Глава 2

Коралия 

Я с интересом наблюдала за тем, как они обсуждали, кто из них не будет пить на предстоящей вечеринке и кто согласится быть водителем. Дастин смеялся над Коннором, который приводил нелепые аргументы в пользу того, что ему необходимо выпить, потому что его девушка была очень требовательной в последние дни, и он не успел ей объяснить, что на вечеринке не будет меня и других девушек.

Брюнет, сидящий рядом со мной, обхватил моё бедро крепче обычного и громко рассмеялся. Я слегка поморщилась, так как моя нога всё ещё болела после того, что произошло два дня назад.

— Дастин, если ты ещё раз засмеёшься, я плюну тебе в лицо.

— Именно так поступила Обри вчера после тренировки? — с усмешкой спросил Хемфри, отпив немного лимонада и наблюдая за реакцией своего друга.

Я рассмеялась, и мой парень присоединился ко мне. Коннор злился, но они, казалось, только веселились. Мне стало жаль Коннора. Я понимала его как никто другой, хотя и не знала многого о его личной жизни с Обри. Однако позавчера мне удалось выяснить некоторые обстоятельства, которые не самым приятным образом отразились на наших с Дастином только что установившихся спокойных отношениях.

*Два дня назад* 

Я снова купила стакан кофе и отправилась домой пешком. Вот уже второй день Дастин занят работой, которая навалилась на него неожиданно, и тренировками по баскетболу. Меня немного радует, что мы стали проводить время вместе только вечером, когда ужинаем и ложимся спать. Возможно, это звучит эгоистично, но это правда.

Сейчас у меня не самые лучшие времена. С тех пор как я вернулась из Лондона, я чувствую себя опустошённой. Мне кажется, что там я оставила часть себя — ту часть, которая вдохновляется эмоциями людей, наслаждается моментами и видит прекрасное в обыденном.

Каждый раз, когда я прохожу мимо знакомых мест, я не останавливаюсь нигде, кроме мусорного ведра у продуктового магазина, чтобы выбросить стаканчик из кофейни. Многое стало для меня более чем привычным и надоевшим. Я потеряла своё вдохновение, мне не хватает чего-то нового, необычного, но в то же время такого заметного, привычного и знакомого всем.

Его автомобиль снова стоял у ворот. Он курил, прикрывая рукой от солнца экран своего телефона. Я наклонила голову набок. Я никогда не отличалась эмпатией, особенно после неудачных попыток причинить себе вред, но сейчас, глядя на Коннора, я словно ощущала в нем то же самое, что чувствую каждый вечер. На мгновение мое сердце забилось быстрее, когда мысли о шатене так тесно переплелись с мыслями о моем парне.

— Привет, — говорю я, подходя ближе. Коннор отрывается от своего телефона и прищуривается, а затем встаёт с багажника и выпрямляется рядом со мной. Теперь, когда я впервые ясным умом стою так близко к нему, мне становится понятно, почему его взяли в баскетбольную команду. В нём почти семь футов роста!

— Кажется, я уже выучил твоё расписание, — с усмешкой говорит он, снова выбрасывая окурок на другую сторону дороги. Я начинаю нервничать и поправляю свою юбку. 

— Всё хорошо? — спрашиваю я, и он, нахмурившись, смотрит на свой телефон, который каждую секунду издаёт звук уведомления.

— Не хочешь прокатиться? 

Мои глаза округляются от его вопроса. Я нервно кусаю губы, размышляя о его неожиданном предложении и о том, почему мне так хочется сказать «да». Мои мысли пугают меня: я чувствую, что если поеду, то смогу вернуть вдохновение, свои мысли и идеи. Но я понимаю, что если об этом узнает Дастин, то мои картины снова станут лишь воспоминанием о прошлом.

— Хорошо. 

Коннор широко улыбнулся, приобнял меня за плечи и повёл к машине. Он открыл мне дверь и подождал, пока я сяду. Я не знала, куда и зачем мы едем, но что-то внутри меня подсказывало, что это важно для нас обоих.

Я слышала от Дастина, что Коннор знает, как помочь ему в трудные моменты, когда болезнь берёт верх. Сам он сталкивался с подобным, но я бы не сказала, что Коннор из тех, кто легко раздражается. За почти четыре года, что я знаю Дастина, я поняла, что его болезнь относится к тем, о которых невозможно предугадать, когда она снова накроет его.

— Как насчёт того, чтобы насладиться нездоровой пищей и заехать в бургерную?

— Если там будет холодный фраппе, то я не против, — мы улыбаемся, и парень выруливает на дорогу. Я поправляю кожаную куртку, юбку, носки и футболку. Меня немного беспокоит волнение, потому что я не знаю, о чём можно с ним говорить.

— Как твои дела с Обри? — решила спросить. 

Дастин рассказал мне, что у Коннора есть девушка, но их отношения кажутся очень необычными. Каждый раз, когда они встречаются — перед тренировкой, после неё или даже во время — Коннор словно не может остановиться и говорит о ней без умолку. Его рассказы удивляют окружающих, но вскоре начинают утомлять. Интересно, говорят ли они обо мне с Дастином в таком же тоне?

— Дастин не рассказывает разве? 

— Я не спрашиваю. У нас есть список людей, которых мы можем обсудить вечером, и пока тебя в нём нет, — улыбаюсь я. Он кивает и сворачивает к торговому центру. — Если ты не хочешь об этом говорить, то ничего страшного. Мы можем обсудить любую другую интересную тебе тему.

— Что именно ты хочешь узнать о наших отношениях?

Шатен оплачивает подземную парковку и паркуется ближе к лифту. Я оставляю свою сумку с тетрадями в машине, беру телефон и выхожу. Мы идём рядом, и я чувствую лёгкий аромат его парфюма. Когда он нажимает на кнопку вызова лифта, его рука случайно касается моего локтя.

— Всё, чем ты готов со мной поделиться. Мы же не будем молчать всё время, пока находимся вместе, верно?

Мы заходим в лифт, и Коннор нажимает кнопку четвёртого этажа. Он опирается на стену и внимательно осматривает меня с ног до головы, а после глядит прямо в глаза. Неожиданно для себя я выпрямляюсь и отвечаю ему тем же. Он по-прежнему молчит, словно пытаясь что-то увидеть во мне или решая, как поступить. Я сглатываю.

Дастин высокий, но не такой, как Коннор, это точно. У Дастина более тёмные волосы и карие глаза, в которых я тону. Сейчас я смотрю на эти драгоценные изумруды и завидую, что мой цвет глаз не такой насыщенный. Коннор также татуирован, как и Дастин, ведь именно шатен ходил с ним на сеанс первой татуировки моего парня. Они становятся одним целым, думая, что нашли часть себя в друг друге, но если узнать каждого из них по отдельности, то это две разные личности, два разных человека и две разные души.

— Ты, наверное, уже догадалась, что наши с Обри отношения похожи на ваши, — пожимает он плечами. — Мы уже почти пять лет пытаемся быть вместе.

— Пытаетесь? 

Он согласно кивает и заказывает еду на двоих, оплачивая заказ.

— Давай сядем здесь, — он указывает на столик, расположенный ближе к балкону, и называет номер столика кассиру, чтобы нам принесли еду. — Признаю, это звучит немного странно и непонятно, но факт остаётся фактом. Ее характер, — он облизывает губы и смотрит в окно. — Довольно сложен, даже для нас с Дастином.

Я громко вздыхаю, осознавая, что он хочет мне сказать. В этот момент нам приносят заказ. Коннор кивает официанту и меняет наши тарелки местами. Он заказал себе бургер побольше и с перцем, а мне – бургер с курицей. Меня удивляет, что он угадал мое предпочтение в пользу курицы, а не говядины. Я наслаждаюсь прохладным фраппе и приступаю к картошке фри.

— Она слишком ревнива...

Я ухмыляюсь слишком громко, и он останавливается.

— Ты абсолютно уверен в этом? Позволь напомнить тебе, что Дастин ревнует меня даже к моему преподавателю.

— Я знаю, они похожи, слишком похожи. Иногда мне кажется, что Обри — это женское воплощение Дастина, особенно когда мы ссоримся. Ругаться с ней — это как доказывать расистам, что чёрные и белые люди одинаковы. У неё такая же сильная привязанность ко мне, как и у меня к ней, и я не знаю, почему так происходит. Она не была моей первой девушкой, но каждый раз после ссоры я возвращаюсь к ней.

Коннор погрузился в молчание и, не отрываясь от еды, начал тщательно пережевывать пищу, словно стараясь не говорить лишнего или обдумывая свои слова. Я же, напротив, перестала есть и, не отрывая от него взгляда, задумалась. Мне стало жаль его, но это чувство быстро сменилось непониманием и даже некоторой жалостью к себе, когда я представила себя и Дастина на их месте.

Разница заключалась в том, что мы с Дастином всегда старались активно решать проблемы, а они, казалось, безвольно плыли по течению, ожидая, что всё разрешится само собой.

— Ты чувствуешь к ней только привязанность? 

— Наверное, — говорит шатен, протирая руки салфеткой и отпивая колу. — Примерно через неделю после очередной ссоры я начинаю скучать по ней. Мне кажется, что она осознала свои ошибки так же, как и я, и мы сможем поговорить и начать всё сначала. Но потом всё повторяется.

— Но ты общаешься с другими девушками, ты же не хранишь ей верность, — говорю я уверенно, и он поднимает глаза, встречаясь со мной взглядом.

Его руки сжимаются в кулаки, и он хмурится, а затем усмехается. Так же делает Дастин, когда я говорю что-то, что считаю лишним, но что является правдой.

— Следишь за мной? 

— Мне было достаточно побывать с вами на одной из вечеринок, — я откидываюсь на спинку дивана и снова поправляю юбку, чтобы не встречаться с ним взглядом. — Я не в курсе всех деталей ваших ссор и её ревности к тебе, но тот факт, что ты целуешься с другими девушками, свидетельствует о том, что её ревность имеет под собой основания.

— Ты не заметила, что сама следишь за мной, — он положил руки на стол и наклонился ко мне ближе. — Можешь считать, что у нас с ней свободные отношения.

— Она знает об этом? — я приподнимаю бровь, и на его лице появляется усмешка. Коннор берет стакан с моим напитком, вальяжно откидывается на диван, делает глоток и, слишком медленно облизнув губы, задерживает на мне взгляд.

— Как я уже говорил, у нас с ней особая связь, которую мы оба не можем преодолеть.

— Потому что не хотите. Для тебя это удобно. Ты знаешь, что можешь приехать к ней в любое время, и она примет тебя. А ваши ссоры были лишь предлогом, чтобы уйти в загул, и давали оправдание твоим поступкам.

— Ты делаешь выводы, даже не имея полной картины ситуации, а лишь основываясь на общих чертах наших отношений.

— Расскажи, пожалуйста, — я наклоняюсь ближе и пристально смотрю на его приоткрытый рот. — Или ты просто пытаешься оправдать себя в моих глазах и быть безупречным?

Он делает глоток кофе, ставит стакан на стол и разминает шею. Я не понимаю, почему он скрывает свои истинные чувства и притворяется кем-то другим, но его история начинает меня увлекать. Мне любопытно, как люди преодолевают такие сложности и чего они ждут от окружающих.

— Пытаешься понять чужие отношения, когда не можешь разобраться в своих собственных?

Мы смотрим друг на друга, ожидая ответа. Он хотел задеть меня своим вопросом, но я уже давно привыкла к тому, что никто не принимает меня и Дастина, не понимает наших отношений. Мне всё равно, что думают о нас другие. Возможно, Барри подумал бы, что я отрицаю существование проблемы, но я просто смирилась с ней.

— Коннор, ты никогда не сможешь меня задеть такими словами, потому что я осознаю наши проблемы и мы вместе стремимся их преодолеть.

— Ты просто привыкла к этому, но всем говоришь, что вы прилагаете усилия, чтобы решить проблему, связанную с его болезнью.

— Нет...

— Да, — прервал он меня, и его тон стал более грубым. — Ты просто привыкла к тому, что Дастин постоянно контролирует тебя, ревнует и ограничивает в чём-либо. Ты же понимаешь, что он не полностью излечился и всегда будет таким. Ты знаешь, что он будет принимать успокоительные препараты и посещать вашего друга Барри. И ты боишься признаться другим, что готова мириться с этим, потому что боишься уйти, зная, что вернёшься обратно, потому что у тебя тоже есть эта чертова привязанность к нему.

Я часто моргаю. Мне хочется заплакать от обиды, но я сдерживаюсь и стараюсь улыбнуться. Никто не знает и не понимает, что я чувствую на самом деле. Никто не узнает правды, пока я сама не решу поделиться ею.

— Ты всегда можешь уйти и не возвращаться, но будет ли этот выбор верным для тебя?

— Если у тебя появилась мысль уйти, значит, ты уже приняла решение. Но никто не может знать, пожалеешь ты об этом позже или нет.

Он передаёт мне мой фраппе и, протягивая руку, касается моих пальцев. Я смотрю на его руку и, с трудом сглотнув, осознаю, что он имеет в виду.

— Ты жалеешь, что ушел от нее? 

— Я не ушёл, но я так часто думаю об этом, что уже давно не с ней. Она пишет мне, звонит, и я приезжаю. Мы разговариваем, но оба понимаем, что это бессмысленно. Мы занимаемся сексом, а потом я ухожу. Потому что я знаю, чем всё закончится, и мне жаль её. А она, кажется, довольна и считает, что я всё равно буду с ней.

— Это ненормально.

— А что, по-твоему, является нормальным? Ждать, пока всё само собой разрешится, или смириться с нашими ссорами? Она выводит меня из себя, и порой дело доходит до драки. Когда у неё начинается истерика, она бросается на меня, кричит и плачет, — шатен вздыхает и проводит рукой по волосам. — Возможно, если я найду кого-то, кто поможет мне забыть её, то и мне, и Обри станет легче. Со временем.

— Ты ищешь выход из сложных отношений, которые стали источником конфликтов и негативных эмоций. Я не хочу давать тебе советов, поскольку сама оказалась в подобной ситуации, но хочу сказать, что иногда лучше сделать шаг назад и попытаться перебороть свои чувства, чем искать поддержки у случайных людей.

Он молчит. На мгновение мне показалось, что я сказала что-то лишнее, и Коннор сейчас разозлится. Но он лишь молча смотрит на меня, перебирая длинными пальцами смятую салфетку. Я не знаю, о чём он думает, но мне очень хочется заглянуть в его мысли. Он заинтересовал меня, и это пугает.

Раньше я не была так заинтересована в другом человеке и не стремилась найти того, кто понимал бы меня. Но сейчас Коннор открылся мне с новой стороны. Я смотрю на него иначе, и мои мысли стали отличаться от прежних. Он показался мне даже красивым, хотя правильнее было бы сказать, что он кажется мне нормальным.

Я не оправдываю его действий по отношению к Обри, и, возможно, это его стиль общения с девушками. Но я не хочу делать поспешных выводов.

Как только мы вошли в здание, парень снял куртку и остался в футболке. Я смогла рассмотреть все его татуировки на руках и накачанное тело. Но всё, о чём я могла думать, это о том, какое решение будет лучшим для него. 

— Это мой стиль жизни — испытывать всё, что только можно. Ты знаешь эти популярные образы плохих парней из подростковых фильмов и сериалов? — спрашивает он, я киваю. — Считай, что я живой пример такого парня, и я не скрываю этого. Мне нравится привлекать внимание девушек, ходить на вечеринки и наслаждаться всеми радостями молодой жизни. А Обри — это моя тайная сторона, от которой я могу избавиться в любой момент. Я могу заглушить свои чувства так, чтобы они исчезли надолго, но я этого не делаю. Мне нравится испытывать все эмоции, которые она мне дарит. Ей тоже это нравится, но если я увижу, что ей больно, то уйду навсегда.

— Разве ей уже не больно?

— Возможно, но она сама зовёт меня обратно, значит, ей нравится эта боль.

— Тебе не нужны отношения, — качаю головой, и мы встаём из-за стола. — Ты не готов к ним, особенно после всего этого.

Коннор нежно обнимает меня за талию, и я останавливаюсь. 

— Если я встречу ту единственную, то буду готов к любым испытаниям, — он отпускает меня и встаёт справа. — Как насчёт того, чтобы пройтись по магазинам и подобрать мне новые шорты для тренировок? 

Он улыбается, и я склоняю голову набок. Мне сложно понять, о чём он думает и чем руководствуется в своих действиях. Однако это только подогревает мой интерес к нему.

— Пойдем. 

****

— Удачи, — тихо произносит Коннор, и я оборачиваюсь к нему. 

Мы провели почти весь вечер в центре города, а затем отправились в центральный парк, где проходила выставка собак. Я и не думала, что Коннор так сильно любит животных. Он даже хотел купить бигля у женщины, которая, по его мнению, не совсем хорошо воспитала свою собаку. Со слезами на глазах от смеха я отговорила его от этой идеи. И так мы останавливались у каждой собаки на нашем пути.

Этот день был полон новых эмоций, интересных разговоров и встреч с интересными людьми. Мне так нравилось гулять с Коннором, что я захотела проводить с ним больше времени. Но, к сожалению, когда Дастин вернулся домой и заметил, что меня нет, я поняла, что не могу больше откладывать и должна вернуться к нему.

— Он очень зол, — говорю я, и он согласно кивает. Мы молчим, и, наверное, Коннор уже ждёт, когда я выйду, чтобы уехать и не быть свидетелем этой эмоциональной сцены между двумя людьми.

Я поворачиваюсь назад, чтобы взять свою сумку и папку с картинами. Но когда я хочу снова повернуться, то случайно задеваю щеку Коннора своим носом. Мы замираем в этом положении. Я чувствую его тёплое дыхание и не решаюсь поднять глаза. Это самый неловкий и нелепый момент за весь день. Но мы продолжаем сидеть в этой позе, и Коннор первым приходит в себя и выпрямляется.

— Если что, пиши, — говорит он, сжимая мою ладонь. Он, наверное, чувствует, что она немного влажная от волнения. Я неуверенно улыбаюсь ему в ответ.

— Это был замечательный день, спасибо тебе, — я крепче сжимаю его руку в ответ и выхожу из машины.

Я неуверенно подхожу к входной двери и замираю. Мне известно, что меня ожидает, особенно после того, как Дастин позвонил Коннору по видеосвязи и увидел меня.

Мой самый большой страх начинает сбываться. Я опасаюсь, что Дастин, будучи в состоянии ревности, может проявить агрессию. В такие моменты он не способен контролировать свои эмоции и отдаётся им полностью, пока они не истощат его.

Подобное уже происходило однажды, и тогда всё закончилось относительно хорошо благодаря присутствию Лестора. Но сейчас мы останемся наедине, и я боюсь, что это может привести к серьёзным последствиям.

Вздохнув, я достаю ключи. Я стараюсь оттянуть этот момент, но, обернувшись, замечаю, что Коннор всё ещё стоит и смотрит на меня. Он кивает, и я захожу внутрь.

В доме царит тишина. Не сразу удаётся определить, где находится Дастин, но я точно знаю, что он ждёт меня. Сердце начинает биться чаще, ладони потеют, и, чтобы унять дрожь, я снимаю куртку.

Пройдя в гостиную, я замечаю его у окна. Он стоит, курит и что-то печатает в телефоне. Сглатываю и подхожу ближе. Ноги стали ватными, и я с трудом могу передвигаться.

— Как прошла прогулка? — его голос звучал хрипло, что свидетельствовало о том, что это была уже не вторая и не третья сигарета, выкуренная за последние пятнадцать минут после того, как он позвонил Коннору.

Не знаю, как мне следует ответить ему, и стоит ли вообще что-то говорить. Горло сжимается так сильно, что я не могу произнести ни слова.

— Не получится промолчать. В этот раз это не лучший выход из ситуации. 

Он тушит сигарету и поворачивается ко мне. Его волосы взъерошены, рукава рубашки закатаны, а руки сжаты в кулаки. Он внимательно смотрит на меня, ожидая ответов и объяснений. Дастин явно раздражён и едва сдерживается. Ещё одно неверное слово с моей стороны — и я могу стать причиной его взрыва.

— Коралия. 

Я поднимаю голову и встречаюсь с его взглядом. Его зрачки расширены, а карие, почти шоколадные глаза полны злости, направленной на меня. Обычно именно мне достаётся его гнев. Мало кто из окружающих оставался с ним наедине в такие моменты, все сразу же убегали, как только видели, что Дастин выходит из себя. Эти эмоциональные качели стали для меня чем-то вроде хобби или домашней работы, но я не получала от них удовольствия, а воспринимала как должное.

— Не думаю, что мои оправдания будут уместны.

— Ты действительно умеешь думать о чём-то или просто притворяешься? 

Его вопрос вызвал у меня беспокойство, и моё сердце забилось чаще. Я понимала, что он говорит это с обидой и злостью, но каждый раз его колкие слова отзывались во мне болью, словно тысячи маленьких иголочек вонзались в сердце одновременно и напоминали мне обо всём перед сном, каждую ночь.

— Не надо, — шепчу я и, не в силах сдержаться, слизываю слезы. 

Мне больно, и я не понимаю, почему. Я не должна плакать, ведь я знала, что это произойдёт. Я также понимала, что живу с человеком, который абсолютно не может себя контролировать. Но каждый раз, когда между нами возникает конфликт, мне становится так больно.

Я стараюсь поддерживать его, стараясь не провоцировать своими действиями его агрессию, ревность и злость. Я помогаю ему в отношениях с мамой, братом и отцом. Я защищаю его перед друзьями и оправдываю нас. Однако вечером, когда что-то идёт не так, мне остаётся только терпеть, плакать и ждать.

— Что не надо? Ты весь день гуляла с моим другом, пока я был на работе, и я даже не знал, где ты находишься.

Он начал кричать и подошёл ближе. Я не боялась его, я знала, что он не причинит мне вреда, но сейчас, когда его взгляд стал бешеным, а кулаки сжались, я испугалась и отступила назад.

Дастин на мгновение остановился и, казалось, растерялся. Но что-то произошло у него в голове, и он снова посмотрел на меня. Теперь я не видела в его взгляде ничего похожего на любовь или жалость. Он словно ненавидел меня в этот момент. 

— У вас было свидание? 

— Что? Нет, конечно, нет, — я медленно обходила диван, стараясь сохранить спокойствие и в любой момент быть готовой выбежать из дома или укрыться на втором этаже. Сейчас он был не в себе.

— Если бы тебе нечего было скрывать, ты бы не боялась меня.

Я остановилась прямо у лестницы и нахмурилась, стараясь не обращать внимания на бешено колотящееся сердце и дрожь в руках. Он осознавал, что я испытываю страх перед ним, но, тем не менее, продолжал настойчиво давить на меня, не собираясь останавливаться.

— Дастин, давай просто поговорим...

— Тебе не хватило разговоров с моим другом? — он ухмыльнулся, и его улыбка больше походила на оскал, отчего я вздрогнула.

Он стал приближаться, и я уже была готова убежать наверх. Мне казалось, что чем дольше я остаюсь рядом с ним, тем больше меня охватывает тревога, и, возможно, на ночь мне придётся принять успокоительное. Больше всего я боюсь, что после каждого конфликта с Дастином моё состояние будет медленно возвращаться к тем временам, когда я страдала от депрессии и апатии, но теперь ещё и от тревожности.

— Коралия, я повторяю свой вопрос: чем вы занимались?

— Дастин, — вздыхаю я, вытирая слёзы. — Мы просто гуляли, и он рассказывал мне о своей девушке...

— Вот как! Вы уже обсуждаете общие проблемы. Ты рассказала ему о том, как тебе нелегко со мной?

— Ты же знаешь, что это неправда. Мы просто провели время за обедом и смотрели на собак. Я не говорила о тебе ни слова, только слушала его и...

— Довольно! — Я крепче сжала перила. — Я не хочу больше видеть тебя с ним.

Дастин отошел в сторону и направился за сигаретами. Я с трудом дышала и сжимала ткань юбки, чтобы не заговорить. От волнения я начала кусать губы. Во мне боролись злость, обида и страх. Мне хотелось высказать свое мнение, защитить себя и, почему-то, Коннора.

В глубине души я осознаю, что это неправильно, когда любимый человек ограничивает твои свободы, и даже его психическое заболевание не может служить оправданием. Но сейчас я стою и пытаюсь понять, как лучше поступить в этой ситуации.

— Нет, — мой шепот разносится по всему дому.

Я делаю ошибку. Это моя первая ошибка за всё время.

— Что? 

Я стояла неподвижно, глядя на свои кроссовки, которые так и не успела снять в коридоре. Он был ошеломлён, но его громкие шаги словно врезались в моё сердце, оставляя на моём теле капли страха в виде слёз.

Я понимала, что должна отстаивать свои личные границы и сохранять эмоциональное равновесие. Мне следовало подумать обо всём, прежде чем говорить.

— Ты не можешь запрещать мне общаться с кем-либо только на основе своих личных убеждений. 

Мой голос был тихим, но в тот момент мне казалось, что я кричу. Я осмелилась поднять голову и увидела его, стоящего прямо передо мной, совсем близко. Дастин внимательно смотрел на меня, и его губы были плотно сжаты.

— Ты провела весь день с другим парнем и теперь хочешь что-то мне доказать? Ты даже не написала мне, не позвонила и не спросила, где я. И ты серьёзно хочешь, чтобы я тебе верил? Не будь наивной, Коралия. Поднимись в свою комнату и ложись спать, пока я ещё могу контролировать свои эмоции.

— Когда ты в последний раз нормально реагировал на мои выходки или слова? Ты только и делаешь, что кричишь и пытаешься всё контролировать, хотя мы оба понимаем, что ситуация только ухудшается, — он возвышается надо мной. — Всё, что я ни делаю, тебе всегда не нравится. Любой мой шаг в сторону вызывает у тебя злость, а любое взаимодействие с противоположным полом вызывает необоснованную ревность. В какой-то момент я могу не выдержать этого и...

— И что? Уйдешь? 

— Я буду вынуждена это сделать. Я предпочитаю безопасность и спокойствие для себя.

— Да кому ты нужна? — его лицо озарила неприятная улыбка, и я почувствовала себя так, будто меня ударили. — Мы оба с тобой не в себе. Мы лежали в этой чертовой лечебнице, и это пятно останется с нами на всю жизнь, моя дорогая. Никто не будет жить с сумасшедшей девушкой, которая несколько раз пыталась покончить с собой.

Моя рука поднимается, и в доме раздается громкий звук удара. Он никогда раньше не говорил со мной в таком тоне и не напоминал о прошлом. Мы никогда не говорили о том, что произошло год назад, и теперь, когда его слова причиняют мне невыносимую боль, весь мой страх исчезает, и я наношу ему удар.

Он потер пальцами место удара и стал часто дышать через нос. Казалось, что весь первый этаж был наполнен злобой и тьмой, которые выходили наружу через нас. Я стараюсь держать себя в руках, когда Дастин поворачивается ко мне и молчит. Я жду его дальнейших действий, хотя на самом деле мне нужно было уйти и закрыться в своей комнате. Наши ссоры никогда раньше не переходили в рукоприкладство и унижения, и я не понимаю, что произошло с нами за эти несколько часов.

— Как смело с твоей стороны, — усмехается он. — А с Коннором ты такая же смелая или всё ещё притворяешься невинной девочкой, которая терпит меня? Или тебя задела правда? Коралия, я единственный, кто будет говорить тебе правду, потому что только мы знаем, что происходит между нами. И если я эмоционально нестабилен, то и ты тоже. Ни одна нормальная девушка не стала бы иметь со мной дела.

— Я нормальная. 

— Ты больна, — тихо смеётся он, и этот звук заставляет меня нервничать, но я не отвожу взгляд. — Ты надеешься, что всё наладится, и оправдываешь себя в глазах окружающих, хотя прекрасно понимаешь, что моё лечение может занять годы. Ты просто наивная девочка, которая верит, что сможет сделать из плохого парня милого, доброго и стабильного мужчину. Но я хочу напомнить тебе, что я болен. У меня есть официальный диагноз, который был подтверждён. Если ты любишь меня, тебе придётся смириться с этим и принять меня таким, какой я есть. Я же принял тебя со всеми твоими проблемами, твоими наклонностями и депрессивными мыслями, которые иногда возникают у четырнадцатилетнего ребёнка, не способного смириться с потерей родителей.

— Ты...

Моя рука снова тянется вперёд, но Дастин перехватывает её и крепко сжимает. Я задыхаюсь от боли и страха, что сейчас произойдёт то, чего мы оба так опасались. Дастин не отпускает мою руку и смотрит мне прямо в глаза. Я не могу произнести ни слова, мне становится так страшно, что на глаза наворачиваются слёзы. В следующую секунду я оказываюсь на лестнице, испытывая боль в ноге, спине и локте.

Я тихо мычу, пытаясь встать, но моё бедро пронзает боль, а локоть горит от содранной кожи. Мои тихие слёзы превращаются в громкие рыдания, и меня охватывает паника. Кровь, выступающая на левом локте, пугает меня, но не так сильно, как только что произошедшее. Я не могу поднять голову на брюнета и продолжаю сидеть на четвёртой ступеньке. Физическая боль заглушает моральную, но я знаю, что это ненадолго. Я знаю по собственному опыту, что никакое физическое страдание не может ослабить то, что скрыто в самом сердце.

— Лия, — шепчет Дастин, и я замечаю, как он делает шаг ко мне навстречу.

— Не подходи, — пытаюсь закричать, но из-за забитого носа и слёз слова выходят лишь шёпотом. Дастин останавливается, а я пытаюсь встать, цепляясь за перила. — Не смей приближаться ко мне.

Я облизываю свои опухшие губы и смотрю на него. Его глаза покраснели и немного слезятся, но даже это не вызывает у меня сочувствия. В этот момент я не хочу думать о его самочувствии.

*Наше время* 

Хемфри поставил пустую бутылку на журнальный столик, встал с кресла и, потянувшись, хрустнул спиной и шеей. 

— Хорошо, сегодня я не буду пить, всё равно завтра утром мне нужно ехать за Леа. Мы договорились, что проведём выходные в доме у озера с моей мамой. 

Коннор облегчённо выдохнул и приобнял Хемфри за плечи. 

— Почему ты раньше не сказал об этом?

— Я хотел увидеть, как ты будешь унижаться перед нами.

Коннор легонько толкнул блондина в бок, и они начали шутливую борьбу. Я удобно устроилась на диване, оставив ноги на коленях у Дастина. Краем глаза я заметила, как Хемфри ловко увернулся от шатена и с силой опрокинул его на кресло.

— Чего мы ждём? Нам ехать сорок минут до его квартиры.

Коннор хлопнул в ладоши и последовал за парнем. Дастин обернулся и с грустью улыбнулся мне. Мы не говорили о произошедшем и не мирились как положено, но в какой-то момент начали понемногу общаться и обмениваться хотя бы короткими фразами. Мне не нужны были его извинения или оправдания, потому что я и так знала, на чём они будут основываться.

— Я постараюсь вернуться не позже двух часов ночи, — киваю я и замечаю Коннора, выглядывающего из коридора. Он был в курсе некоторых событий.

Во-первых, они друзья, и Дастин всё ему рассказал. Во-вторых, Хемфри и Коннор сразу заметили мой локоть, как только вошли в дом. Взгляд, полный сожаления, который бросил на меня блондин, и полные сострадания глаза Коннора только разозлили меня. И вся эта злость была направлена только на себя. 

— Я купил утром мазь от синяков, она в шкафу, — киваю и перевожу взгляд на Дастина. — Я буду звонить, хорошо?

— Договорились. 

Дастин вздыхает и кладёт голову мне на живот. Мне всё ещё трудно находиться рядом с ним, но я напоминаю себе, что сама сделала этот выбор. Если бы я хотела, я могла бы уйти от него в тот же день, когда он перешёл от слов к действиям.

— Всё хорошо, — говорю я, зарываясь рукой в его волосы. — Отдохни и возвращайся домой.

Он тяжело вздыхает, и по моему телу пробегает дрожь. Я не уверена, говорю ли я правду или просто пытаюсь успокоить его и убедить себя, что всё можно решить. Но в любом случае, мне хочется как можно скорее остаться одной.

— Люблю тебя. 

— И я тебя. 

Он нахмурился, но всё же встал, кивнул своим мыслям и наклонился ко мне, чтобы поцеловать. Я выдавила улыбку, наблюдая, как он уходит вслед за парнями.

— Пока, Коралия, доброй ночи, — почти одновременно произносят Хемфри и Коннор, прощаясь со мной. Входная дверь с шумом закрывается, и я с облегчением вздыхаю.

Я встаю с дивана и сажусь на пуфик рядом с пустым белым холстом. Мне пришлось пережить трудные и эмоциональные дни, чтобы вновь обрести вдохновение.

Кендалл был уверен, что я увлечена чувствами и проблемами людей, потому что это вдохновляет меня на создание искусства. Не могу ни опровергнуть, ни подтвердить его слова, потому что чаще всего мои картины были навеяны воспоминаниями о прошлом, до того как я оказалась в лечебнице.

Я также часто рисую архитектуру города, красоту природы и свои собственные мысли. Это помогает мне освободиться от груза и вновь обрести покой.

Мои отношения не стали для меня тяжким бременем, но то, во что они меня превращают, становится настоящей проблемой, которую необходимо решить. Я осознаю, что и Дастин, и Коннор были правы, когда говорили о наших отношениях.

Всё это может быть лишь иллюзией, идеальным образом меня, который я создала в своей голове, чтобы доказать окружающим, что шанс полюбить и пережить всё, что преподносит судьба, действительно существует. Однако я не склонна верить в судьбу. Я верю лишь в себя и свои силы. Но моя вера в Дастина постепенно исчезает, рассыпается на мелкие кусочки и превращается в пыль, от которой мне предстоит избавиться.

Привязанность или любовь? Я не могу дать ответ на этот вопрос даже себе. Мои чувства к этому парню росли с каждым днём ещё два года назад, когда успокоительные и терапия начали помогать мне лучше понимать себя.

Ревность, стремление контролировать его или всегда быть рядом не проявлялись во мне никогда, даже после выписки. Да, я могла плакать и просить его побыть со мной вместо того, чтобы ехать на вечеринки, но это был мой период реабилитации, когда кроме моего брата и Дастина я никого не знала и боялась знакомиться с новыми людьми.

Постепенно я менялась, и наши отношения менялись вместе с Дастином. Его контроль над мной становился сильнее, ревность проявлялась чаще, а агрессия одолевала его почти каждый день. Я не хотела быть с ним каждый день только потому, что начала заниматься собой, и он это понимал.

Мы строили наши отношения и поддерживали друг друга во всём, даже в трудные моменты, когда сами находились на грани пропасти. Я ценила это и начала думать, что всё можно преодолеть.

Мне было безразлично мнение окружающих. Я оправдывала нас и защищала его, потому что верила, что всё можно решить. Но постепенно всё начало рушиться.

Я не могу найти оправдания его действиям, но и не могу сказать, что это не повлияло на меня. Дастин всегда был особенным человеком в моей жизни. Я всегда буду поддерживать его, но есть моменты, которые могут сломить даже самого сильного человека.

Любовь кажется безграничной, пока её не окутывает тьма. Маленький шанс на свет может показаться лишь призрачной надеждой, которая разобьётся и никогда больше не зажжётся вновь.