимаю с её плеча сумку. Только когда мы заходим в лифт, я могу как следует рассмотреть её. Такой уставшей я видел её только после расставания с Коннором. На её идеальном лице, которое я когда-то не мог налюбоваться, неожиданно появились синяки под глазами, а цвет лица снова стал бледным, почти серым.

— Всё хорошо? — спрашиваю я, машинально беря её за руку. Я уже не обращаю внимания на этот жест. Прикосновения к девушке стали для меня чем-то обыденным и не несли в себе никакого особого смысла ни для меня, ни для неё. Она никогда не говорила мне об этом, но тот факт, что она никогда не пытается прикоснуться ко мне без причины, уже был для меня радостью.

— Я заболела, — пожимает плечами. — Никогда не знаешь, когда можешь заразиться гриппом.

— Зачем тогда ходила на йогу? — открываю ей дверь и жду, когда она сядет. Складываю ее сумку на заднее сидение. — В аптеку надо заезжать? 

— Нет, — она сидит в своем телефоне, даже не смотря на меня. — В общаге всегда есть то, чего нет у тебя. 

С улыбкой на лице я выезжаю на дорогу. Перед тем как отвезти девушку домой, я всё же решаю заехать в пекарню. Беру для неё горячий чай, чтобы она могла попить его по дороге, а также два круассана и пирожное — чтобы немного поднять ей настроение.

Меня беспокоит её внешний вид. Это не похоже на грипп, я знаю, как она переносит это заболевание. Однажды она провела четыре дня в моей постели с высокой температурой и даже не могла встать в туалет без тёплого пледа и носового платка. Поэтому сейчас я не верю, что она действительно больна гриппом, но не подаю виду.

Я провожаю её до комнаты, оставляю сумку и пакет с мини-ужином, целую на прощание и ухожу.

Даже дома, сидя на диване после душа и читая сообщения друзей в чате, я не мог избавиться от идеи Коннора. Если проследить хронологию событий, то Адин предлагала собраться в честь следующего дня рождения Коралии в необычном месте. Коннор почти не участвовал в обсуждении, и я подумал, что он тоже занят своей идеей.

Отец, вероятно, не сразу одобрит эту идею. Он будет говорить, что я потрачу слишком много денег, времени и сил, чтобы наш план окупился. Конечно, я и сам понимаю, сколько всё это будет стоить, и не только в денежном выражении. Но сама перспектива уже зажигает во мне огонь.

Утром, когда мы встретились с Коннором у бара загородного клуба, он уже пил кофе, держа в руках несколько бумаг. Я немного опоздал, потому что уснул за два часа до будильника. Мне пришлось повозиться не только с бумагами из банка, но и ещё раз пересмотреть и подсчитать нашу с ним деятельность.

Я благодарен нашей с другом сообразительности, когда несколько месяцев назад мы открыли на свои имена банковскую ячейку и стали складывать туда почти всю свою зарплату, стипендию и деньги, которые давали нам отцы.

— Привет, — говорю я, присаживаясь рядом и рассматривая его кипу бумаг.

— Доброе утро, — отпивает он кофе. — Ты взял бумаги о нашей фирме? 

— Конечно, — говорю я, вспоминая все трудности, с которыми мы столкнулись при регистрации фирмы. Его отец — юрист, и он оказал нам огромную помощь в оформлении документов на имя Коннора. Мы решили, что можем создать предприятие, а затем присоединить свою фирму к родительской, чтобы получить несколько процентов акций. И вот, Коннор уже уверенно вписал меня в качестве соучредителя. — А где же твой мистер Тарс?

— Торрес, — с улыбкой произносит он, протягивая мне вторую чашку кофе, только что принесенную официанткой. — Я уже успел поговорить с ним, — он вручает мне бумаги. — Здесь вся информация о его земле. Он продает ее, так как собирается переехать с семьей в Орегону.

— Интересный выбор, — забираю у него несколько бумажек, начинаю читать. — И что ты уже надумал? 

— Это нужно брать! — почти кричит он, и я вздрагиваю. Я совсем не выспался, и мой мозг, как будто протестуя, не хочет работать. — Сорок тысяч долларов, и он наш!

— Коннор, — не могу сдержать удивления, услышав озвученную сумму. — Ты осознаёшь, что у нас нет даже половины этих денег?

Он активно кивает, допивает свой кофе и поворачивается ко мне. Его ярко-зелёные глаза горят, а широкая улыбка начинает пугать.

— Отец сказал, что поможет, — он медленно протягивает мне какую-то бумагу, и я опускаю взгляд на неё. — Это его доверенность на меня, чтобы я мог взять нужную сумму с его счёта для пристройки и покупки необходимого оборудования. Мы всё тщательно просчитали. Да, выходит очень дорого, но это самое выгодное место для гольфа.

— Вы уже определили, сколько времени потребуется, чтобы мы начали получать прибыль и вышли из убытка?

— С хорошей рекламой и правильной командой мы сможем сделать этот загородный клуб ещё более привлекательным!

Он очень эмоциональный. Сильно эмоциональный. Я бы хотел поддержать его, но, кажется, в моём состоянии я не способен в полной мере радоваться и понимать. Как только я хочу ответить ему, к нам подсаживается мужчина средних лет.

— Здравствуйте, мистер Менсон, — мы пожимаем друг другу руки. — Давайте я покажу вам участок, а потом мы ещё раз всё обсудим.

Его большие карие глаза выглядят такими отдохнувшими, что я даже завидую ему. Я соглашаюсь на его предложение. Свежий воздух поможет мне прийти в себя, а если там ещё и разрешено курить, то после кофе и сигареты я буду бодр и полон сил на целых два часа.

Я почти засыпал за своим рабочим столом в офисе, но тут с такой силой распахнулась дверь, что я вскочил на ноги. Не сразу я разглядел у своего стола отца, а за ним — Коннора и мистера Лерда. Лишь протерев глаза, я осознал, что в руках отца друга — бутылка шампанского, а в руках моего папы — бокалы.

— Итак, юные предприниматели, — говорит мистер Лерд, открывая бутылку. — Вы хотели отпраздновать в тишине? Увы, не получится. Мой чрезмерно эмоциональный сын не умеет держать язык за зубами и не замечает, что за его спиной включен компьютер. 

— Отлично, сынок, — отец хлопает меня по плечу и улыбается, и его морщинки становятся ещё заметнее. — Я понимаю, как непросто начинать что-то новое с нуля, и я очень рад, что ты готов к этому пути. Я всегда готов помочь тебе, когда потребуется.

— Спасибо, — произношу я, пожимаем друг другу руки, и мистер Лерд разливает шампанское по бокалам.

— Я горжусь тобой, — говорит он Коннору, и я вижу смущенную улыбку на лице моего друга. Я рад за них, но не могу полностью сосредоточиться на их обсуждении и возможном плане дальнейших действий с шатеном. Пожалуйста, отпустите меня спать.

****

Даже во сне меня начинает раздражать настойчивый звук телефона. Я изо всех сил стараюсь игнорировать его, но не могу не повернуть голову в сторону, где лежит телефон. Когда звонок замолкает, я плотнее укутываюсь в одеяло и почти засыпаю, но свет от экрана вновь освещает темную комнату.

Я вернулся домой рано и засыпал, когда на улице было ещё светло. Не меняя позы, я поворачиваю голову и тянусь к телефону. Два пропущенных звонка от Йены и всё ещё непрекращающиеся звонки от Лестора. Я уже хочу ответить брату, но стук на первом этаже отвлекает меня. Стоит только позволить себе уснуть пораньше, как все начинают требовать от тебя чего-то.

Открыв входную дверь, я обнаружил Обри. Она вошла в дом без приглашения, слегка коснувшись моего лица своими волосами. Я глубоко вздохнул, стараясь сдержать раздражение. Решил подождать и посмотреть, что происходит. Возможно, у неё что-то случилось, и тогда я пойму, стоит ли кричать на неё.

Обри встала около дивана, не снимая пальто, и одной рукой держалась за спинку, а вторую всё ещё прятала в кармане. Я заметил, что её волосы явно не видели мытья уже около трёх дней, а одежда была той же, что и вчера. Это вызывало у меня беспокойство.

— Воды? — спрашиваю я. Она молча кивает и следует за мной на кухню. Я действительно хотел пить, но предложил воду девушке из вежливости, чтобы не смотреть на её измученное лицо.

Я наливаю два стакана: один полный для себя и второй — наполовину для неё. Когда Обри берёт стакан, я замечаю, как сильно дрожат её руки. Это волнение начинает передаваться и мне, и мне это не нравится. Я не трогаю её, возможно, ей нужно время, чтобы собраться с мыслями и что-то мне рассказать.

— Могу я отойти на минуту? — спрашиваю я.

Она также отвечает молча, и я вздыхаю. Молчание этой шатенки не даёт мне покоя, поэтому я решаю подняться в свою комнату, чтобы взять телефон и узнать, почему Йена и Лестор так настойчиво меня разыскивают.

«Поздравляю! Теперь я знаю, где буду работать, если не свяжу свою жизнь с выбранной специальностью.».«Ты не отвечаешь мне, и это вызывает беспокойство. Надеюсь, ты не празднуешь свою покупку в одиночестве?»«Коннор и Лия рассказали нам все новости, и мы с нетерпением ждем вас всех в выходные у себя. Мы будем рады поздравить вас и выслушать все подробности.». 

Первое сообщение блондинки вызывает у меня улыбку. С её опытом работы в ресторане и образованием дизайнера, она, скорее всего, не будет работать у нас, но её настрой мне нравится.

«Я перезвоню. Спасибо». 

Отвечаю Лестору на два его сообщения, чтобы он не звонил снова. Я бы с радостью пообщался с ними обоими, но на первом этаже всё ещё сидит Обри. Её внешний вид оставляет желать лучшего, а нервозность заставляет меня беспокоиться.

Спускаюсь вниз, по пути застёгивая кофту, чтобы не выглядеть слишком сонным. Несколько раз вытираю вспотевшие руки. Мне не нравится, что она приехала в таком состоянии, и это явно не из-за гриппа.

Обри стоит возле стола, держа в руках стакан воды, но, кажется, даже не притронулась к нему. Подхожу ближе, чтобы видеть её лицо, но она не поднимает на меня взгляд.

— Обри, — зову ее я. — Что происходит? 

Она всё ещё молчит. Громкий стук стакана об стол заставляет вздрогнуть нас обоих. Девушка глубоко вдыхает и наконец поднимает взгляд. Её красные, влажные глаза ещё больше давят на меня, и я стараюсь успокоиться.

Обри медленно вытаскивает руку из кармана, и я боюсь посмотреть туда, продолжая изучать её бледное лицо. Закрыв глаза, чтобы прийти в себя, я снова открываю их и вижу слёзы в глазах Обри.

— Я...не знаю. 

Я опускаю взгляд и спотыкаюсь о ножку стола. Не удержавшись на ногах, я едва не падаю, но в последний момент успеваю ухватиться за край. В этот момент девушка начинает рыдать, а я не в силах даже моргнуть. Я просто смотрю на её руку, не в силах отвести взгляд. Мои мысли будто растворяются в тумане, и я не могу сосредоточиться. Её всхлипы не помогают мне прийти в себя, а только уносят всё глубже в бездну.