Глава 3

Дастин 

Параноидальное расстройство личности — это психическое заболевание, характеризующееся параноидальными заблуждениями и всепроникающей, давней подозрительностью и общим недоверием к другим.

Мне поставили этот диагноз почти три года назад. До определённого времени не было никаких причин, которые могли бы объяснить его появление во мне. Но потом я начал замечать, что моя мать относится ко мне как к чему-то обыденному. Я смог смириться с этим, но смириться с тем, что мне придётся всю жизнь бороться с этим диагнозом, мне всё ещё трудно.

Я понимаю, что мне нужно делать, чтобы поддерживать свою жизнь в стабильном состоянии. Но мысль о том, что я могу причинить боль своим близким, вызывает у меня агрессию, а я борюсь со своей агрессией. Я не теряю надежду и продолжаю борьбу, но иногда мне не хватает мотивации, чтобы продолжать начатое.

Многие мои поступки кажутся признаком того, что я сдался, но это не так. Возможно, не все мои действия можно оправдать моей болезнью. Отчасти то, как я поступаю, зависит от моего характера, но чтобы удержать её рядом со мной, мне приходится врать. Ложь — это не то, что должно присутствовать в наших отношениях, но иногда только враньё может помочь удержать человека, даже если ненадолго.

Иногда я готовлюсь к тому, что Лия уйдёт от меня. Когда она спит, я ухожу на балкон или закрываюсь в своём кабинете, рассматриваю её рисунки, которые она посвятила мне или моему брату, и наслаждаюсь воспоминаниями.

Мне всегда претило жить прошлым, но после нашей последней ссоры я понимаю, что, кажется, скоро стану жить только в воспоминаниях. Я знаю, что ей нелегко, и она старается не вспоминать наши конфликты, но я вижу, как ей плохо.

Иногда мне кажется, что проще всего сдаться и отпустить её ради её же безопасности и спокойствия. Однако принимать решения за нас обоих — это ещё больший эгоизм. Если я решу уйти от неё, это будет означать не только мой собственный проигрыш, но и то, что я проявил безразличие и эгоизм.

Она приняла меня таким, какой я есть, и готова бороться за наши отношения. Но насколько её хватит? Мне нужно чаще задумываться о своём поведении и, возможно, перестать думать только о карьере и деньгах.

Мой отец всегда ясно давал мне понять, что в жизни есть только одно стабильное — это моя работа. Он не был против Коралии, как моя мама, но не проявлял особого энтузиазма или радости по этому поводу. Для отца важно, как я смогу обеспечить себя и свою семью в будущем. Этот принцип он установил для себя ещё до рождения Хлои.

Хлои родилась, когда мама была ещё не замужем, и они не скрывали, что она не была запланированным и желанным ребёнком. Но они не стыдились этого, а Хлои не обижалась. Отец начал работать ещё до того, как закончил университет, чтобы обеспечить семью всем необходимым. Он также закончил экономический факультет и начал подрабатывать, где познакомился с Такером — отцом Коннора.

Я сам познакомился с Коннором лишь год назад. Отец никогда не приводил своих друзей домой и не брал нас с братом на рабочие мероприятия. Его фирма начала приобретать значимость лишь спустя много лет, когда он выиграл свой первый тендер и подписал контракт на первые закупки. Нам с Лестором тогда было уже по семь лет.

Мама потеряла много в работе, занимаясь воспитанием Хлои и нас с братом. Но как только папа начал приносить заработанные деньги домой, она сразу восстановилась и начала повышать свою квалификацию. Так она стала преподавателем в университете. И я благодарен ей, брату и теперь Лии за то, что мы выбрали специальность, где не нужна физика.

Моя мать была довольно своеобразной женщиной. Возможно, отец понимал, что с моим характером мне не стоит учиться у неё, или он знал, почему я для неё такой проблемный. Она выделяла Лестора ещё задолго до смерти сестры. Мы замечали это и принимали как должное. Хлои была занята личной жизнью, а отцу предоставили полную свободу в воспитании меня с двенадцати лет. Это стало началом моего конца. Отец боялся, что если я выйду из-под их контроля, то моя жизнь станет для них кошмаром. Поэтому Лестор воспитывался матерью и её принципами семейной жизни, а я — отцом, его методами заработка и приоритетами карьеры и собственного благополучия.

— Если пить много кофе, то сердце может не выдержать.

— Моё сердце может остановиться только по одной причине, и кофе никак не повлияет на это.

Йена с недовольным видом ставит мой заказ передо мной. Я знал, что подруга Лии иногда подрабатывает в этой кофейне, и пришёл сюда не просто так.

— Мне казалось, что твой офис и университет находятся далеко от нас.

— Ага, — отпиваю капучино и смотрю на девушку. — Присядешь?

— Я на работе, — хмурюсь. — Только на пять минут и только потому, что ты парень моей подруги и я вижу, что тебе что-то нужно от меня.

Я усмехаюсь и складываю руки на столе. Она права, мне действительно нужна её помощь. Йена — единственная подруга Коралии, которая может конструктивно давать советы и высказывать своё мнение.

— Ты же в курсе о нашей последней ссоре. 

— Мне известно о всех ваших разногласиях, — произнесла блондинка, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. — И не стоит ожидать, что я буду защищать тебя в её глазах. 

Меньше всего я хочу, чтобы её подруги оправдывали меня. Я понимал, что никто не одобряет её выбор в наших отношениях, но я также знал, что Йена никогда не пыталась отговорить её или переубедить.

— Мне это не нужно. Прошло уже две недели, и Лия сильно изменилась после того дня. Ты знаешь, что с ней происходит?

— Разумеется. Ты впервые поднял на неё руку и напомнил ей о том, что вы лежали в психиатрической больнице. Как ты думаешь, что с ней произошло? — с тяжёлым вздохом я отпиваю кофе, а она продолжает: — Скажи мне честно, ты действительно такой тупой?

— Йена...

— Это был риторический вопрос, — перебивает она меня. — Я уже говорила ей и скажу тебе. Мне, как и многим вашим общим друзьям, трудно понять ваши отношения. Но она моя подруга, и я уважаю её выбор, хотя и не поддерживаю его. Если бы вы встретились не в больнице, я бы отговорила её встречаться с тобой. Люди, подобные тебе, не меняются. Да, я знаю, что ты болен, но я искренне не понимаю, почему ты не стараешься изменить своё поведение.

— Я стараюсь. 

— Конечно, но если ситуация ухудшается, то почему бы тебе не обратиться за помощью? Например, пройти курс терапии и пропить успокоительные препараты. Ты говорил своему врачу о том, что состояние становится хуже?

Теперь я понимаю, почему раньше не стремился к общению с ней. Йена оказалась не только очень объективной, но и довольно утомительной в общении. Душной. 

— Всё под контролем.

— Разве? Ты контролировал себя, когда унижал Лию? Или ты был в состоянии контролировать свои действия, когда толкал её? — Я начинаю немного злиться. Она абсолютно права, и это начинает раздражать.

— Я вроде только один вопрос задал. 

Йена, усмехнувшись, покачала головой. Возможно, идея прийти к ней и спросить, что происходит с моей девушкой, уже не кажется такой привлекательной, как раньше. Я понимаю, что и сам могу догадаться, что не так с Коралией, но её поведение начинает меня раздражать. Она почти не разговаривает со мной, не ходит никуда, кроме учёбы, и всё время сидит в телефоне или возле своего мольберта. Это могли бы быть обычные будни, но уже две недели она не отходит от пустого холста.

— Дастин, — она ставит локти на стол и наклоняется ко мне. — У неё сейчас творческий кризис, и в ваших отношениях не всё гладко. Она очень переживает за тебя. Пожалуйста, будь с ней добр и перестань проводить всё время на работе.

Я кивнул ей, и она ушла. Я не узнал ничего нового. Она повторила всё то же, что говорили мне Лестор и Коннор.

О дружбе между моей девушкой и лучшим другом я узнал после тренировки, когда он, выпив, не умолкал. Не могу сказать, что я сразу принял эту новость и перестал злиться, но я решил не устраивать сцены ревности.

Во-первых, меня всё ещё беспокоило состояние Лии, и я не хотел терять единственного друга, который поддерживает наши отношения и понимает меня.

Во-вторых, я был немного спокоен, потому что я уверен, что мой друг никогда не сможет бросить свою Обри ради кого-то другого и тем более не влюбится в другую девушку. По крайней мере, не в мою. Но я не могу быть уверен в этом на сто процентов, и в жизни всё может измениться.

Коннор — необычный парень. Его внешность, характер и стиль жизни могут оттолкнуть многих людей от знакомства с ним или продолжения общения. Он кажется избалованным, самовлюблённым и слишком самоуверенным. Именно это привлекло меня к нему — его схожесть со мной.

Коннор знает, чего хочет от жизни, стремится к чему-то определённому и не зацикливается на прошлом, если не считать Обри. Их отношения похожи на наши, но их портит поведение Обри. Она понимает, что Коннор не идеален, но всё равно надеется на его изменения.

Лерд — воплощение плохого парня с привлекательной внешностью, запоминающимся характером и отличным телосложением (я видел его в раздевалке). Он не стремится исправить свои ошибки, а скорее плывёт по течению или забывает о проблемах через пару дней или часов. Любой конфликт с Обри он воспринимает как игру без правил и ограничений.

Я не вмешиваюсь в их разборки, но мысленно чаще поддерживаю девушку, а не своего друга. Однажды Хемфри сказал, что Обри словно создана для меня. Сначала я посмеялся вместе с ним, потом разозлился, а потом задумался. Она действительно похожа на меня.

Лия никогда не ревновала меня и не контролировала. Изредка она могла проявить беспокойство, когда я задерживался на работе или на вечеринке, но она не была той девушкой, которая будет расспрашивать, уточнять и контролировать. Признаюсь, иногда я бы хотел, чтобы она вела себя как Обри. Барри объяснил мне, что мне будет спокойнее, если Лия тоже будет привязана ко мне, как и я к ней. «Привязана» не значит «любит», — ответил ему я.

Однажды я стал свидетелем ужасной ссоры Коннора и Обри. Они словно разрушали друг друга, как морально, так и физически. Это не был обычный бытовой конфликт или ссора на почве ревности — это было их личное самоубийство.

Их крики, слёзы и драки отбирали всё, что они имели друг к другу. И то, что они могли забыть об этом через некоторое время, пугало. Я уверен, что их эмоциональное состояние было разрушено, особенно у девушки.

Не знаю, как развивались их отношения в начале, но у Обри явно были проблемы. Она могла найти повод для ссоры просто так. У неё начиналась истерика, она бросалась в Коннора разными вещами, выводила его из себя, и когда у него заканчивалось терпение, оставалось только молиться, чтобы никто не пострадал.

Тогда я понял, что такое настоящая привязанность, и стал ещё более уверенным в том, что Лия меня любит, или, по крайней мере, я так убеждал себя.

— Менсон! — внезапно раздается крик тренера, и я чувствую, как меня охватывает беспокойство. — Если на следующей тренировке ты пропустишь более трех мячей, тебе придется мыть зал!

— Конечно, — ответил я и направился в раздевалку.

Коралия уже несколько часов не отвечает на мои сообщения после того, как я забрал её из колледжа и отвёз домой. Больше всего меня беспокоит то, что Коннора не было на тренировке, и он тоже не выходит на связь со мной ни по телефону, ни через сообщения.

— Всё хорошо? — спросил Хемфри, открывая свою сумку, доставая оттуда чистые вещи и присаживаясь на скамейку.

— Да, — снова пишу девушке и замечаю, как блондин смотрит на меня с презрением. — Нет.

— То, что его не было на тренировке, и то, что Лия не отвечает на твои сообщения, не имеет отношения друг к другу. Не забывай, что уже почти неделя, как Обри и Коннор поссорились. Возможно, именно из-за этого он не пришёл.

Я согласно киваю и начинаю переодеваться. Хемфри прав: из-за своей девушки Коннор часто пропускал тренировки, и почти дважды лишался звания капитана команды. Кажется, что назревает третий, последний, предупредительный выговор.

— Ты придешь завтра? 

— Черт. 

Я забыл о дополнительных тренировках. Коралия до сих пор не знает, что я начал заниматься боксом. Коннор посоветовал мне обратиться к Хемфри, потому что бокс помогает выплеснуть весь гнев. Поначалу я скептически отнесся к этой идее, но когда Коннор сам начал использовать бокс для борьбы со своими эмоциями, это показалось мне довольно привлекательным.

Спустя несколько месяцев тренировок я не заметил значительных изменений, за исключением того, что моё тело стало более широким, а я сам стал сильнее, как выяснилось пару недель назад.

— Знаешь, как ставить напоминания на телефоне? 

— Отвали. 

— Ты пропустил уже три тренировки, и это негативно сказалось на ваших отношениях, — надевая футболку, я поворачиваюсь к нему. — Я заметил на её теле ссадины и синяки. Ты понимаешь, насколько это ужасно?

— Я, по-твоему, совсем конченный? 

— Тебе честно? 

— Уйди, — отмахиваюсь, и он смеется. 

Как можно скорее одеваюсь, выхожу на улицу и закуриваю.

«Купить что-нибудь на вечер?»

Я надеюсь получить хотя бы какой-то ответ на этот вопрос. Коралия не ответила на мои предыдущие пять сообщений и не заходила в социальные сети, чтобы я мог узнать, когда она общалась с кем-нибудь в последний раз.

Когда я докуриваю сигарету, Хемфри выходит из здания, подходит ко мне, достает ключи от своей машины, забирает у меня сигарету и выбрасывает её в урну.

— Не разрушай еще и свое здоровье.

— С каких пор ты стал таким привередливым? 

— С тех пор как мы познакомились. Я не врач и не могу быть твоим наставником или тренером, но то, что происходит сейчас, действительно выходит за рамки допустимого, — я вздыхаю и нервно провожу рукой по волосам. — Ты принимаешь успокоительные?

— Да, но это не то, что ты хочешь знать? 

Хемфри, сжимая в руках ключи, задумчиво смотрит на парковку. Я не могу понять, что именно его так беспокоит, но мне это не нравится, и я начинаю испытывать тревогу. Кажется, он что-то скрывает.

— Не пойми меня неправильно, но если ты ещё раз поднимешь на неё руку, мне придётся рассказать об этом твоему отцу. И я сделаю всё возможное, чтобы защитить Коралию от тебя. 

— Ты сейчас серьёзно? — его слова вызвали у меня одновременно смех и злость. Я был готов к любому разговору, но только не к такому. Хемфри был не единственным, кто хотел меня проучить за мои поступки, но его метод поразил меня. Он знал, что мой самый большой страх — это вернуться в психиатрическую больницу, особенно если об этом узнают родители.

— Да. Я не знаю, как это произошло, но в первый раз я постараюсь не вмешиваться. Однако помни, что любое твое неверное решение, действие или слово может иметь необратимые последствия.

Не знаю, был ли это намек на моё возвращение или на расставание с моей девушкой. Хемфри не говорит просто так, и мне следует быть готовым ко всему и всегда сохранять бдительность. Однако я уверен в своих чувствах к девушке и в том, что она испытывает ко мне те же чувства. Коралия никогда не откажется от меня из-за чьего-то мнения или просьбы.

— Это произошло случайно. Ты же знаешь, я бы никогда не сделал ей ничего плохого, — говорю я, и мы направляемся к парковке. — Я понимаю, что моему поступку нет оправдания, и я приложу все усилия, чтобы исправить ситуацию.

— Единственный способ изменить ситуацию — это взять контроль над своей болезнью и начать становиться лучше. Ты не сможешь остановить её, когда она захочет уйти.

Его слова заставили меня остановиться. Раньше я никогда не задумывался об этом. Коралия всегда была и остаётся для меня самым сильным человеком, которого я знаю. И я не могу позволить себе сделать её слабее.

— Я не допущу этого. 

— Буду рад убедиться в этом лично. 

Он похлопал меня по плечу и направился к своей машине. Я почувствовал горе, лёгкую апатию и злость. Если я испорчу наши отношения ещё больше, чем сейчас, то, кажется, готов был бы убить себя.

За четыре года, что я знаю Лию, у меня никогда не возникало сомнений, что именно я стану её кошмаром. Она пережила многое и продолжает переживать до сих пор, находясь рядом со мной. Коралия поддерживает меня, остаётся рядом и никогда не была настоящей причиной моей агрессии. Она — чудесная девушка, о которой я мог только мечтать, когда лежал в больнице.

Наши отношения стремительно развивались, мы становились чем-то большим друг для друга и останемся такими навсегда. Но если я сдамся или она поймёт, что достойна лучшего, то мы останемся лишь приятным воспоминанием друг о друге.

«Возьми начос, кажется, я нашла нам новый сериал». 

Улыбаюсь, как дурак, получив её сообщение. Но тут приходит уведомление от Коннора.

«Прости, был занят. Что-то случилось? Ты звонил мне пять раз». 

Это, должно быть, просто совпадение, что они написали мне одновременно. Они не могли быть вместе, потому что у них не было достаточно времени, чтобы побыть вместе. Нет, они не могут быть вместе и не будут.

****

Коралия устраивается рядом со мной, закинув одну ногу на мои бедра, и погружается в свой телефон. Сегодня был первый вечер, когда мы провели его не в тишине и не порознь. Она приготовила ужин, застелила кровать в свободной комнате и достала домашний кинотеатр из кладовки.

Я был приятно удивлён и почти запрыгал от радости, когда увидел прежнюю Лию. Она болтала без умолку около часа, рассказывая обо всём на свете. О своей учёбе, о том, как её выгнали с пары за то, что она уснула, о ссоре с Элси, когда отказалась ехать с ней на очередную вечеринку и забирать её пьяную с чьей-то квартиры, о потере новых красок на курсах и о том, как сидела с Коннором в тот злополучный день.

Лия поразилась, как Обри и Коннор могут быть вместе, хоть и не официально. Она искренне не могла понять, что их держит. Я не стал объяснять ей, что Коннора держит безотказность в сексе, но, кажется, Лия сама догадалась об этом.

Я ликовал внутри, когда Коралия призналась, что шатен — очередной бабник, который одумается только к тридцати годам. Она недолюбливала таких парней и старалась держаться от них подальше. Мой внутренний демон хлопал в ладоши и пытался вспомнить все моменты, когда Коннор поступал непростительно по отношению к девушке, но я не стал раскрывать все его секреты. Уверен, настанет момент, когда моя внимательность будет к месту.

— Ты завтра дома? — спросила она, поставив телефон на зарядку и повернувшись ко мне всем телом. Я тоже положил свой телефон на тумбочку рядом с кроватью, но звук не выключил. После того случая я больше никогда не использую вибрацию.

— Нет, я хочу заехать к Хемфри и посмотреть его бой, — мне было неловко обманывать её, но я ещё не был готов рассказать о своём новом увлечении. Я не знал, как она отреагирует, и не хотел добавлять ей поводов для беспокойства.

— Тогда я отправлюсь к Лестору, — киваю. — Когда ты в последний раз общался с ним?

Её игривый тон и улыбка вызвали у меня беспокойство. На мгновение я подумал, что Лия тоже начала принимать успокоительные и, возможно, у неё проявились побочные эффекты. Её тонкие пальцы с едва заметным маникюром начали выводить узоры на моей руке, и я почувствовал, как по телу пробежала дрожь.

— Кажется, это было пару дней назад? — с громким вздохом вырывается из меня, когда она, опустившись ниже, нежно целует мою грудь.

— Ты у меня спрашиваешь? 

Она весело смеется надо мной. За те несколько часов, что меня не было дома, с ней что-то произошло, и это вызывает у меня настороженность. Но мы так давно не занимались сексом, что я готов забыть обо всем и расспросить её о её намерениях. Однако эта идея быстро исчезает из моей головы, когда она начинает снимать с меня штаны, и я издаю первый стон удовольствия.

— Лия...

Она отвечает мне стоном, и я сжимаю её волосы в кулаке. Думаю, что разговор можно отложить. Дёргаю её за волосы и целую. Она стонет мне в рот, но это явно не от боли. Я слишком долго не был с ней так близко.

Укладываю её на спину и нависаю над ней, снимаю шорты и футболку. Не знаю, нормально ли это после того, как мы две недели молчали и избегали любого контакта. Но Лия снова стонет и оттягивает мои волосы, и я понимаю, что имею право продолжить.

****

Хемфри стоял и держал грушу, пока я наносил удары. Он пытался вывести меня из себя, напоминая о том, как Коралия и Коннор веселились, и о том, как я причинил ей боль, ударив и унизив её. Но его слова не имели никакого эффекта.

Я всё ещё не мог понять, что произошло вчера вечером, когда я ушёл на баскетбол. Коралия вела себя так, будто её подменили. Я допускаю, что желание близости могло возникнуть даже в момент обиды на меня, но когда она встала на час раньше будильника, приготовила вафли и свежий кофе, это заставило меня ещё больше беспокоиться и задуматься.

После того как я отвёз её в колледж, мои мысли стали абсурдными. Я вернулся домой и начал проверять её вещи и социальные сети.

Я бил грушу, и удары становились всё сильнее и чаще, словно я хотел отомстить себе за свой поступок. 

Однако это было бессмысленно, потому что я не обнаружил ничего, что могло бы оправдать моё поведение. Да, Коралия интересовалась делами Коннора, но это всё. Я не мог прекратить их общение, потому что не имел достаточно сил.

К тому же, Коннор — мой друг, и это вселяло надежду, что он не позволит себе ничего лишнего в отношении моей девушки. Коралия — моя девушка, с которой мы живём вместе, и я не мог позволить себе сомневаться в ней. Мысленно я рассмеялся. Недавно я толкнул её и устроил истерику из-за того, что она гуляла с Коннором, а теперь я отрицаю любые предположения о том, что между ними могут быть какие-то чувства, кроме дружеских.

— Хватит, — блондин хватает меня за руку. — Ты слишком спокоен и молчалив. Рассказывай.

— Она простила меня. 

— Тебя расстроило это? — он усмехается и надевает свои боксерские перчатки. 

— Нет, но это меня насторожило. Обычно мы с ней разговариваем и обсуждаем произошедшее, или она сама подходит ко мне, или даёт понять, что не сердится. А в этот раз — ничего. Лия просто захотела секса.

— Твоя девушка в очередной раз простила тебе глупый скандал и дала тебе, а ты недоволен? — он протягивает мне капу.

— Сколько ещё ты будешь меня останавливать и повторять мои слова в вопросительной форме? — Хемфри рассмеялся и сел на мат. Я устроился рядом. Он оглядел зал и, не сдержавшись, хмыкнул.

— Почему меня окружают ненормальные? — хмурюсь и поворачиваюсь к нему. 

Хемфри никогда не был сторонником отношений, подобных моим или Коннора. Скорее, он был потерянным братом Коди или Лестора. Его отношения с девушкой, личная жизнь, учёба и работа — всё было идеально. Он контролировал каждый аспект своей жизни. И это был правильный контроль.

Хемфри всегда знал, как поступить в той или иной ситуации. Он никогда не бросался словами, не давал повода для сомнений или скандалов. Его жизнь была подчинена чёткому плану, который он сам для себя установил. Он знал, как нужно строить отношения, чтобы они не распались.

Его родители развелись, когда ему было четырнадцать лет, и он видел, как люди, которые долгие годы были вместе, переставали любить друг друга. Это заставило его увлечься психологией, чтобы избежать подобных переживаний в будущем.

Я завидовал его жизни. Я понимал, что он приложил много усилий и времени, чтобы стать тем, кем является сейчас. Он был счастлив со своей девушкой, занимался любимым делом и никогда не забывал о своих друзьях.

Иногда мне казалось, что все вокруг могут быть счастливы, кроме меня. Я делал недостаточно или слишком много, и от этого тоже возникали проблемы. У Хемфри всё было иначе. Он всё делал в меру и получал ровно столько, сколько вкладывал.

Пришло время учиться и бороться с проблемами, а не сравнивать свою жизнь с чужими.

— Ты про меня и Коннора? 

— И ваших девушек тоже. Вы четверо — это яркий пример того, что может произойти, если не прислушиваться к себе. Скажи мне, как ты представляешь свою жизнь без Лии?

— Никак. 

— Представь, что вы расстались. Вы не смогли сохранить отношения, и она ушла, а ты не стал её удерживать. Как бы ты жил без неё?

Я никогда не думал, что такое возможно, но вот уже четыре года моя жизнь не существует без Коралии. Сначала она была для меня просто знакомой, потом — подругой брата, затем — милой девушкой, а теперь — смыслом моего существования.

Коралия постепенно вошла в мою жизнь, оставляя за собой едва заметные следы на моей душе. Она словно вселялась в меня, проникала в каждую мысль и не оставляла меня ни на минуту. Для меня Коралия стала больше, чем просто девушка. Она стала моим спасательным кругом, якорем на дне и луной на небе, которая освещала мне только один путь — вперед.

Мои чувства к Коралии росли с каждым днем, но достигли своего пика после встречи вне больницы. Увидев ее в слезах, но с улыбкой на лице, я понял, что никогда не забуду ее. У меня не было желания искать кого-то другого или пытаться оставить эти отношения, чтобы отдохнуть. Нельзя устать от отношений, которые приносят тебе радость, счастье и спокойствие.

Мы с Лией не могли похвастаться идеальными отношениями, мы всегда знали, что они далеки от совершенства. Это могло бы стать сигналом к тому, что нужно быть готовым к концу. Но я никогда не задумывался об этом так сильно, не продумывал все детали.

Я знаю, что она будет счастлива без меня. У нее прекрасный брат, любимое хобби, она общается с моим братом, который не перестанет поддерживать ее, если мы расстанемся. Я смогу отпустить ее, будучи уверенным, что она не усомнится в себе и не упадет снова. Не упаду и я.

Как бы сильно Лия ни влияла на меня и мои стремления, я не перестану пытаться даже без нее. Буду продолжать лечиться, работать и посвящать себя спорту в надежде, что она будет рада за меня и, возможно, спустя много лет, я смогу обрести счастье.

— Моя жизнь потеряет краски, но не смысл. Я буду продолжать свои попытки, чтобы однажды, когда мы встретимся, она могла гордиться мной.

Хемфри согласно кивает в ответ на мои слова, делает глоток воды и смотрит на меня.

— Замечательно, что ты задумываешься о будущем. Если вы действительно любите друг друга, то справитесь с любыми трудностями. Но если чувства угасли, то лучше расстаться, не пытаясь сохранить то, что уже не имеет смысла. В противном случае вы можете потерять себя в бесконечном вранье и пустых попытках спасти то, что уже нельзя вернуть. Я не хочу сказать, что всё стало слишком очевидным, но то, что ваши отношения постепенно разрушаются, — это факт. И тебе, и ей будет нелегко, а с каждым днём принимать решение станет всё труднее.

Хемфри поднимается и начинает разминаться, а я, оглушенный его словами, не могу прийти в себя. Многие считают, что нам следует расстаться, и не питают больших надежд на наше совместное будущее, ссылаясь на мой диагноз. Однако только слова Хемфри смогли произвести на меня такое впечатление.

Раньше я не боялся потерять её из-за своего характера, потому что был уверен, что наша любовь выдержит все испытания. Но теперь я засомневался. Если мне придётся отпустить её, то это будет только из-за моей любви к ней. Впервые мои чувства к девушке стали для меня болезненными.

Я не могу с уверенностью сказать, что готов на всё ради неё. Это не так. Я не смогу отпустить её, и через некоторое время буду искать возможности увидеть её, пытаться вернуть, и всё начнётся сначала. Единственный способ избежать этого — начать меняться.

Мне нужно научиться уважать и доверять ей, а также начать лечение. Я не должен принимать успокоительные только во время приступов агрессии. Все мои действия и старания направлены только на неё. И я буду последним глупцом, если отпущу её и перестану бороться за наши отношения.

«Надо поставить второй день терапии. Одного дня в неделю слишком мало». 

Я пишу Барри сообщение и вздыхаю. Я полон решимости бороться за свою жизнь, пройти лечение и сделать её счастливой. Главное, чтобы не было слишком поздно исправить свои ошибки.