Глава 10

Коралия 

— Я скоро открою отдельную клинику для помощи тебе и твоего окружения, — смеется Барри и добавляет в свой купленный кофе пакетик сахара, садится за стол и слишком широко улыбается. — Что тебя привело ко мне, Коралия? 

— Я хочу стать нормальной, — Барри хмурится и на секунду застывает со стаканом в руках.

Этот вывод я сделала после почти двух недель апатии и тревожности. В какой-то момент я осознала, что нож, который я слишком долго держала в руках, а потом бросила в посудомоечную машину, может стать причиной моего возвращения к самому началу. Мне стало страшно, что я могу оказаться в замкнутом круге и уже никогда не выберусь из него.

— Что для тебя означает быть нормальной? 

— Когда я перестану думать, что душевную боль можно облегчить физической.

— Ты пыталась?

— Нет, но я была очень близка к этому, — я беру сухую салфетку с его стола и вытираю уже мокрые от слёз щёки. — Я не хочу всегда бояться и скрывать свою боль.

— Тебе некому признаться, что тебе больно, или ты боишься этого сделать? 

— Боюсь, — говорю я, пытаясь сдержать слезы и боясь посмотреть на него. — Мои проблемы мало кому интересны, особенно если их нельзя решить с помощью обычной поддержки.

— Какие у тебя проблемы, Лия? 

— Я как будто стою на месте. Разумом я понимаю, что наши отношения не могут быть нормальными, но в то же время я словно смотрю на них другими глазами и вижу, что только мы способны выдержать друг друга. Но каждый раз мы возвращаемся к началу, где он извиняется, а я верю, что он изменится.

— Пойми, — говорит брюнет после небольшой паузы, заметив мои слёзы. — Это твои первые отношения, первый поцелуй, первый опыт близости и новые эмоции, которые тебе раньше были неизвестны. Ты будешь испытывать как положительные, так и отрицательные эмоции от Дастина, но каждая из них будет по-своему отражаться на твоём состоянии. Даже спустя пять или десять лет, если мы решим забыть его, тебе будет трудно забыть его. Такие воспоминания остаются с нами на всю жизнь, и только мы решаем, как они будут влиять на нас.

— То есть у меня зависимость от него, а не любовь? 

— Я не могу говорить за тебя, но пока я вижу все признаки зависимости. Теперь нужно понять, почему именно тебя так тянет к нему.

Закрыв глаза, я чувствую, как по щекам стекают последние слёзы. Мне больно не от того, что я завишу от Дастина, а потому что я не могу больше терпеть эту боль в душе. Я боюсь, что в какой-то момент моё душевное состояние может окончательно разрушиться, и я захочу покончить со всем раз и навсегда.

****

Две коробки новых красок в моих руках казались такими же лишними, как и я сама в этом магазине. Даже на кассе, когда я оплачивала покупку, я чувствовала себя не на своём месте. Всё вокруг меня напоминало белый шум, который должен был исчезнуть в одно мгновение.

Проходя через сквер к автобусной остановке, где останавливается единственный автобус до города, я то и дело обращала внимание на проезжающие мимо машины, заглядывая в них, хотя сама не могла понять зачем. В голове постоянно всплывал образ Дастина, и моё сердце болезненно сжималось, а на глаза наворачивались слёзы. Воспоминания о парне вызывали у меня лишь самые негативные, самые болезненные и самые тревожные чувства.

Мы уже довольно давно не общаемся, и это кажется нам чрезмерным сроком. В прошлом мы часто ссорились, но почти всегда быстро мирились. Однако сейчас я стараюсь сделать всё, чтобы между нами не осталось даже возможности для примирения.

К этому решению я пришла не сразу. Мне пришлось вернуться к началу нашего пути, чтобы осознать, что рядом с ним я чувствую себя как в аду. Как бы мы ни старались поддерживать друг друга, в итоге мы только топили себя.

Страсть, радость и общее прошлое были лишь пусковыми механизмами в наших отношениях. Мы оба осознаем, что нам было хорошо вместе, и мы многое пережили. Однако с течением времени мы не можем найти точки соприкосновения.

В последнее время мы часто ссоримся, перестаем понимать друг друга и не можем найти общий язык. Мы не в состоянии найти общие интересы и начать что-то вместе. В основном наши отношения держались на сексе и моей вере в то, что Дастин сможет контролировать свою агрессию. Его частые приступы ревности и грандиозные рабочие планы перестали быть незаметными. Мне казалось, что я должна была перейти на новую стадию, но я оставалась на прежнем уровне.

Лишь когда я встретила Коннора, я почувствовала слабый толчок. Он пробудил во мне что-то новое, невероятное и слишком откровенное. Испугавшись своих чувств, я закрылась и от него тоже.

Когда я подходила к нашему дому, точнее, к дому моего брата, где я теперь живу вместе с ним и его невестой, Кендалл уже припарковался в гараже. Я никогда раньше не чувствовала себя так неловко. Я знаю, что мой брат всегда будет рад видеть меня рядом, но я понимаю, что пришло время покинуть его и начать самостоятельную жизнь.

Сейчас мой брат вернулся в Вашингтон один, а Талита осталась в Лос-Анджелесе, где она устроила девичник с подругами и ходит на собеседования, чтобы сразу после переезда выйти на работу.

Когда брат сообщил мне, что их свадьба будет проходить именно там, я не расстроилась. Однако когда я узнала, что они переезжают, апатия вернулась ко мне. Я понимаю, что мой брат не будет и не обязан проводить со мной всю жизнь под одной крышей, но эта новость выбила меня из колеи.

— Новые краски? — интересуется он, глядя на мой пакет в руках. — Не припомню, чтобы старые заканчивались.

— Они стоили всего три доллара, — пожимаю плечами, проходя в дом, когда Кендалл открывает для меня дверь. — Я купила их на стипендию, — начинаю оправдываться, хотя не понимаю, зачем это делаю, ведь меня даже не спрашивали.

— Дорогая, я никогда не высказывал недовольства твоими покупками, которые ты делаешь на мои деньги, — говорит он, снимая часы и кладя их на комод в гостиной. Он ставит телефон на зарядку и смотрит на разбросанные листы бумаги возле дивана и журнального столика. 

Да, у меня был небольшой творческий кризис, и все краски оказались в сливном бачке, а бумаги случайно разлетелись по всей комнате.

— Это всего лишь творческий беспорядок, — с широкой улыбкой на лице я начинаю собирать разбросанные листы бумаги, не отрывая взгляда от брата. Его искренний смех, громкий и заразительный, следует за моими движениями.

— Что будем на ужин? Заказать пасту или пиццу? 

— Мне, честно говоря, надоело питаться доставкой. Может быть, поедем в «Фред Мейер» и наконец-то закупим продуктов в холодильник? — пожимаю плечами, наблюдая, как Кендалл задумчиво смотрит на настенные часы. Я понимаю, что он только что вернулся с работы и вряд ли представляет свой вечер в супермаркете. Но моё предложение возникло не из-за каприза, а потому что в нашем холодильнике, кроме арахисовой пасты, уже около трёх дней не было ничего.

— Хорошо, — соглашается он и идёт в сторону лестницы на второй этаж. — Я переодеваться, а с тебя потом вкусный и просто незабываемый ужин. 

****

Поездка до «Фред Мейер» занимает около получаса, если не учитывать светофоры в городе и пробки на выезде на трассу. Мне всегда нравилось проводить время с Кендаллом, особенно в его машине, где я могу слушать только свою музыку, особенно если наши вкусы совпадали. Однако именно в машине у моего брата было больше возможностей заговорить со мной и вызвать меня на разговор.

— Когда ты мне расскажешь, что произошло между вами с Дастином в момент моего отъезда из города?

— Кажется, я уже говорила тебе, что мы поссорились и расстались, — пожимаю плечами и перелистываю музыку в своём телефоне. Он поправляет капюшон на худи и включает поворотник, готовясь выехать на главную дорогу из нашего района.

— Вы ругаетесь чаще, чем Талита покупает что-то к свадьбе, — усмехаюсь с его сравнения. — А ты обратно вернулась домой, поэтому я все еще хочу знать, что у вас произошло. Если он снова ударил тебя, то я клянусь Богом, Коралия, что сделаю всё, чтобы вы не сошлись снова. 

— Он не причинял мне вреда, по крайней мере, не физического, — я тру переносицу, пытаясь собраться с мыслями и решиться рассказать брату о том, что чувствую себя потерянной.

Кендалл не так много знает о моей жизни сейчас не потому, что я не доверяю ему, а потому, что не хочу снова обременять его своими проблемами. Мне нужно осознать, что мой брат — единственный человек, который действительно нуждается во мне, и скрывать от него что-то было бы бессмысленно.

— Лия, ты же знаешь, что я человек терпеливый, но всему есть предел. Ты моя сестра, мой единственный родной человек, и я переживаю за тебя больше, чем за себя или кого-либо ещё. Пожалуйста, расскажи мне, что происходит в твоей жизни сейчас.

— Если ты помнишь, у Дастина есть лучший друг по имени Коннор, — говорю я, глубоко вздыхая и чувствуя, как снова возникает желание закурить. — Мы и раньше общались, но в какой-то момент наше общение стало более частым и откровенным. Рядом с ним я ощущала себя по-особенному и не стала противиться, когда он впервые поцеловал меня, а затем и ещё раз. Однако, когда Дастин узнал об этом, я поняла, какую ошибку совершила.

— Что он сделал? 

— Мы поругались, — в голове, как кадры из фильма, стали появляться моменты нашей ссоры и разорванная картина на полу. — Он порвал мою картинку и сказал, чтобы я собрала вещи и уехала. 

Кендалл молча смотрел на дорогу, слегка сжимая руками руль. Он сделал два глубоких вдоха и мельком взглянул на меня. Сложно было понять, о чём он думает, и ещё сложнее было предугадать, что он скажет.

Мы сворачивали на трассу, и свет за окном стал более тусклым из-за плохо освещённой дороги. В этот момент профиль моего брата выглядел ещё более суровым, чем обычно. Я не знаю, что повлияло на него — работа или трудные жизненные обстоятельства, но каждый раз, когда мы встречаемся после долгого перерыва, он кажется мне другим.

Мне искренне жаль, что так произошло с нами, и я никогда не перестану благодарить его за заботу и поддержку, которые он оказывает мне.

— Не удивительно, — слышу я его усмешку и вижу, как он улыбается, словно бы хитро или даже ехидно. — Было предсказуемо, что ты начнёшь сомневаться в ваших отношениях. Тебе всегда было нелегко мириться с обстоятельствами, которые не зависят от тебя, но ты стойко шла до конца.

— Не в этот раз, — грустно усмехаюсь в ответ на его слова. 

— Да, потому что его поведение стало тому причиной. Никто не способен бесконечно терпеть грубость, какой бы сильной ни была любовь. Я всегда знал, что ты сильная, и всегда говорил тебе об этом. Но в определённый момент всему приходит конец, если ничего не менять.

— Ты сразу не одобрил наши отношения. 

— Я уважал Дастина до определённого момента, но я видел, как ты постепенно отдалялась от него. И дело даже не в том, что он поднял на тебя руку, а ты простила его, чего я до сих пор не могу понять. Проблема в том, что ты не можешь находиться в таких эмоциональных качелях. У тебя ранимая душа и почти повреждённая психика, Лия, а рядом с ним ты только ухудшаешь своё состояние.

— Почему ты никогда не говорил мне, что я должна с ним расстаться? — спросила я. Он повернулся ко мне и посмотрел прямо в душу. Его карие, почти чёрные, родные глаза выражали сочувствие и искреннюю любовь. А потом его лицо озарила улыбка.

— Потому что, когда ты была с ним, в твоих глазах светилось счастье. Но кто я такой, чтобы вмешиваться в жизнь родной сестры? — Он пожимает плечами и снова обращает взгляд на дорогу. — Однако теперь я вижу только грусть в твоих глазах и могу прямо сказать, что тебе пора забыть его и снова стать счастливой.

Кендалл крепко сжимает мою руку, и я падаю лицом в его надёжное плечо. Я улыбаюсь, осознавая, что никто не будет мне ближе и роднее, чем он.

Элси стояла за моей спиной, и я отчётливо слышала, как она тяжело и напряжённо дышит. Она пришла за мной в класс искусства после занятий и теперь ждала, когда я закончу свою сегодняшнюю работу, за которую впервые получила удовлетворительную оценку.

Ещё с утра я поняла, что день будет очень сложным и напряжённым. Я пролила кофе на рубашку брата, потеряла два тюбика краски и кисти, которые ещё вечером лежали на моём комоде в комнате. Но последней каплей стало то, что я опоздала на первую пару и решила уже не ходить на неё, а выпить кофе в кофейне при колледже.

— Что ты пытаешься изменить? — с лёгким раздражением спрашивает кудрявая, становясь рядом со мной и рассматривая мольберт.

— Цвет этого чертового горшка, который так не понравился миссис Трис, — я беру ещё немного белой краски и смешиваю её с фиолетовой, чтобы получить оттенок орхидеи в холодных тонах. Моя рука начинает дрожать, и я хочу встать, чтобы пойти покурить и немного успокоиться.

— Ты всегда можешь исправить это завтра, — она пожимает плечами, и я погружаю кисть в стакан с водой. — Ты нервничаешь.

— Нет, — я протираю кисть сухой салфеткой и бросаю её в общую кучу. Закинув рюкзак на плечо, я почти бегом направляюсь к выходу из кабинета. Мне нужно покурить, и я уже почти закуриваю, но в последний момент успеваю выскочить из здания.

— Конечно, — немного покраснев, Элси встала передо мной и, поморщив нос, добавила: — Снова начала курить свои сигареты. Что у тебя произошло?

— Ничего особенного, просто со вчерашнего вечера я мечтала об этом, а утром купила пачку сигарет, — первые две затяжки, как глоток свежего воздуха и самое сильное успокоительное, мгновенно подействовали на меня. Моя утренняя злость из-за того, что моё видение впервые не понравилось миссис Трис, тоже дала о себе знать.

— Когда ты снова пойдешь к Барри? — спросила она, и я вспомнила, что она узнала о нём неделю назад, когда забежала ко мне перед работой, чтобы проверить, как я справляюсь одна в новом для себя окружении.

— Завтра, — она кивает и смотрит коварным взглядом на какого-то или что-то позади меня.

— Сегодня у тебя будет другая терапия. 

— В каком смысле? — не понимаю я и делаю очередную затяжку. Но тут же мужские длинные пальцы забирают сигарету из моих рук, и Коннор сам делает затяжку.

— Солнечный ангел, сигареты тебе совсем не идут, — с легкой грустью, но в то же время с очаровательной теплотой в голосе произнес шатен. Мое сердце забилось чаще от этих слов. Я заметила, как моя подруга улыбнулась, видя мое смущение и удивление.

— Я обязательно учту твоё замечание, но не уверена, что смогу быстро от них избавиться, — я улыбаюсь, щурюсь от солнца и поднимаю голову, чтобы посмотреть на парня.

— Мне придётся чаще находиться рядом с тобой, чтобы помочь избавиться от этой пагубной привычки как можно скорее, — он докуривает сигарету и выбрасывает окурок в урну. — Привет, Элси. Как твои дела?

— Привет, Коннор. Благодарю за вопрос. У меня всё отлично, возможно, даже лучше, чем у тебя, — они оба смеются, а затем смотрят на меня. Я чувствую себя немного неловко, но рядом с ними мне комфортно. Мы словно старые друзья, которые встретились после долгой разлуки.

— Тебе нужно заехать домой или мы сразу поедем обедать? — спросил Коннор, поправляя свои отросшие волосы. Я давно не видела его в таком неформальном виде. Свободные брюки и темно-серая худи в тон штанам отлично сочетались с чёрным бомбером. Коннор выглядел по-особенному, но в то же время не отличался от других.

— Да, давайте сразу пообедаем, — киваю я, и шатен снимает с моего плеча рюкзак. 

— Хочу сразу предупредить, что меня не нужно подвозить, потому что у меня дела, а после я сразу отправлюсь на работу, — сказала девушка, обняв меня на прощание. — Возможно, я загляну к тебе вечером или позвоню, чтобы поболтать. Пока, Коннор.

— Я и не хотел тебя подвозить, — усмехается парень и вызывает улыбку у девушки. 

Они отстукиваю друг другу кулачок, но я замечаю, как Элси шепчет что-то на ухо парню, и он, улыбнувшись, согласно кивает. Я направляюсь к его припаркованной машине, и мои ладони слегка потеют. Почти незаметно я вытираю их о джинсы.

Сегодня прохладно, но не настолько, чтобы надеть зимнюю одежду. Я думала, что проведу свой день в колледже, поэтому надела старые узкие джинсы, свитер и кожаную куртку. Кто бы мог подумать, что за мной заедет красивый парень и пригласит на обед в кафе?

Коннор бросает мой рюкзак на заднее сиденье, и мы почти одновременно садимся в машину. Я сразу ощущаю аромат его одеколона — смесь восточных оттенков с лёгкой свежестью, которая наполняет воздух и вызывает у меня дрожь.

— Есть какие-нибудь предпочтения в еде? — он поворачивает голову и, осматривая меня, задерживает взгляд на моих ногах. Его яркие зеленые глаза, наполненные нежностью и желанием, внимательно изучают меня, вызывая прилив энергии, сил и невероятное вдохновение для достижения необъяснимого и чего-то нового. 

— Нет, — ответила я, ощущая, как моё дыхание становится тяжёлым и учащается. Коннор пробуждает во мне слишком много эмоций одновременно, и мне всё сложнее с ними справляться. Каждая эмоция проявляется всё яснее и ярче, и сдерживать себя становится всё труднее, особенно когда я не до конца понимаю себя и свои чувства.

— Хорошо, — отвечает Коннор после небольшой паузы и, заведя машину, выезжает с парковки колледжа.

Обогреватель в машине парня работал вполсилы, но мне казалось, что я вся мокрая. Лоб был мокрым от пота, хотя на самом деле мои руки были холодными, а лицо — сухим, но покрасневшим от смущения и мыслей, которые возникли у меня, когда я увидела Коннора.

Я не ожидала, что он за мной заедет. Мы общались в мессенджере, но наши диалоги всегда были короткими и даже немного суховатыми. Мы могли пошутить или рассказать что-то друг другу, но не касались темы наших отношений со времён вечеринки в честь Хэллоуина.

Мне было интересно, что послужило причиной его поведения в тот момент. Я догадывалась, что это был Дастин, но что произошло сейчас, я даже не могла представить.

— Сегодня у меня выходной, не хочешь провести его со мной? — предлагает шатен, и моё дыхание снова сбивается. Не знаю, что именно — долгое отсутствие парня в моей жизни или мои чувства к Коннору, которые я пока не могу понять, — заставляет меня так реагировать на его слова.

— Есть уже какие-то планы? 

— Прекрасная погода наводит меня на мысль, что мы могли бы отправиться в дом у озера.

— У вас есть домик у озера? — спрашиваю его с искренним удивлением, меняя позу и придвигаясь ближе. Коннор с улыбкой быстро взглянет на меня, а затем вновь обращает внимание на дорогу.

— Да, уже, наверное, лет пятнадцать, — пожимает плечами, и я замечаю, как он включает аварийку и останавливает машину у обочины. — Мы можем не ехать в кафе, я отвезу тебя к брату, ты соберешь необходимые вещи, и тогда уже отправимся домой.

После его последней фразы моя улыбка, наверное, стала шире. Он сказал «домой», как будто мы живём вместе и сейчас направляемся к нам домой. Мне стало приятно и одновременно немного совестно от того, что я чувствую. Я слишком взволновалась от того, что может произойти сегодня. Без лишних слов я согласилась с Коннором, и он поехал в другом направлении.

Я не могу разобраться в своих чувствах. Мы с Дастином расстались, и последние две недели показали, что ни один из нас не хочет возобновлять отношения. Но сейчас я чувствую себя одновременно и ужасно, и прекрасно.

Меня переполняют эмоции: волнение от того, что я оказалась в такой ситуации, страх перед новыми ощущениями и радость от того, что они мне нравятся. 

— Я быстро, — произношу и тянусь за рюкзаком на заднее сидение. Почти дотронувшись за ляпку рюкзака, я падаю обратно на сидение от руки Коннора на своем бедре. 

— Если ты не хочешь или боишься, то мы можем просто прогуляться по городу, — говорит он слишком серьёзно, внимательно наблюдая за моей реакцией. Его рука на моём бедре мешает сосредоточиться. Сейчас я могу думать только о нашем поцелуе, о его руках на моей шее и талии — сначала нежных, а потом внезапно настойчивых. Я сглатываю и стараюсь не смотреть на его татуированную руку на моём теле. Осознание того, что я всего в нескольких сантиметрах от него, согревает меня изнутри.

— Всё в порядке, мне всё равно было нечем заняться, — я улыбаюсь, перехватывая его пальцы, которые касаются моей ноги. — Но почему ты решил встретиться со мной только через неделю?

— Я работал, — отвечает он с таким видом, будто это и так очевидно. Мне кажется, что он лжёт.

— Хорошо, — повторяю я его действия и, открыв дверь, выхожу.

— Лия, — с ухмылкой произносит мой брат и с коварным выражением лица смотрит на Коннора.

Мне хочется ударить себя и скрыться. Только вчера я рассказывала брату о парне, с которым целовалась, когда была в отношениях с Дастином, а сегодня они уже познакомились лично. Я знала, что этот день не пройдёт спокойно.

Слышу, как Коннор захлопывает дверь машины с своей стороны и идёт к нам. Он встаёт рядом со мной.

— Коннор, — он протягивает руку моему брату, и улыбка на его лице становится ещё более подозрительной и широкой.

— Кендалл, брат Коралии, — они пожимают друг другу руки, а я испытываю желание ударить брюнета, чтобы он отпустил парня, и мы могли бы просто войти в дом. Теперь я чувствую, как у меня поднимается температура. — Вы к нам или ты просто подвез её? 

— Я решил свозить Лию к озеру. Отдохнем, и вечером привезу. 

— Можешь и не привозить, — со вздохом закатываю глаза, и они оба смеются. Теперь я на сто процентов понимаю все сцены из фильмов, где происходят неловкие ситуации.

Сейчас я осознаю, что Кендалл, скорее всего, не хочет видеть Дастина в моей жизни. Он с лёгкостью отпустил меня к Коннору с ночёвкой домой. Вспоминая свою первую ночёвку с Дастином после лечебницы, я краснею от стыда, но на моём лице появляется улыбка, когда я думаю о том, как сильно волновался мой брат.

— Хорошо, — быстро соглашается шатен. — Буду ждать тут. 

Коннор попрощался с моим братом и, прежде чем отойти и закурить, нежно коснулся моей руки. Я молча прошла мимо Кендалла и направилась домой. В этот момент мне совсем не хотелось разговаривать с братом, слышать его шутки и расспросы о том, кто этот человек, кем он мне приходится и как долго я планировала скрывать от него свои новые отношения.

— Он привлекательный, но с его татуировками кажется агрессивным. В самый раз для твоего вкуса, — смеётся он и поднимается вместе со мной на второй этаж.

— Буду иметь в виду, — с улыбкой произношу я, закатывая глаза, и, открыв дверь в свою комнату, обнаруживаю утренний беспорядок. — Почему ты так рано вернулся домой?

— Я помешал вам заняться сексом?

— Боже, — стону и кидаю рюкзак к кровати. — Замолчи. 

— У вас будет целый дом в личном распоряжении, всю ночь и вечер, ещё успеете насладиться обществом друг друга, — продолжает брюнет, и мне хочется запустить в него все свои вещи. — Так вы встречаетесь или просто притворяетесь друзьями?

— Мы не вместе, — достаю из комода пижаму и тёплую кофту и начинаю складывать их в рюкзак.

— Только потому, что он лучший друг твоего бывшего, или есть другие причины? 

— Это одна из них, — я кручу в руках водолазку, снимаю свитер, переодеваюсь и поворачиваюсь обратно к Кендаллу. — Я не начну с ним встречаться, пока не разберусь в своих чувствах.

— Ты так любишь все усложнять. 

— Я не пытаюсь всё усложнить, просто стараюсь разумно оценить ситуацию. Какой смысл мне начинать новые отношения, если я только недавно рассталась?

— Ого, впервые в твоей голове правильные мысли, — кидаю в него свою домашнюю футболку и иду в ванну, беру зубную щетку, расческу и уходовую косметику. — А он об этом знает? 

— Узнает, — говорю я, запихивая вещи в рюкзак и закидывая его на плечо. — Допрос закончен? 

— На сегодня всё, — он подходит ко мне, поправляет мои волосы и целует в нос. — Ты просто молодец! Не забывайте о контрацепции, а то ещё родите на голову новых сумасшедших!

**** 

Мы прибыли в поселок, где на краю стоял небольшой кирпичный двухэтажный домик. Сначала нам открылся вид на дорогой район, где каждый дом выглядел дороже предыдущего. Автомобили, стоящие рядом, словно говорили о том, что если оставить на них свои отпечатки, то придётся платить за мойку всю жизнь.

Чем ближе мы подъезжали к концу поселка, где было больше свободных мест для строительства недвижимости, тем лучше становился пейзаж. Открытые поля, небольшие деревья и ели, а также виднеющееся озеро уже казались нам более реальными и естественными.

Голубое озеро в лучах вечернего солнца казалось невероятно чистым. Песочный пляж и люди — взрослые и дети — дополняли это умиротворяющее зрелище.

Середина ноября радовала последними относительно тёплыми деньками, и многие пытались насладиться этим моментом. Вода ещё не покрылась льдом, деревья сохраняли последние листочки, а ветер колебался от южного до восточного. Ближе к вечеру становилось заметно холоднее, и вместо утеплённых джинсовок многие надевали куртки, пальто или дублёнки, чтобы согреться со стаканом кофе в руках где-нибудь в парке на центральной улице.

Мне нравилось, что одним днём я могла выйти в платье, а на следующий — надеть кофту брата и куртку, чтобы не замёрзнуть по дороге в колледж. Но ещё неделя — и мы все будем просыпаться и засыпать под проливным дождём и жутким ветром, который не утихнет следующие пару месяцев. 

— Если ты взяла купальник, то в доме есть бассейн, — говорит Коннор немного резко, пока я осматриваюсь. Я вышла из машины раньше, чем он успел её припарковать.

— Вы действительно работаете с отцом в компании Менсонов? — спрашиваю я с улыбкой, наблюдая, как он смеётся и поправляет волосы, защищаясь от ветра. Я рассматриваю одну из его татуировок, которая виднеется из-под рукава. Мне интересно, есть ли в них какой-то смысл, учитывая, что они расположены на его теле в беспорядке? Я вспоминаю сову, ветви деревьев и девушку, целующую скелет. Последняя картинка вызывает у меня улыбку.

— Тебя интересует моя работа или татуировки? — спрашивает он, подходя ближе и с лёгкой улыбкой на губах. Я поднимаю голову и не могу отвести взгляд от его глаз. Этот цвет кажется мне настолько прекрасным, что я не в силах его передать на холсте. Он напоминает мне о лесе, залитом ярким солнечным светом, о изумруде и моём вдохновении, о невероятной красоте природы. Этот цвет завораживает меня, словно погружая в бездну.

— Твои родители сюда не приедут? 

— Они улетели на пару дней на Бали, — сказал он так, будто это была обычная поездка за город или поход в магазин за продуктами. Мои брови, вероятно, поднялись слишком высоко от удивления, потому что шатен рассмеялся и, обняв меня за талию, повёл в дом.

— Я явно бедная для таких развлечений, — ухмыляюсь, и раздраженный выдох парня говорит о том, что мой ответ явно ему не понравился. 

— Мне абсолютно плевать, богатая твоя семья или нет, сколько стоит твоя одежда или кем работает твой брат. Мне главное знать, какая ты. 

Остановившись на пороге, я была приятно удивлена дизайном дома. Это заставило меня задуматься о том, кем же работают его родители.

Серые оттенки гостиной и кухни радовали глаз даже больше, чем пейзаж на улице. Несколько напольных цветов, фигурки на стеллажах, картины и мебель выглядели не только красиво, но и очень дорого.

Мне не хотелось даже делать шаг, чтобы не нарушить атмосферу этого дома. Аромадиффузоры, расставленные в разных углах комнат, наполняли пространство нежным ароматом ванили с лёгким оттенком цитрусовых. Однако даже они не могли перебить аромат парфюма Коннора.

Он стоял очень близко ко мне. Я чувствовала спиной его широкие плечи и едва уловимое дыхание на своей коже. Моё дыхание сбилось ещё на улице, когда я посмотрела ему в глаза. Внутри меня поднималось давно забытое чувство, которое отдавалось лёгкой болью где-то глубоко внутри.

Я хотела Коннора. Хотела чувствовать его руки и быть рядом с ним. Хотела наслаждаться его разговорами и говорить сама. Мне его не хватало во всех смыслах, но я не хотела ничего предпринимать. Позволить себе эти чувства означало бы сдаться на волю мыслей и одиночества, потерять саму себя.

Я прекрасно понимаю, что сейчас я уязвима. Внутренние проблемы, которые я пыталась игнорировать, пока была с Дастином, дали большую трещину в моей жизни. Я не могу строить личную жизнь и отношения, пока не разберусь в себе.

— Возможно, это была ошибка — приезжать сюда, — говорю я после долгого молчания. Не в силах сдержать дрожь в голосе, я не могу сдержать слезы, вызванные сложившейся ситуацией.

Коннор хранит молчание, но его безмолвие красноречиво. Он молча берёт меня за руку и ведёт к барной стойке. Усадив меня на стул, он встаёт рядом. Я замечаю, как меняется его лицо: от веселого и игривого до расстроенного и почти агрессивного. Однако я не могу понять, на что направлена эта агрессия — на меня, на мои слова или на всю сложившуюся ситуацию.

— Ты беспокоишься о Дастине? — тихо и спокойно, с едва заметным нажимом спрашивает он. Я ловлю кончиком языка слезу и боюсь поднять на него взгляд.

Вдруг холодная рука касается моего подбородка, и я вздрагиваю. Я смотрю в его тёплые глаза, которые устремлены на меня и придают мне немного уверенности.

— Наверное, — я беру себя в руки и решаюсь рассказать ему всю правду. — Ты знаешь, что мы с Дастином провели много времени в лечебнице не просто так. После смерти моих родителей я впала в глубокую депрессию и не могла выбраться из неё самостоятельно. Да, мне помогли, и я перестала думать о смерти и быть в пессимистичном настроении. Но всё начало возвращаться после того, как мы с Дастином стали жить вместе. Я старалась помочь ему, верила, что мы справимся со всеми трудностями, и отдавала ему все свои силы, забыв о себе. Я думала, что люблю его и мы сможем преодолеть любые препятствия, но это оказалось лишь зависимостью. Я не могу разобраться в себе и стать той, кем была раньше, пока все мои чувства и эмоции зависят от него. Я начала ходить к Барри, чтобы научиться жить самостоятельно и перестать зависеть от Дастина. Я не хочу снова испытывать те эмоции, которые он мне давал раньше.

Коннор молчит, лишь крепко сжимая руки в кулаки. Сложно понять, о чём он сейчас думает, но я не могу сдержаться и решаюсь рассказать ему всё, что меня волнует уже целый месяц.

— С тобой я ощущаю себя иначе. Я словно начинаю жить новой жизнью, во мне бушует энергия, которая не знает границ. Но я не могу быть уверена, что не цепляюсь за тебя, как за спасительный круг. Поэтому я прошу тебя дать мне время научиться жить так, чтобы я могла в полной мере насладиться нашим временем вместе.

— Коралия, — его голос, охрипший от молчания, вызывает во мне непреодолимое желание оказаться в его объятиях и никогда не отпускать. — Я никогда не жил и не переживал то, что пришлось пережить тебе, поэтому мне трудно понять тебя до конца. Я знаю, что ваши с Дастином отношения были непростыми и совсем не лёгкими. Когда они закончились, вам обоим потребовалось гораздо больше времени на восстановление, чем другим. Я осознавал, понимал и принимал это. Я отсутствовал не только из-за работы, но и чтобы убедиться, готов ли я к этому. Меня расстраивает твоя зависимость от него, но это было очевидно с первого взгляда. Я готов ухаживать за тобой, ждать и помогать тебе преодолеть эту проблему столько, сколько потребуется. 

Сердце начинает биться быстрее, ладони слегка потеют, а внутри всё вспыхивает ярким пламенем, когда Коннор касается моей шеи и нежно тянет меня к себе. Его хватка, хоть и слабая, но ощутима. Наши взгляды блуждают от губ к глазам и обратно. Мы оба учащенно дышим, а после откровений Коннора мне становится ещё комфортнее, и я ясно понимаю, что делать дальше.

Шатен не выдерживает и, резко усилив хватку на моей шее, целует меня. Хотя привычного запаха и вкуса сигарет нет, шлейф его одеколона приятно действует на меня.

Я обнимаю его за шею и поднимаюсь со стула. Коннор подхватывает меня на руки и стремительно переносит на диван. Я понимаю, что мы не намерены останавливаться.

Моя водолазка лежит на спинке дивана, когда я открываю глаза и вижу обнажённый торс Коннора. Маленькая татуировка на его рёбрах привлекает моё внимание, но я быстро теряю интерес, когда он начинает расстёгивать молнию на моих джинсах.

От нежных поцелуев Коннора на моём животе я издаю громкий стон. Я не пытаюсь его остановить, а просто наблюдаю за его действиями.

Сглатываю накопившиеся слюни, привстаю немного с дивана и просто целую Коннора, параллельно снимая с него джинсы. Мое желание слишком резкое и яркое, я не обращаю внимания на свои мысли и то, что было сказано между нами пару минут назад. Руки Коннора переносят меня словно в другую Вселенную, где есть только он и я. 

Парень медленно снимает с меня трусики, и я задерживаю дыхание, ощущая его пальцы слишком близко и явственно. Его дыхание тоже становится учащённым, а поцелуи — более страстными и мокрыми. Моё тело покрывается мурашками, и я с нетерпением жажду почувствовать его прикосновения и стать ближе. Я царапаю его плечи, выгибаюсь навстречу его ласке и не могу сдержать своих эмоций.

— Пожалуйста, — тихо прошу я, и Коннор останавливается, пристально глядя мне в глаза. Сейчас он выглядит иначе: более уязвимым, настойчивым и разъярённым. Таким я видела его только в момент нашего первого поцелуя, когда мы оба были на грани.

Он целует меня, и я не успеваю ответить, как моя спина выгибается от боли и удовольствия. Внутри словно вспыхивает пламя, всё переворачивается и снова загорается. Мысли исчезают, голова словно отключается, и я теряю контроль над собой.