12 глава. Контуры желания | 18+

❗присутствуют откровенные сцены 18+❗

Я открыл шкаф и остановился перед выбором. Сегодня хотелось чего-то особенного. Не знаю почему, но после этого странного погружения в  жизнь Эмилии появилось желание выглядеть лучше обычного. Достал темно-синюю рубашку с мелким узором — та, что мне всегда нравилась, но я редко её надевал, считая слишком "нарядной" для повседневности. Серые брюки вместо привычных джинсов. Тёмно-коричневые ботинки из замши, которые купил прошлой осенью и почти не носил.

Пока одевался, поймал себя на том, что напеваю что-то под нос. Странное чувство — словно я готовлюсь не просто выйти на работу, а к чему-то важному. Я брызнул на шею немного парфюма с нотами сандала и мяты, причесался, бросив последний взгляд в зеркало.

— Ну, хоть не похож на бродягу, — усмехнулся я своему отражению.

Выйдя из дома, я глубоко вдохнул вечерний воздух. Он был насыщен ароматами цветущих деревьев и тёплой земли после недавнего дождя. Город словно пульсировал в особом ритме — неторопливом, но живом.

По дороге я перебирал в памяти всё, что узнал об Эмилии. Её мысли, её фотографии у реки, её почерк с характерным наклоном влево — всё это складывалось в образ человека, которого я никогда не встречал, но который казался таким знакомым. Будто я знал её годами.

Но те фотографии с парнем не давали мне покоя. Кто он? Просто друг или что-то большее? Я поймал себя на мысли, что меня это волнует сильнее, чем должно бы. Смешно, я ведь даже не знаком с ней лично, а уже испытываю что-то похожее на ревность.

Перейдя через дорогу, я остановился перед витриной книжного магазина. Моё отражение смотрело на меня с немым вопросом. Что я вообще знаю об Эмилии, кроме обрывочных фактов? И это странное совпадение — она знакома с бывшей Лиама. Мир, конечно, тесен, но не настолько же. Может, они учились вместе? Или работали? А что, если бывшая Лиама что-то рассказывала ей обо мне? Эта мысль заставила меня поморщиться.

Я продолжил свой путь, размышляя о возможных связях. Лиам никогда много не рассказывал о своей бывшей. Знаю только, что расстались они не очень хорошо. А вдруг Эмилия — та самая причина их разрыва? Нет, это слишком притянуто за уши. Хотя... мысли поползли в неожиданном направлении.

Я тряхнул головой, отбрасывая эти параноидальные мысли. Слишком много детективных сериалов на ночь. Скорее всего, это просто случайное совпадение, город не такой уж большой в конце концов.

Кофейня уже показалась за поворотом. Её тёплые огни манили сквозь сумерки. Сегодня моя первая смена, и я немного нервничал. Одно дело — быть клиентом, и совсем другое — стать частью этого волшебного мира кофе. Интересно, какие люди будут приходить, о чем они будут говорить? Может, однажды сюда зайдёт и Эмилия?

По мере приближения к кофейне я начал вспоминать всё, что знал о работе бариста. Нужно будет следить за чистотой, правильно настраивать помол, уметь создать идеальную молочную пену. Мне предстоит период адаптации, как и любому младшему бариста — стажёру. Буду учиться основам работы с кофемашиной и осваивать рецептуры.

Я улыбнулся своим мыслям. Как странно переплелись в моей голове мысли о загадочной Эмилии и предстоящей работе. Может, это и к лучшему — работа отвлечёт меня от бесконечных размышлений о человеке, которого я даже не встречал.

Перед входом в кофейню я на миг остановился. Что-то подсказывало мне: эта работа изменит мою жизнь, и дело не только в навыках приготовления кофе.

С этой мыслью я открыл дверь кофейни, и колокольчик над ней приветливо звякнул.

Колокольчик над дверью ещё звенел, а я уже почувствовал на себе чей-то взгляд. Пространство кофейни встретило меня тёплым светом, густым ароматом свежесваренного кофе и лёгким движением за стойкой.

— Эй, — позвал кто-то слева.

Я обернулся и увидел девушку в стильном бордовом фартуке, на несколько сантиметров ниже меня, с непослушными кудрявыми прядями, выбивающимися из-под баристой шапочки. Карие глаза встретились с моими — внимательные, чуть лукавые, словно бы оценивающие меня с головы до пят. Она стояла прямо у стойки, держа в ладонях пустую чашку, и выглядела абсолютно в своей тарелке: здесь, среди стеклянных банок с зёрнами и металлических кувшинов, она явно была хозяйкой.

— Это ты новенький? — уточнила она, приподняв одну бровь.

— Наверное... — Я попытался улыбнуться, чувствуя, что немного теряюсь среди всей этой уютной обстановки. — Да, я...

Девушка широко улыбнулась, и на щеке появилась маленькая ямочка.

— Я Джессика, но свои зовут меня просто Джесс. — Она протянула мне руку через стойку, и я машинально пожал её — рукопожатие оказалось крепким и уверенным. — Я твоя, надеюсь, будущая напарница, но сегодня буду твоим наставником, — она подмигнула и жестом пригласила за собой в небольшую служебную комнатку.

Я последовал за ней, чувствуя, как немного спадает напряжение — всё-таки, когда встречаешь таких людей, кажется, что всё получится.

— Заходи, переодевайся, — сказала Джесс, указывая на аккуратно сложенный комплект: свежий фартук, шапочка, бейдж и пара перчаток. — Всё твоё — и даже, если повезёт, кофе сегодня будет тоже твоим. Я тебя жду, не торопись. Потом познакомлю с гостями, кофе-машиной и нашими маленькими баристскими секретами.

Она чуть приоткрыла дверь, и я услышал, как вновь зазвенел колокольчик — кто-то вошёл, и тут же раздался её весёлый голос:

— Минутку, сейчас подойду!

Я огляделся, вдохнул аромат кофейных зёрен и понял: эта глава моей жизни начинается ярче, чем я ожидал.

Я аккуратно надел свежий, чуть шелестящий фартук: запах чистой ткани смешался с тёплыми кофейными нотами. Натянул шапочку, поправил выбивающиеся пряди — надо же соответствовать местному дресс-коду, пусть и не самые послушные волосы. Прикрепил бейдж с надписью «Дэниел» — впервые за долгое время моё имя выглядело так официально — и, на ходу надевая перчатки, шагнул обратно в главный зал.

Джессика, прислонившись к стойке, встретила меня одобряющей улыбкой.

— Ну вот, теперь похож на настоящего бариста, — подбодрила она. — Идём, покажу самое главное.

Я подошёл ближе: сердце билось чуть быстрее, смешивая волнение с предвкушением.

— Это — сердце кофейни, — заявила Джессика, показывая на блестящую кофемашину. — Не пугайся, она дружелюбная. Смотри: включаешь вот этим тумблером, — она кивнула на боковую кнопку, — когда наберёт воду и нагреется, можно работать.

Показала, как насыпать кофе в контейнер, выбрать нужный помол с помощью рычага, а потом ловко закрепила холдер и с лёгким щелчком вставила его в группу. На дисплее зажглись индикаторы.

— Важно следить за тем, чтобы помол был не слишком мелкий, но и не грубый — иначе кофе получится слабым или горьким, — пояснила она, — а дальше просто: кнопка эспрессо — индикатор моргнул — готово. С пеной капучино чуть сложнее: вот этот кувшин, вот рычаг для подачи пара. Сначала запускай молоко, взбивай до густой пены, потом добавляй в кофе.

Джессика показала несколько простых движений, и кофейная чашка наполнилась ароматным напитком, сверху венчалась молочная шапочка. Казалось, у неё получалось всё легко и непринуждённо.

— А теперь — небольшие секреты, — она указала на ламинированное меню, прикреплённое к стойке. — Здесь все цены, виды десертов, мороженое, кексы. Гости часто спрашивают про сладости — держи меню под рукой, чтобы не теряться. А ещё — вот здесь, — она достала листок с изображением чашек и простыми рисунками: сердечко, листик, цветочек — основы латте-арта. — Давай попробуешь?

Я взял кувшин с молоком, попробовал повторить её движения, но на поверхности кофе у меня вышел не столько листик, сколько расплывчатое облачко.

— Не переживай, — улыбнулась Джессика, заметно подбадривая, — никто не рождается с идеальными рисунками на кофе. Всё приходит с опытом, правда. Для первого раза — отлично!

В этот момент колокольчик снова звякнул, и в кофейню вошла женщина средних лет, невысокая, с мягкими чертами лица. Она подошла к стойке, улыбнулась нам и сказала:

— Можно мне, пожалуйста, чашечку капучино и вот этот ванильный эклер?

Я застыл на миг, но Джессика чуть подтолкнула меня вперёд, шепнув:

— Твой первый клиент. Попробуй сам, я подстрахую рядом.

Я кивнул, подошёл к машине, вспоминая недавние инструкции. Смолол кофе, засыпал, включил нужную кнопку, налил до отметки, взбил молоко — не так ловко, как у Джессики, но пенка получилась. Джессика помогла аккуратно подать эклер на тарелке, а я добавил к капучино ложечку.

В итоге первая подача была совсем не такой страшной, как я ожидал. Джессика улыбнулась:

— Видишь, не всё так плохо. Уже скоро будешь готовить кофе с закрытыми глазами.

Женщина поблагодарила, сделала первый глоток и смущённо заметила:

— Очень вкусно, спасибо.

Я почувствовал, как напряжение растворяется в запахе кофе и довольных улыбках.

Смена закончилась так быстро, что я даже не заметил, как за окнами кофейни сгустились ночные сумерки. Всё, чему учила Джессика, казалось, проносилось чередой коротких, ярких моментов: очередная чашка эспрессо, пытливый взгляд нового гостя, стайка ребят за дальним столиком. Я так увлёкся процессом — подбором помола, отработкой движений у кофемашины, смешиванием ароматов зёрен и свежей выпечки, — что на мгновение, кажется, забыл о времени. Где-то между попытками нарисовать хоть что-то похожее на сердечко в пене и первыми самостоятельными заказами у меня родилась уверенность: именно сюда я хочу приходить теперь не как гость, а работать, учиться, становиться настоящим бариста.

Джессика оказалась той самой напарницей, о которой можно только мечтать: терпеливая, доброжелательная, но не без чувства юмора. Она легко объясняла даже самые сложные вещи, показывала хитрые приёмы обращения с оборудованием и находила в каждом ошибочном движении повод для дружеской шутки, а не для упрёка. В какой-то момент мы даже разговорились на личные темы — оказалось, у нас схожие музыкальные вкусы и оба любим старые фильмы.

Когда кафе опустело, мы вместе начали закрывать смену: я мыл кофейные чашки, протирал стойку, а Джесс сортировала оставшиеся десерты. Она осталась пересчитать кассу, а я на прощание помахал ей рукой и вышел на ночную улицу, где воздух был ещё наполнен тёплым хлебным ароматом.

Снаружи, ощутив лёгкую усталость и приятное послевкусие всего прожитого за день, я машинально потянулся к телефону. Открыл профиль Эмилии — не успел понять, зачем, просто привычка. Среди свежих сообщений мелькнула переписка Лики и Эмилии: они обсуждали, что Эмилия скоро заканчивает смену. Я вдруг понял, что ноги сами несут меня к другой кофейне, той самой, где сегодня работает Эмилия.

Что-то внутри не давало покоя. Её лицо, мелькнувшее передо мной тогда, на дискотеке, снова всплыло перед глазами — я вспомнил её смех, тонкие пальцы, которыми она поправляла волосы. Почему я шёл туда, сам не понимал. Просто хотелось ещё раз увидеть её, хотя бы издалека, убедиться, что всё это — не выдумка.

Я подошёл к её кофейне. Спрятался в тени большого каштана, натянул маску для подстраховки — мало ли, не хотелось, чтобы меня узнали. Со стороны наблюдал за окнами, ловил каждое движение внутри, как подросток, боясь приблизиться и нарушить хрупкую магию момента.

Может быть, этого вечера мне и было достаточно: быть рядом, просто видеть её силуэт, не вступая в игру. Иногда даже коротких встреч не требуется, чтобы появилось ощущение чуда.

Она была одета совсем просто, но почему-то именно эта простота приковывала взгляд: свободные выцветшие джинсы, которые мягко облегали фигуру, и салатовый джемпер, чуть длиннее обычного, с небрежно закатанными рукавами. В этом наряде было что-то домашнее, уютное — совсем не похоже на нарочитую эффектность, которую я когда-то привык видеть на людях в ночных клубах или на улицах большого города.

Я не мог отвести глаз, наблюдая, как она моет полы в совершенно опустевшей кофейне. Эмилия держала в одной руке швабру, а другой ловко регулировала наушник, через который, кажется, слушала музыку: до меня долетал лишь едва заметный ритм, размытый уличным шумом. Она не просто убиралась — она танцевала, покачивая бёдрами в такт мелодии, делая легкие повороты, будто бы сцена в этом пустом зале принадлежит только ей. Я не мог не улыбнуться: её движения были лёгкими, естественными, в них не было ни капли стеснения. Казалось, она наслаждается каждым мгновением.

Я так был поглощён её маленьким танцем, что не сразу понял: внутри кофейни уже никого не осталось. В следующее мгновение дверь хлопнула, и Эмилия, теперь уже в длинном коричневом пальто, появилась на улице. Она одним движением закинула сумку на плечо, свободно прижимая телефон к уху плечом, и быстро закрыла дверь, поставив её на сигнализацию. С её губ слетали слова — наверное, кому-то из близких, судя по её мягкой улыбке и будничной интонации. Она оглянулась по сторонам, мельком взглянула на ночную улицу, и зашагала вдоль парка — высоко держась, будто принадлежит этому городу, не боясь ночи.

Я пошёл следом, выжидая приличное расстояние — не слишком близко, чтобы не привлекать внимания, но и не так далеко, чтобы потерять её из виду. Она медленно шла по аллее, иногда притормаживая у витрин, то ли задумавшись о чём-то, то ли слушая собеседника в телефоне. Я старался идти неслышно, растворяясь в редких прохожих и тенях фонарей.

Время тянулось странно вязко — казалось, мы идём уже целую вечность, хотя на самом деле прошло всего минут десять. Вот мы миновали старый сквер, свернули за угол, к тёмному подъезду жилого дома. Эмилия, не прерывая разговора, вошла в подъезд, прикрыла за собой дверь и вскоре скрылась во внутренней темноте, растворившись в тихом вечернем городе.

Я остановился на противоположной стороне улицы. На мгновение задержался, глядя на освещённые окна, за которыми могла быть её комната. Достал телефон, отметил себе геолокацию этого дома — просто чтобы помнить — и неспешно продолжил путь дальше. Мне было важно сохранить этот адрес.

Я зашел в свою квартиру — такая же пустынная и безжизненная, как всегда, наполненная тихим эхом одиночества. Сбросил одежду, переоделся в шорты, оставив торс голым, чтобы хоть немного ощутить свободу дома. Мысли не отпускали меня: кто тот парень с фотографий Эмилии, что за история между ними? Я опустился на диван с телефоном и углубился в её переписку.

Попался диалог с неким Дэвидом. Было видно, что общение у них закончилось довольно давно, теперь он числился у неё в черном списке. Я пролистал медиа: на экране мелькали фотографии корзин с продуктами, уютного интерьера, общего быта — всё напоминало о том, что когда-то они были вместе, жили одной жизнью, пока что-то не пошло не так. Но что же между ними произошло...

Я уже собирался закрыть переписку, но вдруг взгляд зацепился за фотографию Эмилии — совсем неожиданную. Она стояла у большого окна, на ней было красное кружево белья, которое едва прикрывало её кожу, прозрачность материала позволяла разглядеть контур груди, а поза, в которой она стояла, будто специально подчеркивала изгибы тела. Её розовые соски напряглись — то ли от холода, то ли от тайного желания, с которым она отправляла это фото.

— Чёрт…— я выдохнул, чувствуя, как моё дыхание сбивается. Я попытался отвести взгляд, но тело будто приросло к месту. Глаза сами возвращались к её груди: соски напоминали маленькие алые ягоды на белоснежном фоне кожи, мой взгляд скользнул ниже, на обнаженную часть живота — такого плоского и упругого, что хотелось провести по нему пальцами. 

В этот момент мой член дернулся так резко, что я чуть не выронил телефон. Кровь ударила вниз, словно кто-то открыл кран, и теперь я чувствовал напряжение через ткань шортов — горячее, болезненно-притягательное. Я сжал бедра, пытаясь скрыть реакцию, но это лишь усилило ощущение: будто плоть ожила после долгого спячества и требовала внимания. 

— Чёрт возьми… — прошептал я снова, сжав зубы.

Раньше, когда я просматривал откровенные фото людей на которых у меня были заказы или случайно натыкался на что-то подобное в сети, это вызывало лишь поверхностную реакцию — как физиологическая реакция организма. Но сейчас… Сейчас моё тело словно ожило после долгого сна, и каждая клетка кричала: «Ещё!» 

— Ну кто же, в самом деле, оставляет такие фотографии в переписке, глупышка… — Я с досады зажмурил глаза. Представляю, что могло бы случиться, если бы это фото ещё кто-то увидел… Никто ведь не видел его, правда?

Я почувствовал, как начинаю разговаривать сам с собой.

— Нет, — выдохнул я, низко, почти рыком, и сразу же сжал зубы, сам не веря в этот звериный отклик из своей груди. Рука будто сама, не слушаясь меня, метнулась к поясу шорт, пальцы дрожали, когда я начал медленно, жадно сжимать напряжённую плоть сквозь ткань.

Снова выдох. Мои колени подломились. Я ненавидел себя за эту слабость, за то, как легко я теряю над собой контроль. Но ещё больше, чем себя, я ненавидел Эмилию — за то, что одно её фото сводит меня с ума, разрывает изнутри, делает заложником теперь уже её игры, которую она начала сама того не зная.

Я резко отшатнулся от телефона, будто обжёгся, и уставился в стену напротив. Сердце колотилось, а между ног пульсировало жаром — словно я только что пробежал марафон. 

Я рывком поднялся и направился к двери, захватив телефон в ладони. Возбужденный член всё ещё стоял под шортами.

Я рванул за дверь так быстро, будто меня погоняли демоны. Футболка задралась, куртку я накинул прямо на ходу, не заботясь о том, как выглядит. Такси приехало через три минуты - я уже стоял у подъезда, сжимая телефон в ладонях, будто тот мог исчезнуть вместе с решимостью поехать к Катине.

— Срочно нужно встретиться, - бросил я в трубку, едва дождавшись ответа. 

— Где? - её голос звучал игриво, как всегда. 

— У тебя через полчаса. 

Я не стал объяснять причину. Не мог же сказать: «Я нашёл фото Эмилии в чужой переписке и теперь хочу снять напряжение». 

Катина ждала меня в квартире, завернутая в халат с расстёгнутым верхом - я видел контур её грудей сквозь ткань. Как только дверь за нами закрылась, она бросилась ко мне целоваться, но я рванул халат на плечи так резко, что та ахнула. 

— Ты сегодня... — начала она, но я не дал ей договорить: сдёрнул шорты и тут же наклонил её. Мой член был горяч и твёрд, напряжён до предела, словно стальная пружина.

— Ты же знаешь, что я всегда готова, — прошептала Катина, снимая мою футболку и проводя ногтями по животу. Её пальцы скользнули ниже, обхватили ствол и начали медленно двигаться вверх-вниз. 

— А сегодня ты даже приехал со стояком... — она усмехнулась. — Значит, думал обо мне? 

Я не ответил. Лишь выдохнул, когда Катина стянула бюстгальтер.

Её формы были привлекательны, но не те, которых я отчаянно жаждал. Смотрел на её грудь, но перед глазами маячили аккуратные розовые соски Эмилии в том самом красном кружеве... 

Я схватил её за бедра и резко прижал к стене.

Катина засмеялась: 

- Ты сегодня как дикий... 

Презерватив оказался на месте раньше, чем она успела закончить фразу.

Я её не слушал. Вонзился в неё с такой силой, что её крик смешался со стоном. Её тело подрагивало, но я чувствовал лишь холодный укол разочарования - почему это не приносит облегчения? 

— Что с тобой? — Катина дернула меня за волосы, пытаясь привлечь взгляд. 

Я хотел сказать «ничего», но вместо этого вырвался из её объятий и начал одеваться. 

— Дэн... 

— Прости, — бросил я через плечо, даже не оглядываясь. Боль была почти физической: на секунду показалось, что я оставляю в этой комнате не только нашу историю, но и часть себя.

Я вытащил из куртки пару смятых купюр, почти машинально бросил их на стол — и, стараясь не смотреть ей в глаза, сказал тихо, глухо:

— Ты же просто так не встречаешься. Это всё, что у меня сейчас. Остальное скину на карту.

Катина без лишних слов взяла деньги и, будто по инерции, шагнула к дверному проёму. Я почувствовал, как что-то внутри меня ломается, но не мог остановиться. Между нами повисла тишина, наполненная недосказанным, взволнованным ожиданием.

Она осталась в проёме, сжав плечи, будто пыталась согреть себя в этой прощальной тишине. Я почти слышал, как дрожит её дыхание, когда шагал вниз по лестнице.

В кармане звякнул телефон — и сердце рванулось: вдруг это она? Нет, глупо, просто пропущенный звонок, неважное сообщение. Но внутри всё сжалось сильнее, когда я ощутил, что фото Эмилии осталось со мной — это чужое фото из переписки, которое я не должен был видеть. Я ненавидел себя за то, что вообще зашёл в этот диалог.

Но больше всего я ненавидел себя за то, что даже сейчас, рядом с Катиной, мне не даёт покоя другая. За то, что мысли вновь и вновь возвращаются к ней, к Эмилии, к тому, как она меня ломает, перестраивает мою жизнь будто по своим правилам. Она осталась внутри — тенью на сердце, эхом в голове. 

Я проклинал этот день, но отдал бы что угодно, чтобы ещё раз услышать её голос или увидеть как она забавно танцует со шваброй.