Глава 12

Рафаэль

Я был зол. Я так сильно был зол, что боялся не сдержаться и оттрахать прямо там Эсмеральду, наплевав на все, что она сказала, заявив на нее свои права. Но, черт побери, я же не животное, чтобы кидаться на нее, чтобы пугать своим напором и безумным желанием быть вместе. 

Эсмеральда пробуждала во мне того Рафаэля, которого я давно обуздал, загнав его в пещеру и заставив забыться крепким, беспробудным сном. Того Рафаэля, который в юности участвовал в боях, обожал уличные драки, никогда не следил за своим языком и всегда, абсолютно всегда был готов надрать зад любому, кто посмеет коснуться хоть кого-то, кто был мне дорог. Тот Рафаэль канул в Лету, когда меня настигла хандра, когда на долгие годы я увяз в депрессии из-за своих чувств к Лукреции. Мне казалось, что тот Рафаэль умер, что он исчез, оставив место отрешенности и странному спокойствию, но Эсмеральда все изменила. Сейчас, зная о том, что происходит, желая ее защитить, я готов был убивать. 

Она заставляла меня чувствовать себя эмоциональным, ревнивым жеребцом, живым человеком, у которого, как оказалось, так много чувств. И я, как бы странно это не звучало, наслаждался каждым мгновением, даже сейчас, стоя на веранде, где мы только что сидели, переводя дух, дыша так глубоко, насколько это возможно, пытаясь утихомирить ту ярость, что так долго спала, я получал настоящее удовольствие от того, что испытывал это. 

Вкус ее губ до сих ощущался на языке, руки горели от прикосновения к ее телу, запах, этот сладкий запах базилика окутывал меня, погружая в грезы об Эсмеральде, где она лежит под мной, стонет и так отчаянно зовет меня по имени, прося войти в нее, дать ей свободу. И я давал, понимая, что эта женщина, снимая свои кандалы, надевает их на меня, навсегда приковывая к себе, делая меня зависимым от нее. Более того я хотел этого так отчаянно, так страстно, что все внутри горело, будто в агонии, и мне хотелось вернуться, чтобы доделать все, чтобы увидеть ее обнаженной, впитать в себя стоны этой женщины, которая завладела моим сердцем, сжимая его в тиски. 

Но нельзя. Я не могу быть животным. Мне нужно дать ей время, чтобы она привыкла ко мне, чтобы она дала мне возможность приблизиться к ней, шаг за шагом, довериться, а затем поговорить о том, что случилось, и объяснить ей, показать, как сильна моя любовь к ней. Потому что она боится. И правильно. Ибо я осел, который построил наши отношения на лжи. Чего я мог ожидать? Что Эсмеральда, узнав правду, броситься ко мне в объятия и простит? Что она просто закроет на все глаза и сделает вид, будто ничего не было? 

Чья-то рука легла мне на спину, туда, где слишком интимно, где должна быть рука только одной женщины, и я, вмиг обернувшись, увидел, что это не мой барашек, а ее сестра, Эстелла, глядевшая на меня так, словно я лакомый кусочек торта. Недолго думая, она привстала на носочки и потянулась к моиим губам, но я, вовремя успев, почувствовал, как ее губы мазнули меня лишь по подбородку. Я отошел на шаг назад, разрывая контакт с нами, а затем, приняв вежливый вид, произнес:

- Пожалуйста, не прикасайтесь ко мне, если я этого не позволяю.

Эстелла распахнула свои ледяные глаза, глядя на меня так, словно я сказал то, что ее глубоко ранило, но, если честно, мне было настолько плевать, что я развернулся и пошел к своему коню, собираясь вернуться в свои владения. 

- Но что я сделала? - раздался сзади жалобный голос Эстеллы. - Я думала...

Я фыркнул, прекрасно понимая, в какую игру играет эта женщина. Моя внешность и деньги являются объектом ее вожделения, но моим объектом вожделения была совсем не она.

- Полезно думать, согласен, но вот что: вы позволяете себе жесты, которые претят благородной даме. Я не ваш ухажер и ни разу не давал повода за эти несколько дней, что вы мне хоть как-то симпатичны, поэтому, пожалуйста, прекратите разыгрывать драму и лезть ко мне с поцелуями. Если бы я хотел, я бы вас поцеловал еще в первую встречу, поверьте. 

По щекам Эстеллы текли слезы. Она судорожно всхлипнула, словно я обидел ее во второй раз, но и сейчас мне было плевать, потому что Эстелла играла. Стоит мне сейчас подойти к ней и начать делать то, что она хочет, как слезы вмиг исчезнуть уступив место игривости. Когда я был у Эсмеральды и познакомился с Элоизой, мы разговорились с ней не на шутку, и она, после того, как мой барашек удалился в ванную, поведала мне об Эстелле, рассказав о том, как сильно она отличается от остальных. В первый же день, когда я только вошел в гостиную, где собрались все те приглашенные в честь приезда Себастьяна, мой взгляд безошибочно остановился на Эстелле. Как? Она следила за мной, как только я вошел, глядя на Эсмеральду так, словно та ей в подметки не годится, словно соперничает с ней. Маленькое но: это она в подметки не годится моему барашку. Эсмеральда, черт побери, слишком красива, слишком горяча, слишком сексуальна, чтобы Эстелла могла с ней хотя бы побороться за это. 

Я видел, как смотрели на Эсмеральду все те мужчины, что собрались тогда в комнате, видел, как они сопровождали каждое ее движение взглядом, затаив дыхание, слышал, как они обсуждали ее внешность, как хотят укротить эту строптивую красавицу. Только Бог знает, сколько сил мне стоило проявить терпение и не броситься к этим остолопам, чтобы задать им трепку прям там, заставив их подавиться каждым произнесенным словом. Эта строптивая красавица моя. Точка. И в скором времени это все увидят. Никто не имеет права касаться ее, думать о ней, представлять ее. Моя Эсмеральда.

Черт, я опять не на шутку возбудился, бросив взгляд на ее окно. Улыбка тронула мои губы, и она медленно, но отчетливо стала проявляться на моем лице, когда я заметил, как Эсмеральда украдкой наблюдает за мной и Эстеллой. Как только Эсмеральда оказалась пойманной на месте преступления, она тут же спряталась за шторами, чем вызвала беззлобный смех у меня. 

- Почему вы смеетесь? - спросила Эстелла голосом, которые должен был разжалобить меня. - Вы смеетесь над мной?

- Боже упаси, Эстелла, - я перевел взгляд на нее. - Вы меня никак не интересуете, чтобы я испытывал к вам хоть какие-то эмоции.

Эсмеральда вновь появилась в окне, а затем вышла на балкон, больше не стесняясь, настроенная воинственно, глядя на меня так, что я невольно забыл, как дышать. Моя кобра. Пусть жалит меня, сколько ее душе угодно. Пусть кусает меня своими зубками и впрыскивает свой яд, потому что он для меня слаще сахара, дороже, чем собственная кровь. Пусть она циркулирует по моим венам, пусть питает меня собой.

- Вы грубы, Рафаэль. Я всего лишь хотела поговорить с вами...

- Вы пытались меня поцеловать против моей воли, Эстелла. Знаете, харассмент со стороны женщин тоже наказуем.

- Я совершенно вас не привлекаю? - спросила она, больше не в силах скрывать свое настоящее настроение.

Она раздражена до чертиков, ее эго уязвлено. Бесспорно, она красива, но, как я говорил ранее, она проигрывает по всем фронтам Эсмеральде. Но Эстелла, видимо, привыкла, что все падают к ее ногам, ну или она заполучает все, что хочет. И все же я не игрушка. И не прихоть. И она для меня не более, чем просто женщина, с котором мне приходится иметь дело.

Я отрицательно покачал головой, не отрывая своего взгляда от Эсмеральды, которая успела переодеться: черные брюки и синяя рубашка смотрелись на ней потрясающе. Боже, этой женщине все к лицу. Но еще больше ей идет, когда она без одежды и лежит рядом со мной, а лучше под мной или на мне. Пусть сама решает. Она моя хозяйка. 

Блядь, никогда бы в жизни не подумал, что дам кому-то помыкать мной, что буду делать все, что мне скажут, только чтобы были рядом, чтобы остались. Даже в отношениях с Лукрецией, когда мы еще не знали, что являемся единокровными братом и сестрой, я не позволял ей делать то, что делает со мной Эсмеральда. Я всегда был главным. Мое слово было последним. Но с Эсмеральдой так не работало. Я готов был ходить на цыпочках, лишь бы только она изменила свое решение и вновь открылась мне, доверилась. Блядь, я сделаю все, чтобы она вновь стала моей, чтобы завоевать ее веру в меня, ее любовь. 

Эстелла проследила за моим взглядом, тоже посмотрела наверх и, увидев там Эсмеральду, разозлилась настолько сильно, что челюсти этой бедняжки сжались, а глаза налились злостью. Не обращая внимания на нее, я подошел к балкону, глядя на свою кобру. Я вырву язык любому, кто посмеет назвать ее так. Только я. Моя кобра. Пусть радуются, что такая женщина, как она, вообще к ним обращается. Более доброго и невероятного чуткого человека я в своей жизни еще никогда не встречал, но из-за меня эта женщина обросла броней, боясь быть той, кем является на самом деле - цветком, лепестки и стебли которого должны быть обласканы солнцем и ветром. Моя. Моя. Моя, черт побери.

- Я приглашаю вас на ужин в свой дом, Эсмеральда, - она завороженно смотрела на меня, и я невольно засмотрелся на ее совершенное лицо, жалея, что не могу прикоснуться к этим губам, поцеловать каждую черточку, прошептать на ушко, как Эсмеральда прекрасна, насколько сильно она любима мной. Совершенная. - И отказы не принимаются. Можете привести с собой вашу младшую сестру Элоизу и ваша парня Себастьяна - мне все равно. Но вы должны быть, Эсмеральда. окажите мне честь и будьте моей гостьей.

Она медленно кивнула головой, и этого кивка мне было более, чем достаточно, чтобы стать самым счастливым человеком на свете. Глупая улыбка появилась на моем лице, и я, отсалютировав женщине, навсегда похитившей мой покой, радостно пошел к своему коню, спиной ощущая взгляд той, что была мне дороже всего на свете. Она дала мне надежду. Дала мне то, в чем я нуждался сейчас больше всего. Надежду, что она однажды будет моей.