Глава 8

Коралия 

Жёлтый дождевик открывал обзор на мои ноги. Он едва доходил до середины бедра, и мне пришлось стянуть длинные носки, чтобы они сложились гармошкой. Белые кроссовки не добавляли мне привлекательности и не улучшали настроение.

Каждый раз, когда я смотрю на свои открытые ноги и на то, как легко поднимается дождевик при каждом шаге, я вздыхаю. Йена удивила меня больше, чем я ожидала. Повернув голову к Элси, я замечаю, что её лицо более довольное, чем моё.

На ней чёрные брюки-клеш, просторная белая рубашка и чёрные подтяжки. Одежда не стесняет движений и мало отличается от того, что девушка обычно носит. Её кудрявые волосы ещё сильнее завиты, придавая объём, а на кончики нанесена белая смывающаяся краска.

Я снова вздыхаю, разочарованная, и мне хочется переодеться, остаться дома и никуда не идти. Йена также уделила внимание своему внешнему виду.

На ней было длинное чёрное платье в пол с разрезом на правой ноге от бедра. Оно идеально подчеркивало её талию, небольшую, но подтянутую попу и изумительно худые руки. Я сбилась со счёта, в который раз вздыхаю от разочарования. Не знаю, чего ожидать быстрее: того, что меня изнасилуют, или того, что глупые парни начнут подкатывать к Йене, когда она будет танцевать.

— Ты рада? — спрашивает она, обнимая меня за плечи, и я ощущаю лёгкий аромат её духов.

— Ты отобрала его у соседской девочки? 

— Мой брат носил его в подготовительную школу, — с улыбкой говорит блондинка. Сочетание бордовой помады с чёрным платьем выглядит превосходно. Думаю, мне тоже стоит попробовать накраситься и добавить несколько аксессуаров. Например, веревку и мыло.

— Превосходно, — скидываю её руки и сажусь на кровать. Даже в таком положении этот чертов дождевик показывает то, что я не открываю даже в самую жаркую погоду. 

— Что тебя не устраивает? Твой небольшой рост позволяет носить такие платья, а твои стройные и ровные ноги просто грех скрывать.

— Это дождевик, — пытаюсь поправить её. Не стоит называть платьем вещь из полиэстера с капюшоном и ужасного жёлтого цвета. — Какой фильм вы смотрели с братьями? «Оно»?

— Как ты догадалась? — её улыбка говорит о том, что она готова издеваться надо мной до конца следующей недели. Я снова вздыхаю и пытаюсь сдержать желание задушить её ниткой, которую она привязывает к моей руке с красным шариком. Прекрасно, теперь я буду вечерним клоуном и местным шутом для всех на вечеринке и в последующие дни.

— Удивительно, но мне нравится, — восторженно произносит Элси, отрываясь от созерцания своего отражения в зеркале. Конечно, она прекрасно выглядит, и её настроение на высоте, что даже выше моих потолков в доме. Но это не повод показывать мне, что она довольна выбором подруги.

— Я так рада за тебя, — говорю я с иронией в голосе, улыбаясь и обнажая зубы. В ответ Йена громко смеётся, а я закатываю глаза и вздыхаю. Надеюсь, она понимает, что я не прощу ей такое поведение, и скоро настанет моя очередь подшучивать над ней.

— Хватит уже быть такой занудой! Не нравится, то смело можешь переодеваться в собственную одежду и снова будешь обычной, ничем не приметной девочкой-занудой. 

Закатываю глаза и встаю, направляясь к зеркалу. Если не ходить быстро, не наклоняться и не танцевать, а просто стоять или сидеть на одном месте, то мой наряд выглядит вполне прилично. Я бы даже сказала, что он оригинальный и в какой-то степени уникальный.

Я наблюдала за девушками с параллельного курса, которые были очень похожи друг на друга. Не знаю, из какого сериала или фильма они взяли свой образ, но их короткие розовые платья выглядели очень красиво.

Поправляя свой дождевик-платье, я взяла стакан воды. У меня совсем не было настроения пить, и я постоянно боялась, что любое движение откроет вид на мои ноги и цвет трусов, который совсем не совпадал с цветом шарика или моего дождевика-платья.

Элси уже вступила в компанию тех людей, которые играют в любые игры на вечеринках, а после засыпают в углу комнаты. Йена обосновалась рядом со мной, но её внимание привлек стол с большим количеством алкоголя, особенно красное вино.

Я старалась не показывать и не рассказывать подругам, что жду Коннора на этой вечеринке. Но моё внимание постоянно было приковано к входной двери, которая открывалась слишком часто, но тот, кого я ждала, так и не появился.

Внутри меня боролись два человека. Один — тот, кто ждал Коннора и мечтал с ним поговорить и снова оказаться в его объятиях. А второй — осуждал меня за такие мысли и надеялся на встречу с Дастином, с которым мне было необходимо всё обсудить.

— Кого из них двоих ты ждешь? — спрашивает Йена, вставая напротив меня и делая глоток красного вина из одноразового стаканчика. Этот предмет несколько портит ее готический образ, но ее прекрасная фигура и манера держаться в обществе скрывают даже самые серьезные недостатки.

— Дастина, — отвечаю я, не глядя в его ярко-голубые глаза, и делаю глоток воды. Мне не стыдно признаться в своих новых чувствах, но я не готова сделать это на вечеринке, где нас окружают незнакомые люди, и каждое моё слово может позже разлететься, как новости о возвращении давно забытой группы бойз-бенда.

— Сейчас я соглашусь с твоим враньём, но позже ты обязательно расскажешь мне правду, когда наконец-то разберёшься со своими мыслями и решишь все вопросы, — её длинные пальцы аккуратно заправляют мои волосы за уши. В этот момент я замечаю, что она переводит взгляд за мою спину, и на её лице появляется загадочная широкая улыбка.

Мое сердце забилось быстрее, дыхание участилось, и в глубине души шевельнулся страх. Я медленно повернулась и увидела Дастина с братом, Коди, Коннора и Хемфри. Они были одеты в черные одежды, и даже на расстоянии я ощущала их надменный и высокомерный настрой.

Теплая рука Йены нежно коснулась моего плеча, и это принесло мне некоторое спокойствие. Две пары глаз обратились ко мне, но их взгляды были такими разными...

Грубый, осуждающий, немного расстроенный взгляд встречается с ярким, скучающим и злым. Я делаю пару глубоких вдохов и уже собираюсь шагнуть вперёд, но появление двух девушек меня останавливает. Поначалу это сбивает меня с толку, но как только Коди и Хемфри берут их за руки, все мои переживания растворяются, а мимолетная уверенность исчезает без следа. 

— Я в туалет, — быстро говорю я и хочу уйти, но Йена крепко хватает меня за руку и тянет назад.

— Не стоит убегать от проблем. Вы уже неделю не виделись и не разговаривали. Сделай первый шаг сама, и ты увидишь, как станет легче, — её нежный взгляд и улыбка, полная поддержки, дарят мне немного сил. Я вздыхаю и прикрываю глаза. — Ты справишься, всё будет хорошо.

Она обнимает меня, и это вызывает у меня искреннее удивление. Для Йены не свойственны проявления тактильной любви и поддержки, но в этот раз она прижимает меня к себе с такой силой, что я почти касаюсь её груди из-за высокого роста девушки. Возможно, это влияние алкоголя.

— Могу я отвлечь вас, мисс Адамс и юная Джорджи? — голос Лестора привлекает наше внимание, и мы расступаемся. — Я приятно удивлён твоим нарядом, Лия.

— Это не моя заслуга, — с улыбкой говорю я, и в ответ слышу застенчивый смех Йены. Она незаметно подошла ближе к парню. Они выглядят очень красиво, их облик и смущенные лица словно созданы друг для друга. — Удивительно, что ты помнишь имя этого персонажа.

Лестор, отворачиваясь от меня, трёт руки о брюки. Йена, пряча усмешку, делает вид, что её платье помялось, и начинает его расправлять. Постепенно в моей голове начинает складываться картина.

Сегодня днём девушка пришла ко мне и принесла жёлтый дождевик. Это было так неожиданно и просто. Когда я спросила, смотрела ли она с братьями этот фильм, она согласилась. А Лестор, как выяснилось, точно помнит имя персонажа из этого фильма.

— Как вам вчерашний совместный просмотр фильма? — спрашиваю я, складывая руки на груди и улыбаясь.

— Они недолго были вместе, я помешал, — раздался позади меня до боли знакомый прокуренный голос, который мгновенно свёл на нет мою улыбку и заставил тело задрожать. Я заметила, как Лестор собирается увести блондинку, оставляя меня наедине с его братом.

В голове всплыл совет Йены о том, что я должна сделать первый шаг. Собрав всё своё мужество, я повернулась к Дастину.

На нём идеально сидели чёрная рубашка, чёрный пиджак и брюки, подчёркивая его подтянутую фигуру и любовь к спорту после работы. Небольшие мешки под глазами и щетина на лице были заметны, но не так сильно, как его карие глаза, которые заставляли меня трепетать.

Он поправлял рубашку, и я заметила краешек плёнки на его руке, что заставило меня приподнять бровь.

— Новое тату? — вопрос прозвучал несколько пискляво, что Дастин усмехнулся. Возможно, от волнения или по старой привычке он поправил свои отросшие волосы, которые начали виться на кончиках, и закатал рукав пиджака и рубашки.

— Да, поэтому вчера они сидели дома вдвоём, — нежно провожу указательным пальцем по новой татуировке парня. Тонкие геометрические линии и изображение компаса завораживают, а на его стройной руке они выглядят просто восхитительно. — Это только начало, потом я добавлю ещё больше деталей.

Я киваю в ответ на его слова и опускаю руку, хотя хотела рассмотреть татуировки, по которым так скучала и не переставала думать. Дастин расправляет одежду и, выпрямившись, подходит ко мне. В воздухе витает лёгкий сигаретный аромат, смешанный с его любимым пряным одеколоном, и в моей голове проносятся воспоминания о наших совместных моментах.

Я тихо вздыхаю и поднимаю голову. Дастин, сжав губы в тонкую линию, внимательно осматривает меня с ног до головы. Затем он осторожно, словно боясь, дотрагивается до моей руки, к которой привязан красный шарик. Подушечками пальцев он проводит по моей коже и резко, неожиданно, разрывает нитку. Шарик взлетает к потолку, словно освобождённый от оков.

— Я бы с радостью так сделал и с твоим нарядом, но тогда ты будешь ещё больше привлекать к себе внимание, — говорит брюнет с лёгкой ревностью, но в его голосе слышится беспокойство. Он не отпускает мою руку и переплетает наши пальцы. — Сейчас не самый подходящий момент для разговора, но если ты не возражаешь и готова обсудить всё, мы можем остаться здесь, а затем отправиться к нам домой.

Он словно спрашивает, но больше утверждает. Я киваю, хотя хочу многое сказать. Но рядом с Дастином я не могу произнести ни слова. Вся моя самоуверенность, напористость и решительность рассыпаются, как ожерелье на шее, и падают к ногам.

Так было всегда. Характер Дастина всегда подавлял меня во время ссор и при выяснении отношений после них. Его надменность, уверенность и самолюбие были выше моих и выбивали меня из колеи за считанные секунды. О чём бы я ни думала и ни хотела сказать, это забывалось и улетало быстрее, чем Дастин успевал подойти ко мне и начать мириться.

Внезапно моё внимание привлекла стройная, привлекательная и довольно высокая девушка в коротких чёрных шортах, обтягивающей футболке и портупее на бёдрах. Но не это привлекло моё внимание, а татуированные руки на её талии и игривые глаза, которые так желанно смотрели на неё. Коннор.

Ком обиды нарастает, как лавина в снежных горах, но я сглатываю его и понимаю, что всё, что происходило между нами, рассеивается и остаётся только воспоминанием и ложными чувствами.

— Да, мы поговорим, — я с трудом выдавливаю из себя улыбку, чтобы скрыть свои переживания. Я уверена, что мы всё обсудим, найдём решение и придем к тому, чего оба хотим.

Дастин, улыбаясь, обнимает меня за талию и притягивает к себе. Его знакомый жест, грубые руки и привычные действия мгновенно успокаивают меня, и я растворяюсь в объятиях брюнета, словно мороженое на солнце. Кладу голову ему на плечо и мечтаю оказаться уже у нас дома.

Как бы я ни злилась, ни обижалась, ни совершала ошибок, только в руках Дастина я чувствую себя в совершенстве и полном комфорте. Это ощущение не покидает меня уже несколько лет, с тех пор как я впервые оказалась в его объятиях ещё в психиатрической больнице.

— Рад видеть вас вместе, Лия! Кажется, я ещё не здоровался с тобой с тех пор, как вернулся в город, — Коди, весёлый и задиристый, сжал меня в объятиях, как плюшевую игрушку. Мои волосы запутались в ремешке от его часов, и я, смеясь, отскочила от него.

— Привет, Коди! — Я потираю ноющую часть головы и с интересом разглядываю его. На фоне остальных людей в доме, чьи лица кажутся бледными, его загорелое лицо и руки выделяются особенно ярко. Его волосы стали немного длиннее, чем до отъезда, и хвост на голове смотрится немного более ухоженным. — Как отдохнули?

— Прекрасно, — широкая улыбка на лице парня ясно свидетельствует о том, что он уже принял стакан пива. — Барри встретил меня с новыми пациентами так же радушно, как и мои любимые шоты в баре с друзьями. Никогда не думал, что, работая на полставки в больнице, мне доверят не просто половину пациентов, а целое отделение.

Дастин усмехается и в то же время, не скрывая от Коди, пытается оттянуть мой дождевик вниз, чтобы прикрыть хотя бы бедра. 

— Дождь был? — раздался грубый и громкий голос, словно гром среди ясного неба. Коннор встал между Дастином и Коди, даже не взглянув на меня дольше пары секунд.

— Похороны были? — мой голос звучал с неожиданной злостью и самоуверенностью, когда я увидела Коннора. Однако эти чувства были вполне оправданы. Рядом с ним я преображаюсь. Чувствую уверенность, силу и невероятную энергию. Страх перед тем, что я могу сказать или сделать, исчезает, и возвращается только тогда, когда он уходит. Это самые главные изменения, которые я замечаю, когда размышляю о своих поступках и чувствах.

Смех Коди разряжает напряжённую атмосферу. Я замечаю, что между Дастином и Коннором словно проскакивают невидимые молнии. Мне кажется, что эти двое скрывают что-то более значительное, чем мы все можем себе представить.

Адин, девушка Коди, подходит к нам с бутылкой пива. Она нежно обнимает своего парня за плечи и дарит мне милую улыбку в знак приветствия. Её длинное голубое платье, напоминающее наряд диснеевской принцессы, делает её ещё более прекрасной и привлекательной. Однако не стоит забывать о её характере. Выражение «две противоположности притягиваются» как нельзя лучше описывает их отношения.

— Твой смех слышно даже в другом конце дома, — парень осторожно забирает у нее бутылку вкусового пива, делает глоток и морщится, что вызывает смех у девушки, и Коди возвращает обратно ей напиток. — Что мы тут все встали? 

— Мы спрашиваем Лию, когда пойдёт дождь, чтобы она могла выйти на улицу и запустить бумажный кораблик, — Дастин смеётся над шуткой Коди и натягивает мне на голову капюшон, отчего я становлюсь похожа на клоуна.

— Это действительно оригинально! — похвалила меня Адин. Она подошла ко мне, сняла капюшон и изменила мой прямой пробор. Затем она слегка перекинула волосы на правую сторону и немного расправила завитые кончики. — Вот так ещё лучше!

— Будь этот дождевик чуть длиннее, — добавляет Дастин и снова одергивает мой наряд вниз. Коди усмехается, а его девушка громко и демонстративно фыркает на слова брюнета.

— Дастин, гордись, что у твоей девушки такие стройные и привлекательные ноги! Не стоит прятать их под платьем монахини, — говорит Адин, щёлкает его по носу и, сделав глоток пива, возвращается к Коди.

Мои глаза округляются от её дерзкого поступка в адрес Дастина, и на мгновение я даже испугалась, что в ответ на её слова могут последовать грубые высказывания. Однако Дастин лишь рассмеялся и, почесав нос, отворачивается.

— Давайте прекратим притворяться, что мы обсуждаем здесь новый проект по спасению человечества, и пойдем пить, — предлагает Коди, обнимая блондинку, и они вместе направляются в центр комнаты, где вечеринка уже в самом разгаре.

Прежде чем последовать за ними, Коннор бросает взгляд на Дастина, и их молчаливое противостояние вызывает у меня любопытство. Мне хочется узнать, что же произошло между ними, что стало причиной такого пренебрежения и злости со стороны шатена в мою сторону.

Дастин с интересом разглядывал мой холст, на котором было нарисовано чуть меньше половины, но уже четко проступали очертания двух рук. Я стояла, почти молясь, чтобы он не спрашивал, что означает моя работа. Пока я не была готова поделиться своими эмоциями, которые, как мне казалось, были настолько сильными, что стали вдохновением для картины.

Не знаю, что сказать и стоит ли начинать разговор первой. Я стараюсь не мешать ему в этот момент. Дастин ходит по дому, рассматривая новый журнальный столик, новые рамки для фотографий и множество кисточек и красок на моём комоде. Волнение охватывает меня, и мой громкий вздох привлекает внимание парня.

— Я знаю о вашем поцелуе с Коннором на вечеринке, — сказал он, засунув руки в карманы и выпрямившись. После этих слов в моей голове словно произошёл взрыв, и всё вокруг запылало красным пламенем. Руки задрожали, а ноги стали подкашиваться. — Он рассказал мне, что сам поцеловал тебя, несмотря на твои протесты.

Я стараюсь не показывать, насколько ошеломлена и не могу найти слов. В моей голове царит хаос из противоречивых эмоций после услышанного. Злость, которую я испытывала к Коннору раньше, рассеялась, и её сменили непонятные чувства стыда, обиды и ещё большего желания увидеть его. Переживания от разговора с Дастином отступили на задний план.

Мне стали понятны действия Коннора на вечеринке, которые казались мне странными и непонятными. Теперь я осознаю, что его грубость, резкие фразы и вызывающее поведение с другими девушками имели определённый смысл.

— Как давно ты знал? — после долгого молчания я наконец осмелилась задать этот вопрос, облизывая пересохшие губы. Дастин не отводил от меня взгляд, его лицо было лишено каких-либо эмоций, но за годы, проведённые вместе, я знала, что он хочет увидеть мои чувства. Сейчас он полностью контролировал ситуацию и боялся меня напугать.

— Когда вернулся Коди, — начал Дастин сухо и без эмоций. Это безразличие не напугало и не расстроило меня, потому что я знаю: в глубине души он сейчас разрывается от переполняющих его эмоций и злости — ко мне, к своему другу и к самому себе. — Я не возвращался домой, потому что нам обоим нужно было многое обдумать и решить. Мои слова могут быть обидными и, возможно, определят наше будущее, но я хочу, чтобы ты меня услышала, Коралия. Сейчас у нас трудные дни. Мы не понимаем и не слышим друг друга, но при этом слишком бурно выражаем свои чувства. Нас снова разделяет наша ревность: твоя ко мне из-за Обри и моя к тебе из-за Коннора. Позволь мне объяснить: между мной и той девушкой не было ничего, кроме чувства жалости. Я видел и слышал, как Коннор и Обри уничтожали друг друга, и понимал, как после всего она будет пытаться покончить с собой. Поэтому я решил ей помочь. Я отвёз её к Барри и договорился с ним о сеансах психотерапии. Все мои действия были направлены только на то, чтобы помочь ей, потому что я узнал в ней тебя. Я осознавал, что ты можешь повторить её судьбу, если я снова потеряю контроль над своими эмоциями в конфликте. После долгих размышлений я пришёл к выводу, что нам нужно либо работать над отношениями и двигаться вперёд, либо закончить всё, пока я не причинил тебе боль.

Он вытирает мои слёзы и с трепетной нежностью целует в лоб. Его руки бережно обнимают меня за талию, словно стараясь успокоить.

Я плачу не только из-за слов, но и от осознания того, как я поступала с ним, пока он жил у Лестора. Я понимаю, что Коннор спас наши отношения, но никто не спросил меня о том, что я чувствую, о моих мыслях и о том, чего я хочу для себя.

— Дастин, — я произнесла это с трудом, и мой голос звучал надрывно. — Мне так трудно дать тебе ответ. Прости меня.

Мои слезы перешли в рыдания, и я не могла сдержать громкие крики. Ноги подкашивались, и я чувствовала, что вот-вот упаду. Но он подхватил меня на руки и понес в спальню.

Слезы катились по его рубашке, а я кусала губы до крови, чтобы не закричать от боли и бессилия.

— Скажи мне, что тебя беспокоит, — он садится на край кровати, берёт меня на руки и сажает к себе на колени. Он вытирает мои мокрые щеки и терпеливо ждёт, пока я перестану плакать.

— Я ходила на сеанс к Барри, — произнесла я, шмыгая носом. — Мы говорили о моих чувствах к тебе, о том, что твоя агрессия, впервые перешедшая в физическую, сильно оттолкнула меня от тебя. Я всегда буду любить тебя, ты стал для меня особенным человеком, одним из самых важных в жизни. Но я больше не могу скрывать свои чувства, Дастин. У меня нет сил идти с тобой до конца. Физически я не смогу пройти с тобой весь путь, но морально я всегда буду рядом. Мы стали опорой друг для друга, и я надеюсь, что так будет и впредь. Однако я начинаю сомневаться, действительно ли я люблю тебя, или это просто привязанность.

Он молчит, слишком крепко сжимая мою руку. Его губы плотно сжаты, а скулы напряжены. Я понимаю, что он старается сдержать нарастающую внутри агрессию. Дастин обдумывает мои слова и пытается принять решение, которое может изменить нашу жизнь.

— Я люблю тебя, моя луна, — говорит он, и его голос звучит сдавленно, грубо и с болью. — Я готов принять любое твоё решение, чтобы ты чувствовала себя спокойно и не боялась. Но знай, я не перестану добиваться тебя и не смогу просто так уйти из твоей жизни.

Я вижу, как тяжело ему даются эти слова, как хочется ему закрыть все двери и окна и оставить меня в доме. Он готов кричать о своих чувствах и злости, но вместо этого лишь крепче сжимает мою руку.

Я понимаю, что мы приняли верное решение. Эта пауза позволит нам лучше разобраться в себе и найти ответы на все вопросы, которые нас связывают.

Аккуратно касаюсь щеки любимого и замечаю его влажные глаза, которые разбивают мне сердце на части. Его мягкие губы нежно накрывают мои, и я словно взлетаю к небесам. Его сильные руки нежно обнимают меня, и я чувствую покалывание от его прикосновений. Наше дыхание становится тяжёлым, и я осознаю, что на один вопрос у меня есть однозначный ответ. Я люблю Дастина, но я выбираю себя.

****

Он стоял передо мной, стараясь сохранять спокойствие. Ему хотелось кричать, но он сдерживался, чтобы не разбить всё вокруг. Я же, в свою очередь, сжимая рукава кофты, нервно кусала губы, охваченная переживаниями и стрессом, который стал моим постоянным спутником с прошлого вечера. Дастин же, сжимая кулаки, не сводил с меня взгляда.

— Плохая шутка, — наконец, произносит брюнет, поправляя свои волосы. Его прекрасные карие глаза сощуриваются, и он ожидает ответа.

— Я серьёзно, — произношу тихо, но твёрдо, чтобы не поддаться его обаянию и не отступить. — Нам нужно немного времени, чтобы разобраться в своих чувствах и решить все вопросы.

— Какие вопросы, Коралия? 

Я замечаю, как неосознанно закатываю глаза, и это вызывает у него ещё большую злость. Дастин раздражён всей этой ситуацией, и мои действия и слова лишь усугубляют его гнев. Я с самого начала осознавала, что моя идея переехать не только расстроит Дастина, но и может негативно сказаться на наших отношениях, которые и так находятся на грани.

— Как ты видишь наше дальнейшее совместное проживание? — спрашиваю я, смело глядя ему в глаза. Чтобы прийти к какому-то решению и обрести душевное равновесие, мне нужно быть уверенной в себе и чётко выражать свои мысли. — Я уже говорила тебе, что после нашей эмоциональной ссоры моя психика и доверие к тебе сильно пошатнулись. Я чувствую, что стала слишком слабой, чтобы быть рядом и поддерживать тебя в любых ситуациях физически. Но ты сам знаешь, что я всегда была и буду с тобой, как это было с самого начала, когда я увидела тебя в кресле в холле нашей больницы...

— Ты говоришь так, будто прощаешься со мной, — Дастин прерывает меня. Его лицо выражает грусть, но в то же время в голосе слышится раздражение. — Я готов принять любое твоё решение, кроме этого.

— Ты снова давишь на меня и не желаешь слышать. Даже не пробуешь разобраться в ситуации, — я нервно тру шею и отступаю от парня, стремясь почувствовать себя в эмоциональной безопасности. Я не боюсь Дастина, но чувствую, как снова становлюсь уязвимой и утрачиваю уверенность в своих словах и поступках.

— Я слышу тебя, — произносит он, не отводя от меня взгляда и стараясь сохранять спокойствие. — Мне действительно больно и обидно, что ты так отдалилась от меня. Но я хочу понять тебя и приложить все усилия, чтобы изменить ситуацию. Я стремлюсь к здоровому и конструктивному поведению по отношению к тебе и нашим отношениям. Мне так сильно нужен этот шанс, Лия.

Я снова плачу. В последнее время я плачу так часто, что на моём лице уже видны следы от слёз. Я начинаю злиться и слишком сильно тру щёки, кусаю нижнюю губу и тихо, почти неслышно, скулю.

Вдруг я чувствую, как меня обнимают тяжёлые, но такие родные руки. Дастин нежно сжимает мои ладони, убирает их от лица и обнимает меня крепче обычного.

— Успокойся, — шепчет он, нежно и осторожно целуя меня в мочку уха. — Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, и хочу помочь. Мне не нравится, что ты снова впадаешь в апатию и стресс, хотя я и знаю, что в этом есть и моя вина.

— Нет, — я всхлипываю и пытаюсь убрать свои руки, но он не отпускает меня. — Это всё моя вина, понимаешь? Я поцеловала Коннора, пока мы были в ссоре.

На мгновение мне показалось, что он перестал дышать. Дастин отпустил мои руки и, тяжело дыша, отступил назад. Я кусала губы и повернулась к нему. Его лицо выражало напряжение: играющие скулы, сжатые губы, дергающиеся руки. Он словно размышлял и одновременно пытался уничтожить меня своим взглядом. Но я больше не могла молчать.

Мои ошибки и мимолетные чувства, которые, возможно, были ошибочными, мешали мне трезво оценивать ситуацию и постоянно держать её в тайне. Лучше мне будет больно от собственного решения и поступков брюнета, от моей правды, но я больше не буду каждую ночь размышлять и винить себя за обман перед дорогим мне человеком.

— Когда? 

— В среду, — говорю я тихо, стараясь не выдавать лишних эмоций. Сейчас я одновременно и боюсь Дастина, и переживаю за него. Каждое его слово или действие в мою сторону будет справедливым.

— Ты жалеешь об этом? 

По отношению к тебе — да. По отношению к себе — да. Но по отношению к Коннору — нет. Я предала своего парня, а значит, автоматически предала и себя, потому что не ценила свой выбор.

До сих пор не знаю, был ли этот поцелуй результатом обиженных чувств к Дастину или же это был порыв эмоций. Однако я осознаю, что за прошедшую неделю, проведенную с Коннором, во мне зародились едва уловимые и ощутимые чувства к этому шатену. Но они не такие сильные, как могло показаться.

— Да, — я уже не пытаюсь скрыть слёзы. Мне больно, и я ненавижу себя за то, что причиняю боль своему близкому человеку. Дастин не заслужил этого, что бы он ни сделал по отношению ко мне. Никто не заслуживает мести, потому что каждый человек должен сам пройти свой путь и усвоить уроки жизни без посторонней помощи.

Дастин молчит, и это молчание меня беспокоит. Я дрожу, когда брюнет неожиданно смахивает все фотографии с комода. Громкий звук бьющегося стекла вызывает у меня чувство дежавю.

Он не останавливается на достигнутом и принимается за мои краски, кисти и стул возле холста. Мои руки начинают дрожать, когда он останавливается возле картины и смотрит на неё. Я не успеваю произнести ни слова, как моя работа по кусочкам падает к моим ногам.

Я вздрагиваю и приоткрываю рот, но слова не выходят. Меня будто ударили прямо в сердце, разорвали на части и выбросили в мусорное ведро. Все чувства, которые я вложила в свою работу, лежали у моих ног и быстро теряли свою значимость, свою силу и частичку моей души.

Я опускаюсь на колени и касаюсь маленького листочка с синими линиями. Дастин, как никто другой, понимает, насколько важны для меня мои картины. Он знает, что я вкладываю в них всю себя, свои эмоции и переживания, которые иногда кажутся слишком яркими как для меня самой, так и для окружающих. Он ударил меня также невероятно больно, как и я его. 

— Зачем? — шепчу я, и несколько слезинок скатываются по щекам, падая на листок бумаги, который я сжимаю в дрожащих руках. Подняв голову, я встречаюсь взглядом с брюнетом. В его глазах я вижу боль и сочувствие, но я также замечаю, что агрессия снова овладевает им, и никакие слова утешения не вернут мне прежнего Дастина.

— Только так ты сможешь понять, как мне больно, — его строгий, гневный голос вызывает у меня ещё больший страх, а слова словно душат. Я заслужила его ненависть, злость, агрессию и оскорбления, но Дастин решил ударить меня в ответ слишком сильно.

— Возможно, ты права, и нам действительно стоит взять перерыв в отношениях, — говорит он почти шепотом и, достав из кармана пачку сигарет, закуривает. Его безразличный, едва заметный презрительный взгляд делает меня еще более слабой в этот момент. — Лестор поможет тебе переехать, — говорит он, шагая по битому стеклу, и, громко хлопнув дверью, выходит из дома, прихватив ключи от машины.

Мои слёзы не останавливаются, и я не могу понять, почему я плачу. Я знала, что рано или поздно это произойдёт, но я не могла представить, что Дастин сможет так легко сломить меня одним своим поступком и презрительным взглядом.

Впервые я увидела его таким. Мои самые любимые, родные и чувственные глаза, похожие на свежезаваренный кофе, теперь смотрели на меня слишком холодно и отчуждённо. Презрение и мимолетное безразличие пронзили меня, словно лезвие самого острого ножа.

Снова боль, которую я заслужила. Снова ненависть к себе, которую я тоже заслужила. Апатия, которую я чувствую, тянет меня вниз, словно самый тяжёлый якорь. И это падение длится слишком долго, слишком болезненно и слишком ощутимо.

Лестор забрал у меня последние две коробки с красками, кистями и несколькими фотографиями и вещами, которые я смогла спасти. Он приехал ко мне примерно через час после того, как я перестала плакать и собрала стекло в гостиной. По его грустному лицу и сочувственным глазам я поняла, что он всё знал. Поэтому я смогла избежать лишних вопросов.

Благодаря Лестору, мы смогли быстро собрать все необходимые вещи. А остальные он согласился привезти мне позже самостоятельно.

— Я не считаю, что Дастин поступил правильно, — осторожно начинает он, когда я закрываю входную дверь и передаю ключи Лестору, чтобы он передал их хозяину дома. — Но и тебя я не защищаю и не стану защищать после, — фыркаю в ответ на его слова. — Я имею в виду, что не одобряю твой поцелуй с Коннором.

— Лестор, — я кладу руку на его плечо, когда мы подходим к машине, чтобы поставить коробки. — Я очень ценю твою помощь и то, что ты всегда рядом со мной в трудные моменты. Но я никогда не смогу простить себя за свой поступок.

Лестор ставит коробки на багажник своей машины и подходит ближе ко мне. Он кладёт руки на мои плечи и крепко сжимает их, словно делает массаж. Его яркие, светлые карие глаза внимательно смотрят в мои, и он слегка хмурит брови, поджимая губы.

— Обещай мне, что если ты почувствуешь, что не можешь справиться со своими эмоциями, ты сразу же расскажешь мне об этом. Обещай, что не будешь прятаться от меня и скрывать свою боль. Обещай мне, Лия, что ты не вернёшься к прежнему образу жизни.

Я молча закрываю глаза, позволяя слезам скатиться по щекам. Его слова вызывают у меня смешанные чувства — они одновременно причиняют боль и приносят радость. Лестор знает меня лучше, чем его брат. Когда мы познакомились в психиатрической больнице, то поняли, что чувствуем страхи и эмоции друг друга очень остро. Именно поэтому мы стали не просто друзьями, а чем-то большим.

— Обещаю, — его искренняя, тёплая улыбка проникает в самое сердце, и мне становится ещё больнее от того, что я сама себе немного лгу. Если ситуация ухудшится, я обязательно расскажу Лестору, но не сейчас. Я заслужила эту боль и должна сама с ней справиться, пережить её и понять, как жить дальше.