Глава 20

Я облокотился на свой подоконник, глядя в даль, откуда медленно шел дым, развеиваясь в небе. Сгорело примерно восемьдесят процентов виноградников, остальные двадцать удалось спасти общими усилиями как моих работников, так и Эсмеральды. Я не видел ее вблизи, мне даже не удалось переброситься парой слов с ней, потому что она была занята тем, что тушила пожар. Как и я. А потом она исчезла. Я искал ее, но Мария сказала, что Эсмеральда устала и легла спать, а потому я вернулся домой, чтобы переодеться и немного вздремнуть, но сон не шел.

Свалившись в кресло, я на мгновение закрыл глаза, не представляя, что сейчас испытывает Эсмеральда, как больно ей оттого, что случилось с ее землями. Я знал, как они дороги ей, что она беспокоилась о них в память об отце, а сейчас...не хотел бы я оказаться на ее месте.

В дверь постучали, и я слабо ответил, ощущая, что в теле не осталось сил. В комнату вошел виноградарь по имени Джонатан - американец, привезенный мною, сюда.

- Это был поджог, - сообщил он.

Я так и думал. Я знал, что этот пожар возник неслучайно. Все тело напряглось, мысли хаотично кружились в голове, и я все никак не мог их успокоить - внутри усиливалась тревога за Эсмеральду. Ноги сами подняли меня, понесли к двери. Все внутри двигалось по направлению к дому Эсмеральды, потому что оставлять ее одну - увеличить процент вероятности нападения на нее, когда никто не сможет ее защитить. Спускаясь вниз по лестнице, я услышал шум шин машины и как кто-то резко остановился. В дверь забарабанили, и я поспешил ко входу, находу вытягивая из-за спины пистолет на случай визита незваного гостя. Дверь открылась, и я увидел Эсмеральду с мокрыми волосами, в одном халате, с глазами, в которых было так много паники.

- Рафаэль! - с чувством воскликнула она и бросилась мне на шею, и тут же поймал ее, заводя в дом и запирая замок.

Моя нежная. Моя неземная. Моя родная душа. Я убрал оружие и обнял Эсмеральду так сильно, будто кто-то пытался вырвать ее из моих рук, а затем понес ее наверх в мою комнату, где ей было самое место. Это ее дом. Все, что мое, автоматически становится ее. Она цеплялась за меня, держалась изо всех сил, сплетая свои ноги вокруг моей талии, сжимая шею, хватая волосы, а затем ее плечи затряслись и из груди вырвались всхлипы.

- Умоляю тебя, плачь, - прошептал я, садясь на кровать и не выпуская Эсмеральду из объятий. - Плачь столько, сколько тебе нужно, барашек. У тебя была слишком тяжелая ночь.

Светало. Первые лучи солнца озаряли небо, отбрасывая оранжевые полосы на горизонт, а облака, словно разлитая по небу сахарная вата, окрашивались в розово-сиреневые тона, напоминая лавандовые поля Прованса. Эсмеральда зарыдала, и каждый звук, исходивший от нее, каждое резкое ритмичное вздрагивание груди вызывало во мне неистовую боль за человека, так сильно полюбившегося мне. Она плакала, уткнувшись в мою шею, сжимая мои голову и плечи в руках, навалившись всем телом - силы покинули ее. Моя Эсмеральда больше не могла быть сильной. И словно прочитав мои мысли, она надрывно прохрипела:

- Я...бо-о-ольше не мо-о-гу б-быть с-сил-ль-н-ной...

Зажав рот рукой, она закричала, что было силы, и я в панике, не зная, как облегчить ее боль, привстал, боясь, что еще немного и с ней что-то случится. Она пугала меня, хотя я и понимал ее состояние.

- Рафаэ-э-эль, - руки Эсмеральды исследовали мои плечи, шею, голову, не зная, за что зацепиться, - я больше не могу...Рафаэль...я-я п-проигра-ала...я-я не о-оправдала на-надежды о-отца...

Я стиснул ее в своих объятиях, после чего опустил на кровать, убрав волосы с ее заплаканного лица, а затем налил в стакан воды.

- Надо сесть, Эсмеральда, - нежно прошептал я, потянув ее на себя, но Эсмеральда плакала, закрыв лицо руками, мотая головой, умоляя Бога убить ее.

Мои руки задрожали.

- Не говори так, Эсмеральда, - с нажимом в голосе, произнес я.

- Я хочу, чтобы он убил меня! - прокричала она, ударяя себя по щекам. - Я хочу, чтобы это все прекратилось,, чтобы я провалилась сквозь землю, чтобы никто и никогда не знал меня, не вспоминал...

Я со стуком поставил стакан на пол, схватив Эсмеральду за руки, дернул на себя, заставив сесть, после чего жестко произнес:

- Мы уберем все, что погибло при пожаре, пригласим сюда лучших экспертов, обновим землю, сделаем ее плодородной, будем ждать столько, сколько понадобиться, чтобы посадить новый виноград, а затем разольем вино по бутылкам, где будет фамилия твоего отца; по бутылкам, свидетельствующим о том, что дело твоего отца, отца твоего отца продолжается, - я смотрел в ее глаза, красные, заплаканные, и сердце мое обливалось кровью, когда ее нижняя губа задрожала. - И пока ты будешь слабой, я буду рядом, чтобы помогать, и ты будешь слабой столько, сколько захочет ею быть, а потом, когда почувствуешь себя лучше, начнешь свой путь заново, зная, что у тебя есть семья, Эсмеральда, семья, которая никогда не позволит тебе упасть, которая никогда не забудет твое имя, которая будет гордиться тобой и из поколения в поколение передавать истории о невероятной Эсмеральде дель Гранада, что никогда в этой жизни не сдавалась.

Рыдания больше не вырывались из ее груди, лишь изредка всхлипы. Слезы продолжали течь из глаз, но уже не ручьем, а все медленнее и реже. Поцеловав костяшки ее рук, я погладил Эсмеральду по щеке, стирая с них влагу, и она притянула меня к себе, стискивая, выражая свои эмоции поцелуями, что были оставлены на всем моем лице.

- Рафаэль, - она оторвалась от меня, заглядывая в глаза. Моя маленькая. Похожая на котенка, который мерз на улице, ища теплые объятия, Эсмеральда была такой хрупкой, такой нежной, что мне хотелось окутать ее собой, закрыть от ветра, зла и вьюги, уберечь от любой опасности, лишь бы только это солнышко сияло. Она провела рукой по моему лицу, останавливаясь на щеке, которую стала поглаживать. - Я люблю тебя, Рафаэль.

Весь мир замер. Казалось, будто на мгновенье я оглох, а затем все звуки разом обрушились на меня, дыхание, до этого четкое, оборвалось, сердце, что болело за Эсмеральду, теперь дело кульбит, а кровь, стынущая в жилах от плача и боли, резко ударила в голову, отчего в ушах зазвенело. Улыбка, которую я стыдился показывать сейчас, когда у Эсмеральды такое горе, тронула мои губы, что медленно расплывались.

- Повтори, пожалуйста, - прошептал я, закрыв глаза в страхе, что все это мне кажется.

- Я люблю тебя, Рафаэль Варгас, и если твое предложение...выйти замуж..., - она сглотнула, - все еще в силе, то я бы вышла за тебя замуж прямой сейчас.

Эсмеральда ахнула и наклонилась вперед, обхватывая мое лицо, пока по нему скатывалась одинокая слеза. Слеза счастья.

- Я люблю тебя, Эсмеральда дель Гранада, и я хочу, чтобы ты стала моей женой, сделав меня самым счастливым человеком в мире.

Улыбка коснулась ее лица, моего любимого лица, а глаза...глаза, в которые я был без памяти влюблен, словно зажглись.

В них появился свет.

***

Я проснулся от того, что внизу играла испанская музыка. Кто-то включил песню "Quien Sera" Trio Los Panchos. Я поднялся, натянув спортивные штаны и спустился вниз, все еще держа за спиной оружие, когда увидела в холле танцующего Джейми, который в белой полупрозрачной рубашке и серых брюках танцевал па, выделывая такие движения своей задницей, что я невольно прищурился. Темпл стоял, прислонившись к колонне и смеясь так, что мне казалось, будто потолок сейчас рухнет мне на голову от таких вибраций. Зейн, одетый в спортивную одежду, толкал в плечо Харви, который неотрывно наблюдал за Джейми и пускал грязные шуточки по поводу его движений, а Эйден, недолго думая, кинулся на Джейми, повалив его на пол и начав лупасить по заду. Они стали бороться, а парни, что смотрели на это, громко улюлюкать и ставить на то, кто победит.

Я смотрел на них как на сбежавших из дурки сумасшедших, которые какого-то хера решили, что мой дом - это сцена для дураков. Джейми сел на Эйдена, хватая его за лицо и пытаясь облизать ухо, пока Эйден орал и пытался стащить с себя пристающего к нему Джейми, гоготавшего так, что я невольно поморщился. Темпл разорвался в смехе, и я не только поморщился, но и закрыл уши, думая о том, что скоро оглохну, если они не остановятся, как вдруг услышал голос Джейми:

- Ах ты ж испанская скотина! - он обращался ко мне, все еще сидя на Эйдене. - Какого хера я узнаю о том, что у тебя в скором времени свадьба, на которую я, ублюдина ты, не приглашен?

Мои дебилы. Я расплылся в улыбке, как какой-то мальчишка, после чего стремительно спустился по лестнице, бросаясь на парней. Мы смеялись, обменивались громкими приветствиями, били по спине и заду, когда нас в таком состоянии застала спустившаяся в моих футболках и штанах Эсмеральда. Они смотрелись на ней несуразно большими, и она явно стеснялась этого, хотя для меня тот факт, что она была в моих вещах, казался милее всего на свете. Боже, я не буду стирать эту футболку, когда она снимет ее. Копна непослушных волос, заспанная и при этом немало удивленная представленной перед ней картиной, она являла собой произведение искусства. Моя женщина. Эсмеральда робко улыбнулась и кивнула в знак приветствия Зейну и Джейми, с которыми была знакома.

- Бог мой, милая, если бы знали, что Рафаэль не один, мы бы не стали так врываться к нему в дом, - озорно улыбнулся Джейми, ущипнув меня за бок. - Простите нас, грубых, неотесанных ублюдков.

Он подмигнул мне, шепча:

- Что, мы прервали вас на самом интересном? Кто-то занимался...

Я не дал ему договорить, локтем заехав ему в живот, отчего Джейми прикрикнул, но тут же расплылся в улыбке перед Эсмеральдой.

- Еще одно слово, Джейми, и я пущу тебя на корм собакам, - точно так же улыбаясь, тихо произнес я.

- Все люди занимаются сексом. Вы не исключение, - сказал он, ущипнув меня за бок так, что там сто процентов останется синяк. - Только не сломай ее своими габаритами, испанская скотина.

Я заржал, как конь, тут же прикрыв рот рукой в надежде сделать смех менее громким, а после закашлялся. Джейми улыбался во всю ширь своего рта.

- Я Темпл, - радостно произнес он, подходя к Эсмеральде, которая спустилась по лестнице. - А вы та самая знаменитая Эсмеральда.

Она перевела на меня испуганно-удивленный взгляд, и я почесал голову. Ну да, признаюсь, что те полгода, когда ее не было, я только и делал, что говорил об Эсмеральде, так что все парни уже устали слушать меня.

Темпл встал позади нее, пока Эсмеральда здоровалась с Харви Эйденом, последний из которых смотрел на нее так, будто увидел какой-то экспонат в музее, а Темпл, этот огромный олух, с таким восторгом руками показывал разницу в росте с Эсмеральдой и так широко улыбался, что мне на миг показалось, будто у него треснет лицо. Я же глядел на него как на идиота. Эсмеральда, явно почувствовавшая движение сзади, обернулась, и Темпл тут же сделал невинное выражение лица.

- Вы такой высокий, - произнесла она искренне.

- А вы такая маленькая, - радостно произнес он в ответ. Они посмотрели друг на друга и вдруг оба рассмеялись. - Но Рафаэль выше меня, - добавил Темпл. - Вы, конечно, утопаете в его одежде.

Она, словно только очнувшись, осмотрела себя и закивала головой, как бы подтверждая эту мысль.

- Рядом с Рафаэлем иногда неудобно, - сказала она просто, и я напрягся. - У меня затекает шея, когда мы стоим и разговариваем.

Парни взорвались от смеха, а я подошел к Эсмеральде, глядя на нее сверху вниз, после чего обхватил рукой талию.

- Неудобно значит?

Рывков подняв ее на руки и закинув на себя, как мартышку, я, глядя ей в глаза, спросил:

- А теперь удобно?

Она пискнула, ойкнула и спрятала свое лицо в моем плече, умоляя меня опустить на пол, но я не послушав ее, позвал Константина, который, разбуженный шумом, уже был готов.

- Константин, позови парней, чтобы они помогли с чемоданами моих гостей, и размести их в комнатах дома, - я показал на Темпла и его чемодан. - Вот этого уродца отправьте в коровник к его телочкам и подайте нам завтрак.

Темпл ударил меня по заднице ногой, и Эсмеральда засмеялась, хватая меня за шею и пытаясь удержаться, пока я и Темпл вступили в импровизированный бой. Харви подошел к нам, разнимая, снял с меня Эсмеральду и отвел ее немного в сторону.

- Девушка не виновата в том, что мои друзья - дебилы, - пояснил он, - так что можете убивать друг друга.

Эсмеральда, развеселившаяся, дернула головой, отчего ее кудри смешно подпрыгнули, и она подбежала ко мне, обнимая за талию. Она едва доставала мне до груди. Я поцеловал ее в макушку, после чего произнес:

- Располагайтесь в моем доме, господа, но не привыкайте. Скоро вылетите отсюда, как пробки.

- Только если из твоей задницы, - качнул головой Джейми, после чего схватил Эйдена и тормоша его волосы, двинулся по лестнице вслед за Константином, выглядевшим так, словно он попал в зоопарк, что было близко к истине.