Глава 13

Я стояла перед зеркалом, рассматривая свое отражение. Девушка там, по ту сторону, глядела на меня так, словно между нами была тайна. Соблазнительная. Притягательная. Жгучая. Она улыбалась, проникновенно, так, что я не могла отвести взгляд. Волосы представляли собой буйство ее характера: кудрявые, объемные, лежащие копной. Глаза подведены черным карандашом, что был растушеван по краям - это сделало взгляд более глубоким. Природный загар позволил мне не использовать бронзер, вместо него - персиковые румяны. Использовав коричневых карандаш, который так же растушевала по краям, я сделала губы более объемными. Золотые украшения, переливавшиеся в свете люстры на руках, пальцах, ушах и шее, оттеняли кожу, придавая ей какое-то особе очарование.

Я немного схитрила, использовав крем с шиммером, чтобы кожа блестела, и теперь мои руки, грудь, плечи и ноги выглядели холеными, обласканными солнцем и песком. Я была влюблена в себя сегодня. Влюблена настолько, чтобы не позволить своим чувствам к Рафаэлю одержать над мной победу. Нет.

Выбор пал на платье цвета бургунди. Из легкой, струящейся ткани, оно падало к моим ногам, обтягивая в области бедер, груди, открывая вид на спину, абсолютно обнаженную до пояса. Стоит упомянуть и о декольте, которое скрывало ровно столько, чтобы воспламенить фантазию Рафаэля, заставить его пожалеть о том, что он сделал, о том, что он не будет обладать мной.

"Пока", - шепнул внутренний голос, тем самым разозлив меня, и я отмахнулась от него, начиная дышать чаще от нахлынувших эмоций. Я буду тем самым плодом, который Рафаэлю нельзя будет вкушать. Запрещенная. Непокорная. Опаляющая.

Я вышла из комнаты и спустилась вниз по лестнице, натыкаясь на взгляды матери и Эстеллы, а также сеньора Хорхе. Себастьян и Элоиза уже ждали в машине; я немного опаздывала.

Эстелла ненавидела меня. Я знала это. Ненавидела с детства, считая, что я ей неровня, ненавидела, потому что никогда не могла сблизиться с отцом из-за отсутствия интереса к тому, чем он увлекался, из-за того, как сильно он любил меня и Элоизу, не скрывая, демонстрируя это достаточно открыто. Хотела бы я, чтобы наши отношения были другими? Да. Эстелла все-таки являлась членом моей семьи. Но все ее поступки, все то, что она говорила мне, как вела себя со мной в присутствии других людей, особенно при своих друзьях, сделало это невозможным.

- Ты выглядишь превосходно, Эсмеральда, - с восхищением произнесла мама, разглядывая меня так, словно никогда прежде не видела.

Почему-то эти слова таким теплом разлились по телу, что я невольно улыбнулась, ощущая внутри странный трепет и воодушевление. Мама никогда раньше не говорила мне таких вещей. да, она неоднократно упоминала мою внешность, признавала, что у меня красивые черты лица, но чтобы так...

Хорхе выступил вперед, улыбаясь, но улыбка эта не касалась глаз. Было в нем что-то, что меня настораживало, что-то, что заставляло его сторониться. Мне трудно принимать его, учитывая, как сильна память об отце в моем сердце. Поспешив заглушить эти чувства, я внимательно прислушалась к словам Хорхе:

- Я рад, что вы решили поддерживать связь с новым хозяином виноградников, - Хорхе на мгновенье прищурился:- Странно, конечно, что он не пригласил и нас тоже, мы все-таки твои родители...

- Мать и отчим, - поправила его я, ни капли не сожалея о сказанном.

Глаза мамы вспыхнули, ее руки сжались, на лице отчетливо читалась злость на меня.

- Эсмеральда! - строго произнесла она. - Как ты смеешь так говорить?!

Хорхе тут же поспешил успокоить ее, а Эстелла усмехнулась, глядя то на меня, то на маму. Сестра радовалась всякий раз, когда я ссорилась со своей матерью, поэтому ее реакция неудивительна для меня.

- Дорогая, она права. Я отчим. У нее есть отец, и мы должны уважать этот факт, - Хорхе вновь улыбнулся. - Почему Эстелла не едет?

Я перевела  взгляд на нее.

- Мне нездоровится, - нехотя ответила она.

Эта девушка ни за что не признается, что Рафаэль ее просто отшил, не пригласив на ужин. Я усмехнулась. Ее номер не прокатил с ним, и я, стоя тогда на балконе, забавлялась, слушая, как Рафаэль выводит ее на чистую воду, а затем открыто заявляет о том, что его интересую только я. До чего же это было приятно. Скажу честно, до ужаса приятно. В тот момент, когда я увидела его с Эстеллой, жуткая ревность захлестнула меня, и даже тот факт, что этот мужчина буквально пару минут назад целовал меня с такой пылкостью не успокаивал, а еще больше распалял. Словно заведенная, я наблюдала за ними, думая о всех тех женщинах, с которыми он был запечатлен на тех снимках, присланных Андреасом, и размышляла о том, что Эстелла могла быть стать одной из них. Тогда, в минуту отчаяния, мне казалось, что она больше подходит Рафаэлю, вписывается в его круг.

Ведь он же Рафаэль Варгас. Стоит вспомнить тот вечер в отеле, в котором проходило мероприятие для акционеров, и я тут же ощущала свою неуверенность, потому что те люди...люди, окружающие его, носили наряды от кутюр, крутились в высших кругах, могли бесконечно вести светские беседы, а я...я ощущала себя там неуютно. Потому что обычный жизни был мне милее, чем тот, что присущ Эстелле и Рафаэлю.

Я вновь взглянула на нее, невольно окидывая оценивающим взглядом, и увидела, что она делала ровно то же самое. В какой-то момент я почувствовала, как моя броня истончается, как осознание того, что мне хочется иметь с ней сестринские отношения одерживает вверх над нежеланием иметь с ней хоть какое-то дело. Мама и Хорхе ушли в гостиную, что-то бурно обсуждая.

- Может быть, ты хочешь поехать с нами? - спросила я, ощущая вину из-за того, что Рафаэль не пригласил ее.

На мгновение я почувствовала себя той Эсмеральдой, которая была там, в Вендфорде. Эстелла посмотрела на меня так, словно я изъяснялась на непонятной ей языке, а затем раздраженно повела плечами.

- Если я и пойду к Рафаэлю, то только тогда, когда он сам лично пригласит меня, - она подошла ко мне, цепляя прядь волос, а затем потянула за нее так сильно, что я невольно вскрикнула и наклонилась, чтобы ослабить натяжение. - Поверь мне, Рафаэль будет умолять меня, чтобы я стала его, была рядом, сопровождала его на всех вечерах, потому что я больше подхожу ему, Эсмеральда. Ты буйная, грубая девка, которая вечно кричит. даже твой смех вызывает раздражение из-за громкости. Ты не умеешь вести себя в высшем обществе, а Рафаэлю нужна такая женщина, которую не будет стыдно привести в люди, которая сможет поддержать светскую беседу, у которой утонченной вкус, - она окинула взглядом мое платье. - Ты выглядишь как сучка, у которой течка. Только шлюхи надевают такие платья, больше не зная, как привлечь внимание мужчины...

Не выдержав, я бросила сумку на пол, схватила ее за руку, которой она тянула меня за прядь, и дала ей такую пощечину, от которой зазвенело в ушах. Выпрямившись и воспользовавшись замешательством сестры, я вцепилась в ее волосы, натянув так сильно, что та закричала от боли, из ее глаз тут же брызнули слезы.

- А теперь послушай меня, конченная идиотка. Такая убогая дешевка, как ты, играет спектакли перед мужчинами, пытаясь привлечь их внимание с помощью слез и жалости, только такая мерзавка, как ты, может думать, что Рафаэль - кретин, который клюнет на этот гребаный спектакль, только такая мерзкая гадина, как ты, может нападать на родную сестру, потому что всегда была неуверенной, вечно завидующей девкой, неспособной проявить доброту к людям, радоваться за их успехи и просто наслаждаться тем, что кому-то, кроме нее, тоже хорошо. Ты последняя гадина, Эстелла, которая не заслуживает ни любви, ни жалости, ни сострадания. Ты так и останешься одна, потому что твое гнилье невозможно скрыть дорогими тряпками и слоями косметики, которую ты ежедневно наносишь на свое хоть и красивое, но такое отвратительное для меня лицо, - я дернула ее за волосы так сильно, что заставила встать на колени. Глядя на нее сверху вниз, я бросила ей с злобной улыбкой на губах: - Еще раз посмеешь провернуть такое со мной, я не посмотрю на то, что мы родня, и начищу тебе твое рыло, чтобы в ближайшие месяцы ты не выходила из комнаты и не доставляла хоть кому-то неудобство своим существованием.

Отпустив ее, я пошла на выход, громко стуча каблуками, а затем, остановившись, и посмотрев на нее вполоборота сладким голосом сказала:

- Не переживай за Рафаэля, - Эстелла глядела на меня с ненавистью. С чистой, пропитанной ядом ненавистью, - я обязательно после того, как мы проведем незабываемый вечер, передам ему от тебя привет. Если он, конечно, вспомнит тебя.

***

Когда Себастьян остановился перед особняком, который раньше называл своим домом, он поспешил выйти. Элоиза тихо сидела рядом, бросая на него украдкой взгляды, а я наблюдала за ними, не понимая, как раньше не замечала эту связь между ними. Не знаю, в курсе ли Себастьян, но я видела любовь в каждом движении своей сестры, любовь, предназначенную этому мужчине, и от этого зрелища мое сердце пропускало удары. Я словно застала двух возлюбленных и почувствовала смущение, будто застала то, что было не предназначено для моих глаз, а потому поспешила отвернуться, когда Элоиза, думая, что я сижу в телефоне, коснулась пальцев руки Себастьяна.

- Себастьян, ты пока припаркуйся с Элоизой, а я пройду в дом.

Себастьян кивнул головой, и в зеркале заднего вида я увидела, как он благодарно взглянул на меня. Улыбка тронула уголки моих губ. Я вышла из автомобиля, видя, как мужчина открывает дверь дома. Поприветствовав меня, он вышел, чтобы помочь мне подняться, и я, придерживая свое платье, чтобы не споткнуться, последовала за ним, чувствуя волнение, которого уже так давно не ощущала. Внутри рождались переживания, понравлюсь ли я Рафаэлю, не покажется ли, что на мне чересчур много всего? Может быть, я действительно выгляжу вульгарно? Мой взгляд упал на усыпанные драгоценностями руки, и я невольно захотела снять их, но шум приближающихся шагов нарушил мои планы.

Рафаэль. Мы оба застыли, стоя напротив друг друга, разглядывая так, словно не виделись сто лет. Он мое искушение. Статный, большой, притягательный, красивый до совершенства, он рассматривал меня с неменьшим интересом, поедая взглядом каждый изгиб тела, оголенную кожу, волосы, и я невольно покраснела, не ожидая такой реакции от него.

- Искусительница, - низким голосом промолвил он, и слово это жаркой волной отозвалось между ног, прокатываясь по всему телу. - Вы невероятно прекрасны, Эсмеральда дель Гранада.

Преодолев расстояние между нами, он поравнялся со мной, и я в который раз почувствовала себя крохотной рядом с ним, даже стоя на каблуках, ибо Рафаэль по размерам поистине походил на гризли.

- Не могу сказать о вас того же, - с улыбкой ответила я и своей репликой вызвала его смех.

Раскатистый, громкий, мой родной. Я так скучала по этому смеху. Рафаэль, одетый в кремового цвета костюм, под котором была черная майка, обнажающая часть его шеи и груди и демонстрирующая медальон с распятым Иисусом, уложил большую часть волос на один пробор. Завиваясь на концах, некоторые пряди падали ему на лоб, придавая шика его стильному образу, который и без того отличался лоском. Предложив мне свою руку, он обратился, глядя на меня сверху вниз:

- Позволите мне сопроводить вас до столовой?

Понимающая улыбка коснулась моих губ, когда я заметила, как он старается не смотреть в вырез моего платья, однако с каждым разом его сопротивление ослабевало, уступая место наслаждению. Ему нравилась моя грудь. Я помнила об этом, когда выбирала это платье, думала, когда надевала его и представляла, как Рафаэль отреагирует на этот предмет гардероба.

Я позволила взять меня за руку и провести в столовую, а также увлечь беседой о виноградниках и о том, что он именно ожидает от тех, что произрастали на его земле.

- Вы сменили мебель, - произнесла я, когда я поняла, что поменялось в доме, который казался мне не таким, каким я помнила его с детства. Последний раз я была здесь лет пятнадцать назад. - И купили ковры.

Я прошла за ним в столовую, которая раньше была в светлых оттенках, а сейчас отличалась коричневыми, бордовыми и бронзовыми оттенками. Богато обставленная, она являла собой тихую роскошь без кричащих элементов декора. Массивный стол из темного дерева расположился ровно посередине, по бокам от него стояли из того же дерева стулья с бордовой обивкой. На фоне изысканно накрытого стола отличались своей изящностью столовые приборы и тарелки, окаймленные рисунком из стеблей роз, на которых отчетливо проступали шипы. По ту сторону от меня находился камин, украшенный резьбой с изображение тех же роз с шипами, и я, увидев это, удивленная, перевела взгляд на Рафаэля, который, как оказалось, все это время наблюдал за мной.

- Нравится? - прошептал он.

Мой взгляд упал на его губы, и я почувствовала, как жар разливается по моему телу, как все внутри дрожит при мысли о поцелуе. Я невольно облизнула губы, и это не осталось без внимания Рафаэля, в глаза которого отражалась жажда, будто он путник, несколько дней не пивший воды. Он тихо сглотнул, и я завороженно смотрела, как его адамово яблоко двигалось все это время. Бог мой, я сейчас сойду с ума.

Я прошла вперед, двигаясь к столу, когда услышала сдавленный вздох.

- Что-то случилось? - мой голос выдавал беспокойство.

Рафаэль. Я никогда не видела его таким. Голодный. Темный. Завораживающий. Он покачал головой, предлагая мне сесть возле стула, который занимал хозяин дома, то есть подле него, и я, опустилась на мягкую мебель, ощущая себя так, словно под мной рассыпалось тысяча иголок.

Сзади послышался шум, и в столовую вошли Элоиза с Себастьяном, который выглядел довольным и соблазнительным. Я перевела взгляд на Элоизу, смущенно улыбающуюся, раскрасневшуюся, и догадки закрались в голову. Так, так, так, что же они там делали в машине? Надеюсь, что только целовались. Мысль, что Себастьян мог воспользоваться моей сестрой, вместо того чтобы устроить ей незабываемую ночь в спокойном для нее месте, красивом, комфортном, приводила меня в бешенство.

Рафаэль гостеприимно принял их, сопроводив мою сестру к ее месту, напротив меня, около нее же он хотел посадить и Себастьяна, но тот подошел ко мне и положил руку на плечо, отчего я вздрогнула, но тут же улыбнулась, расслабляясь. Лицо Рафаэля потемнело, и он сел на свое место, по-хозяйски положив руку на мое колено. Кровь прилила к лицу, дыхание немного сбилось. А затем Рафаэль приблизился ко мне, прошептав на ухо и обдав своим горячим дыханием и без того чувствительную кожу:

- Если он прикоснется к тебе еще раз, я воткну в его руку нож. А если он и после этого продолжит, отрублю к чертовой матери каждый палец на руке, которая никогда не должна трогать тебя, моя дорогая.

Я тяжело сглотнула, кивнув головой, ощутив, насколько сильно меня заводит то, как Рафаэль ревнует меня.

- Я не делюсь тем, что мое, Эсмеральда, - продолжил он, сжимая мое колено, а затем массируя его. - Мне казалось, ты поняла, что я собственник, барашек.

Еще немного, и я наброшусь на него, наплевав на то, что здесь есть другие люди. Его губы, эти потрясающие, красивые губы приковали к себе мой взгляд, и я, облизнув свои несколько раз, неровно задышала, понимая, что в легких не хватает воздуха. Мой Рафаэль. Мой.

Рядом раздалось покашливание, и я, словно очнувшись ото сна, выпрямилась, прервав наш контакт с Рафаэль, который тихо засмеялся. Интересно, а если не Себастьян будет прикасаться к нему, а я, Рафаэль накажет меня? И если накажет, то как? Блядь, блядь, блядь...мои мысли не должны были двигаться в таком направлении...нет, нет, нет! Боже! Но я так сильно хочу этого...что если я расслаблюсь хотя бы сегодня вечером? Позволю себе делать то, что никогда бы не сделала, взяла бы от Рафаэля то, что давно хотела, а затем уже послала бы все к черту? Могу ли я отпустить все на один вечер и отдаться во власть той страсти, которая охватывает меня при мысли о моем Рафаэле?

Я взглянула на него, с удовольствием слушая его тягучий низкий голос, что он говорил Себастьяну, с которым у него завязался разговор, и вдруг почувствовала чей-то взгляд. Элоиза. Она смотрела на меня и улыбалась, и я почувствовала, что между нами есть тайна. Она знает мои мысли. Она видит меня насквозь. Мы столько лет были с ней близки. Она подмигнула мне, и я улыбнулась в ответ, приняв ее жест за знак действовать так, как велит мое сердце.