Глава 16

Стояла ночь. Темнота поглощала абсолютно все, мне едва удавалось различать свои ноги, но тем не менее я шел и шел, видя там, вдали, свет от фонарей. Двое мужчин стояли и ждали меня, а я шел, слушая, как хрустят под моими ногами сухие ветки, сминаются трава и опавшие листья, пока еще свежие. В лесу стоял такой чистый воздух, что я невольно делал глубокие вдохи друг за другом, все никак не в силах насытиться им после Вендфорда и его смога. Хуже только в Нью-Йорке.

Рабочие смотрели на меня испуганно, расступаясь, я же зглядел на то, что лежало на земле. Уже второй. И снова в этом лесу, только уже на границе виноградников Эсмеральды.

- Хозяин, - начал один из рабочих, молодой, крепкий парень, которому едва можно было дать двадцать лет, - мы нашли его, когда делали обход на границе виноградников. Это рабочий семьи дель Гранада.

Я кивнул головой, опустившись на корточки и надев перчатки, и стал рассматривать труп. Вонь стояла страшная. Судя по тому, как неестественно лежала голова, мужчине свернули шею, но я не думаю, что это было сделано сразу. Сначала его мучили. Повсюду виднелись следы колотых ран, телесных повреждений, по которым можно было понять, что мужчину неоднократно били. Но на что действительно было неприятно смотреть, так это на живот, потому что он был вспорот и кишки оказались вывернутыми наружу. Достав платок, я прикрыл им нос, а затем стал осматривать карманы на одежде убитого.

- Хозяин? – спросил другой рабочий, который был раза в два старше другого. Дядя и племянник.

- Да, Сегундо? – глухо ответил я, продолжая исследовать одежду несмотря на то, что она пропиталась кровью.

- Но зачем вы это делаете? Почему бы не вызвать полицию?

Я взглянул на него исподлобья: племянник стушевался, а Сегундо прямо посмотрел на меня.

- Я не хочу, чтобы у вас потом были проблемы с полицией, хозяин.

Усмешка тронула мои губы, и я принялся за дело, чувствуя, как внутри лихорадочно кипит кровь. Как я приехал сюда, то сразу понял, что здесь все не чисто, и разговор с Аидом дал мне понять, что мои подозрения имеют право на существование. Но даже Аид не знал, что конкретно здесь происходит, а потому он и попросил меня решить сразу две проблемы: познакомиться с новым главой мафиозной группировки, руководящей здесь и подчиняющейся Аиду, а также исправить отношения с Эсмеральдой.

«Ты не найдешь девушки лучше, чем Эсмеральда. Она как глоток свежего воздуха в затхлом помещении, так что не будь дураком и вымаливай у нее прощение», - сказал он, когда мы виделись с ним перед моим отъездом.

Нашарив клочок бумаги в заднем кармане брюк, я достал его и раскрыл.

- Следующая на очереди ты, Эсмеральда, - прочитал Сегундо. – Что это значит?

Я смял бумагу, ощущая, как все внутри холодеет при мысли об этой записке и ничего не подозревающей Эсмеральде. Встав, я повернулся с Сегундо и. молниеносно схватил его за ворот рубашки, приблизив настолько, чтобы он видел мои глаза, ощущал жар кожи, жар, требовавший крови и плоти тех, кто смеет угрожать Эсмеральде.

- Ни ты, ни твой племянник не скажете кому-либо об этой записке, ясно? – не дождавшись ответа, я встряхнул Сегундо, в глазах которого отчетливо читался испуг. Племянник. Имени которого я не знал, сделал шаг вперед в попытке защитить своего дядю, но одного моего взгляда хватило, чтобы парень застыл на месте, не зная, что ему делать.

- Мне снова повторить то, что я сказал?

Сегундо отрицательно покачал головой.

- Мы никому не скажем, хозяин, мы будем молчать, хозяин.

Я кивнул головой, отпуская бедного работника.

- Если до меня дойдет, что кто-то, помимо нас, знает об этой записке, ты будешь молить меня о том, чтобы я сохранил тебе и твоему отпрыску жизнь, понял?

Сегундо, сглотнув, кивнул, парень, тяжело дышавший, так и хотел вклиниться, приструнить меня, но дядя сдерживал его, а я тем временем достал свой телефон и позвонил в полицию, чтобы сообщить о находке. Покончив с этим, я пересек границу земель Эсмеральды и направился к ее дому, чтобы удостовериться в ее безопасности. Идя быстро, так, словно кто-то сзади подстегивал меня, я наконец встал перед окном Эсмеральды: занавески колыхались из-за ветра, то и дело открывая вид на невиданной красоты девушку с загоревшей от постоянного пребывания на солнце кожей и непослушными кудрявыми волосами, падающими ей на плечи. Стоя в ночнушке, которая скорее показывала, чем скрывала от взора то, что вызывало жгучее желание в паху, Эсмеральда держала в руках книгу, читая одну страницу за другой, и ела яблоко.

Я не позволю кому-либо причинить ей вред.

На мгновенье оторвав взгляд от книги, она взглянула на меня, и ее лицо изменилось, словно ей не верилось, что я могу стоять вот так, под ее окном. Захлопнув книгу, она вышла на балкон, глядя на меня сверху вниз, и я невольно застыл, разглядывая совершенную красоту женщины, что навсегда похитила мой покой.

- Рафаэль, - выдохнула она, чуть наклонившись, и я тяжело вздохнул, стараясь не смотреть на почти обнаженную грудь, которая так и манила коснуться ее, - что ты здесь делаешь?

Я только что разбирался с трупом, а мой член нашел время для того, чтобы демонстрировать свою силу.

- Нам надо поговорить, Эсмеральда, - сказал я. – Сейчас сюда явится полиция.

Она удивленно распахнула свой чудесный маленький ротик, и я попросил сил у Бога, чтобы не поддаться искушению. Мне нельзя вожделеть ее сейчас, нельзя давать волю своим рукам, когда наши отношения только начинают налаживаться, когда она только решилась вновь довериться мне.

- Зачем?

- Мои рабочие нашли труп, лежавший на границе наших земель.

***

Я стоял рядом с Эсмеральдой, которая давала показания. Хоть я и видел страх в ее глазах, когда она услышала про труп, Эсмеральда держалась с полицейскими так, словно все произошедшее нисколько не пугает ее. Моя сильная девочка. Дон Хорхе же ужасно злился, не понимая, почему все сидевшие в этой комнате должны отвечать на вопросы полицейских, которые расследовали убийство.

- Второй рабочий, - произнесла Эсмеральда. – Я знала о первом, но мы думали, что его убили из-за ссоры в баре, а здесь второе убийство... и снова на нашей земле.

Она обняла себя за плечи, напряженно размышляя о чем-то, и я встал ближе, пряча ее от взглядов тех, кто был позади нас.

- Эсмеральда, скажи мне, ты не замечала никаких странностей в последнее время?

Она подняла голову и взглянула на меня.

- Что ты имеешь в виду?

В ее голосе я услышал страх, и внутренний Рафаэль разозлился так, что хотелось рвать и метать. Никто не имеет права доставлять дискомфорт Эсмеральде.

- Второе убийство – это уже не случайность, как ты понимаешь, а потому я думаю, может ли быть такое, что эти убийства кому-то адресованы? Например, в качестве угрозы.

Длинные ресницы затрепетали, и девушка, стоявшая перед мной, сделала шаг вперед, цепляясь за меня так, словно она дрейфовала в открытом море, где ей постоянно грозила опасность. Я взял ее за руку, понимая, что открытые объятия в комнате, где была сумасшедшая мать и мерзкая сестра Эсмеральды могли усугубить и без того напряженные отношения между членами семьи.

- Я рядом, Эсмеральда, и никто не причинит вред ни тебе, ни кому-либо еще, кто дорог тебе.

Она кивнула головой, лбом касаясь моей груди, а затем глухо прошептала:

- Мне страшно, Рафаэль.

Моя рука легла на ее голову, поглаживая жесткие кудри.

- Я рядом, барашек.

Рядом с нами раздалось чье-то покашливание, и я обернулся, натыкаясь взглядом на сеньору дель Гранада, которая напряженно улыбнулась и произнесла:

- Рафаэль, моя дочь Эстелла очень переживает из-за предстоящего разговора с полицейскими. Вы не могли бы помочь ей и побыть рядом, чтобы она успокоилась?

Бросая полные злости взгляды на Эсмеральду, она тем не менее улыбалась мне в надежде, что я не откажу ей в просьбе.

- Беатрис, не подумайте, что я имею что-то против, но с каких пор чужой человек стал ей ближе матери, прикосновения и объятия которой могли бы с большей вероятностью подарить Эстелле чувство спокойствия? – с милейшей улыбкой на устах спросил я. – К тому же я не хочу давать пищу для сплетен о том, что мы с Эстеллой были бы хорошей парой и мне следует быть ближе к ней.

- Какие сплетни?! О чем вы?! – напряженно воскликнула сеньора дель Гранада.

- Уверен, как светская леди, вы уже слышали о них, посещая мероприятия. Здешние почему-то уверены в том, что между мной и Эстеллой настоящая химия, а потому судачат о том, что в скором времени вы объявите о свадьбе. Даже не знаю, откуда берутся такие грязные, нелепые слухи, тем более что я совершенно не скрываю своих чувств к вашей старшей дочери.

Я многозначительно посмотрел на Эстеллу, которая, пойманная на месте преступления, тут же отвернулась, делая вид, что не слушала нас все это время. Ее же мать выглядела настолько оскорбленной, что даже покраснела, чем вызвала у меня усмешку и даже чувство жалости. Я помню, мать твою, сколько дерьма она наговорила Эсмеральде и как та плакала, не в силах принять тот факт, что ее отношения с матерью никогда не будут нормальными. Эсмеральда схватила меня за руку, сжимая пальцы, умоляюще глядя на меня, но я едва заметно покачал головой, давая понять, что чувство вины здесь сейчас лишнее.

- Мне жаль, сеньор Варгас, что такие слухи дошли до вас. Откровенно говоря, я даже не знала об их существовании, но поверьте, я обязательно разберусь с этой проблемой, - было видно, как трудно Беатрис дель Гранада идти на попятную и говорить то, что она не рассчитывала говорить. – Я не хочу, чтобы данные слухи хоть как-то повлияли на ваши отношения с Эстеллой. Поверьте, бедняжка даже не знает об этом всем. Она в последнее время плохо себя чувствует и не выходит из дома. Ей как никогда нужна поддержка.

Я кивнул головой, открыто беря Эсмеральду за руку и прижимая ее к себе.

- Мы с Эсмеральдой сделаем все возможное, чтобы Эстелле стало лучше.

Эмеральда ущипнула меня за бок, и я улыбнулся, когда она закашлялась, чтобы скрыть смешок. Сеньора дель Гранада не смогла скрыть своего разочарования за маской спокойствия и кивнула, сказав на прощанье:

- Благодарю, сеньор Варгас.

Уже не Рафаэль, уже сеньор. Я повернулся обратно к Эсмеральде, которая была не в силах скрыть свою улыбку. Прекрасна. Я бы вечность смотрел на то, как она улыбается, делал бы все, лишь бы она никогда не грустила. Мне было отрадно видеть ее счастливой, а она была такой все те дни, что прошли с нашего с ней разговора тогда ночью. Я часто приходил к ней ночью, взбирался по ветвям, распахивая окно, которое никогда не было закрыто, потому что Эсмеральда всегда ждала меня. И мы распивали горячий шоколад или вино, рассказывая друг другу о себе, своих интересах, о том, что происходило с нами в те шесть месяцев, что мы были порознь, а потом, насытившись разговорами, что обычно заканчивались под утро, расставались на рассвете, обещая вновь встретиться вот так.

- Почему ты не говоришь о своем отце, Рафа? – спросила она меня однажды, и я замолчал, не зная, что сказать. – Почему ты говоришь только о матери? И никогда не говоришь о своем детстве?

Я не ответил на те вопросы, попросив ее отстрочить, пообещав, что однажды расскажу, когда буду спокоен, когда буду готов снова разворошить воспоминания о пережитом, и Эсмеральда согласилась, утешив своими чуткими пронизывающими прикосновениями.

- Послушай, Эсмеральда, пока все не выяснится, ты должна быть на чеку, - обратился я к ней уже серьезно. Полицейские принялись слушать Эстеллу, которая открыто выражала неприязнь к этому процессу и даже пыталась встать и уйти. – Тебе нельзя возвращаться поздно ночью, нельзя находиться в полях одной, - она попыталась прервать меня, но я не позволил, оставив одним движением руки. – Если бы речь не шла о безопасности и твоей жизни, я бы даже и бровью не повел, но ты же понимаешь, что убийства произошли на твоей земле?

- На твоей тоже! Тебе тоже может угрожать опасность, Рафаэль!

- За меня не беспокойся, Эсмеральда. Я прошу тебя, пожалуйста, будь осторожна и всегда, абсолютно всегда будь с кем-то. Я бы вообще хотел приставить к тебе людей.

- Это лишнее, Рафаэль, - нахмурилась она. – Зачем? Ты же не думаешь, что эти убийства как-то связаны со мной?

Я решил пока не говорить о той записке, которую нашел. Нужно было все проверить, разузнать, чтобы последовательно обо всем рассказать Эсмеральде. Это послание может напугать ее, нарушить покой. На моем месте любой другой бы сообщил бы о найденном полиции, но я-то знаю, что вся полиция здесь куплена мафией и что никто ничего делать не станет, а то, что они устроили сегодня, не более чем представление для людей, чтобы те не сомневались в блюстителях порядка.

- Я хочу приставить к тебе людей, чтобы они следили за тобой и оберегали от любого, кто вздумает причинить тебе вред. Пожалуйста, - с нажимом в голосе произнес я.

Эсмеральда странно взглянула на меня, и взгляд этот через пару мгновений смягчился, а сама она, тяжело вздохнув, кивнула головой.

- Мне не нравится эта затея, Рафаэль, но я соглашаюсь только потому, что ты меня попросил об этом. Мне страшно, да, и я бы не хотела оказаться на месте убитых, но ходить с людьми, которые будут постоянно следить за мной – то еще удовольствие.

Я облегченно выдохнул, понимая, что таким образом Эсмеральда немного облегчает мне задачу. Она будет под моим надзором, мои люди будут круглосуточно наблюдать за ней, и я хотя бы изредка буду чувствовать себя спокойным. Мой взгляд зацепился за Себастьяна, который был бледен как мел и разговаривал со своим отцом в углу комнаты. Сеньор Хорхе сжал предплечье своего сына, заглядывая сыну в глаза и что-то говоря, отчего выражение лица Себастьяна изменилось. Разочарование? Страх? Неверие? Или все сразу?

Эсмеральда отошла к Элоизе, и я в этот момент достал телефон, чтобы написать сообщение:

«Установить слежку за Себастьяном Ортега. Докладывать каждые два часа».

Что случилось, парень? Неужто это ты убил двух ни в чем не повинных людей?